# _1_-_3_

Unknown

Николай Носов


Приключения Незнайки и его друзей

Незнайка в Солнечном городе

Незнайка на Луне


Николай Носов

Приключения Незнайки и его друзей


Глава первая

КОРОТЫШКИ ИЗ ЦВЕТОЧНОГО ГОРОДА


В одном сказочном городе жили коротышки. Коротышками их называли по-тому, что они были очень маленькие. Каждый коротышка был ростом с небольшой огурец. В городе у них было очень красиво. Вокруг каждого дома росли цветы: маргаритки, ромашки, одуванчики. Там даже улицы назывались именами цветов: улица Колокольчиков, аллея Ромашек, бульвар Васильков. А сам город назывался Цветочным городом. Он стоял на берегу ручья. Этот ручей коротышки называли Огурцовой рекой, потому что по берегам ручья росло много огурцов.

За рекой был лес. Коротышки делали из березовой коры лодочки, переп-лывали через реку и ходили в лес за ягодами, за грибами, за орехами. Собирать ягоды было трудно, потому что коротышки ведь были крошечные, а за орехами и вовсе приходилось лазить на высокий куст да еще тащить с собой пилу. Ни один коротышка не смог бы сорвать орех руками - их надо было пилить пилой. Грибы тоже пилили пилой. Спилят гриб под самый корень, по-том распилят его на части и тащат по кусочкам домой.

Коротышки были неодинаковые: одни из них назывались малышами, а дру-гие - малышками. Малыши всегда ходили либо в длинных брюках навыпуск, либо в коротеньких штанишках на помочах, а малышки любили носить платьица из пестренькой, яркой материи. Малыши не любили возиться со своими прическами, и поэтому волосы у них были короткие, а у малышек во-лосы были длинные, чуть не до пояса. Малышки очень любили делать разные красивые прически, волосы заплетали в длинные косы и в косы вплетали ленточки, а на голове носили бантики. Многие малыши очень гордились тем, что они малыши, и совсем почти не дружили с малышками. А малышки гордились тем, что они малышки, и тоже не хотели дружить с малышами. Если ка-кая-нибудь малышка встречала на улице малыша, то, завидев его издали, сейчас же переходила на другую сторону улицы. И хорошо делала, потому что среди малышей часто попадались такие, которые не могли спокойно пройти мимо малышки, а обязательно скажут ей чтонибудь обидное, даже толкнут или, еще того хуже, за косу дернут. Конечно, не все малыши были такие, но ведь этого на лбу у них не написано, поэтому малышки считали, что лучше заранее перейти на другую сторону улицы и не попадаться навстречу. За это многие малыши называли малышек воображульками - приду-мают же такое слово! - а многие малышки называли малышей забияками и другими обидными прозвищами.

Некоторые читатели сразу скажут, что все это, наверно, выдумки, что в жизни таких малышей не бывает. Но никто ведь и не говорит, что они в жизни бывают. В жизни - это одно, а в сказочном городе - совсем другое. В сказочном городе все бывает.

В одном домике на улице Колокольчиков жило шестнадцать малышей-коро- тышей. Самым главным из них был малыш-коротыш, по имени Знайка. Его прозвали Знайкой за то, что он знал очень много. А знал он много потому, что читал разные книги. Эти книги лежали у него и на столе, и под сто-лом, и на кровати, и под кроватью. В его комнате не было такого места, где бы не лежали книги. От чтения книг Знайка сделался очень умным. Поэтому все его слушались и очень любили. Одевался он всегда в черный кос-тюм, а когда садился за стол, надевал на нос очки и начинал читать ка-кую-нибудь книгу, то совсем становился похож на профессора.

В этом же домике жил известный доктор Пилюлькин, который лечил коротышек от всех болезней. Он всегда ходил в белом халате, а на голове но-сил белый колпак с кисточкой. Жил здесь также знаменитый механик Винтик со своим помощником Шпунтиком; жил Сахарин Сахариныч Сиропчик, который прославился тем, что очень любил газированную воду с сиропом. Он был очень вежливый. Ему нравилось, когда его называли по имени и отчеству, и не нравилось, когда ктонибудь называл его просто Сиропчиком. Жил еще в этом доме охотник Пулька. У него была маленькая собачка Булька и еще бы-ло ружье, которое стреляло пробками. Жил художник Тюбик, музыкант Гусля и другие малыши: Торопыжка, Ворчун, Молчун, Пончик, Растеряйка, два бра-та - Авоська и Небоська. Но самым известным среди них был малыш, по име-ни Незнайка. Его прозвали Незнайкой за то, что он ничего не знал.

Этот Незнайка носил яркую голубую шляпу, желтые, канареечные, брюки и оранжевую рубашку с зеленым галстуком. Он вообще любил яркие краски. Нарядившись таким попугаем, Незнайка по целым дням слонялся по городу, сочинял разные небылицы и всем рассказывал. Кроме того, он постоянно оби-жал малышек. Поэтому малышки, завидев издали его оранжевую рубашку, сей-час же поворачивали в обратную сторону и прятались по домам. У Незнайки был друг, по имени Гунька, который жил на улице Маргариток. С Гунькой Незнайка мог болтать по целым часам. Они двадцать раз на день ссорились между собой и двадцать раз на день мирились.

В особенности Незнайка прославился после одной истории.

Однажды он гулял по городу и забрел в поле. Вокруг не было ни души. В это время летел майский жук. Он сослепу налетел на Незнайку и ударил его по затылку. Незнайка кубарем покатился на землю. Жук в ту же минуту уле-тел и скрылся вдали. Незнайка вскочил, стал оглядываться по сторонам и смотреть, кто это его ударил. Но кругом никого не было.

“Кто же это меня ударил? - думал Незнайка. - Может быть, сверху упало чтонибудь?”

Он задрал голову и поглядел вверх, но вверху тоже ничего не было. Только солнце ярко сияло над головой у Незнайки.

“Значит, это на меня с солнца что-то свалилось, - решил Незнайка. - Наверно, от солнца оторвался кусок и ударил меня по голове”.

Он пошел домой и встретил знакомого, которого звали Стекляшкин.

Этот Стекляшкин был знаменитый астроном. Он умел делать из осколков битых бутылок увеличительные стекла. Когда он смотрел в увеличительные стекла на разные предметы, то предметы казались больше. Из нескольких таких увеличительных стекол Стекляшкин сделал большую подзорную трубу, в которую можно было смотреть на Луну и на звезды. Таким образом он сделался астрономом.

- Слушай, Стекляшкин, - сказал ему Незнайка. - Ты понимаешь, какая история вышла: от солнца оторвался кусок и ударил меня по голове.

- Что ты. Незнайка! - засмеялся Стекляшкин. - Если бы от солнца оторвался кусок, он раздавил бы тебя в лепешку. Солнце ведь очень большое. Оно больше всей нашей Земли.

- Не может быть, - ответил Незнайка. - По-моему, солнце не больше тарелки.

- Нам только так кажется, потому что солнце очень далеко от нас. Солнце - огромный раскаленный шар. Это я в свою трубу видел. Если бы от солнца оторвался хоть маленький кусочек, то он разрушил бы весь наш го-род.

- Ишь ты! - ответил Незнайка. - А я и не знал, что солнце такое большое. Пойду-ка расскажу нашим - может быть, они еще не слыхали про это. А ты всетаки посмотри на солнце в свою трубу: вдруг оно на самом деле щербатое!

Незнайка пошел домой и всем, кто по дороге встречался, рассказывал:

- Братцы, вы знаете, какое солнце? Оно больше всей нашей Земли. Вот оно какое! И вот, братцы, от солнца оторвался кусок и летит прямо к нам. Скоро он упадет и всех нас задавит. Ужас что будет! Вот пойдите спросите Стекляшкина.

Все смеялись, так как знали, что Незнайка болтун. А Незнайка побежал во всю прыть домой и давай кричать:

- Братцы, спасайся! Кусок летит!

- Какой кусок? - спрашивают его.

- Кусок, братцы! От солнца оторвался кусок. Скоро шлепнется - и всем будет крышка. Знаете, какое солнце? Оно больше всей нашей Земли!

- Что ты выдумываешь!

- Ничего я не выдумываю. Это Стекляшкин сказал. Он в свою трубу ви-дел.

Все выбежали во двор и стали смотреть на солнце. Смотрели, смотрели, пока из глаз не потекли слезы. Всем сослепу стало казаться, будто солнце на самом деле щербатое. А Незнайка кричал:

- Спасайся кто может! Беда!

Все стали хватать свои вещи. Тюбик схватил свои краски и кисточку, Гусля - свои музыкальные инструменты. Доктор Пилюлькин метался по всему дому и разыскивал походную аптечку, которая где-то затерялась. Пончик схватил калоши и зонтик и уже выбежал за ворота, но тут раздался голос Знайки:

- Успокойтесь, братцы! Ничего страшного нет. Разве вы не знаете, что Незнайка болтун? Все это он выдумал.

- Выдумал? - закричал Незнайка. - Вот пойдите спросите Стекляшкина.

Все побежали к Стекляшкину, и тогда выяснилось, что Незнайка на самом деле все сочинил. Ну и смеху тут было! Все смеялись над Незнайкой и говорили:

- Удивляемся, как это мы тебе поверили!

- А я будто не удивляюсь! - ответил Незнайка. - Я ведь и сам поверил.

Вот какой чудной был этот Незнайка.


Глава вторая КАК НЕЗНАЙКА БЫЛ МУЗЫКАНТОМ


Если Незнайка брался за какоенибудь дело, то делал его не так, как надо, и все у него получалось шиворот-навыворот. Читать он выучился только по складам, а писать умел только печатными буквами. Многие говорили, будто у Незнайки совсем пустая голова, но это неправда, потому что как бы он мог тогда соображать? Конечно, он соображал плохо, но ботинки надевал на ноги, а не на голову, - на это ведь тоже соображение надо.

Незнайка был не такой уж скверный. Он очень хотел чему-нибудь научиться, но не любил трудиться. Ему хотелось выучиться сразу, без всякого труда, а из этого даже у самого умного коротышки ничего не могло получиться.

Малыши и малышки очень любили музыку, а Гусля был замечательный музыкант. У него были разные музыкальные инструменты, и он часто играл на них. Все слушали музыку и очень хвалили. Незнайке было завидно, что хва-лят Гуслю, вот он и стал просить его:

- Научи меня играть. Я тоже хочу быть музыкантом.

- Учись, - согласился Гусля. - На чем ты хочешь играть?

- А на чем легче всего выучиться?

- На балалайке.

- Ну, давай сюда балалайку, я попробую.

Гусля дал ему балалайку. Незнайка забренчал на струнах. Потом говорит:

- Нет, балалайка слишком тихо играет. Дай чтонибудь другое, погром-че.

Гусля дал ему скрипку. Незнайка принялся пиликать смычком по струнам и сказал:

- А еще громче ничего нет?

- Еще труба есть, - ответил Гусля.

- Давай-ка ее сюда, попробуем.

Гусля дал ему большую медную трубу. Незнайка как подует в нее, труба как заревет!

- Вот это хороший инструмент! - обрадовался Незнайка. - Громко игра-ет!

- Ну, учись на трубе, если тебе нравится, - согласился Гусля.

- А зачем мне учиться? Я и так умею, - ответил Незнайка.

- Да нет, ты еще не умеешь.

- Умею, умею! Вот послушай! - закричал Незнайка и принялся изо всех сил дуть в трубу: - Бу-бу-бу! Гу-гу-гу-у!

- Ты просто трубишь, а не играешь, - ответил Гусля.

- Как не играю? - обиделся Незнайка. - Очень даже хорошо играю! Гром-ко!

- Эх, ты! Тут дело не в том, чтобы было громко. Надо, чтоб было красиво.

- Так у меня ведь и получается красиво.

- И совсем не красиво, - сказал Гусля. - Ты, я вижу, совсем не способен к музыке.

- Это ты не способен! - рассердился Незнайка. - Ты просто из зависти так говоришь. Тебе хочется, чтобы тебя одного слушали и хвалили.

- Ничего подобного, - сказал Гусля. - Бери трубу и играй сколько хо-чешь, если считаешь, что не нужно учиться. Пусть и тебя хвалят.

- Ну и буду играть! - ответил Незнайка.

Он принялся дуть в трубу, а так как играть он не умел, то труба у не-го и ревела, и хрипела, и визжала, и хрюкала. Гусля слушал, слушал… Наконец ему надоело. Он надел свою бархатную тужурку, нацепил на шею ро-зовый бантик, который носил вместо галстука, и ушел в гости.

Вечером, когда все малыши собрались дома. Незнайка снова взялся за трубу и принялся дуть в нее сколько хватало сил:

- Бу-бу-бу-у! Ду-ду-ду-у!

- Что за шум? - закричали все.

- Это не шум, - ответил Незнайка. - Это я играю.

- Перестань сейчас же! - закричал Знайка. - От твоей музыки уши бо-лят!

- Это потому, что ты к моей музыке еще не привык. Вот привыкнешь - и уши не станут болеть.

- А я и не хочу привыкать. Очень мне нужно!

Но Незнайка не слушал его и продолжал играть:

- Бу-бу-бу! Хр-р-р! Хр-р-р! Виу! Виу!

- Да перестань ты! - набросились на него все малыши. - Уходи отсюда со своей противной трубой!

- Куда же мне уходить?

- Иди в поле да там и играй.

- Так в поле ведь некому будет слушать.

- А тебе обязательно надо, чтоб ктонибудь слушал?

- Обязательно.

- Ну, иди на улицу, там тебя соседи услышат.

Незнайка пошел на улицу и стал играть возле соседнего дома, но соседи попросили его не шуметь под окнами. Тогда он пошел к другому дому - его и оттуда прогнали. Он пошел к третьему дому - его стали и оттуда гнать, а он решил им назло играть и играть. Соседи рассердились, выбежали из дома и погнались за ним. Насилу он убежал от них со своей трубой.

С тех пор Незнайка перестал играть на трубе.

- Моей музыки не понимают, - говорил он. - Еще не доросли до моей му-зыки. Вот когда дорастут - сами попросят, да поздно будет. Не стану больше играть.


Глава третья

КАК НЕЗНАЙКА БЫЛ ХУДОЖНИКОМ


Тюбик был очень хороший художник. Одевался он всегда в длинную блузу, которую называл “балахон”. Стоило посмотреть на Тюбика, когда он, нарядившись в свой балахон и откинув назад свои длинные волосы, стоял перед мольбертом с палитрой в руках. Каждый сразу видел, что перед ним настоящий художник.

После того как никто не захотел слушать Незнайкину музыку, он решил сделаться художником. Пришел он к Тюбику и говорит:

- Слушай, Тюбик, я тоже хочу быть художником. Дай мне какихнибудь красок и кисточку.

Тюбик был вовсе не жадный, он подарил Незнайке свои старые краски и кисточку. В это время к Незнайке пришел его друг, Гунька.

Незнайка говорит:

- Садись, Гунька, сейчас я тебя рисовать буду.

Гунька обрадовался, сел поскорее на стул, и Незнайка принялся его рисовать. Ему хотелось изобразить Гуньку покрасивее, вот он и нарисовал ему красный нос, зеленые уши, синие губы и оранжевые глаза. Гуньке хотелось поскорее увидеть свой портрет. От нетерпения он не мог усидеть спокойно на стуле и все время вертелся.

- Не вертись, не вертись, - говорил ему Незнайка, - а то непохоже получится.

- А сейчас получается похоже? - спросил Гунька.

- Очень похоже, - ответил Незнайка и пририсовал ему фиолетовой краской усы.

- Ну-ка, покажи, что получилось! - попросил Гунька, когда Незнайка окончил портрет.

Незнайка показал.

- Да разве я такой? - закричал Гунька в испуге.

- Конечно, такой. Какой же еще?

- А усы зачем нарисовал? У меня ведь усов нету.

- Ну, вырастут когданибудь.

- А нос почему красный?

- Это чтоб было красивее.

- А волосы почему голубые? Разве у меня голубые волосы?

- Голубые, - ответил Незнайка. - Но, если тебе не нравится, я могу сделать зеленые.

- Нет, это плохой портрет, - сказал Гунька. - Дай я его порву.

- Зачем же уничтожать художественное произведение? - ответил Незнайка.

Гунька хотел отнять у него портрет, и они принялись драться. На шум прибежали Знайка, доктор Пилюлькин и остальные малыши.

- Вы чего деретесь? - спрашивают.

- Вот, - закричал Гунька, - рассудите вы нас: скажите, кто здесь нарисован? Правда, это не я?

- Конечно, не ты, - ответили малыши. - Тут какое-то пугало огородное нарисовано.

Незнайка говорит:

- Вы не догадались потому, что здесь подписи нет. Я сейчас подпишу, и все будет понятно.

Он взял карандаш и подписал под портретом печатными буквами: “ГУНЬКА”. Потом повесил портрет на стене и сказал:

- Пусть висит. Все могут смотреть, никому не запрещается.

- Все равно, - сказал Гунька, - когда ты ляжешь спать, я приду и уничтожу этот портрет.

- А я ночью не лягу спать и буду стеречь, - ответил Незнайка.

Гунька обиделся и ушел домой, а Незнайка на самом деле не лег вечером спать.

Когда все уснули, он взял краски и принялся всех рисовать. Пончика нарисовал таким толстым, что он даже не поместился на портрете. Торопыжку нарисовал на тоненьких ножках, а сзади зачем-то пририсовал ему собачий хвост. Охотника Пульку изобразил верхом на Бульке. Доктору Пилюлькину вместо носа нарисовал градусник. Знайке неизвестно для чего нарисовал ослиные уши. Словом, всех изобразил в смешном и нелепом виде.

К утру он развесил эти портреты на стенах и сделал под ними надписи, так что получилась целая выставка.

Первый проснулся доктор Пилюлькин. Он увидел на стене портреты и стал смеяться. Они ему так понравились, что он даже нацепил на нос пенсне и стал рассматривать портреты очень внимательно. Он подходил к каждому портрету и долго смеялся.

- Молодец, Незнайка! - говорил доктор Пилюлькин. - Никогда в жизни я так не смеялся!

Наконец он остановился возле своего портрета и строго спросил:

- А это кто? Неужели это я? Нет, это не я. Это очень плохой портрет. Ты лучше сними его.

- Зачем снимать? Пусть повисит, - ответил Незнайка.

Доктор Пилюлькин обиделся и сказал:

- Ты, Незнайка, видно, больной. У тебя что-то с глазами случилось. Когда это ты видел, чтобы у меня вместо носа был градусник? Придется те-бе на ночь касторки дать.

Незнайка очень не любил касторку. Он испугался и говорит:

- Нет-нет! Теперь я сам вижу, что портрет плохой.

Он поскорей снял со стены портрет Пилюлькина и порвал его.

Вслед за Пилюлькиным проснулся охотник Пулька. И ему портреты понравились. Он чуть не лопнул со смеху, глядя на них. А потом он увидел свой портрет, и настроение у него сразу испортилось.

- Это плохой портрет, - сказал он. - Не похож на меня. Ты сними его, а то я не буду тебя с собой на охоту брать.

Пришлось Незнайке и охотника Пульку со стены снять. Так было со все-ми. Всем нравились портреты других, а свои не нравились.

Самым последним проснулся Тюбик, который, по обыкновению, спал дольше всех. Когда он увидел на стене свой портрет, то страшно рассердился и сказал, что это не портрет, а бездарная, антихудожественная мазня. Потом он сорвал со стены портрет и отнял у Незнайки краски и кисточку.

На стене остался один Гунькин портрет. Незнайка снял его и пошел к своему другу.

- Хочешь, Гунька, я подарю тебе твой портрет? А ты за это со мной по-миришься, - предложил Незнайка.

Гунька взял портрет, порвал его на кусочки и сказал:

- Ладно, мир. Только если еще хоть раз нарисуешь, ни за что не стану мириться.

- А я никогда больше не буду рисовать, - ответил Незнайка. - Рисуешь, рисуешь, а никто даже спасибо не скажет, все только ругаются. Не желаю больше художником быть.


Глава четвертая КАК НЕЗНАЙКА СОЧИНЯЛ СТИХИ


После того как из Незнайки не получилось художника, он решил сделаться поэтом и сочинять стихи. У него был знакомый поэт, который жил на улице Одуванчиков. Этого поэта по-настоящему звали Пудиком, но, как известно, все поэты очень любят красивые имена. Поэтому, когда Пудик начал писать стихи, он выбрал себе другое имя и стал называться Цветиком.

Однажды Незнайка пришел к Цветику и сказал:

- Слушай, Цветик, научи меня сочинять стихи. Я тоже хочу быть поэтом.

- А у тебя способности есть? - спросил Цветик.

- Конечно, есть. Я очень способный, - ответил Незнайка.

- Это надо проверить, - сказал Цветик. - Ты знаешь, что такое рифма?

- Рифма? Нет, не знаю.

- Рифма - это когда два слова оканчиваются одинаково, - объяснил Цве-тик. - Например: утка - шутка, коржик - моржик. Понял?

- Понял.

- Ну, скажи рифму на слово “палка”.

- Селедка, - ответил Незнайка.

- Какая же это рифма: палка - селедка? Никакой рифмы нет в этих сло-вах.

- Почему нет? Они ведь оканчиваются одинаково.

- Этого мало, - сказал Цветик. - Надо, чтобы слова были похожи, так чтобы получалось складно. Вот послушай: палка - галка, печка - свечка, книжка - шишка.

- Понял, понял! - закричал Незнайка. - Палка - галка, печка - свечка, книжка - шишка! Вот здорово! Ха-ха-ха!

- Ну, придумай рифму на слово “пакля”, - сказал Цветик.

- Шмакля, - ответил Незнайка.

- Какая шмакля? - удивился Цветик. - Разве есть такое слово?

- А разве нету?

- Конечно, нет.

- Ну, тогда рвакля.

- Что это за рвакля такая? - снова удивился Цветик.

- Ну, это когда рвут чтонибудь, вот и получается рвакля, - объяснил Незнайка.

- Врешь ты все, - сказал Цветик, - такого слова не бывает. Надо под-бирать такие слова, которые бывают, а не выдумывать.

- А если я не могу подобрать другого слова?

- Значит, у тебя нет способностей к поэзии.

- Ну, тогда придумай сам, какая тут рифма, - ответил Незнайка.

- Сейчас, - согласился Цветик.

Он остановился посреди комнаты, сложил на груди руки, голову наклонил набок и стал думать. Потом поднял голову кверху и стал думать, глядя на потолок. Потом ухватился руками за собственный подбородок и стал думать, глядя на пол. Проделав все это, он стал бродить по комнате и потихоньку бормотал про себя:

- Пакля, бакля, вакля, гакля, дакля, макля… - Он долго так бормотал, потом сказал: - Тьфу! Что это за слово? Это какое-то слово, на которое нет рифмы.

- Ну вот! - обрадовался Незнайка. - Сам задает такие слова, на которые нет рифмы, и еще говорит, что я неспособный.

- Ну, способный, способный, только отстань! - сказал Цветик. - У меня голова разболелась. Сочиняй так, чтобы был смысл и рифма, вот тебе и стихи.

- Неужели это так просто? - удивился Незнайка.

- Конечно, просто. Главное - это способности иметь.

Незнайка пришел домой и сразу принялся сочинять стихи. Целый день он ходил по комнате, глядел то на пол, то на потолок, держался руками за подбородок и что-то бормотал про себя.

Наконец стихи были готовы, и он сказал:

- Послушайте, братцы, какие я стихи сочинил.

- Ну-ка, ну-ка, про что же это стихи? - заинтересовались все.

- Это я про вас сочинил, - признался Незнайка. - Вот сначала стихи про Знайку: Знайка шел гулять на речку, Перепрыгнул через овечку.

- Что? - закричал Знайка. - Когда это я прыгал через овечку?

- Ну, это только в стихах так говорится, для рифмы, - объяснил Незнайка.

- Так ты из-за рифмы будешь на меня всякую неправду сочинять? - вскипел Знайка.

- Конечно, - ответил Незнайка. - Зачем же мне сочинять правду? Правду и сочинять нечего, она и так есть.

- Вот попробуй еще, так узнаешь! - пригрозил Знайка. - Ну-ка, читай, что ты там про других сочинил?

- Вот послушайте про Торопыжку, - сказал Незнайка. Торопыжка был голодный, Проглотил утюг холодный.

- Братцы! - закричал Торопыжка. - Что он про меня сочиняет? Никакого холодного утюга я не глотал.

- Да ты не кричи, - ответил Незнайка. - Это я просто для рифмы ска-зал, что утюг был холодный.

- Так я же ведь никакого утюга не глотал, ни холодного, ни горячего! - кричал Торопыжка.

- А я и не говорю, что ты проглотил горячий, так что можешь успокоиться, - ответил Незнайка. - Вот послушай стихи про Авоську: У Авоськи под подушкой Лежит сладкая ватрушка. Авоська подошел к своей кровати, заглянул под подушку и сказал:

- Враки! Никакой ватрушки тут не лежит.

- Ты ничего не понимаешь в поэзии, - ответил Незнайка. - Это только для рифмы так говорится, что лежит, а на самом деле не лежит. Вот я еще про Пилюлькина сочинил.

- Братцы! - закричал доктор Пилюлькин. - Надо прекратить это издева-тельство! Неужели мы будем спокойно слушать, что Незнайка тут врет про всех?

- Довольно! - закричали все. - Мы не хотим больше слушать! Это не стихи, а какието дразнилки.

Только Знайка, Торопыжка и Авоська кричали:

- Пусть читает! Раз он про нас прочитал, так и про других пусть чита-ет.

- Не надо! Мы не хотим! - кричали остальные.

- Ну, раз вы не хотите, то я пойду почитаю соседям, - сказал Незнайка.

- Что? - закричали тут все. - Ты еще пойдешь перед соседями нас сра-мить? Попробуй только! Можешь тогда и домой не возвращаться.

- Ну ладно, братцы, не буду, - согласился Незнайка. - Только вы уж не сердитесь на меня.

С тех пор Незнайка решил больше не сочинять стихов.


Глава пятая КАК НЕЗНАЙКА КАТАЛСЯ НА ГАЗИРОВАННОМ АВТОМОБИЛЕ


Механик Винтик и его помощник Шпунтик были очень хорошие мастера. Они были похожи друг на друга, только Винтик был чуточку повыше, а Шпунтик чуточку пониже ростом. Оба ходили в кожаных куртках. Из карманов их кур-ток вечно торчали гаечные ключи, клещи, напильники и другие железные инструменты. Если бы куртки были не кожаные, то карманы давно оторвались бы. Шапки у них были тоже кожаные, с очками-консервами. Эти очки они надевали во время работы, чтобы не запорошить глаза.

Винтик и Шпунтик по целым дням сидели у себя в мастерской и чинили примусы, кастрюли, чайники, сковородки, а когда нечего было чинить, де-лали трехколесные велосипеды и самокаты для коротышек.

Однажды Винтик и Шпунтик никому ничего не сказали, закрылись у себя в мастерской и стали что-то мастерить. Целый месяц они пилили, строгали, клепали, паяли и никому ничего не показывали, а когда месяц прошел, то оказалось, что они сделали автомобиль.

Этот автомобиль работал на газированной воде с сиропом. Посреди маши-ны было устроено сиденье для водителя, а перед ним помещался бак с газированной водой. Газ из бака проходил по трубке в медный цилиндр и толкал железный поршень. Железный поршень под напором газа ходил то туда, то сюда и вертел колеса. Вверху над сиденьем была приделана банка с сиропом. Сироп по трубке протекал в бак и служил для смазки механизма.

Такие газированные автомобили были очень распространены среди коротышек. Но в автомобиле, который соорудили Винтик и Шпунтик, имелось одно очень важное усовершенствование: сбоку к баку была приделана гибкая резиновая трубка с краником, для того чтобы можно было попить газированной воды на ходу, не останавливая машины.

Торопыжка научился управлять этим автомобилем, и, если комунибудь хотелось покататься, Торопыжка катал и никому не отказывал.

Больше всех любил кататься на автомобиле Сиропчик, так как во время поездки он мог пить сколько угодно газированной воды с сиропом. Незнайка тоже любил кататься на автомобиле, и Торопыжка часто его катал. Но Незнайке захотелось самому научиться управлять автомобилем, и он стал просить Торопыжку:

- Дай мне поездить на автомобиле. Я тоже хочу научиться управлять.

- Ты не сумеешь, - сказал Торопыжка. - Это ведь машина. Тут понимать надо.

- Чего тут еще понимать! - ответил Незнайка. - Я видел, как ты управ-ляешь. Дергай за ручки да верти руль. Все просто.

- Это только кажется, что просто, а на самом деле трудно. Ты и сам убьешься и автомобиль разобьешь.

- Ну ладно, Торопыжка! - обиделся Незнайка. - Попросишь ты у меня чтонибудь, я тоже тебе не дам.

Однажды, когда Торопыжки не было дома, Незнайка забрался в автомобиль, который стоял во дворе, и стал дергать за рычаги и нажимать педа-ли. Сначала у него ничего не получалось, потом вдруг машина зафыркала и поехала. Коротышки увидели это в окно и выбежали из дома.

- Что ты делаешь? - закричали они. - Убьешься!

- Не убьюсь, - ответил Незнайка и тут же наехал на собачью будку, которая стояла посреди двора.

Трах-трах! Будка рассыпалась в щепки. Хорошо еще, что Булька успел выскочить, а то Незнайка и его раздавил бы.

- Вот видишь, что ты наделал! - закричал Знайка. - Остановись сейчас же!

Незнайка испугался, хотел остановить машину и потянул какойто рычаг. Но машина, вместо того чтобы остановиться, поехала еще быстрей. На доро-ге попалась беседка. Трах-та-ра-рах! Беседка рассыпалась на кусочки. Незнайку с ног до головы забросало щепками. Одной доской его зацепило по спине, другой треснуло по затылку.

Незнайка ухватился за руль и давай поворачивать. Автомобиль носится по двору, а Незнайка кричит во все горло:

- Братцы, откройте скорее ворота, а то я тут все во дворе переломаю!

Коротышки открыли ворота, Незнайка выехал со двора и помчался по ули-це. Услышав шум, со всех дворов выбегали коротышки.

- Берегись! - кричал им Незнайка и мчался вперед.

Знайка, Авоська, Винтик, доктор Пилюлькин и другие коротышки бежали за ним. Но где там! Они не могли его догнать.

Незнайка колесил по всему городу и не знал, как остановить машину.

Наконец машина подъехала к реке, свалилась с обрыва и кубарем покатилась вниз. Незнайка вывалился из нее и остался лежать на берегу, а гази-рованный автомобиль упал в воду и утонул.

Знайка, Авоська, Винтик и доктор Пилюлькин схватили Незнайку и понесли домой. Все думали, что он уже мертвый.

Дома его положили на кровать, и только тут Незнайка открыл глаза. Он поглядел по сторонам и спросил:

- Братцы, я еще живой?

- Живой, живой, - ответил доктор Пилюлькин. - Только, пожалуйста, ле-жи спокойно, мне тебя осмотреть надо.

Он раздел Незнайку и стал осматривать. Потом сказал:

- Удивительно! Все кости целы, только ушибы есть да заноз несколько.

- Это я за доску спиной зацепился, - сказал Незнайка.

- Придется вытаскивать занозы, - покачал головой Пилюлькин.

- А это больно? - испугался Незнайка.

- Нет, ничуточки. Вот дай-ка, я сейчас самую большую вытащу.

- А-а-а! - закричал Незнайка.

- Что ты? Разве больно? - удивился Пилюлькин.

- Конечно, больно!

- Ну, потерпи, потерпи. Это тебе только так кажется.

- Нет, не кажется! Ай-ай-ай!

- Ну что ты кричишь, будто я тебя режу? Я ведь тебя не режу.

- Больно! Сам говорил, что не больно, а теперь больно!

- Ну тише, тише… Одну занозу осталось вытащить.

- Ай, не надо! Не надо! Лучше я с занозой буду.

- Нельзя, нарывать станет.

- Уй-уй-уй!

- Ну, все уже. Теперь только йодом надо помазать.

- А это больно?

- Нет, йодом это не больно. Лежи смирно.

- А-а-а!

- Не ори, не ори! На машине кататься любишь, а потерпеть немножко не любишь!

- Ай! Жжет как!

- Пожжет и перестанет. Сейчас я тебе градусник поставлю.

- Ой, не надо градусник! Не надо!

- Почему?

- Больно будет!

- Да градусник это не больно.

- Ты все говоришь - не больно, а потом больно.

- Вот чудак! Разве я тебе никогда градусника не ставил?

- Никогда.

- Ну, вот теперь ты увидишь, что это не больно, - сказал Пилюлькин и ушел за градусником.

Незнайка вскочил с кровати, выпрыгнул в открытое окно и убежал к сво-ему другу Гуньке. Доктор Пилюлькин вернулся с градусником, смотрит - Незнайки нет.

- Вот и лечи такого больного! - проворчал Пилюлькин. - Его лечишь, лечишь, а он выпрыгнет в окошко и убежит. Куда это годится!


Глава шестая КАК ЗНАЙКА ПРИДУМАЛ ВОЗДУШНЫЙ ШАР


Знайка, который очень любил читать, начитался в книжках о дальних странах и разных путешествиях. Часто, когда вечером нечего было делать, он рассказывал своим друзьям о том, что читал в книжках. Малыши очень любили эти рассказы. Им нравилось слушать о странах, которых они ни разу не видели, но больше всего они любили слушать о путешественниках, так как с путешественниками случаются разные невероятные истории и бывают самые необыкновенные приключения.

Наслушавшись таких историй, малыши стали мечтать о том, как бы самим отправиться в путешествие. Некоторые предлагали совершить пеший поход, другие предлагали плыть по реке на лодках, а Знайка сказал:

- Давайте сделаем воздушный шар и полетим на шаре.

Эта затея всем очень понравилась. Коротышки еще никогда не летали на воздушном шаре, и всем малышам это было очень интересно. Никто, конечно, не знал, как делать воздушные шары, но Знайка сказал, что он все обдума-ет и тогда объяснит.

И вот Знайка стал думать. Думал он три дня и три ночи и придумал сделать шар из резины. Коротышки умели добывать резину. В городе у них рос-ли цветы, похожие на фикусы. Если на стебле такого цветка сделать над-рез, то из него начинает вытекать белый сок. Этот сок постепенно густеет и превращается в резину, из которой можно делать мячи и калоши.

Когда Знайка это придумал, он велел малышам собирать резиновый сок. Все стали приносить сок, для которого Знайка приготовил большую бочку. Незнайка тоже пошел собирать сок и встретил на улице своего друга Гуньку, который играл с двумя малышками в прыгалки.

- Послушай, Гунька, какую мы штуку придумали! - сказал Незнайка. - Ты, брат, лопнешь от зависти, когда узнаешь.

- А вот и не лопну, - ответил Гунька. - Очень мне нужно лопаться!

- Лопнешь, лопнешь! - уверял его Незнайка. - Такая, брат, штука! Ты и во сне не видел.

- Что же это за штука? - заинтересовался Гунька.

- Скоро мы сделаем воздушный пузырь и полетим путешествовать.

Гуньке стало завидно. Ему тоже захотелось хоть чемнибудь похвас-таться, и он сказал:

- Подумаешь, пузырь! А я зато с малышками подружился.

- С какими малышками?

- А вот с этими, - сказал Гунька и показал на малышек пальцем. - Вот эту малышку зовут Мушка, а эту - Кнопочка.

Мушка и Кнопочка стояли поодаль и с опаской поглядывали на Незнайку.

Незнайка посмотрел на них исподлобья и сказал:

- Ах, вот как! Ты ведь со мной дружишь!

- Я и с тобой дружу и с ними тоже. Одно другому не мешает.

- Нет, мешает, - ответил Незнайка. - Кто дружит с малышками, тот сам малышка. Поссорься с ними сейчас же!

- Зачем я буду ссориться?

- А я говорю, поссорься! Или я с тобой сам поссорюсь.

- Ну и ссорься. Подумаешь!

- Вот и поссорюсь, а твоим Мушке и Кнопочке как наподдам!

Незнайка сжал кулаки и бросился к малышкам. Гунька загородил ему до-рогу и ударил кулаком по лбу. Они принялись драться, а Мушка и Кнопочка испугались и убежали.

- Так ты из-за этих малышек меня по лбу кулаком бьешь? - кричал Незнайка, стараясь ударить Гуньку по носу.

- А зачем ты их обижаешь? - спрашивал Гунька, размахивая во все стороны кулаками.

- Подумаешь, какой защитник выискался! - ответил Незнайка и стукнул своего друга по макушке с такой силой, что Гунька даже присел и бросился удирать.

- Я с тобой в ссоре! - кричал ему вдогонку Незнайка.

- Ну и пожалуйста! - отвечал Гунька. - Сам первый придешь мириться.

- А вот увидишь, что не приду! Мы полетим на пузыре путешествовать.

- Полетите вы с крыши на чердак!

- Это вы полетите с крыши на чердак! - ответил Незнайка и пошел собирать резиновый сок.

Когда бочка была наполнена резиновым соком, Знайка размешал его хорошенько и велел Шпунтику принести насос, которым накачивали автомобильные шины. К этому насосу он присоединил длинную резиновую трубку, конец трубки облил резиновым соком и велел Шпунтику потихоньку накачивать насосом воздух. Шпунтик начал качать, и сейчас же из резинового сока стал получаться пузырь, точно так же, как из мыльной воды получаются мыльные пузыри. Знайка все время обмазывал этот пузырь со всех сторон резиновым соком, а Шпунтик не переставая накачивал воздух, поэтому пузырь постепенно раздувался и превращался в большой шар. Знайка даже не успевал те-перь обмазывать его со всех сторон. Тогда он распорядился, чтобы и остальные малыши мазали. Все сейчас же принялись за дело. Всем нашлась возле шара работа, а Незнайка только ходил вокруг да посвистывал. Он старался держаться от шара подальше, поглядывал на него издали и приго-варивал:

- Лопнет пузырь! Вот сейчас, сейчас лопнет! Уф!

Но шар не лопался, а с каждой минутой становился все больше и больше. Скоро он раздулся такой большой, что малышам приходилось взбираться на ореховый куст, который рос посреди двора, чтобы обмазывать шар сверху и по бокам.

Работа по надуванию шара продолжалась два дня и прекратилась тогда, когда шар стал величиной с дом. После этого Знайка завязал веревочкой резиновую трубку, которая была снизу, чтобы из шара не выходил воздух, и сказал:

- Теперь шар будет сохнуть, а мы с вами примемся за другую работу.

Он привязал шар веревкой к ореховому кусту, чтобы не унесло ветром, после чего поделил малышей на два отряда. Одному отряду он велел собирать шелковичные коконы, чтобы размотать их и наделать шелковых нитей. Из этих нитей он велел им сплести огромную сетку. Другому отряду Знайка велел сделать большую корзину из тонкой березовой коры.

Пока Знайка со своими товарищами занимался этой работой, все жители Цветочного города приходили и смотрели на огромнейший шар, который был привязан к ореховому кусту. Каждому хотелось потрогать шар руками, а некоторые даже пытались его приподнять.

- Шар легкий, - говорили они, - его свободно можно поднять кверху од-ной рукой.

- Легкий-то он легкий, но, по-моему, он не полетит, - сказал малыш, по имени Топик.

- Почему не полетит? - спросили остальные.

- Как же он полетит? Если бы он мог летать, то взвивался бы кверху, а он просто лежит на земле. Значит, хоть он и легкий, а всетаки тяжелый, - ответил Топик.

Коротышки задумались.

- Гм! Гм! - говорили они. - Шар легкий, а всетаки тяжелый. Это вер-но. Как же он полетит?

Они стали спрашивать Знайку, но Знайка сказал:

- Потерпите немного. Скоро вы все увидите.

Так как Знайка ничего не объяснил коротышкам, то они стали сомневаться еще больше. Топик ходил по всему городу и распространял нелепые слухи.

- Какая сила может поднять шар кверху? - спрашивал он и сам отвечал: - Нет такой силы! Летают птицы, потому что у них есть крылья, а резиновый пузырь не полетит вверх. Он может полететь только вниз.

В конце концов в городе уже никто не верил в эту затею. Все только смеялись, подходили к домику Знайки, смотрели из-за забора на шар и говорили:

- Смотрите, смотрите! Летит! Ха-ха-ха!

Но Знайка не обращал внимания на эти насмешки. Когда шелковая сеть была готова, он велел накинуть ее сверху на шар. Сеть растянули и накрыли ею шар сверху.

- Смотрите! - закричали коротышки из-за забора. - Шар ловят сетью. Боятся, что улетит. Ха-ха-ха!

Знайка велел подцепить шар веревкой снизу, привязать к ветке орехово-го куста и подтянуть кверху.

Сейчас же Торопыжка и Шпунтик взобрались с веревкой на куст и стали подтягивать шар кверху. Это очень обрадовало зрителей.

- Ха-ха-ха! - смеялись они. - Оказывается, это такой шар, который на-до на веревке кверху тащить. Как же он полетит, если его на веревке поднимать надо?

- Так и полетит, - отвечал Топик. - Они усядутся на шар сверху и нач-нут дергать за веревку - вот шар и полетит.

Когда шар приподняли над землей, сетка по краям его свесилась вниз, и Знайка велел привязать к углам сетки корзину из березовой коры. Корзина была четырехугольная. С каждой стороны в ней было сделано по лавочке, и на каждой лавочке могло поместиться по четыре малыша.

Корзину привязали к сетке за четыре угла, и Знайка объявил, что рабо-та по постройке шара закончена. Торопыжка вообразил, что уже можно ле-теть, но Знайка сказал, что еще надо приготовить для всех парашюты.

- А зачем парашюты? - спросил Незнайка.

- А вдруг шар лопнет! Придется тогда с парашютами прыгать.

На следующий день Знайка и его товарищи были заняты изготовлением парашютов. Каждый сам для себя мастерил парашют из пушинок одуванчика, а Знайка всем показывал, как надо делать.

Жители города видели, что шар без движения висит на ветке, и говорили друг другу:

- Так он и будет висеть, пока не лопнет. Никакого полета не будет.

- Ну, чего же вы не летите? - кричали они из-за забора. - Лететь на-до, пока шар не лопнул.

- Не беспокойтесь, - ответил им Знайка. - Полет состоится завтра, в восемь часов утра.

Многие засмеялись, но некоторые начали сомневаться.

- А вдруг на самом деле полетят! - говорили они. - Надо прийти завтра и посмотреть.


Глава седьмая ПОДГОТОВКА К ПУТЕШЕСТВИЮ


На следующее утро Знайка разбудил своих друзей пораньше. Все проснулись и стали готовиться в путь. Винтик и Шпунтик надели свои кожаные куртки. Охотник Пулька обулся в свои любимые кожаные сапоги. Голенища этих сапог были выше колен и застегивались сверху на пряжки. Такие сапо-ги были очень удобны для путешествия. Торопыжка надел свой костюм-“мол-нию”. Об этом костюме следует рассказать подробно. Торопыжка, который всегда торопился и не любил тратить время попусту, придумал для себя специальный костюм, в котором не было ни одной пуговицы. Известно, что при одевании и раздевании больше всего времени тратится на застегивание и расстегивание пуговиц. В костюме Торопыжки не было отдельных рубашки и брюк: они были соединены в одно целое на манер комбинезона. Этот комбинезон застегивался сверху на одну кнопку, которая была на затылке. Стои-ло отстегнуть эту кнопку, и весь костюм каким-то непостижимым образом сваливался с плеч и молниеносно падал к ногам.

Толстенький Пончик надел свой самый лучший костюм. В костюмах Пончик ценил главным образом карманы. Чем больше было карманов, тем лучше считался костюм. Самый лучший его костюм состоял из семнадцати карманов. Куртка состояла из десяти карманов: два кармана на груди, два косых кармана на животе, два кармана по бокам, три кармана внутри и один потайной карман на спине. На брюках было: два кармана спереди, два кармана сзади, два кармана по бокам и один карман внизу, на колене. В обычной жизни та-кие семнадцатикарманные костюмы с карманом на колене можно встретить только у кинооператоров.

Сиропчик нарядился в клетчатый костюм. Он всегда ходил в клетчатых костюмах. И брюки у него были клетчатые, и пиджак клетчатый, и кепка клетчатая. Увидев его издали, коротышки всегда говорили: “Глядите, глядите, вон идет шахматная доска”. Авоська нарядился в лыжный костюм, который считал очень удобным для путешествия. Небоська надел полосатую фу-файку, полосатые гетры, а шею обмотал полосатым шарфом. В этом костюме он был весь полосатый, а издали казалось, что это вовсе не Небоська, а обыкновенный полосатый матрац. В общем, все оделись кто во что мог, только Растеряйка, у которого была привычка бросать свои вещи куда попа-ло, никак не мог отыскать свою куртку. Кепку свою он тоже куда-то сунул и, сколько ни искал, нигде не мог найти. В конце концов он нашел под кроватью свою зимнюю шапку с ушами.

Художник Тюбик решил рисовать все, что увидит во время путешествия. Он взял свои краски и кисточку и заблаговременно положил их в корзину воздушного шара. Гусля решил захватить с собой флейту. Доктор Пилюлькин взял походную аптечку и тоже положил в корзину, под лавочку. Это было очень предусмотрительно, так как во время путешествия ктонибудь мог заболеть.

Еще не было шести часов утра, а вокруг уже собрался почти весь город. Многие коротышки, которым хотелось посмотреть на полет, сидели на заборах, на балконах, на крышах домов.

Торопыжка первый залез в корзину и выбрал для себя самое удобное мес-то. За ним полез Незнайка.

- Смотрите, - кричали собравшиеся вокруг зрители, - уже начинают садиться!

- Вы чего забрались в корзину? - сказал Знайка. - Вылезайте, еще ра-но.

- Почему рано? Уже можно лететь, - ответил Незнайка.

- Много ты понимаешь! Шар сначала надо наполнить теплым воздухом.

- А зачем теплым воздухом? - спросил Торопыжка.

- Потому что теплый воздух легче холодного и всегда поднимается квер-ху. Когда мы наполним шар теплым воздухом, теплый воздух поднимется вверх и потащит шар кверху, - объяснил Знайка.

- У, значит, еще теплый воздух нужен! - протянул Незнайка, и они вместе с Торопыжкой вылезли из корзины.

- Глядите, - закричал кто-то на крыше соседнего дома, - вылезают обратно! Раздумали лететь.

- Конечно, раздумали, - отвечали с другой крыши. - Разве можно полететь на таком шаре! Просто морочат публику.

В это время Знайка велел коротышкам наполнить несколько мешков песком и положить их в корзину. Сейчас же Торопыжка, Молчун, Авоська и другие малыши начали насыпать в мешки песок и класть их в корзину.

- Что это они делают? - с недоумением спрашивали друг друга зрители. - Зачем-то кладут в корзину мешки с песком.

- Эй, зачем вам мешки с песком? - закричал Топик, который сидел вер-хом на заборе.

- А вот поднимемся и будем вам сверху на головы бросать, - ответил Незнайка.

Конечно, Незнайка и сам не знал, для чего мешки. Он это просто так выдумал.

- Вы поднимитесь сначала! - закричал Топик.

Сидевший на заборе рядом с Топиком малыш Микроша сказал:

- Должно быть, они боятся лететь и хотят, чтобы вместо них мешки с песком полетели.

Вокруг засмеялись:

- Конечно, боятся! А чего им бояться? Все равно шар не полетит.

- А может быть, он еще полетит, - сказала одна из малышек, которые тоже глядели в щелки забора.

Пока вокруг спорили, Знайка велел развести посреди двора костер, и все увидели, как Винтик и Шпунтик вынесли из своей мастерской большой медный котел и поставили его на костер. Этот котел Винтик и Шпунтик уже давно сделали для нагревания воздуха. Котел был с наглухо закрытой крышкой, в которой имелось отверстие. Сбоку был приделан насос для накачива-ния в котел воздуха. Этот воздух нагревался в котле и уже горячий выходил через верхнее отверстие в крышке.

Конечно, никто из зрителей не мог догадаться, для чего котел, но каж-дый высказывал свои предположения.

- Наверно, решили сварить себе суп, чтобы позавтракать перед путе-шествием, - сказала малышка, по имени Ромашка.

- А что ты думаешь, - ответил Микроша, - и ты бы, наверно, подзакуси-ла, если бы отправлялась в такой дальний путь!

- Конечно, - согласилась Ромашка. - Может быть, это в последний раз…

- Что - в последний раз?

- Ну, поедят в последний раз, а потом полетят, шар лопнет - и они ра-зобьются.

- Не бойся, не лопнет, - сказал ей Топик. - Для того чтобы лопнуть, надо полететь, а он, видишь, торчит тут уже целую неделю и никуда не ле-тит.

- А вот теперь полетит! - ответила Кнопочка, которая вместе с Мушкой тоже пришла посмотреть на полет.

Скоро все зрители принялись горячо спорить. Если ктонибудь говорил, что шар полетит, то другой тут же отвечал, что не полетит, а если ктонибудь говорил, что не полетит, ему тут же отвечали, что полетит. Шум поднялся такой, что уже ничего не было слышно. На одной крыше двое малышей подрались между собой - до того жарко спорили. Насилу их разлили водой.

К этому времени воздух уже достаточно нагрелся в котле, и Знайка ре-шил, что пора приступать к наполнению шара горячим воздухом. Но для того чтобы наполнить шар горячим воздухом, из него нужно было выпустить сначала холодный воздух. Знайка подошел к шару и развязал веревочку, которая туго стягивала резиновую трубку внизу. Холодный воздух с громким шипением начал выходить из шара. Коротышки, которые спорили о том, полетит шар или не полетит, обернулись и увидели, что шар быстро стал уменьшаться. Он обмяк, сморщился, как сушеная груша, и скрылся на дне корзины. На месте, где раньше красовался огромный шар, теперь стояла только корзина, накрытая сверху сеткой.

Шипение смолкло, и сейчас же раздался дружный взрыв смеха. Смеялись все: и те, кто говорил, что шар полетит, и те, кто говорил, что не полетит, а Незнайкин друг Гунька смеялся так, что даже свалился с крыши и набил на затылке шишку. Пришлось доктору Пилюлькину тут же лечить его и намазать шишку йодом.

- Вот так полетели! - кричали вокруг. - Вот так Знайкин шар! Целую неделю возились с ним, а он взял да и лопнул. Потеха! Никогда в жизни не приходилось столько смеяться!

Но Знайка и на этот раз не обратил на насмешки внимания. Он соединил котел с шаром длинной трубкой и приказал качать насос, который был приделан к котлу. В котел начал поступать свежий воздух, а нагретый воздух по трубке проходил прямо в шар. Постепенно шар под сеткой становился все больше и больше и уже начал вылезать из корзины.

- Гляньте, - обрадовались зрители, - опять надувают! Вот чудаки! А он опять лопнет.

Никто не верил, что шар полетит. А он тем временем сделался еще больше, вылез из корзины и лежал в ней, точно огромный арбуз на блюдеч-ке. Тут вдруг все увидели, что шар сам собой медленно поднялся кверху и натянул сетку, которой был привязан к корзине. Все так и ахнули. Каждый видел, что теперь никто не тянул шар на веревке кверху.

- Ура! - закричала Ромашка и даже в ладоши захлопала.

- Не ори! - прикрикнул на нее Топик.

- Да ведь полетел же!

- Еще не полетел. Видишь, он к корзине привязан. Разве он сможет поднять корзину да еще с коротышками!

Тут Топик увидел, что шар, сделавшись больше, поднялся выше и корзина отделилась от земли. Топик не удержался и закричал что было силы:

- Держите! Ведь улетит же! Что вы делаете?

Но шар не улетел, так как корзина была крепко привязана к ореховому кусту. Она только немного приподнялась над землей.

- Ура-а! - раздалось со всех сторон. - Ура! Молодец, Знайка! Вот так Знайкин шар! Чем же они надували его? Наверно, паром.

Теперь уже все верили, что шар полетит.


Глава восьмая

В ПУТЬ


Наконец наполнение шара теплым воздухом было окончено. Знайка велел убрать котел и собственноручно завязал веревочкой резиновую трубку, что-бы теплый воздух не выходил из шара. После этого он приказал всем садиться в корзину. Первым залез Торопыжка, за ним полез Пончик и чуть не свалился на головы остальным коротышкам. Он был толстенький, все карманы были у него набиты всякой всячиной: где сахарок лежал, где печеньице. К тому же он надел на всякий случай калоши, а в руках держал зонтик. Общи-ми усилиями Пончика посадили в корзину, а за ним стали карабкаться остальные коротышки. Сахарин Сахариныч Сиропчик суетился вокруг корзины и всех подсаживал.

- Садитесь, пожалуйста, - говорил он, - устраивайтесь поудобнее. Мес-та на воздушном шаре всем хватит.

- Ты тоже садись, - отвечали ему.

- Успею, - отвечал Сиропчик. - Главное, чтобы вы сели.

Он услужливо поддерживал всех под руки, подталкивал снизу.

Наконец все залезли в корзину. Один Сиропчик остался внизу.

- Почему же ты не садишься? - спросили его.

- Может быть, мне лучше не надо? - ответил Сиропчик. - Я очень толстенький. Вам там и без меня тесно. Боюсь, что перегрузка получится.

- Не бойся, никакой перегрузки не будет.

- Нет, братцы, летите без меня. Я вас тут подожду. Зачем мне стеснять вас!

- Никого ты не стеснишь, - ответил Знайка. - Садись. Раз все решили лететь, то и полетим вместе.

Сиропчик нехотя полез в корзину, и тут вдруг случилось непредвиденное обстоятельство: корзина вместе с шаром сразу опустилась на землю.

- Вот так полетели! - засмеялся на заборе Микроша.

- А ты чего смеешься? - прикрикнул на него Топик. - Тут несчастье, а он смеется!

- Никакого несчастья нет, - ответил Стекляшкин. - Просто этот воздушный шар рассчитан на пятнадцать коротышек. Шестнадцать он не может поднять.

- Значит, не полетят? - спросил Топик.

- Придется когонибудь одного оставить, тогда полетят, - сказал Стекляшкин.

- Наверно, Незнайку оставят, - сказала Мушка.

Сиропчик, который боялся лететь на воздушном шаре, обрадовался и ска-зал:

- Ну вот, я ведь говорил, что перегрузка получится! Лучше я вылезу.

Он уже задрал ногу, чтобы вылезти, но тут Знайка взял один мешок с песком и выбросил из корзины. Шар сразу стал легче и снова поднялся вверх. Тут только все поняли, для чего Знайка велел положить в корзину мешки с песком. Все захлопали в ладоши, а Знайка поднял кверху руку и обратился к коротышкам с речью.

- До свиданья, братцы! - закричал он. - Мы улетим в далекие края. Че-рез недельку вернемся обратно. До свиданья!

- До свиданья! До свиданья! Счастливого пути! - закричали коротышки и стали махать руками и шляпами.

Знайка достал из кармана перочинный нож и перерезал веревку, которой корзина была привязана к кусту. Шар плавно поднялся кверху, зацепился боком за ветку куста, но тут же отцепился и быстро взмыл ввысь.

- Ура! - закричали коротышки. - Да здравствуют Знайка и его товарищи! Ура-а!

Все захлопали в ладоши, стали подбрасывать кверху шляпы. Малышки об-нимались от радости. Мушка и Кнопочка даже поцеловались, а Маргаритка заплакала.

Шар между тем поднимался все выше и выше. Его относило ветром в сторону. Скоро он превратился в маленькое пятнышко, которое едва виднелось на голубом небе. Стекляшкин забрался на крышу дома и стал смотреть на это пятнышко в свою трубу. Рядом с ним на самом краю крыши стоял поэт Цветик. Сложив на груди руки, он смотрел на общее ликование и, казалось, о чем-то думал.

Вдруг он расставил широко руки и закричал во весь голос:

- Стихи! Слушайте стихи!

Вокруг сразу утихло. Все подняли головы и стали смотреть на Цветика.

- Стихи! - шептали коротышки. - Сейчас будут стихи.

Цветик подождал еще, чтобы установилась полная тишина. Потом протянул к улетевшему шару руку, покашлял немножко, сказал еще раз:

- Стихи.

И начал читать стихи, которые только что сочинил:

Огромный шар, надутый паром,

Поднялся в воздух он недаром.

Наш коротышка хоть не птица,

Летать он всетаки годится.

И все доступно уж, эхма!

Теперь для нашего ума!

Ну и крик тут поднялся! Все снова захлопали в ладоши. Малыши стащили Цветика с крыши и понесли на руках домой, а малышки срывали с цветков лепестки и бросали их Цветику. В этот день Цветик прославился так, будто это он сам выдумал воздушный шар и полетел на нем в поднебесье. Его сти-хи все заучили на память и распевали на улицах.

Долго еще в этот день то здесь, то там можно было слышать: И все доступно уж, эхма! Теперь для нашего ума!


Глава девятая НАД ОБЛАКАМИ


Наши отважные путешественники даже не почувствовали, как шар поднялся в воздух, настолько плавно он отделился от земли. Только через минуту они выглянули из корзины и увидели внизу толпу друзей, которые махали им на прощание руками и подбрасывали кверху шляпы. Снизу доносились крики “ура”.

- До свиданья! - закричали им в ответ Знайка и его товарищи.

Они тоже стали махать шляпами. Растеряйка протянул к голове руку, чтобы снять шапку, и только тут обнаружил, что шапки-то на нем нет.

- Стойте, братцы! - закричал он. - Остановите шар! Я шапку дома за-был.

- Вечно ты чтонибудь забываешь! - проворчал Ворчун.

- Теперь уже нельзя остановить шар, - сказал Знайка. - Он будет ле-тать, пока в нем не остынет воздух, и только тогда опустится вниз.

- Что же, я без шапки должен лететь? - обиженно спросил Растеряйка.

- Ты ведь нашел свою шапку под кроватью, - сказал Пончик.

- Найти-то я нашел, да мне было в ней жарко, ну я и положил ее на стол, а потом в самый последний момент забыл надеть.

- Ты всегда чтонибудь в самый последний момент забываешь, - сказал Ворчун.

- Смотрите, братцы, - закричал вдруг Незнайка, - наш домик остался внизу!

Все засмеялись, а Ворчун сказал:

- А ты, должно быть, думал, что и домик полетит с нами?

- Ничего я такого не думал! - обиделся Незнайка. - Просто я увидел, что наш домик стоит, вот и сказал. Раньше мы все время в домике жили, а теперь на воздушном шаре летим.

- Вот и летим, - проворчал Ворчун. - Куда-то еще залетим!

- Ты, Ворчун, все ворчишь, - ответил Незнайка. - От тебя и на воздушном шаре покою нету.

- Ну и уходи, раз тебе не нравится!

- Куда же я тут уйду?

- Ну, довольно! - прикрикнул на спорщиков Знайка. - Что это еще за споры на воздушном шаре?

Воздушный шар поднялся еще выше, и весь Цветочный город был виден как на ладони. Дома казались совсем крошечными, а коротышек уж и совсем нельзя было разглядеть. Воздушный шар относило ветром, и скоро весь го-род виднелся далеко позади.

Знайка достал из кармана компас и стал определять направление, в котором летел шар.

Компас - это такая маленькая металлическая коробочка с магнитной стрелкой. Магнитная стрелка всегда указывает на север. Если следить за стрелкой компаса, то всегда можно найти дорогу назад. Для этого Знайка и взял с собой компас.

- Ветер несет нас прямо на север, - объявил Знайка. - Значит, обратно надо будет возвращаться на юг.

Воздушный шар поднялся уже совсем высоко и несся над полем. Город ис-чез вдали. Внизу узенькой лентой извивался ручей, который коротышки называли Огурцовой рекой. Деревья, которые попадались среди поля, казались маленькими пушистыми кустиками.

Вдруг Пончик заметил внизу небольшое темное пятнышко. Оно быстро двигалось по земле, словно бежало за воздушным шаром.

- Смотрите, братцы, кто-то бежит за нами! - закричал Пончик.

Все стали смотреть на пятнышко.

- Смотрите, через реку перескочило! - закричал Растеряйка.

- Что же это может быть? - спросил Торопыжка. - Смотрите, через деревья прыгает!

Воздушный шар полетел над лесом. Пятнышко двигалось по верхушкам деревьев. Пилюлькин нацепил на нос свое пенсне, но все равно не мог разглядеть, что это такое.

- Знаю! - закричал вдруг Незнайка. - Первый понял! Это наш Булька. Мы забыли взять Бульку, вот он теперь и бежит за нами.

- Что ты! - ответил Пулька. - Булька здесь. Вот он сидит, у меня под лавкой.

- Что же это такое? Может быть, ты отгадаешь, Знайка? - спросил Авоська.

Знайка спрятал компас и поглядел вниз.

- Да это ведь наша тень! - засмеялся он.

- Как - наша тень? - удивился Незнайка.

- Очень просто. Это тень от воздушного шара. Мы летим по воздуху, а тень по земле бежит.

Коротышки долго следили за тенью, а она становилась все меньше и меньше. Наконец совсем пропала.

- Куда же пропала тень? - забеспокоились все.

- Мы слишком высоко поднялись, - объяснил Знайка. - Теперь уже нельзя разглядеть тень.

- Безобразие! - ворчал про себя Ворчун. - Сидишь вот и даже собственной тени не видишь.

- Опять ты ворчишь! - сказал Незнайка. - Нигде от тебя покою нет.

- “Покою, покою”! - передразнил его Ворчун. - Какой же покой на воздушном шаре! Если хочешь покою, то сиди дома.

- Ну вот ты и сиди.

- А мне не нужно покою.

- Опять вы спорите! - сказал Знайка. - Придется вас на землю ссадить.

Ворчун и Незнайка испугались и перестали спорить.

В это время воздушный шар очутился в каком-то дыму или тумане. Земля исчезла внизу. Вокруг была как будто белая завеса.

- Что это? - закричали все. - Откуда тут дым?

- Это не дым, - сказал Знайка. - Это облако. Мы поднялись до облаков и сейчас летим в облака.

- Ну, это ты сочиняешь, - ответил Незнайка. - Облако - оно жидкое, как овсяный кисель, а это какойто туман.

- А из чего, ты думаешь, сделано облако? - спросил Знайка. - Облако ведь и сделано из тумана. Это только издали кажется, что оно плотное.

Но Незнайка этому не поверил и сказал:

- Вы его не слушайте, братцы. Это он все выдумывает, чтобы показать, будто много знает, а на самом деле он ничего не знает. Так я ему и поверил, что облако - это туман! Облако - это кисель. Будто я киселя не ел, что ли!

Скоро воздушный шар поднялся выше, вылетел из облаков и полетел над ними.

Незнайка выглянул из корзины и увидел внизу облака, которые закрывали землю.

- Батюшки, - закричал Незнайка, - небо внизу! Мы летим вверх ногами!

- Почему вверх ногами? - удивились все.

- А вот посмотрите: у нас под ногами небо - значит, мы вверх ногами.

- Это мы над облаками летим, - объяснил Знайка. - Мы поднялись выше облаков, поэтому теперь облака не над нами, а под нами.

Но Незнайка и этому не поверил. Он сидел на своем месте и крепко дер-жал руками на голове шляпу. Он думал, что шляпа может свалиться с него, раз он вверх ногами сидит. Ветер быстро гнал шар над облаками, но скоро все заметили, что шар стал опускаться.

- Почему мы вниз полетели? - забеспокоились малыши.

- Воздух в шаре остыл, - объяснил Знайка.

- Значит, мы теперь опустимся на землю? - спросил Торопыжка.

- А для чего мы взяли мешки с песком? - сказал Знайка. - Надо выбросить из корзины песок, и мы снова полетим вверх.

Авоська быстро схватил мешок с песком и бросил вниз.

- Что ты делаешь? - закричал Знайка. - Разве можно целый мешок бросать? Ведь он может когонибудь по голове ударить.

- Авось не ударит, - ответил Авоська.

- “Авось не ударит”! - передразнил его Знайка. - Мешок надо развязать и высыпать песок.

- Сейчас я высыплю, - сказал Небоська.

Он развязал другой мешок и высыпал песок прямо в корзину.

- Один толковее другого! - покачал головой Знайка. - Какой же толк будет, если песок в корзине останется? От этого шар легче не станет.

- А я небось песок высыплю, - ответил Небоська и стал высыпать песок из корзины горстью.

- Осторожней! - закричал Растеряйка. - Ты мне глаза запорошить мо-жешь.

- Небось не запорошу, - сказал Небоська и тут же запорошил ему песком глаза.

Все стали ругать Небоську, а Авоська взял ножик и прорезал в дне корзины большую дырку, чтобы через нее высыпался песок. Знайка увидел и закричал:

- Стой! Что ты делаешь? Из-за тебя корзина развалится и мы все высып-лемся из нее.

- Авось не развалится, - ответил Авоська.

- У вас обоих только и слов, что “авось” да “небось”! - сказал Знайка и отнял у Авоськи нож.

Песок в дыру высыпался, шар сделался легче и снова понесся ввысь. Ма-лыши с довольным видом выглядывали из корзины. Все были рады, что шар снова полетел вверх. Только Ворчун, который вечно был чемнибудь недоволен, продолжал ворчать:

- Что это такое: то вверх, то вниз! Разве так шары летают?

Не зная, что еще сказать, он посмотрел на Пончика, который молча грыз сахар:

- А ты тут еще что грызешь?

- У меня сахарок в кармане, вот я достаю его и грызу.

- Нашел время грызть сахар! Вот опустимся, тогда и грызи.

- Зачем же мне лишнюю тяжесть таскать? - сказал Пончик. - Я съем са-хар - шар станет легче и поднимется еще выше.

- Ну, грызи! Посмотрим, до чего ты догрызешься, - ответил Ворчун.


Глава десятая

АВАРИЯ


Некоторые воображают, что чем выше подниматься в воздух, тем становится теплее, но это неправда. Чем выше, тем холоднее. Почему это? А по-тому, что солнце слабо нагревает воздух своими лучами, так как воздух очень прозрачный. Снизу воздух всегда теплее. Солнце нагревает землю своими лучами, воздух нагревается от земли точно так же, как от горячей печки. Нагретый воздух легче холодного и поэтому поднимается вверх. Чем выше он поднимется, тем больше остынет. Поэтому на большой высоте всегда холодно.

Вот это как раз и почувствовали коротышки, когда на своем воздушном шаре поднялись на большую высоту. Им стало так холодно, что покраснели и носы и щеки. Все стучали ногами и хлопали руками, чтобы хоть немного согреться. Больше всех мерз Растеряйка, который забыл дома шапку. От страшного холода у него под носом выросла большая сосулька. Он дрожал как осиновый лист и все время стучал зубами.

- Довольно тебе зубами стучать! - ворчал Ворчун. - Тут и так холодно, а он еще зубами стучит!

- Я же не виноват, что холодно, - сказал Растеряйка.

Ворчун поднялся со своего места и сказал:

- Терпеть не могу, когда ктонибудь над ухом зубами стучит! Меня от этого самого в дрожь бросает.

Он сел рядом с Тюбиком, но Тюбик тоже выбивал дробь зубами. Ворчун подозрительно посмотрел на него:

- Ты что? Наверно, назло мне зубами стучишь?

- И совсем не назло, а потому что холодно.

Ворчун встал и пересел на другое место. Так он пересаживался несколько раз и только другим мешал.

От холода воздушный шар покрылся инеем и сверкал над головами малышей, словно был сделан из чистого серебра. Постепенно воздух снова остыл в оболочке, и шар стал опускаться вниз. Через несколько минут он уже стремительно падал. Запас мешков с песком кончился, и ничем нельзя было удержать падение.

- Ав-ав-авария! - закричал Сиропчик.

- Погибаем! - завопил Незнайка и спрятался под лавку.

- Вылезай! - закричал на него Знайка.

- Зачем? - отозвался из-под лавки Незнайка.

- С парашютами будем прыгать.

- Мне и тут хорошо, - ответил Незнайка.

Недолго думая Знайка схватил его за шиворот и вытащил из-под лавки.

- Не имеешь права! - кричал Незнайка. - Я буду жаловаться!

- Не ори, - спокойно ответил Знайка. - Без паники. Вот смотри, как я буду прыгать с парашютом, и прыгай за мной.

Незнайка немного успокоился. Знайка подошел к краю корзины.

- Внимание, братцы! - закричал он. - Прыгайте по очереди все за мной. Кто не спрыгнет, того шар унесет вверх. Ну, приготовьте парашюты… Пош-ли!

Знайка прыгнул первым. За ним прыгнул Торопыжка, и тут произошло непредвиденное обстоятельство. Вместо того чтобы прыгнуть, а потом раскрыть парашют, Торопыжка в спешке сначала раскрыл парашют, а потом прыгнул. От этого парашют зацепился за край корзины. Торопыжка запутался ногой в шнурах и повис вниз головой. Он принялся дрыгать ногами и извиваться всем телом, словно червяк, которого надевают на рыболовный крючок. Несмотря на все старания, парашют не отцеплялся.

- Братцы! - закричал доктор Пилюлькин. - Если парашют отцепится, Торопыжка ударится головой о землю.

Малыши ухватились руками за парашют и втащили Торопыжку обратно в корзину.

Незнайка увидел, что шар снова полетел вверх, и закричал:

- Стойте, братцы! Никому больше прыгать не надо. Мы снова вверх полетели.

- Почему же мы снова вверх летим? - удивился Авоська.

- Эх, ты! - ответил Ворчун. - Знайка-то спрыгнул, вот шар и стал лег-че.

- Что же Знайка будет делать без нас? - спросил Пончик.

- Ну что… - развел руками Авоська. - Пойдет себе потихоньку домой.

- А мы что будем делать без Знайки?

- Подумаешь! - ответил Незнайка. - Будто уж вовсе нельзя без Знайки.

- Надо же когонибудь слушаться, - сказал Пончик.

- Будете меня слушаться, - заявил Незнайка. - Теперь я буду главным.

- Ты? - удивился Ворчун. - Не с твоей головой быть главным.

- Ах, так? Не с моей головой? - закричал Незнайка. - Ну пожалуйста, прыгай вниз и ищи своего Знайку, если тебе моя голова не нравится.

Ворчун поглядел вниз и сказал:

- Где же я теперь его найду? Мы далеко улетели. Надо было сразу всем прыгать.

- Нет, прыгай, прыгай!

Ворчун и Незнайка начали спорить и спорили до самого вечера. Знайки не было, и никто теперь не мог остановить их. Солнце уже клонилось к за-кату. Ветер крепчал. Шар еще больше остыл и снова стал опускаться вниз, а Ворчун и Незнайка не умолкали.

- Довольно тебе спорить, - сказал Сиропчик Незнайке. - Уж если ты ре-шил быть главным, то придумай чтонибудь. Смотри, мы снова вниз полетели.

- Сейчас буду думать, - ответил Незнайка.

Он сел на лавочку, приставил палец ко лбу и стал думать. А шар тем временем все быстрей и быстрей опускался вниз.

- Что же тут придумаешь? - сказал Винтик. - Если бы у нас были мешки с песком, можно было бы сбросить один мешок.

- Правильно! - подхватил Незнайка. - А раз мешков у нас больше нет, то придется сбросить одного из вас. Сбросим когонибудь с парашютом - шар станет легче и снова полетит вверх.

- Кого же сбросить?

- Ну, кого? - сказал Незнайка, раздумывая. - Надо сбросить того, кто самый ворчливый.

- А я не согласен, - ответил Ворчун. - Нет такого правила, чтобы са-мых ворчливых сбрасывать. Надо сбросить того, кто самый тяжелый.

- Ну ладно, - согласился Незнайка, - сбросим Пончика. Он у нас самый толстенький.

- Правильно, - поддакнул Сиропчик.

- Что? - закричал Пончик. - Кто самый толстенький? Я?.. Да Сиропчик толще меня!

- Смотрите на него! - закричал Сиропчик, хихикая и показывая пальцем на Пончика. - Смотрите, я толще его! Ха-ха! А ну, давай померимся.

- Ну, давай, давай! - как петух, наскакивал на него Пончик.

Все окружили Пончика и Сиропчика. Незнайка достал из кармана веревочку, обвязал вокруг талии Пончика. Потом таким же образом измерил Сиропчика, и оказалось, что Сиропчик чуть ли не в полтора раза толще Пончика.

- Это неправильно! - закричал тут Сиропчик. - Пончик сжульничал. Он живот втянул. Я видел!

- Ничего я не втягивал! - оправдывался Пончик.

- Нет, втянул. Я видел. Давай перемеримся! - громко кричал Сиропчик.

Незнайка стал снова мерить Пончика, а Сиропчик вертелся вокруг и кри-чал:

- Э, э! Ты куда? Ты надуйся!

- Зачем же мне надуваться? - ответил Пончик. - Если я надуюсь, то, конечно, окажусь толще тебя.

- Ну ладно, не надувайся. Но и втягивать живот ты не имеешь права. Братцы, смотрите, что он делает! Где же справедливость? Никакой справед-ливости нет! Это просто какойто обман!

Незнайка кончил измерять Пончика, потом с такой же тщательностью измерил Сиропчика, и на этот раз оказалось, что они оба одинаковой толщи-ны.

- Придется двоих бросать, - развел Незнайка руками.

- Зачем же двоих, когда и одного достаточно! - сказал Сиропчик.

Охотник Пулька выглянул из корзины и увидел, что земля приближается с угрожающей быстротой.

- Слушай, Незнайка, - сказал он, - решай скорей, а то мы о землю грохнемся.

- Надо посчитаться, кому с парашютом прыгать, - сказал Авоська.

- Правильно! - подхватил Сиропчик. - Только всем надо считаться, и толстеньким и тоненьким, чтоб никому обидно не было.

- Ладно, давайте считаться, - согласился Незнайка.

Все построились в кружок, и Незнайка принялся считать, тыкая каждого пальцем:

Энэ бэнэ рее!

Квинтер финтер жес!

Энэ бэнэ ряба,

Квинтер финтер жаба…

Потом сказал:

- Нет, мне эта считалка не нравится. Не люблю я ее! - И начал другую:

Икете пикете цокото мэ!

Абель фабель доманэ.

Ики пики грамматики…

В это время корзина с силой ударилась о землю и перевернулась. Авоська схватился руками за Небоську, а Небоська - за Авоську, и они вместе вывалились из корзины. За ними, как горох, посыпались остальные коротышки. Только Незнайка удержался за край корзины да Булька, который уцепился за его брюки зубами. Ударившись о землю, шар, как мячик, подскочил кверху, описал в воздухе огромную дугу и снова опустился вниз. Корзину снова ударило о землю и поволокло. Шар налетел на что-то твердое и лопнул с оглушительным треском. Бульку перевернуло в воздухе, и он с отчаянным визгом побежал в сторону. Незнайка вывалился из корзины и остался неподвижно лежать на земле.

Воздушное путешествие окончилось.


Глава одиннадцатая

НА НОВОМ МЕСТЕ


Незнайка очнулся в совсем незнакомом месте. Он лежал на кровати, уто-пая в перине. Эта перина была такая мягкая, словно ее наполнили головка-ми от одуванчиков. Незнайку разбудили какието голоса. Открыв глаза, он завертел ими в разные стороны и увидел, что лежит в чужой комнате. По углам стояли маленькие креслица. На стенах висели коврики и картины с изображением разных цветов. У окна стоял круглый столик на одной ножке. На нем возвышалась куча разноцветных ниток для вышивания и лежала поду-шечка, вся утыканная иголками и булавками, словно ощетинившийся ежик. Неподалеку был письменный стол с принадлежностями для письма. Рядом сто-ял книжный шкаф. У самой дальней стены, возле дверей, было большое зеркало. Перед зеркалом стояли две малышки и разговаривали. Одна была в си-нем платье из блестящей шелковой материи, с таким же шелковым пояском, завязанным сзади бантом. У нее были голубые глаза и темные волосы, зап-летенные в длинную косу. Другая была в пестреньком платье с розовыми и фиолетовыми цветочками. Волосы у нее были светлые, почти белые, спускав-шиеся на плечи волнами. Она надевала перед зеркалом шляпу и все время трещала, как сорока.

- Такая противная шляпа! Как ни надень, все нехорошо. Мне хотелось сделать шляпу с широкими полями, но материи не хватило, и пришлось сделать с узкими, а когда поля узкие, то лицо кажется круглым, а это не так уж красиво.

- Довольно тебе перед зеркалом вертеться! Терпеть не могу, когда пе-ред зеркалом вертятся, - сказала голубоглазая малышка.

- А для чего, по-твоему, зеркала выдумали? - отвечала светловолосая.

Надев шляпу чуть ли не на самый затылок, она откинула голову назад и, прищурив глаза, стала смотреться в зеркало.

Незнайке стало смешно. Он хрюкнул, не удержавшись от смеха. Светловолосая моментально отскочила от зеркала и подозрительно стала смотреть на Незнайку.

Но Незнайка закрыл глаза и притворился спящим. Он слышал, как обе малышки, стараясь не стучать каблучками, подошли к кровати и остановились неподалеку.

- Мне послышалось, будто он что-то сказал, - услышал Незнайка шепот. - Должно быть, так просто, почудилось… Когда же он очнется? Со вчерашнего дня лежит без сознания.

Другой голос ответил:

- Медуница не велела его будить. Сказала, чтобы я позвала ее, когда он сам проснется.

“Что это за Медуница?” - подумал Незнайка, но не подал виду, что слы-шит их разговор.

- Какой храбрый малыш! - снова послышался шепот. - Подумать только - полетел на воздушном шаре!

Незнайка услышал, что его назвали храбрым, и его рот сам собой разъехался чуть ли не до ушей. Однако он вовремя спохватился и сдержал улыбку.

- Я приду позже, когда он проснется, - продолжал голос. - Мне так хочется расспросить его про воздушный шар. А вдруг у него сотрясение моз-га!

“Дудки! - подумал Незнайка. - Никакого сотрясения мозга у меня нет”.

Светловолосая попрощалась и ушла. В комнате стало тихо. Незнайка дол-го лежал с закрытыми глазами, навострив уши. Наконец он приоткрыл один глаз и увидел склонившуюся над ним голову голубоглазой малышки. Малышка приветливо улыбнулась, потом нахмурилась и, погрозив пальцем, спросила:

- Это вы всегда так просыпаетесь? Сначала один глаз откроете, потом другой.

Незнайка кивнул головой и открыл другой глаз.

- Значит, вы вовсе не спите?

- Нет, я только что проснулся.

Незнайка хотел еще что-то сказать, но малышка приложила к его губам пальчик и сказала:

- Молчите, молчите! Вам нельзя разговаривать. Вы очень больны.

- Вовсе нет!

- Откуда вы знаете? Вы разве доктор?

- Нет.

- Вот видите! А говорите. Вы должны лежать смирно, пока я не позову врача. Как ваше имя?

- Незнайка. А ваше?

- Меня зовут Синеглазка.

- Хорошее имя, - одобрил Незнайка.

- Очень рада, что вам оно нравится. Вы, как видно, воспитанный малыш.

Лицо Незнайки расплылось в улыбке. Он был очень доволен, что его похвалили, потому что его почти никогда никто не хвалил, а все больше бра-нили. Малышей поблизости не было, и Незнайка не боялся, что его станут дразнить за то, что он водится с малышкой. Поэтому и разговаривал с Синеглазкой вполне свободно и вежливо.

- А как зовут ту, другую? - спросил Незнайка.

- Какую другую?

- С которой вы разговаривали. Такую красивую, с белыми волосами.

- О! - воскликнула Синеглазка. - Значит, вы уже давно не спите?

- Нет, я только на минуточку открыл глаза, а потом сейчас же снова заснул.

- Неправда, неправда! - покачала головой Синеглазка и нахмурила бро-ви. - Значит, вы находите, что я недостаточно красива?

- Нет, что вы! - испугался Незнайка. - Вы тоже красивая.

- Кто же из нас красивее, по вашему мнению, я или она?

- Вы… и она. Вы обе очень красивые.

- Вы жалкий лгунишка, но я вас прощаю, - ответила Синеглазка. - Вашу красавицу зовут Снежинка. Вы ее еще увидите. А теперь довольно. Вам вредно много разговаривать. Лежите смирно и не вздумайте вставать с постели. Сейчас я позову Медуницу.

- А кто это Медуница?

- Медуница - наш врач. Она будет лечить вас.

Синеглазка ушла. Незнайка сейчас же вскочил с постели и принялся ис-кать свою одежду. Ему хотелось поскорей убежать, так как он знал, что врачи любят угощать своих больных касторкой и мазать их йодом, от которого страшно щиплет тело. Одежды поблизости не оказалось, но его внимание привлекла кукла, которая сидела на маленькой скамеечке, прислонившись спиной к стене.

Незнайке захотелось тут же разломать куклу и посмотреть, что у нее внутри - вата или опилки. Он забыл об одежде и принялся искать нож, но в это время увидел свое отражение в зеркале. Бросив куклу на пол, он стал корчить перед зеркалом гримасы, разглядывая свое лицо. Насмотревшись как следует, он сказал:

- А я тоже красивый, и лицо у меня не очень круглое.

Тут за дверью послышались шаги. Незнайка быстро юркнул в постель и накрылся одеялом.

В комнату вошли Синеглазка и другая малышка, в белом халате и белой шапочке, с небольшим коричневым чемоданчиком в руках. У нее были пухлые румяные щечки. Серые глазки строго смотрели из-за круглых роговых очков. Незнайка понял, что это и есть Медуница, о которой ему говорила Синеглазка.

Медуница подвинула к постели Незнайки стул, поставила на него свой чемоданчик и, покачав головой, сказала:

- Ах, эти малыши! Вечно они придумывают разные шалости! Ну, скажите, пожалуйста, зачем вам понадобилось летать на этом воздушном шаре? Молчите, молчите! Знаю, что вы скажете: я больше не буду. Все малыши говорят это, а потом снова начинают шалить.

Медуница открыла чемоданчик, и в комнате сразу запахло не то йодом, не то другим каким-то лекарством. Незнайка боязливо поежился. Медуница повернулась к нему и сказала:

- Встаньте, больной.

Незнайка начал вылезать из постели.

- Не надо вставать, больной! - строго сказала Медуница. - Я ведь ве-лела вам сесть.

Незнайка пожал плечами и сел на постели.

- Не нужно пожимать плечами, больной, - заметила Медуница. - Покажите язык.

- Зачем?

- Покажите, покажите. Так надо.

Незнайка высунул язык.

- Скажите “а”.

- А-а, - протянул Незнайка.

Медуница достала из чемодана деревянную трубочку и приставила к груди Незнайки:

- Дышите глубже, больной.

Незнайка принялся сопеть, как паровик.

- Теперь не дышите.

- Гы-гы-ы! - протянул Незнайка, трясясь от смеха.

- Чему вы смеетесь, больной? Кажется, я ничего смешного не сказала!

- Как же я могу совсем не дышать? - спросил Незнайка, продолжая хихи-кать.

- Совсем не дышать вы, конечно, не можете, но на минутку задержать дыхание ведь можно.

- Можно, - согласился Незнайка и перестал дышать.

Окончив осмотр, Медуница села за стол и принялась писать рецепт.

- У вашего больного на плече синяк, - сказала она Синеглазке. - Пойдите в аптеку, там вам дадут медовый пластырь. Отрежьте кусочек пластыря и приложите к плечу больного. И не разрешайте ему вставать с постели. Если он встанет, то переколотит у вас всю посуду и разобьет комунибудь лоб. С малышами нужно обращаться построже.

Медуница спрятала в чемодан свою трубочку и, еще раз строго взглянув на Незнайку, ушла.

Синеглазка взяла со стола рецепт и сказала:

- Слышали? Вам надо лежать.

В ответ на это Незнайка скорчил унылую физиономию.

- Нечего строить гримасы. И не вздумайте искать свою одежду - она у меня хорошо спрятана, - сказала Синеглазка и вышла из комнаты с рецептом в руках.


Глава двенадцатая НОВЫЕ ЗНАКОМЫЕ


Когда Синеглазка ушла, Незнайка полежал немного, потом вспомнил, что решил посмотреть, из чего сделана кукла, и уже хотел встать, но тут за дверью снова раздались шаги и послышался чей-то шепот:

- Где он?

- Там.

- Что он делает?

- На кровати лежит.

- Мертвый?

- Нет, кажется, живой.

- Дай-ка мне посмотреть.

- Подожди.

Незнайка взглянул на дверь и заметил, что кто-то подглядывает в за-мочную скважину.

- Ну пусти, жадина! Мне ведь тоже хочется посмотреть, - послышался снова шепот.

- Вот не пущу, раз жадиной называешь.

За дверью послышалась возня.

- Ты не толкайся, не толкайся! - раздалось сердитое шипение. - Вот толкни еще раз, я тебя за волосы оттаскаю!

- А я тебя - за косы, и еще ногой пихну!

Незнайке захотелось посмотреть, кто там спорит. Он вскочил с постели и быстро распахнул дверь. Раздался глухой удар, и Незнайка увидел перед собой двух малышек. Они отскочили в сторону, схватились за лбы руками и с испугом смотрели на Незнайку. У одной на переднике был вышит зеленый зайчик, у другой красная белочка. Они обе, как по команде, заморгали глазами, заплакали и, повернувшись, стали подниматься по узенькой деревянной лестнице, которая была по правую сторону двери.

- А-а-а! - громко ревела малышка с коротенькими косичками, которые торчали у нее на затылке в разные стороны.

- У-у-у! - вторила ей другая, с большим голубым бантом на самой макушке.

Незнайка почесал затылок рукой и буркнул себе под нос:

- Вот история! Кажется, я их здорово дверью двинул.

Боясь еще чего-нибудь натворить в незнакомом доме. Незнайка залез в постель и решил вздремнуть, но в коридоре снова послышались шаги. Дверь отворилась, и в комнату заглянула новая малышка. У нее были волосы кудряшками, веселые, озорные глаза и лукавая рожица с остреньким носиком.

- Малыш! - закричала она. - Забияка!

Незнайка подскочил в постели от неожиданности. Дверь тут же захлопнулась, и послышался стук быстро удалявшихся шагов. Незнайка пожал плечами и проворчал с презрением:

- Воображуля!

Он опустил голову на подушку и даже начал дремать, но тут дверь снова открылась, и в комнату опять заглянула эта же малышка с кудряшками.

- Забияка! - закричала она. - Ха-ха-ха!

Дверь моментально захлопнулась. Незнайка вскочил с постели и выбежал в коридор, но там уже никого не было.

- Ладно! - проворчал Незнайка с угрозой.

Он взял с письменного стола деревянную линейку и притаился за дверью. Ждать пришлось недолго. Скоро в коридоре послышались шаги. Незнайка под-нял линейку повыше. Дверь отворилась. В комнату вошла Синеглазка и сразу получила линейкой удар по лбу.

- Ай!

Синеглазка схватилась рукой за лоб.

- Вы зачем линейкой деретесь? - закричала она. - Теперь у меня на лбу синяк вскочит!

- Может быть, синяк еще и не вскочит, - ответил Незнайка, смущенно вертя линейку в руках.

- Нет, вскочит, вскочит! Вы знаете, какая я нежная? Вы меня пробкой ударьте - и сразу же будет синяк.

- Можно приложить кусочек пластыря, - придумал Незнайка. - Вы ведь принесли из аптеки пластырь.

- Я для вас принесла.

- Хватит на всех, - ответил Незнайка.

Он взял пластырь и разрезал ножницами на четыре части.

- Приклеивайте скорее, - волновалась Синеглазка. - Вот сюда, сюда…

Она подставила лоб и показывала пальцем, куда наклеить пластырь. Незнайка приклеил пластырь, но, увидев, что он приклеился косо, принялся отдирать его.

- Осторожнее! Осторожнее! - кричала Синеглазка. - Вы мне весь лоб из-мажете этим гадким пластырем.

- Теперь хорошо, - сказал Незнайка, окончив работу.

Синеглазка подбежала к зеркалу:

- Хорошо, нечего сказать! Вдруг меня ктонибудь увидит с этим пластырем на лбу! Ну-ка, покажите ваше плечо. Где ваш синяк?

Синеглазка принялась приклеивать кусочек пластыря к плечу Незнайки.

- Я совсем не хотел ударить вас, - сказал Незнайка.

- А кого?

Незнайка хотел сказать, что его дразнила незнакомая малышка, но сообразил, что это будет ябедничество.

- Никого, - ответил он. - Я просто хотел попробовать, можно ли этой линейкой когонибудь стукнуть.

- Вы, малыши, только и думаете, как бы когонибудь стукнуть, а когда вас самих стукнут, вам это не очень нравится… Вы чего улыбаетесь? Вам смешно, потому что у меня пластырь на лбу?

Она снова подошла к зеркалу:

- Действительно, это очень смешно, когда на лбу такой четыреху-гольник!

- А вы его кружочком вырежьте, - посоветовал Незнайка.

Синеглазка отклеила пластырь, обрезала ножницами в виде кружка и приклеила обратно на лоб.

- Вам кажется, что так лучше? - повернулась она к Незнайке.

- Конечно, - подтвердил он. - По-моему, вам даже идет.

Прищурив глаза. Синеглазка стала смотреться в зеркало.

- А теперь отдайте мои штаны и рубашку, - попросил Незнайка.

- Пойдите умойтесь, а потом и одежду получите.

Синеглазка привела Незнайку на кухню. Там был на стене умывальник. Рядом на гвозде висело полотенце, и лежали на полочке мыло и зубной порошок.

- Вот вам щетка, вот зубной порошок. Будете чистить зубы, - сказала Синеглазка, протягивая Незнайке щетку.

- Терпеть не могу зубной порошок! - проворчал Незнайка.

- Это почему же?

- Невкусный!

- Так вам же не есть его.

- Все равно. Он за язык щиплет.

- Пощиплет и перестанет.

Незнайка нехотя принялся чистить зубы. Проведя два раза по зубам щет-кой, он скорчил отчаянную гримасу и стал плеваться. Потом сполоснул рот водой и начал намыливать мылом руки. Вымыв руки, он положил мыло на полочку и стал мыть лицо.

- И лицо надо с мылом, - сказала Синеглазка.

- Ну его! - ответил Незнайка. - Мыло всегда в глаза лезет.

- Нет уж, пожалуйста, - строго сказала Синеглазка. - Иначе не получите одежду.

Нечего делать. Незнайка намылил лицо мылом и поскорее принялся смы-вать мыло водой.

- Бр-р-р! - вздрагивал он. - Какая холодная вода.

Кое-как сполоснув лицо, он протянул вперед руки и, не открывая глаз, принялся шарить руками по стенке.

Синеглазка глядела на него, еле удерживаясь от смеха.

- Что вы ищете?

- П-полотенце, - ответил Незнайка, трясясь от холода.

- Зачем же искать с закрытыми глазами? Откройте глаза.

- Как же их открыть, когда мыло п-п-проклятое и без того лезет!

- А вы бы смыли его хорошенько.

Синеглазка сняла со стены полотенце и протянула Незнайке. Незнайка повозил полотенцем по лицу и только после этого решился открыть глаза.

- Ну вот, теперь вы стали не в пример чище и даже красивее, - сказала Синеглазка и, заметив отпечатавшиеся на полотенце следы грязи, закончила: - Но в следующий раз вам придется мыться лучше. Это только на первый раз я вам делаю снисхождение.

Она принесла Незнайкину одежду и сказала:

- Одевайтесь и приходите наверх пить чай. Вы, наверно, уже проголодались?

- Просто ужас, до чего проголодался, - признался Незнайка. - Кажется, целого слона съел бы!

- Ах, бедный! Ну, приходите скорей, мы вас ждем.


Глава тринадцатая РАЗГОВОР ЗА СТОЛОМ


Незнайка быстро оделся и поднялся по скрипучей деревянной лестнице вверх. Он очутился в комнате, которая была немного меньше нижней, но гораздо уютнее. Два полукруглых окна с красивыми занавесками выходили на улицу. Между окнами была дверь на балкон. Посреди комнаты стоял стол, весь уставленный вазочками, мисочками и тарелочками с разными вареньями, печеньями, пирожками, крендельками, маковниками, рогаликами и прочей снедью. Видно было, что малышки решили угостить Незнайку на славу. У Незнайки даже глаза разбежались, когда он увидел на столе такое богатое угощение.

Малышка с бантиком и малышка с косичками уже разливали чай. Малышка с кудряшками доставала из буфета яблочную пастилу.

Синеглазка познакомила Незнайку со своими подругами. Малышку с косичками звали Белочка, малышку с бантиком - Заинька, а малышку с кудряшками - Стрекоза. Незнайка хотел поскорее сесть за стол, но в это время дверь отворилась и в комнату вошли еще четыре малышки. Синеглазка стала знакомить с ними Незнайку:

- А это наши соседки: Галочка, Елочка, Маргаритка, Кубышка.

Малышки обступили Незнайку со всех сторон.

- Вы к нам на воздушном шаре прилетели? - спросила черноволосая Галочка.

- Да, я на воздушном шаре, - важно ответил Незнайка, поглядывая на стол.

- Должно быть, страшно на воздушном шаре летать? - сказала толс-тенькая Кубышка.

- Ужас до чего страшно!.. То есть нет, ничуточки! - спохватился Незнайка.

- Какой вы храбрый! Я бы ни за что не полетела на воздушном шаре, - сказала Елочка.

- А откуда вы прилетели? - спросила Маргаритка.

- Из Цветочного города.

- Где этот город?

- Там, - неопределенно махнул Незнайка рукой. - На Огурцовой реке.

- Ни разу не слыхала про такую реку, - сказала Галочка. - Должно быть, далеко.

- Очень далеко, - подтвердил Незнайка.

- Ну, садитесь за стол, а то чай остынет, - пригласила гостей к столу Синеглазка.

Незнайка не заставил себя долго упрашивать. Он мигом уселся за стол и принялся набивать рот пирожками, крендельками, пастилой и вареньем. Малышки совсем почти ничего не ели, так как им очень хотелось расспросить Незнайку про воздушный шар. Наконец Стрекоза не выдержала и спросила:

- Скажите, пожалуйста, кто это придумал на воздушном шаре летать?

- Это я, - ответил Незнайка, изо всех сил работая челюстями и стараясь поскорее прожевать кусок пирога.

- Да что вы говорите! Неужели вы? - послышались со всех сторон возг-ласы.

- Честное слово, я. Вот не сойти с места! - поклялся Незнайка и чуть не поперхнулся пирогом.

- Вот интересно! Расскажите, пожалуйста, об этом, - попросила Кубышка.

- Ну, что тут рассказывать… - развел Незнайка руками. - Меня давно просили наши малыши чтонибудь придумать: “Придумай чтонибудь, братец, да придумай”. Я говорю: “Мне, братцы, уже надоело придумывать. Сами при-думайте”. Они говорят: “Где уж нам! Мы ведь глупенькие, а ты умный. Что тебе стоит? Придумай!” - “Ну, ладно, - говорю. - Что с вами делать! Придумаю”. И стал думать.

Незнайка с задумчивым видом стал жевать пирог. Малышки с нетерпением поглядывали на него. Наконец Белочка решилась нарушить затянувшееся молчание и, увидев, что Незнайка потянулся за новым пирогом, несмело сказала:

- Вы остановились на том, что стали думать.

- Да! - воскликнул, словно очнувшись. Незнайка и стукнул пирогом по столу. - Думал я три дня и три ночи, и что бы вы думали? Придумал-таки! “Вот, говорю, братцы: будет вам шар!” И сделали шар. Про меня даже поэт Цветик… есть у нас такой поэт… стихи сочинил: “Наш Незнайка шар придумал…” Или нет: “Придумал шар Незнайка наш…” Или нет: “Наш шар придумал Незнайка…” Нет, забыл! Про меня, знаете, много стихов сочиняют, не упомнишь их все.

Незнайка снова принялся за пирог.

- Как же вы сделали шар? - спросила Синеглазка.

- О, это была большая работа! Все наши малыши работали дни и ночи. Кто резиной мажет, кто насос качает, а я только хожу да посвистываю… то есть не посвистываю, а каждому указываю, что нужно делать. Без меня никто ничего не понимает. Всем объясни, всем покажи. Дело очень от-ветственное, потому что шар каждую минуту может лопнуть. Есть у меня два помощника, Винтик и Шпунтик, мастера на все руки. Все могут сделать, а голова слабо работает. Им все надо разъяснять да показывать. Вот я и разъяснил им, как сделать котел. И пошла работа: котел кипит, вода буль-буль, пар свищет, ужас что делается!

Малышки затаив дыхание слушали Незнайку.

- А дальше? Что же дальше? - заговорили все, как только Незнайка остановился.

- Наконец наступил день отлета, - продолжал Незнайка. - Коротышек собралось - тысячи! Одни говорят, что шар полетит, другие - что не полетит. Началась драка. Те, которые говорят, что полетит, колотят тех, которые говорят, что не полетит, а те, которые говорят, что не полетит, колотят тех, что полетит. Или нет… кажется, наоборот: те, которые полетит, тех, что не полетит… Или нет, наоборот… Словом, не разберешь, кто тут кого колотит. Все друг друга колотят.

- Ну хорошо, - сказала Синеглазка. - Вы не про драку, а про воздушный шар рассказывайте.

- Ладно, - согласился Незнайка. - Они, значит, подрались, а мы залезли в корзину, я сказал речь: дескать, летим, братцы, прощайте! И полетели вверх. Прилетели наверх, смотрим - а земля внизу вот не больше этого пирога.

- Не может быть! - ахнули малышки.

- Вот не сойти с места, если я вру! - поклялся Незнайка.

- Да не перебивайте! - с досадой сказала Синеглазка. - Не мешайте ему. Не станет он врать.

- Правда, не мешайте мне врать… то есть - тьфу! - не мешайте говорить правду, - сказал Незнайка.

- Рассказывайте, рассказывайте! - закричали все хором.

- Так вот, - продолжал Незнайка. - Летим, значит, выше. Вдруг - бум! Не летим выше. Смотрим - на облако наскочили. Что делать? Взяли топор, прорубили в облаке дырку. Опять вверх полетели. Вдруг смотрим - вверх ногами летим: небо внизу, а земля вверху.

- Почему же это? - удивились малышки.

- Закон природы, - объяснил Незнайка. - Выше облаков всегда вверх но-гами летают. Прилетели на самый верх, а там мороз тысяча градусов и одна десятая. Все замерзли. Шар остыл и стал падать. А я был хитрый и заранее велел положить в корзину мешки с песком. Стали мы мешки бросать. Бросали, бросали - не стало больше мешков. Что делать? А у нас был малыш, по имени Знайка. Трусишка такой! Он увидел, что шар падает, и давай плакать, а потом как сиганет вниз с парашютом - и пошел домой. Шар сразу стал легче и опять вверх полетел. Потом вдруг опять полетит вниз, да как хватит о землю, да как подскочит, да снова как хватит… Я вывалился из корзины - тррах головой о землю!..

Увлекшись, Незнайка стукнул кулаком по столу и попал по пирогу. Из пирога так и брызнула во все стороны начинка.

Малышки вздрогнули и от испуга чуть не попадали со стульев.

- А что же дальше? - спросили они, придя в себя.

- А дальше не помню.

Наступило молчание. Все малышки смотрели на Незнайку с изумлением и даже с некоторым уважением. В их глазах он был настоящим героем.

Наконец Синеглазка сказала:

- Вы нас очень напугали своим воздушным шаром. Мы вчера вечером пили чай на балконе. Вдруг смотрим - летит круглый громадный шар, подлетает к нашему дому, натыкается на забор… И вдруг - бабах! Шар лопнул, а когда мы подбежали, то увидели только корзину из березовой коры.

- Вы лежали как мертвый! - вставила Заинька. - Вот ужас!

- Один ботинок был у вас на ноге, другой повис на заборе, а шляпа - на дереве, - добавила Белочка.

- У рубашки оторвался рукав, и мы нашли его только сегодня утром, - сказала Стрекоза. - Пришлось нам в спешном порядке пришивать этот рукав обратно к рубашке, а на штанах заштопывать дырку.

- Почему же я очутился в этом доме? - спросил Незнайка.

- Мы вас перенесли к себе. Нельзя же было оставить вас во дворе на ночь! - ответила Синеглазка.

- Ведь вы были совсем-совсем почти мертвый, - снова вставила Заинька. - Но Медуница сказала, что вы можете еще ожить, потому что у вас крепкий этот… ор-га-низм.

- Да, у меня организм крепкий, а голова еще крепче, - хвастливо ска-зал Незнайка. - У другого на моем месте обязательно было бы мозготрясе-ние.

- Вы, наверно, хотели сказать - сотрясение мозга? - заметила Синеглазка.

- Вот-вот, сотрясение мозга, - поправился Незнайка.

- Но вы говорили, что летели на воздушном шаре не один? - спросила Синеглазка.

- Конечно, не один. Нас было шестнадцать. Правда, этот трусишка Знай-ка выпрыгнул с парашютом, так что осталось пятнадцать.

- Где же в таком случае все остальные? - спросила Галочка.

- Не знаю, - пожал плечами Незнайка. - А в корзине, кроме меня, нико-го не было?

- Мы нашли в корзине только краски для рисования и походную аптечку.

- Это Тюбика краски, а аптечка Пилюлькина, - сказал Незнайка.

В это время открылась дверь и в комнату вбежала Снежинка.

- Слышали новость? - закричала она. - Новая новость! Еще один воздушный шар прилетел и разбился. На нем прилетело четырнадцать малышей. Они упали вчера вечером за городом. Их только сегодня утром, на рассвете, нашли наши малышки и помогли им добраться до больницы.

- Значит, они разбились? - ахнула Белочка.

- Это ничего, - махнула рукой Снежинка. - Медуница сказала, что их вылечат.

- Это, наверно, они, мои товарищи, - сказал Незнайка. - Сейчас я пой-ду в больницу и все разузнаю.

- Я провожу вас, - предложила Синеглазка.

- Я тоже пойду с вами, - сказала Снежинка.

Она только тут заметила круглый пластырь на лбу у Синеглазки и воскликнула:

- Ах, миленькая, какой у тебя очаровательный кружочек на лбу! Тебе очень идет. Что это, новая мода - на лбу кружочки носить? Я, пожалуй, сделаю себе такой же.

- Нет, - ответила Синеглазка, - это у меня пластырь. Я нечаянно ударилась лбом о дверь.

- Ах, вот что… - разочарованно протянула Снежинка.

Подбежав к зеркалу, она стала надевать шляпу.

Комната мигом опустела. Все разбежались рассказывать новость соседям.


Глава четырнадцатая ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ГОРОДУ


Снежинка и Синеглазка вышли с Незнайкой на улицу, по обеим сторонам которой тянулись заборчики, плетенные из тонких ивовых прутьев. За за-борчиками виднелись красивые домики с красными и зелеными крышами. Над домами возвышались огромные яблони, груши и сливы. Деревья росли и во дворах и на улицах. Весь город утопал в зелени деревьев и поэтому назывался Зеленым городом.

Незнайка с любопытством поглядывал по сторонам. Чистота вокруг была необычайная. Во всех дворах работали малышки. Одни из них подстригали ножницами траву, чтобы она не росла выше положенного роста, другие, вооружившись метлами, разметали дорожки, третьи усиленно выколачивали пыль из длинных половиков. Этими половиками в Зеленом городе застилали не только полы в домах, но даже тротуары на улицах. Правда, некоторые хозяева очень беспокоились, как бы прохожие не запачкали их половички, поэтому они стояли рядом и предупреждали, чтобы по половичкам не ходили, а уж если комунибудь очень хочется, то чтобы тщательно вытирали ноги. Во многих дворах дорожки тоже были застланы половиками, а стены домов даже снаружи были завешаны пестрыми, красивыми коврами.

В Зеленом городе имелся водопровод, сделанный из стеблей тростника. Как известно, стебли тростника внутри пустые, и по ним может течь вода, как по трубам. Эти трубы были проложены вдоль каждой улицы, но они не лежали, как ктонибудь может подумать, прямо на земле, а были прикрепле-ны к деревянным столбикам на некоторой высоте. Поэтому трубы не гнили и могли служить очень долго, хотя и требовали постоянного наблюдения и ре-монта, во избежание утечки воды. От главной трубы, которая находилась на улице, шли ответвления к каждому дому. Поэтому в каждом доме имелась во-допроводная вода, что, конечно, очень удобно. Кроме того, перед каждым домом имелся фонтан. Это было очень красиво и полезно, так как бившая из фонтанов вода использовалась для орошения огородов. В каждом дворе имел-ся свой огород, где росли репа, редиска, свекла, морковка и другие раз-ные овощи.

В одном из дворов Незнайка увидел, как малышки убирали огород. Обко-пав со всех сторон репку или морковку, они привязывали к ее верхушке веревку, потом хватались за веревку руками и дергали изо всех сил. Репка или морковка выскакивала из земли вместе с корнем, и малышки с визгом и смехом тащили ее на веревке домой.

- Что это у вас тут одни малышки живут - ни одного малыша нет? - с удивлением спросил Незнайка.

- Да, в нашем городе остались только малышки, потому что все малыши поселились на пляже. Там у них свой город, называется Змеевка.

- Почему же они поселились на пляже? - спросил Незнайка.

- Потому что им там удобнее. Они любят по целым дням загорать и ку-паться, а зимой, когда река покрывается льдом, они катаются на коньках. Кроме того, им нравится жить на пляже, потому что весной река разливает-ся и затопляет весь город.

- Что ж тут хорошего, если вода затопляет город? - удивился Незнайка.

- По-моему, тоже ничего хорошего нет, - сказала Снежинка, - а вот на-шим малышам нравится. Они ездят в половодье на лодках и спасают друг друга от наводнения. Они очень любят разные приключения.

- Я тоже люблю приключения, - сказал Незнайка. - Нельзя ли мне познакомиться с вашими малышами?

- Нельзя, - сказала Снежинка. - Вопервых, до Змеевки надо идти целый час, потому что пляж далеко вниз по реке, во-вторых, вы ничему хорошему у них не научитесь, только плохому, а в-третьих, мы с ними поссорились.

- Из-за чего же вы поссорились? - спросил Незнайка.

- А вы знаете, что они сделали? - сказала Синеглазка. - Зимой они пригласили нас к себе на новогоднюю елку. Сказали, что у них будет музы-ка и танцы, а когда мы пришли, знаете что они сделали?.. Они забросали всех нас снежками.

- Ну и что ж? - спросил Незнайка.

- Ну, мы и перестали с ними дружить. С тех пор никто к ним не приходит.

- А они к вам?

- Они к нам тоже не ходят. Первое время некоторые малыши продолжали приходить к нам, но никто не хотел с ними играть. Тогда они начали баловаться от скуки: то стекло расшибут, то забор поломают, - сказала Снежинка.

- А потом они подослали к нам малыша, которого звали Гвоздик, - сказала Синеглазка. - Вот был случай!..

- Да, - подхватила Снежинка. - Этот Гвоздик пришел к нам и наговорил, будто он хочет дружить с нами, а малышей он сам не любит за то, что они озорные. Мы разрешили ему в нашем городе жить, и что бы вы думали он под конец сделал? Ночью удрал из дому и начал творить разные безобразия. В одном доме подпер дверь снаружи поленом, так что наутро ее нельзя было открыть изнутри, а в другом доме подвесил над дверью чурбан, чтобы он ударял по голове каждого, кто выходит, в третьем доме протянул перед дверью веревку, чтобы все спотыкались и падали, в четвертом доме разобрал на крыше трубу, в пятом разбил стекла…

Незнайка захлебывался от смеха, слушая эту историю.

- Вы смеетесь, - сказала Синеглазка, - а сколько малышек разбили себе носы! Одна малышка полезла чинить трубу, упала с крыши и чуть не сломала себе ногу.

- Я вовсе не над малышками смеюсь, а над этим Гвоздиком, - ответил Незнайка.

- Над ним не смеяться надо, а наказать хорошенько, чтоб больше не де-лал так, - сказала Снежинка.

В это время они проходили мимо яблони, которая росла посреди улицы. Все ветви яблони были усыпаны спелыми, красными яблоками. Снизу к яблоне была приставлена высокая деревянная лестница, которая доставала только до середины ее огромного ствола. Дальше кверху вела веревочная лестница, которая была привязана к нижней ветке дерева. На этой ветке сидели две малышки. Одна малышка старательно перепиливала пилой черенок яблока, другая малышка заботливо поддерживала рукой первую, чтобы она не свалилась вниз.

- Ходите здесь осторожнее, - предупредила Синеглазка Незнайку, - с дерева может упасть яблоко и убить вас.

- Меня не убьет! - хвастливо сказал Незнайка. - У меня голова креп-кая.

- Малыши воображают, что только они одни храбрые, но малышки ничуть не трусливее их. Видите, на какую высоту забрались, - сказала Снежинка.

- Зато малыши на воздушных шарах летают, на автомобилях ездят, - ответил Незнайка.

- Подумаешь! - сказала Снежинка. - У нас тоже многие малышки могут на автомобиле ездить.

- Разве у вас автомобиль есть?

- Есть. Только он испортился. Мы его чинили-чинили - никак не могли исправить. Может быть, вы поможете нам автомобиль починить?

- Помогу, помогу, - ответил Незнайка. - Я в этом деле кое-что понимаю. Когда Винтик и Шпунтик из больницы выпишутся, я объясню им, и они починят.

- Это будет чудесно! - захлопала в ладоши Снежинка.

Тут Незнайка увидел чудо природы, которого ни разу в жизни не видел. Посреди улицы лежали огромные зеленые шары, величиной с двухэтажный дом, а может, даже и больше.

- А что это за воздушные шары? - удивился Незнайка.

Снежинка и Синеглазка засмеялись.

- Это арбузы, - сказали они. - Разве вы никогда не видели арбузов?

- Никогда, - признался Незнайка. - У нас арбузы не растут. А для чего они?

Снежинка фыркнула:

- Малыш, а не знает, для чего арбузы? Вы еще спросите, для чего ябло-ки и груши.

- Неужели их едят? - удивился Незнайка. - Такую громадину и за год не съешь!

- Мы не едим их, - ответила Синеглазка. - Мы добываем из них сладкий сок, то есть сироп. Если просверлить внизу арбуза дырочку, то из нее начинает вытекать сладкий сок. Из одного арбуза можно получить несколько бочек сиропа.

- Кто же это придумал сажать арбузы? - спросил Незнайка.

- А это у нас есть одна малышка, очень умная. Ее зовут Соломка, - ответила Синеглазка. - Она очень любит сажать разные растения и выводить новые сорта. Раньше у нас совсем не было арбузов, но кто-то сказал Соломке, что видел в лесу дикие арбузы. Однажды осенью Соломка снарядила экспедицию в лес, и ей удалось найти заросли диких арбузов на лесной по-лянке. Экспедиция вернулась с семенами диких арбузов, и весной Соломка посадила семена в землю. Арбузы выросли большие, но оказались кислые. Соломка работала не покладая рук и пробовала сок от всех арбузов. Ей удалось выбрать арбуз, в котором был не очень кислый сок. На другой год она посадила семена от этого арбуза. На этот раз уродились арбузы не та-кие кислые, между ними попадались даже чуть сладкие. Соломка выбрала са-мый сладкий арбуз и на следующий год посадила семена от него. Так она делала несколько лет подряд и добилась, что арбузы стали сладкие как мед.

- Теперь все хвалят Соломку, а раньше уж как ругали, уж как ругали! - сказала Снежинка.

- За что же ругали? - удивился Незнайка.

- Никто не верил, что из этой кислятины может выйти какойнибудь толк. К тому же арбузы росли по всему городу, где попало, и мешали хо-дить. Часто арбуз начинал расти у стены какогонибудь дома. Пока он был маленький, еще можно было терпеть, но постепенно он разрастался, навали-вался на стену и начинал разрушать ее. В одном месте изза арбуза даже целый дом рухнул. Некоторые малышки хотели даже запретить Соломке сажать арбузы, но другие заступились за нее и стали помогать ей.

В это время наши путешественники вышли на берег реки.

- А это река Арбузовая, - сказала Снежинка. - Видите, как много тут растет арбузов?

Через реку вел узенький мостик, похожий на длинный половичок, протя-нутый с одного берега реки на другой. Он был сделан из какойто толстой и прочной материи.

- Этот мост сделали наши малышки, - сказала Синеглазка. - Мы плели его целый месяц из стеблей льна, а потом малыши помогли нам протянуть его над водой.

- Ах, как интересно было! - подхватила Снежинка. - Один малыш упал в реку и чуть не утонул, но его вытащили из воды.

Синеглазка взошла на мост и зашагала на другую сторону. Незнайка тоже смело взошел на мост, но тут же остановился, так как почувствовал, что мост под ногами качается.

- Что же вы там застряли? - спросила Снежинка. - Испугались?

- И ничего я не испугался. Просто мост очень смешной.

Незнайка нагнулся и принялся хвататься за мост руками. При этом он хихикал, чтоб показать, будто ему совсем не страшно.

Снежинка схватила Незнайку за одну руку, Синеглазка за другую руку, и они вдвоем перевели его по мосту. Малышки видели, что Незнайка боится, но не стали над ним смеяться, так как знали, что малыши терпеть не мо-гут, когда над ними смеются. Перейдя на другой берег, наши путешественники прошли по улице и скоро очутились перед беленьким домиком с зеленой крышей.

- Вот это и есть наша больница, - сказала Синеглазка.


Глава пятнадцатая

В БОЛЬНИЦЕ


Остановившись у двери, Снежинка потянула за ручку колокольчика. Раздался звон: “Дзинь-дзинь!” Дверь отворилась. На пороге появилась нянечка в белом халате и косыночке, из-под которой выбивались золотистые локоны.

- Ах, батюшки, - воскликнула она и испуганно хлопнула ладошками, - еще одного больного привели! Больше класть некуда, честное слово! И от-куда вы их берете! Целый год больница стояла пустая - никто не хотел лечиться, а сегодня уже пятнадцатый больной!

- Этот малыш вовсе не болен, - ответила Снежинка. - Он пришел навестить товарищей.

- А, ну тогда заходите.

Малышки и Незнайка вошли в кабинет врача. Медуница сидела за столом и что-то писала. Перед нею лежала целая куча больничных карточек, в которые записывают болезни больных. Увидев Снежинку и Синеглазку, она сказала:

- Вы, наверно, пришли на больных посмотреть? Нельзя, нельзя! Вы забываете, что больным нужен покой. А вы, Синеглазка, уже с пластырем на лбу? Поздравляю! Я вам это предсказывала. Уж мне-то известно, что, как только в доме заведется хоть один малыш, тут только и жди синяков да ши-шек.

- Мы вовсе не хотим на больных смотреть, - ответила Снежинка. - Больных хочет навестить вот этот малыш, их товарищ.

- Вот этому малышу я велела лежать в постели, а он встал без разрешения врача и, как вижу, уже начал драться. Я не могу его пропустить. Больница - не место для драки.

- Но ведь я вовсе не буду драться, - ответил Незнайка.

- Нет, нет! - строго воскликнула Медуница и постучала своей деревянной трубочкой по столу. - Малыши всегда говорят: “Не буду”, а потом все равно дерутся.

Считая разговор с Незнайкой оконченным, Медуница повернулась к Синеглазке:

- Ну-ка, покажите мне ваш лоб, милочка.

Она отклеила пластырь и стала осматривать лоб Синеглазки.

- Пластырь вам больше не нужен, - сказала Медуница, окончив осмотр. - Пойдемте со мной, милочка, мы погреем вам лоб синим светом, и синяка не будет.

Она вышла вместе с Синеглазкой из комнаты. Незнайка увидел на вешалке белый халат и колпак. Недолго думая, он надел этот халат, напялил колпак на голову, потом нацепил на нос очки, которые Медуница оставила на сто-ле, и, захватив со стола деревянную трубочку, вышел из комнаты. Снежинка с восторгом смотрела на Незнайку, удивляясь его смелости и находчивости.

Пройдя по коридору, он открыл дверь и очутился в больничной палате, где лежали его друзья коротышки. Подойдя к первой койке, он увидел, что на ней лежит Ворчун. Лицо у Ворчуна было угрюмое и недовольное.

- Как вы себя чувствуете, больной? - спросил Незнайка, стараясь говорить не своим голосом.

- Прекрасно, - ответил Ворчун и скроил при этом такую гримасу, словно собирался через пять минут помереть.

- Встаньте, больной, - приказал Незнайка.

Ворчун нехотя приподнялся и сел на постели, тупо глядя прямо перед собой. Незнайка приложил к его груди деревянную трубочку и сказал:

- Дышите.

- Ну, что это такое! - проворчал Ворчун. - То встаньте, то лягте, то дышите, то не дышите!

Незнайка щелкнул его по голове трубочкой и сказал:

- Ты, Ворчун, совсем не переменился. Ворчишь, как всегда.

Ворчун с удивлением взглянул на него:

- Незнайка!

- Тише! - зашипел на него Незнайка.

- Слушай, Незнайка, выручи меня отсюда, - зашипел Ворчун. - Я совсем здоров, честное слово! Я коленку ушиб, уже почти не болит, а меня держат в постели, одежду не отдают. Сил моих больше нет! Я ведь гулять хочу. Понимаешь?

Ворчун уцепился за рукав Незнайки и не хотел его отпускать.

- Ладно, - ответил Незнайка. - Потерпи немного, я придумаю чтонибудь. Только обещай, что теперь будешь слушаться меня, а если малышки будут спрашивать, кто выдумал воздушный шар, говори, что я.

- Хорошо, хорошо, - закивал головой Ворчун. - Только ты уж постарайся!

- Можешь не беспокоиться, - обнадежил его Незнайка.

Он подошел к следующей койке, на которой лежал доктор Пилюлькин.

- Миленький, выручай! - зашептал Пилюлькин. - Понимаешь, каково мне терпеть! Сам всю жизнь лечил других, а теперь меня лечат.

- А ты разве тоже не больной?

- Да какой там больной! На плече ссадина да под носом царапина. Из-за этого вовсе не надо в больнице лежать.

- Зачем же тебя здесь держат?

- Ну понимаешь, у них больница пустая, лечить некого, а им хочется ухаживать хоть за какими-нибудь больными. Малышки ведь! А лечатто как! Тьфу! Снаружи ставят медовые пластыри и внутрь дают меду. Это ведь неправильно: снаружи надо йодом, а внутрь - касторку. Я не согласен с таким лечением!

- Я тоже не согласен, - заявил с соседней койки Авоська. - Ходить нельзя, бегать нельзя, в пятнашки играть нельзя, в расшибалочку тоже. Петь даже нельзя. Одежду у всех отобрали, всем выдали по носовому платочку. Лежи да сморкайся, вот тебе и все развлечение.

- Зачем же вы пошли в больницу?

- А мы вчера высыпались из корзины за городом и легли спать. На рассвете нас разбудили малышки и говорят: “Откуда вы, малыши?””Мы, говорим, летели на воздушном шаре и разбились”. - “Ах, вы разбились! Ах, вас ле-чить надо! Ах, пойдемте в больницу!” Ну мы и пошли.

- Значит, никто не болен? - спросил Незнайка.

- Нет, один только Пулька болен.

Незнайка подошел к Пульке:

- Что с тобой?

- Ногу вывихнул. Совсем не могу ходить. Но не это меня тревожит. У меня, понимаешь. Булька пропал. Будь другом, сделай доброе дело, поищи Бульку! Он, наверно, гденибудь здесь. Я ведь не могу сдвинуться с мес-та.

- Хорошо, - сказал Незнайка. - Я разыщу твоего Бульку, а ты говори всем, что я шар выдумал.

Незнайка обошел всех малышей и предупредил, чтобы говорили, будто это он выдумал шар. Наконец он вернулся в кабинет врача. Снежинка с нетерпением ожидала его.

- Ну, как себя чувствуют больные? - спросила она.

- Какие они больные! - махнул Незнайка рукой. - Один только Пулька немножко болен.

- Значит, их скоро выпишут! - обрадовалась Снежинка. - Знаете, что я думаю? Мы устроим по случаю выздоровления больных бал. Вот будет весело!

- Не похоже, чтоб их собирались выписывать, - ответил Незнайка.

В это время возвратились Медуница и Синеглазка.

- Вы зачем надели халат? Что это за самоуправство? - накинулась Медуница на Незнайку.

- Никакого самоуправства нет, - ответил Незнайка. - Просто я ходил с обследованием.

- Что же показало ваше обследование? - насмешливо спросила Медуница.

- Обследование показало, что все больные, кроме одного, здоровы и их уже можно выписать.

- Нет, нет! - испуганно заговорила Медуница. - Вы представляете себе, что будет, если мы сразу выпишем четырнадцать малышей? Они перевернут весь город вверх дном! Ни одного целого стекла не останется, у всех появятся синяки и шишки. В целях предупреждения заболевания синяками мы должны оставить малышей в больнице.

- Может быть, можно выписывать понемножечку? - сказала Синеглазка. - Хотя бы по одному малышу в день.

- По одному - это мало, хотя бы по два, - сказала Снежинка. - Мы хо-тим поскорее устроить бал.

- Ну хорошо, - согласилась Медуница. - Мы составим список и с завтрашнего дня будем выписывать по одному больному.

Снежинка захлопала в ладоши и бросилась обнимать Медуницу:

- Нет, по два, миленькая, по два! Мне так хочется, чтобы они поскорее выписались. Вам ведь тоже хочется пойти на бал. Вы так замечательно тан-цуете!

- Ну хорошо, по два, - смягчилась Медуница. - Начнем выписку с самых смирных. Вы должны помочь нам, - обратилась она к Незнайке. - Кто из них самый смирный?

- Да они все смирные!

- Вот этому я уж никак не поверю. Малыши смирные не бывают. Для них обязательно нужно придумать какоенибудь дело, чтобы они занялись им и забыли о шалостях.

- Тогда давайте выпишем в первую очередь этих мастеров - Винтика и Шпунтика. Они сразу могли бы взяться за починку машины, - сказала Синеглазка.

- Хорошая мысль! - одобрила Медуница. - Вот мы и начнем с этих Винтика и Шпунтика.

Она записала Винтика и Шпунтика на бумажке.

- Вслед за этими я хотела бы выписать Ворчуна, - сказала Медуница. - Он такой несносный. Ворчит все время и никому не дает покою.

- Нет, не нужно, - возразил Незнайка. - Ворчуна вы лучше подержите в больнице, чтобы он отучился ворчать.

- Тогда можно выписать Пилюлькина. Он недоволен нашей больницей и все время критикует наши методы лечения. Такой беспокойный больной! Я не прочь вовсе избавиться от него.

- Нет, Пилюлькина тоже не надо, - ответил Незнайка. - Он всю жизнь лечил других, теперь пусть сам полечится. Лучше выпишем Тюбика. Он хороший художник, и для него сразу найдется работа. Он мой ученик. Это я его научил рисовать.

- Правда, миленькая! - взмолилась Снежинка. - Нельзя ли сегодня выписать Тюбика? Я попрошу его нарисовать мой портрет.

- И Гуслю, - добавил Незнайка. - Это тоже мой ученик. Я его выучил играть на флейте.

Снежинка снова бросилась обнимать Медуницу:

- Выпишем Тюбика и Гуслика! Ну пожалуйста!

- Ну хорошо, для этих сделаем исключение, - согласилась Медуница. - Но остальных будем выписывать в порядке очереди.

Наконец список был составлен. Медуница велела выдать из кладовой одежду Тюбику и Гусле. Через несколько минут они оба, сияя от радости, появились у нее в кабинете.

- Мы вас выписываем, - сказала им Медуница. - Постарайтесь вести себя хорошо, в противном случае придется вас снова положить в больницу.


Глава шестнадцатая

КОНЦЕРТ


По всему городу разнеслась весть о знаменитом путешественнике Незнайке и его товарищах, которые попали в больницу. Галочка и Кубышка без ус-тали бегали из дома в дом и рассказывали новость подругам. Эти подруги, в свою очередь, рассказывали другим подругам, другие - третьим, и скоро все население города двинулось, как по команде, к больнице. Каждой малышке хотелось чемнибудь помочь пострадавшим малышам. Они тащили с со-бой всякую всячину. У одних были вкусные пироги, у других варенье, у третьих сладкая пастила или компот.

Через полчаса малышки запрудили всю Больничную улицу. Конечно, в больницу не могли пустить такое количество желающих. Медуница вышла на крыльцо и сказала, что больные ни в чем не нуждаются, поэтому все должны разойтись по домам и не шуметь здесь под окнами. Но малышки не хотели расходиться. Каким-то чудом им стало известно, что самый главный малыш, по имени Незнайка, должен выйти из больницы со своими товарищами, Тюбиком и Гуслей.

Медунице снова пришлось объявить, что Незнайка не выйдет до тех пор, пока все не разойдутся. Но малышки, вместо того чтобы разойтись по до-мам, пошли к своим подругам, которые жили на Больничной улице. Когда Незнайка, Тюбик и Гусля в сопровождении Снежинки и Синеглазки вышли на улицу, то увидели, что из всех окон выглядывает чуть не по десятку малышек. Незнайка был очень польщен таким вниманием. До его слуха то и дело доносились голоса:

- Скажите, скажите, который из них этот знаменитый Незнайка?

- Незнайка вон тот, в желтых брюках.

- Этот ушастенький? Ни за что не сказала бы, что это Незнайка. У него довольно глуповатый вид.

- Нет, точно, точно! Вид, правда, у него глуповатый, но глаза очень умные.

Одна малышка во втором этаже углового дома, увидев Незнайку, принялась махать руками и кричать тонким, пискливым голосом:

- Незнайка! Незнайка! Ура!

Она бесстрашно высовывалась из окна, так что в конце концов чуть не вывалилась наружу. Хорошо, что остальные малышки успели поймать ее за ноги и втащить обратно.

- Фу, какой стыд! Этот Незнайка может вообразить о себе невесть что! - сказала малышка со строгим худеньким личиком и остреньким подбородком.

- Вы правы. Ласточка, - ответила ей другая малышка со вздернутой верхней губой, из-под которой сверкали белые зубы. - Малышам вовсе не надо показывать, что на них смотрят. Когда они убедятся, что их шалостей никто не замечает, то сами перестанут шалить.

- Вот об этом я и говорю, Кисонька, - подхватила Ласточка. - Малышей надо презирать. Когда они увидят, что их презирают, то побоятся обижать нас.

Эти Ласточка и Кисонька шушукались да шушукались, жужжали да жужжали, пока не прожужжали всем уши, что к прилетевшим малышам надо относиться с презрением. Все малышки условились между собой не замечать малышей, а если встретятся с ними на улице, то, завидев издали, поворачивать обратно или переходить на другую сторону.

Из этого условия, однако, вышло мало толку. Каким-то чудом всем стало известно, что Тюбик - художник, а Гусля - замечательный музыкант, который умеет играть на флейте. Всем, конечно, хотелось поскорей послушать игру на флейте, так как в Зеленом городе умели играть только на арфах, а флейты никто ни разу не слышал. Многие даже не знали, что существует та-кой инструмент.

Скоро малышки узнали, что Тюбик и Гусля поселились на Яблочной площади, в доме, где жила малышка Пуговка со своими подружками. Во втором этаже этого дома, под самой крышей, была просторная комната с большим, светлым окном во всю стену. Эта комната понравилась Тюбику за то, что была очень светлая, и они с Гуслей решили поселиться в ней.

Окно верхней комнаты выходило прямо на Яблочную площадь. И вот вечером Яблочная площадь, на которой никогда раньше не наблюдалось большого движения, сразу наполнилась гуляющими малышками. Взявшись за руки, они прохаживались по площади парочками и украдкой поглядывали на освещенное окно во втором этаже.

Конечно, они делали это не для того, чтобы увидеть Тюбика или Гуслю, а просто от нетерпения: всем хотелось поскорее услышать музыку.

Время от времени они замечали то мелькнувшую в открытом окне аккуратно причесанную голову Гусли, то взъерошенную шевелюру Тюбика. Потом мельканье голов в окне прекратилось, и малышки увидели Тюбика, который облокотился о подоконник и мечтательно глядел вдаль. Вслед за Тюбиком у окна появился Гусля. Они оба принялись рассуждать о чем-то, посматривая по сторонам и размахивая руками.

После этого они оба высунулись из окна и, наклонившись, стали глядеть почемуто вниз. Потом оба по разу плюнули со второго этажа и снова исчезли в окне.

Казалось, что больше ничего интересного не произойдет, но малышки и не думали расходиться. И как раз в это время из окна полились нежные, как плеск ручейка, звуки флейты. Они то мерно катились, как катятся вол-ны одна за другой, то как будто подпрыгивали и кувыркались в воздухе, гоняясь друг за дружкой и сталкиваясь между собой. От этого всем становилось весело. Звуки флейты словно дергали всех за ручки и ножки, поневоле хотелось пуститься в пляс.

Окна домов отворились бесшумно. Движение на площади прекратилось. Все застыли, стараясь не пропустить ни одного звука.

Наконец флейта смолкла, но сейчас же из окна противоположного дома послышались звуки арфы. Арфа пыталась повторить эту новую, до сих пор неизвестную мелодию. Чьи-то пальцы неуверенно перебирали струны. Мелодия, которая началась довольно бойко, постепенно слабела, наконец замер-ла совсем, но сейчас же флейта пришла на помощь, подхватив продолжение. Арфа ожила, зазвучала увереннее. К ней присоединилась другая, из соседнего дома, потом третья. Музыка сделалась громче и веселей.

Незнайка, который прибежал с красками и кисточкой, чтобы отдать их Тюбику, увидел на площади перед домом необычайное зрелище. Вся площадь была запружена малышками, которые слушали этот чудесный концерт. Незнайка тоже заслушался и даже запрыгал на одной ножке, но, увидев, что на его танец никто не обращает внимания, махнул рукой и скрылся в дверях дома.


Глава семнадцатая ПОХОД ВИНТИКА И ШПУНТИКА В ГОРОД ЗМЕЕВКУ


Выходите по порядку,

Становитесь на зарядку.

Начинай с зарядки день,

Разгоняй движеньем лень.


Эту песенку о зарядке, которую сочинил поэт Цветик, распевали Винтик и Шпунтик.

Было раннее утро, и в Зеленом городе все еще спали, а Винтик и Шпунтик уже шагали по улицам, распевая песню и делая на ходу зарядку. Зная еще со вчерашнего дня, что наутро их должны выписать из больницы, для того чтобы починить машину, они проснулись ни свет ни заря и стали требовать, чтобы их немедленно выписали. Медуница, которая больше всего на свете боялась шума, распорядилась поскорее выдать им одежду.

Услышав еще издали звуки песни, многие малышки проснулись и стали выглядывать из окна; некоторые даже вышли на улицу.

- Эй, малышки, где тут у вас гараж? - закричал Винтик.

- Пойдемте, я вам покажу, - вызвалась малышка в красном капоре и си-нем пальто с пушистым воротником из черно-бурой гусеницы.

- Ну, показывай, куда нам, направо или налево? - сказал Винтик.

- Направо, - ответила малышка, с любопытством разглядывая их кожаные куртки.

- Направо! Шагом марш! - скомандовал Винтик и, повернувшись, зашагал по улице. - Ать-два! Ать-два!

Шпунтик шагал в ногу, следом за ним. Малышка, едва поспевая, бежала вприпрыжку сзади.

С разгона Винтик и Шпунтик проскочили мимо нужных ворот.

- Стойте, стойте! - закричала малышка. - Вы прошли мимо.

- Кругом! - скомандовал Винтик.

Оба повернулись и возвратились к воротам. Малышка открыла калитку. Все трое вошли во двор, где неподалеку от дома стоял крытый черепицей сарай.

- Ну и гараж! Это просто сарай, а не гараж, - проворчал Шпунтик, открывая широкие двустворчатые двери.

Винтик заглянул в сарай и увидел машину.

К гаражу подошли еще несколько малышек.

- Тут темно, - сказал Винтик. - Ну-ка, давайте выкатим машину наружу.

- Так она ведь не может ездить, испорченная же, - говорили малышки.

- Ничего, мы ее на руках выкатим. Ну-ка, толкайте сзади. Ну-ка, ра-зом! Еще ра-азик!

Машина заскрипела. С визгом и скрежетом она выкатилась из гаража.

Винтик и Шпунтик моментально залезли под автомобиль. Малышки стояли вокруг и растерянно заглядывали под колеса.

- У-у, - то и дело раздавалось из-под машины, - бак прохудился! У-у, гайки нет! У-у-у! Трубка для подачи сиропа лопнула!

Наконец они вылезли из-под колес.

- Ну-ка, тащите сюда гаечный ключ, плоскогубцы, молоток и паяльник, - сказал Винтик малышкам.

- А у нас ничего этого нет.

- Как - нет? Что же у вас есть?

- Пила есть. И топор.

- Эх, вы! Топором машину не чинят. У вас тут малыши гденибудь поблизости есть?

- Малыши только в Змеевке есть.

- Далеко это?

- Час ходьбы.

- Это для вас час, а мы быстрей доберемся. Рассказывайте, как идти.

- Вот, направо, по улице, а там все прямо и прямо. Потом будет дорога полем, по этой дороге прямо - и прямо в Змеевку попадете.

- Понятно, - ответил Винтик. - Ну, шагом марш!.. Отставить! - вдруг скомандовал он. - Вы, малышки, достаньте какихнибудь тряпочек и, пока мы будем ходить, протрите хорошенько машину. Машина, братцы, она уход любит.

- Хорошо, - согласились малышки.

- Ну, теперь шагом марш!

Оба зашагали на улицу. Повернув направо, Винтик скомандовал:

- Песню!

И наши друзья запели что было силы:

Шел я лесом, шел я лугом

Со своим хорошим другом.

Мы взбиралися на кочки,

Любовались на цветочки.

Вдруг с лягушкой повстречались

И скорей домой помчались.

Прибежали мы домой

И сказали “ой!”.

Когда эта песня кончилась, они затянули другую, потом еще и еще.

Скоро они вышли из города и зашагали по дороге. Не прошло и часа, как вдали уже завиднелся город Змеевка. Как раз в это время Винтик и Шпунтик увидели стоявший посреди дороги автомобиль. Подойдя ближе, они заметили под машиной коротышку. Голова и грудь его целиком скрывались под кузовом, наружу торчали только ноги в черных засаленных брюках.

- Эй, братец, загораешь? - окликнул его Шпунтик.

Коротышка высунул из-под машины свою черноволосую курчавую голову:

- Да вот, как видишь, приходится загорать под машиной.

- А что случилось?

- Да не везет, окаянная! То ли подачи сиропа нет, то ли дозировка га-зировки нарушилась. Никак не могу найти причину.

Коротышка вылез наружу и в сердцах пнул колесо ногой.

На нем была черная куртка, засаленная, как и брюки, таким невероятным образом, что казалось, была сделана из кожи. Как видно, этому горе-води- телю приходилось не столько ездить на своей машине, сколько лежать под ней, отыскивая разного рода неисправности, что, впрочем, часто случается со многими владельцами газированных автомашин.

Винтик обошел вокруг автомобиля, осмотрел механизм и, не найдя причины, нырнул под машину. Поковырявшись под ней, он вынырнул обратно и остановился, почесывая в задумчивости затылок. Вслед за Винтиком под маши-ну нырнул Шпунтик, затем снова владелец автомобиля. Так они то ныряли по очереди, то стояли, с недоумением глядя на машину и почесывая затылки.

Наконец Винтику удалось найти причину остановки мотора. Машина заработала. Водитель был рад и с благодарностью пожимал руки Винтика и Шпунтика:

- Спасибо, братцы! Без вас я тут до вечера загорал бы. Вы куда едете? Садитесь, подвезу.

Винтик и Шпунтик рассказали ему о цели своего путешествия.

- Гаечный ключ, плоскогубцы и молоток у меня есть, могу вам дать. Только паяльника у меня нет, - сказал водитель.

- А нельзя ли достать паяльник у когонибудь в вашем городе?

- Почему - нельзя? Очень даже можно. У нашего механика Шурупчика есть паяльник. Поедем к нему.

Все трое сели в машину и через несколько минут уже были на главной улице Змеевки.


Глава восемнадцатая

В ЗМЕЕВКЕ


Город Змеевка был расположен на пляже, возле реки. Деревья здесь не росли, поэтому на улицах было не так красиво, как на улицах Зеленого го-рода. Зато повсюду росло много цветов, как в Цветочном городе. Дома здесь были очень красивые. Над каждой крышей возвышался шпиль, украшен-ный сверху либо деревянным петухом, который поворачивался в разные стороны в зависимости от направления ветра, либо беспрестанно вертевшейся игрушечной ветряной мельницей. Многие из этих мельниц были снабжены деревянными трещотками, которые беспрерывно трещали. Над городом там и сям реяли бумажные змеи. Запускать змеев было самым любимым развлечением жителей, отчего город и получил свое название. Этих змеев жители снабжали специальными гудками. Устройство такого гудка очень простое. Он делается из полоски обыкновенной бумаги, натянутой на ниточку. На ветру такая полоска бумаги колеблется, издавая довольно противный дребезжащий или гу-дящий звук.

Разноголосое гудение змеев сливалось с треском мельничных трещоток, в результате чего над городом стоял непрерывный гул.

Окна каждого дома были снабжены специальными решетчатыми ставнями. Когда на улицах города начиналась футбольная игра, которой тоже очень увлекались жители, ставни в домах закрывались. Такие усовершенствованные решетчатые ставни пропускали в комнаты достаточно света и в то же время прекрасно защищали стекла от футбольного мяча, который по необъяснимым причинам всегда почемуто летит не туда, куда надо, а непременно в окно.

Проехав по главной улице, машина свернула в переулок и остановилась у дощатых ворот с калиткой. Над воротами возвышался деревянный шпиль, ук-рашенный сверху блестящим стеклянным шаром, в котором, как в зеркале, отражалась в перевернутом виде вся улица вместе с домами, заборами и подъехавшей к воротам машиной.

Водитель, которого, кстати сказать, звали Бубликом, вылез из машины и, подойдя к калитке, нажал скрытую в ограде кнопку.

Калитка бесшумно отворилась.

- Заходите, - пригласил Винтика и Шпунтика Бублик. - Я вас познакомлю с Шурупчиком. Это интересная личность. Вот вы увидите.

Трое друзей вошли во двор и, повернув налево, направились к дому. Поднявшись по небольшой каменной лестнице, Бублик отыскал на стене кноп-ку и нажал ее. Дверь так же бесшумно отворилась, и наши друзья очутились в комнате.

Комната была совершенно пустая, без всякой мебели, если не считать висевшего у стены гамака, в котором, сложив кренделем ноги и глубоко за-сунув в карманы руки, лежал коротышка в голубом комбинезоне.

- А ты до сих пор спишь, Шурупчик? - приветствовал его Бублик. - Ведь давно уже утро.

- Я вовсе не сплю, а думаю, - ответил Шурупчик, поворачивая голову в сторону своих гостей.

- Вот познакомься, это мастера Винтик и Шпунтик. Им нужен паяльник.

- Здравствуйте. Садитесь, пожалуйста, - ответил Шурупчик.

Винтик и Шпунтик растерянно оглянулись по сторонам, не видя во всей комнате, на чем бы здесь можно было присесть, но Шурупчик протянул руку и нажал имевшуюся на стене подле гамака кнопку. Сейчас же у противоположной стены откинулись три откидных стула, сделанных на манер откидных стульев в театре. Винтик и Шпунтик сели.

- Вы заметили, что у меня все на кнопках? - спросил Шурупчик. - Одну кнопку нажмешь - откроется дверь, другую нажмешь - откинется стул, а ес-ли вам надо стол, то пожалуйста…

Шурупчик нажал другую кнопку. От стены откинулась крышка стола и чуть не задела по голове сидевшего на стуле Винтика.

- Не правда ли, очень удобно? - спросил Шурупчик.

- Изумительно! - подтвердил Винтик и оглянулся по сторонам, боясь, как бы еще чтонибудь не свалилось ему на голову.

- Техника на грани фантастики! - хвастливо сказал Шурупчик.

- Единственное неудобство, что сидеть можно только у стены, - сказал Бублик.

- Вот я как раз и думал о том, как сделать, чтобы стулья можно было передвигать, - ответил изобретатель.

- Может быть, проще сделать обыкновенные стулья? - сказал Шпунтик.

- А это хорошая мысль! Надо будет изобрести самый простой, обыкновенный стул! - обрадовался Шурупчик. - Ведь все гениальное просто. Ты, бра-тец, видно, тоже механик?

- Механик, - ответил Шпунтик. - Мы оба механики.

- Так вам, значит, нужен паяльник?

Шурупчик нажал еще одну кнопку, и, к изумлению зрителей, гамак начал медленно опускаться. Он опускался до тех пор, пока лежавший в нем Шурупчик не растянулся на полу.

- Вылезая из обыкновенного гамака, вы можете зацепиться ногой за веревку и, упав, разбить себе нос, - сказал Шурупчик, поднимаясь с пола. - В моем механизированном гамаке эта опасность, как видите, полностью уст-ранена. Вы спокойно опускаетесь на пол, после чего встаете. Точно так же, когда вам нужно лечь спать, вы ложитесь на пол, нажимаете кнопку, и гамак сам поднимает вас на необходимую высоту.

Шурупчик принялся ходить по комнате и нажимать разные кнопки, в результате чего откидывались новые столы, стулья и полки, открывались дверцы различных шкафов и кладовушек. Наконец он нажал еще одну кнопку и провалился в подполье.

- Идите сюда! - послышался через минуту со двора его голос.

Друзья вышли во двор.

- Здесь у меня гараж, - сказал Шурупчик, подводя Винтика и Шпунтика к каменному сараю с широкой железной дверью.

Он нажал кнопку, и дверь поползла кверху, как занавес в театре. За дверью обнаружилась какая-то чудная машина со множеством колес.

- Это восьмиколесный паровой автомобиль с фисташковым охлаждением, - объяснил Шурупчик. - Четыре колеса у него снизу и четыре сверху. Обычно машина ходит на нижних колесах; верхние колеса сделаны на тот случай, если машина перевернется. Все восемь колес машины поставлены под углом, то есть наклонно, благодаря чему автомобиль может ездить не только как все автомобили ездят, но и на боку и даже на спине, то есть совсем вверх ногами. Таким образом предотвращается возможность всяких аварий.

Шурупчик залез в машину и продемонстрировал езду на ней во всех четырех положениях, после чего продолжал свои объяснения.

- Вместо обычного бака, - сказал он, - в машине имеется котел для нагревания газированной воды. Выделяющийся при нагревании воды пар увеличивает давление на поршень, благодаря чему колеса вращаются шибче. По-зади котла имеется банка для приготовления фисташкового мороженого, которое необходимо для охлаждения цилиндра. Растаявшее от нагревания мороженое поступает по трубке в котел и служит для смазки мотора. Машина имеет четыре скорости: первую, вторую, третью и четвертую, а также зад-ний и боковой ход. В задней части машины имеется приспособление для стирки белья. Стирка может производиться во время движения на любой скорости. В спокойном состоянии, то есть на остановках, машина рубит дрова, месит глину и делает кирпичи, а также чистит картошку.

Подивившись на эту диковинную машину, друзья перешли в мастерскую Шурупчика, которая была завалена разной рухлядью. Здесь лежали старые, сломанные велосипеды и велосипедные части, самокаты и масса разных деревянных волчков и вертушек. Шурупчик долго слонялся по мастерской, разыскивая паяльник, но его нигде не было. Перерыв всю свою рухлядь, он вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и сказал:

- Ах я растяпа! Я ведь забыл паяльник у Смекайлы. Придется вам прое-хаться к Смекайле за паяльником.

- Ну ничего, на машине живо докатим, - сказал Бублик.

- А кто этот Смекайло? - спросил Винтик, когда наши друзья, попрощавшись с Шурупчиком, вышли за ворота.

- Смекайло - писатель, - ответил Бублик.

- Да неужели? - воскликнул Шпунтик. - Очень интересно с ним познакомиться. Я еще ни разу не разговаривал с живым писателем.

- Вот вы и познакомитесь с ним. Тоже в своем роде интересная личность, - ответил Бублик, садясь в машину.


Глава девятнадцатая В ГОСТЯХ У СМЕКАЙЛЫ


Смекайло стоял у открытого окна своего кабинета и, скрестив на груди руки, задумчиво смотрел вдаль. Волосы его были гладко зачесаны назад, густые черные брови, которые срослись на переносице, были насуплены, что придавало лицу глубокомысленное выражение. Он даже не пошевелился, когда в комнате появились трое наших друзей. Бублик громко поздоровался с ним, представил ему Винтика и Шпунтика и сказал, что они приехали за паяльником, но Смекайло продолжал смотреть в окно с таким сосредоточенным ви-дом, словно старался поймать за хвост какую-то чрезвычайно хитрую, умную мысль, которая вертелась у него в голове и никак не давалась в руки. Бублик смущенно пожал плечами и с усмешкой взглянул на Винтика и Шпунтика, как бы желая сказать: “Вот видите, я говорил вам!”

Наконец Смекайло как будто очнулся от сна, повернулся к вошедшим и, важно растягивая слова, сказал мягким, приятным голосом:

- Приве-ет, приве-е-ет! Прошу прощения, мои друзья. Я, так сказать, незримо отсутствовал, перенесясь воображением в другие сферы… Смекайло, - назвал он себя и протянул Винтику руку.

Винтик пожал его мягкую, точно котлета, руку и тоже назвал себя.

- Смекайло, - повторил Смекайло бархатным голосом и плавным, широким жестом протянул руку Шпунтику.

- Шпунтик, - ответил Шпунтик и тоже пожал котлету.

- Смекайло, - произнес в третий раз Смекайло и протянул руку Бублику.

- Да мы с вами уже знакомы! - ответил Бублик.

- Ах, да ведь это Бублик! - состроив удивленное лицо, воскликнул Смекайло. - Приве-ет! Приве-ет! Прошу садиться, друзья.

Все сели.

- Так вы уже познакомились с этим Шурупчиком? - спросил Смекайло, до-казывая своим вопросом, что, хотя он и незримо отсутствовал, перенесясь в другие сферы, все же расслышал, о чем говорил Бублик. - Он вам, должно быть, показывал свои откидные столы и стулья? Хе-хехе!

Винтик утвердительно кивнул головой. У Смекайлы на лице появилось насмешливое выражение. Словно испытывая удовольствие, он потер руками коленки и сказал:

- Хе-хе! Эти изобретатели - все чудаки. Ну скажите, пожалуйста, к че-му все эти откидывающиеся столы, открывающиеся шкафы, опускающиеся гама-ки? Мне, например, гораздо приятнее сидеть на обыкновенном удобном сту-ле, который не подскакивает под вами, как только вы встали, или спать на кровати, которая не ездит подо мной вверх и вниз. К чему это, скажите, пожалуйста? Кто может заставить меня спать на такой кровати? А если я, так сказать, не хочу! Не желаю?

- Да никто ведь и не заставляет вас, - сказал Бублик. - Шурупчик - изобретатель и старается усовершенствовать все, что под руку попадется. Это не всегда бывает удачно, но у него много полезных изобретений. Он мастер хороший.

- Я и не говорю, что он плохой, - возразил Смекайло. - Он, если хоти-те знать, очень хороший мастер. Да, да, нужно сознаться, отличный мас-тер! Он сделал для меня замечательный бормотограф.

- Это что за штука - бормотограф? - спросил Винтик.

- Говорильная машина. Вот, взгляните.

Смекайло подвел своих гостей к столу, на котором стоял небольшой при-бор.

- Этот ящичек, или чемоданчик - как хотите назовите, - имеет сбоку небольшое отверстие. Достаточно вам произнести перед этим отверстием несколько слов, а потом нажать кнопку, и бормотограф в точности повторит ваши слова. Вот попробуйте, - предложил Смекайло Винтику.

Винтик наклонился к отверстию прибора и сказал:

- Винтик, Винтик. Шпунтик, Шпунтик.

- И Бублик, - добавил Бублик, наклонившись к прибору.

Смекайло нажал кнопку, и бормотограф, к общему удивлению, зашепелявил гнусавым голосом:

“Винтик, Винтик. Шпунтик, Шпунтик. И Бублик”.

- Для чего же вам эта говорильная машина? - спросил Шпунтик.

- А как же! - воскликнул Смекайло. - Писатель без такого при81 бора - как без рук. Я моту поставить бормотограф в любой квартире, и он запишет все, о чем говорят. Мне останется только переписать - вот вам повесть или даже роман.

- До чего же это все просто! - воскликнул Шпунтик. - А я где-то чи-тал, что писателю нужен какойто вымысел, замысел…

- Э, замысел! - нетерпеливо перебил его Смекайло. - Это только в кни-гах так пишется, что нужен замысел, а попробуй задумай чтонибудь, когда все уже и без тебя задумано! Что ни возьми - все уже было. А тут бери прямо, так сказать, с натуры - чтонибудь да и выйдет, чего еще ни у ко-го из писателей не было.

- Но не каждый ведь согласится, чтобы вы у него в комнате поставили бормотограф, - сказал Винтик.

- А я это делаю хитро, - ответил Смекайло. - Я прихожу к комунибудь в гости с бормотографом, который, как вы убедились, имеет вид чемодана. Уходя, я забываю этот чемоданчик под столом или стулом и потом имею удовольствие слушать, о чем говорят хозяева без меня.

- О чем же говорят? Это очень интересно, - сказал Шпунтик.

- До чрезвычайности интересно, - подтвердил Смекайло. - Я даже сам не ожидал. Оказывается, ни о чем не говорят, а просто хохочут без всякой причины, кричат петухом, дают по-собачьи, хрюкают, мяукают.

- Удивительно! - воскликнул Винтик.

- Вот и я говорю - удивительно! - согласился Смекайло. - Пока сидишь с ними, все разговаривают нормально и рассудительно, а как только уйдешь - начинается какая-то чепуха. Вот послушайте вчерашнюю запись. Я был у одних знакомых и после ухода оставил бормотограф под столом.

Смекайло повертел какойто диск, имевшийся под крышкой чемодана, и нажал кнопку. Послышалось шипение, раздался удар, словно захлопнулась дверь. Стало на минуту тихо, потом вдруг раздался дружный смех. Кто-то сказал: “Под столом”. Послышалась возня. Снова раздался смех. Кто-то за-кукарекал, кто-то замяукал, залаял. Потом кто-то заблеял овцой. Кто-то сказал: “Пустите меня, я покричу ослом”. И начал кричать: “И-о! И-о…” А теперь жеребенком: “И-го-го-го!” Снова раздался смех.

- Вот видите… то есть слышите? - развел Смекайло руками.

- Да, из этого не много возьмешь для романа, - рассудительно сказал Винтик.

- Я вам открою секрет, - сказал Бублик Смекайле. - В городе уже все знают про этот бормотограф и, как только вы уйдете, нарочно начинают кричать в эту машинку разную чепуху.

- Зачем же кричать чепуху?

- Ну, вы хотели перехитрить их, а они перехитрили вас. Вы хотели подслушивать, что говорят без вас, а они сообразили и нарочно пищат да хрюкают, чтобы посмеяться над вами.

Смекайло насупился:

- Ах, так? Ну ничего, я перехитрю их. Буду подсовывать бормотограф под окна. Эта машинка еще себя оправдает. А вот полюбуйтесь: что это, по-вашему?

Смекайло показал посетителям какое-то неуклюжее сооружение, напоминавшее не то сложенную палатку, не то зонтик больших размеров.

- Должно быть, зонтик? - высказал предположение Шпунтик.

- Нет, не зонтик, а складной, портативный писательский стол со сту-лом, - ответил Смекайло. - Вам, к примеру сказать, нужно описание леса. Вы идете в лес, раскладываете стол, садитесь с удобством и описываете все, что видите вокруг. Вот попробуйте сядьте, - предложил он Шпунтику.

Смекайло нажал кнопку на ручке предполагаемого зонтика, и сейчас же зонтик раскинулся, превратившись в небольшой столик со стульчиком. Шпунтик уселся за стол, для чего ему пришлось самым неестественным образом скрючить ноги.

- Вы испытываете удобство, - говорил между тем Смекайло, - и сразу чувствуете вдохновение. Сознайтесь, что это гораздо приятнее, чем пи-сать, сидя на траве или на голой земле.

Шпунтик не испытывал ни удобства, ни вдохновения - наоборот, он чувствовал, что у него начинают зверски болеть ноги. Поэтому он решил поскорее перевести разговор на другое и, вылезая из-за стола, спросил:

- Скажите, пожалуйста, а какую книгу вы написали?

- Я не написал еще ни одной книги, - признался Смекайло. - Писателем быть очень трудно. Прежде чем стать писателем, мне, как видите, пришлось кое-чем обзавестись, а это не так просто. Сначала мне пришлось ждать, когда будет готов портативный стол. Это растянулось на долгие годы. По-том я ждал, когда сделают бормотограф. Вы знаете, как мастера любят тя-нуть и задерживать. В особенности этим отличается Шурупчик. Представьте себе, он два с половиной года только обдумывал, как сделать этот прибор. Ему-то ведь все равно, могу я ждать или не могу. Он не понимает, что у меня творческая работа! Конечно, бормотограф - сложный прибор, но зачем усложнять и без того сложную вещь?

- А он разве усложнял? - сочувственно спросил Винтик.

- Конечно, усложнял! Стал делать не просто бормотограф, а какойто комбинированный бормотограф с пылесосом. Скажите, пожалуйста, зачем мне пылесос? На это ушло лишних полтора года. Ну ничего! - махнул Смекайло рукой. - Теперь это у меня есть, недостает пустяков.

- Хорошо бы придумать такую машину, которая могла бы за писателя ду-мать, - сказал Шпунтик.

- Вы правы, - согласился Смекайло.

Увидев в окно, что солнце начинает склоняться к закату, наши друзья стали прощаться. Получив паяльник, они вышли на улицу.

Винтик сказал:

- Пора нам отправляться назад. Боюсь, как бы нас не застала ночь в пути.

- Ничего, братцы, я вас мигом докачу на машине. Но не мешало бы сначала подзакусить, - сказал Бублик и повез Винтика и Шпунтика к себе обедать.


Глава двадцатая ТЮБИК РАБОТАЕТ


Пока Винтик и Шпунтик путешествовали по Змеевке, разыскивая паяльник, в Зеленом городе произошли значительные события. День начался с того, что Тюбик нарисовал портрет Снежинки. Он потратил на это дело почти два часа, но зато портрет получился как живой. Сходство было поразительное. Хотя многие говорили, что на портрете Снежинка получилась даже лучше, чем в жизни, но это неправда. Снежинка вовсе не нуждалась в том, чтобы художник приукрашивал ее. Если Тюбик сумел оттенить на портрете красоту ее черт и показать их ярче и выразительнее, то это как раз и требуется от настоящего искусства, каким является живопись.

Портрет был повешен на стене в нижней комнате, чтобы все желающие могли видеть. И нужно сказать, что в желающих недостатка не было. Все видевшие портрет захотели, чтобы Тюбик нарисовал также и их, но Снежинка никого не допускала в верхнюю комнату, так как Тюбик в это время рисовал портрет Синеглазки и посторонняя публика могла ему помешать.

Незнайка, который околачивался наверху и давал Тюбику разные ненужные советы, чтобы показать, будто он много понимает в живописи, услышал доносившийся снизу шум.

- Это что здесь за шум? Что за шум? - закричал он, спускаясь с лестницы. - А ну, разойдись по домам!

Бедные малышки, услышав такую грубость, даже не посчитали нужным обидеться, настолько велико было их желание попасть к художнику. Наоборот, они окружили Незнайку со всех сторон, стали называть его милым Незнаеч-кой и просить не прогонять их.

- А ну, становись в очередь! - закричал Незнайка, расталкивая малышек и тесня их к стене. - В очередь, говорят вам, не то всех прогоню!

- Фу, какой вы грубый, Незнайка? - воскликнула Снежинка. - Разве так можно? Мне даже стыдно за вас.

- Ничего, - ответил Незнайка.

В это время в комнату впорхнула еще одна малышка и, воспользовавшись общей суматохой, проскользнула прямо к лестнице, которая вела наверх. Увидев это, Незнайка ринулся за ней и уже хотел грубо схватить ее за ру-ку, но она остановилась и, надменно взглянув на него, решительно помаха-ла перед его носом пальцем:

- Ну-ну, потише! Мне можно без очереди - я поэтесса!

Встретив такой неожиданный отпор. Незнайка разинул от удивления рот, а поэтесса, воспользовавшись его замешательством, повернулась к нему спиной и не спеша зашагала к лестнице.

- Как она сказала? Кто она такая? - спросил Незнайка, растерянно показывая пальцем в сторону лестницы.

- Поэтесса. Стихи пишет, - объяснили малышки.

- А… - протянул Незнайка. - Невелика важность. У нас тоже есть по-эт, мой бывший ученик. Когда-то я учил его писать стихи, а теперь он и сам умеет.

- Ах, как интересно! Значит, вы тоже были поэтом?

- Был.

- Ах, какой вы способный! Вы и художником были и поэтом…

- И музыкантом, - важно добавил Незнайка.

- Прочитайте какоенибудь ваше стихотворение.

- Потом, потом, - ответил Незнайка, делая вид, что ему страшно некогда.

- А как зовут вашего поэта?

- Его зовут Цветик.

- Ой, как интересно! - захлопали в ладошки малышки. - Вашего поэта зовут Цветик, а нашу поэтессу зовут Самоцветик. Правда, похоже?

- Немножко похоже, - согласился Незнайка.

- Вам нравится это имя?

- Ничего себе.

- А какие она стихи пишет! - говорили малышки. - Ах, какие замеча-тельные стихи! Вот пойдите наверх, она, наверно, будет читать свои сти-хи. Интересно, как вам понравится!

- Что ж, пожалуй, можно пойти, - согласился Незнайка.

Когда он поднялся наверх, Тюбик уже заканчивал портрет Синеглазки, а Самоцветик сидела на диване рядом с Гуслей и беседовала с ним о музыке. Заложив руки за спину, Незнайка принялся прохаживаться по комнате, бро-сая по временам косые взгляды в сторону поэтессы.

- Что вы все ходите тут, как маятник? - сказала Самоцветик Незнайке. - Сядьте, пожалуйста, а то от вас даже в глазах рябит.

- А вы тут не распоряжайтесь, - грубо ответил Незнайка. - Прикажу вот Тюбику, чтоб не рисовал ваш портрет!

- Вот как! Он на самом деле может вам приказать? - обернулась Самоцветик к Тюбику.

- Может. Он у нас все может, - ответил Тюбик, который старательно работал кисточкой и даже не слышал того, что сказал Незнайка.

- Конечно, могу, - подтвердил Незнайка. - Все должны меня слушаться, потому что я главный.

Услышав, что Незнайка пользуется такой властью среди малышей, Самоцветик решила задобрить его:

- Скажите, пожалуйста, это вы, кажется, воздушный шар придумали?

- А то кто же!

- Я когданибудь напишу про вас стихи.

- Очень нужно! - фыркнул Незнайка.

- Не скажите! - пропела Самоцветик. - Вы ведь не знаете, какие стихи я пишу. Хотите, прочитаю вам какоенибудь стихотворение?

- Ладно, читайте, - милостиво согласился Незнайка.

- Я прочитаю вам свое недавнее стихотворение про комара. Слушайте:

Я поймала комара. Нет, поймаю я себе

Та-ра, та-ра, та-ра-ра! Лучше муравьишку.

Комаришку я люблю, Муравьишка тоже грустен,

Тру-лю-люшки, тру-лю-лю! Тоже любит погулять…

Но комарик загрустил. Хватит с ними мне возиться -

Жалко комаришку. Надо книжку почитать.

- Браво, браво! - воскликнул Тюбик и даже в ладоши захлопал.

- Очень хорошие стихи, - одобрил Гусля. - В них говорится не только о комаре, но и о том, что надо книжку читать. Это полезные стихи.

- А вот еще послушайте, - сказала поэтесса и прочитала стихи, в которых говорилось уже не о комаре, а о стрекозе и которые кончались уже не словами о том, что “надо книжку почитать”, а о том, что “надо платье за-шивать”.

Потом последовали стихи о мушке, которые кончались словами о том, что “надо руки умывать”. Наконец были прочитаны стихи о том, что “надо полик подметать”.

В это время Тюбик окончил портрет Синеглазки. Все столпились вокруг и наперебой стали выражать свои восторги:

- Чудесно! Прелестно! Очаровательно!

- Миленький, вы не можете нарисовать меня также в синем платье? - обратилась Самоцветик к Тюбику.

~ Как же в синем, когда вы в зеленом? - спросил, недоумевая, Тюбик.

- Ну, миленький, вам ведь все равно. Платье зеленое, а вы рисуйте си-нее. Я бы надела синее платье, если бы знала, что Синеглазка так хорошо получится в синем.

- Ладно, - согласился Тюбик.

- И глаза мне, пожалуйста, сделайте голубые.

- У вас ведь карие глаза, - возразил Тюбик.

- Ну, миленький, что вам стоит! Если вы можете вместо зеленого платья сделать синее, то почему вместо карих глаз нельзя сделать голубые?

- Тут есть разница, - ответил Тюбик. - Если вы захотите, то можете надеть синее платье, но глаза вы при всем желании не вставите себе голубые.

- Ах, так! Ну, тогда, пожалуйста, делайте карие глаза, но нарисуйте их побольше.

- У вас и так очень большие глаза.

- Ну, чуточку! Мне хочется, чтобы были еще больше. И ресницы сделайте подлиннее.

- Ладно.

- И волосы сделайте золотистые. У меня ведь почти золотистые волосы! - молящим голосом просила Самоцветик.

- Это можно, - согласился Тюбик.

Он принялся рисовать поэтессу, а она беспрестанно вскакивала, подбе-гала к портрету и кричала:

- Глаза чуточку побольше! Еще, еще, еще! Ресницы прибавьте! Рот чуточку меньше… Еще, еще!

Кончилось тем, что глаза на портрете получились огромные, каких и не бывает, ротик - с булавочную головку, волосы - словно из чистого золота, и весь портрет имел очень отдаленное сходство. Но поэтессе он очень понравился, и она говорила, что лучше портрета ей и даром не надо.


Глава двадцать первая ВОЗВРАЩЕНИЕ ВИНТИКА И ШПУНТИКА


Бережно держа в руках свой портрет, Самоцветик сошла вниз, и ее моментально окружили малышки. Все говорили, что ее портрет по красоте гораздо лучше портретов Снежинки и Синеглазки, но по сходству он значительно хуже их.

- Глупенькие, - сказала им Самоцветик. - Для вас что важнее - красота или сходство?

- Конечно, красота! - ответили все.

В это время в комнату, запыхавшись, прибежали Ласточка и Кисонька.

- Ах, какое несчастье! - закричали они. - Ах, мы падаем в обморок!

- Что случилось? - испугались все.

- Мы сегодня пошли в больницу… - начала рассказывать Ласточка.

- …чтоб отвести на квартиру малышей, которых должны были выписать, - подхватила Кисонька.

- …но Медуница сказала, что малыши уже выписались, - перебила Ласточка.

- …тогда мы стали просить, чтобы нам дали других малышей, - снова подхватила Кисонька и заговорила быстро, чтобы Ласточка не перебила: - Тогда Медуница дала нам Авоську и Торопыжку, мы повели их по улице, а они убежали от нас и залезли на дерево.

- Они боятся, что мы будем воспитывать их, понимаете? - поспешно вставила Ласточка и засмеялась.

- Очень нам нужно таких воспитывать! - скорчила презрительную гримасу Кисонька.

- Где же они теперь? - спросила Синеглазка.

- Остались на дереве, - сказала Ласточка. - Они еще яблоки начнут рвать!..

- Ну-ка, пойдем посмотрим, - предложила Снежинка.

Авоська и Торопыжка сидели на ветке яблони и на самом деле пытались сорвать яблоко. Они крутили его, стараясь обломить черенок. Вдруг они увидели на улице группу малышек, которые остановились в отдалении и с любопытством поглядывали на них. Заметив со стороны малышек такое внимание, Авоська и Торопыжка с удвоенной силой стали откручивать яблоко. Авоська даже принялся грызть черенок зубами.

- У, ни одного яблока еще не сорвали! - послышался голос внизу.

Авоська и Торопыжка глянули вниз и увидели синеглазую малышку, которая, посмеиваясь, глядела на них.

- А ты молчи, синеглазая! - проворчал Авоська. - Думаешь, их легко рвать?

- А если вам дать пилу, легче будет?

- Сказала! Ты нам дай только пилу!.. - ответил Торопыжка.

Синеглазка сбегала в соседний дом и принесла Торопыжке пилу. Через минуту черенок был перепилен и яблоко полетело вниз.

- Ну-ка, малышки, давайте убирать яблоки! - закричала Синеглазка. - Малыши решили помочь нам.

Несколько малышек подбежали к лежавшему на земле яблоку и, толкая его перед собой, покатили к ближайшему двору.

В Зеленом городе под каждым домом имелся подвал для хранения фруктов и овощей. Подкатив яблоко к дому, малышки открыли дверь, которая была сделана вровень с землей, и вкатили в эту дверь яблоко. За дверью были мостки из досок, по которым яблоко само собой покатилось в подвал. Сде-лав это, малышки побежали назад, а навстречу им другие малышки катили новое яблоко.

Работа закипела. Прибежала Стрекоза. Она раздобыла где-то пилу, наде-ла вместо платья шаровары, которые надевала для игры в волейбол, и тоже полезла на дерево. Увидев в руках у нее пилу, Авоська сказал:

- Эй, ты! Ну-ка дай сюда пилку. Ты не умеешь.

- Один ты умеешь! - задорно ответила Стрекоза.

Она уселась на ветке и, закусив губу, принялась перепиливать черенок яблока. Авоська с завистью поглядывал на нее, потом сказал:

- Давай вместе работать: сначала ты попили, а я отдохну, потом я по-пилю - ты отдыхать будешь.

- Ладно, - согласилась Стрекоза.

В это время прибежали малышки из того дома, где был гараж, и сейчас же разнеслась весть об исчезновении Винтика и Шпунтика. Малышки рассказывали о том, что Винтик и Шпунтик ушли рано утром в Змеевку и до сих пор не вернулись.

- Вот видите, - затараторила Ласточка, - я ведь говорила! Скоро все малыши убегут в Змеевку. Они не захотят в нашем городе жить.

- Ну и пусть бегут, - сказала Синеглазка. - Мы никого насильно держать не станем.

Разговоров о коварстве Винтика и Шпунтика хватило до самого вечера. Ласточка и Кисонька, казалось, даже были довольны, что они исчезли, и злорадно посмеивались.

Когда надежда на возвращение Винтика и Шпунтика совсем пропала, в конце улицы показалась машина. Она с шипением и треском прокатилась по улице. Малышки бросили работу и помчались за ней. Кисонька и Ласточка бежали впереди всех и кричали:

- Винтик и Шпунтик вернулись! Винтик и Шпунтик вернулись! - Потом они остановились и сказали: - Тише! Не надо бежать за машиной. Мы можем показать малышам плохой пример.

Когда малышки подошли к гаражу, то увидели, что, кроме Винтика и Шпунтика, приехал Бублик.

- А это кто? - сказала возмущенно Кисонька. - Это, кажется, змеевский Бублик? Вы зачем, Бублик, приехали? Мы вас не приглашали.

- Подумаешь! - ответил Бублик. - Очень мне нужно ваше приглашение!

- Вот вам и “подумаешь”! - сказала Ласточка. - Мы к вам не ходим, и вы не ходите к нам.

- А вы ходите. Чего там! Мы ведь не гоним вас.

- Как так не гоните? Сами пригласили на елку, а потом давай снежками бросаться!

- Что ж тут такого? Мы просто хотели поиграть с вами в снежки. Вам тоже надо было бросать в нас снежками.

- Вы должны были понимать, что малышки не любят руками снег брать.

- Ну, ошиблись маленечко, - пожал Бублик плечами. - Недоучли, что вы распустите нюни и обидитесь на всю жизнь.

- Нет, это вы обиделись на всю жизнь! Зачем к нам Гвоздика подослали? Знаете небось, чего он здесь натворил?

- За Гвоздика мы не отвечаем, - ответил Бублик. - Он и у нас невесть что вытворяет. Мы с ним бьемся - никак перевоспитать не можем. Мы его к вам не подсылали. Он у вас тут по собственной инициативе работал.

- “Работал”! - фыркнула Кисонька. - Он это называет работой! Нет, те-перь мы не водимся с вами. Мы в вас не нуждаемся. У нас теперь свои ма-лыши есть.

- Ну и я не вожусь с вами. Мне на вас - тьфу! Я просто привез Винтика и Шпунтика, а теперь сяду в машину и уеду обратно.

Бублик рассердился и отошел в сторону. Но он не уехал. Увидев, что Винтик и Шпунтик начали починять машину, он принялся им помогать. Такой уж компанейский характер у каждого шофера. Если шофер увидит, что ктонибудь починяет машину, он обязательно подойдет и тоже начнет чтонибудь ковырять, подвинчивать болт или гайку, или просто станет да-вать советы.

Втроем они провозились до поздней ночи, но всетаки не успели починить машину, так как ремонт требовался очень большой.


Глава двадцать вторая ЧУДЕСА МЕХАНИЗАЦИИ


На следующее утро Синеглазка пришла в больницу и рассказала Медунице, что выписанные малыши не дерутся на улицах, а, наоборот, ведут себя примерно и даже помогают малышкам убирать яблоки. Медуница сказала:

- Это хорошо, что вы нашли малышам подходящее занятие. Я попрошу вас включить в работу Небоську и Растеряйку, которые выписываются сегодня.

- Нельзя ли выписать еще когонибудь, - попросила Синеглазка. - Жалко держать малышей взаперти, когда для них есть такая интересная работа.

- Я ведь вчера выписала вне очереди Авоську и Торопыжку, - ответила Медуница. - Разве вам мало?

- Мало.

- Ну что ж, можно выписать Молчуна. Он очень смирный и не надоедал мне никакими просьбами.

- А еще кого?

Медуница надела очки и заглянула в список.

- Можно выписать Пончика и Сиропчика. Они тоже смирные. Хотя, признаться по правде. Пончика не следовало бы выписывать за то, что он ест много сладкого. Мне еще не удалось отучить его от этой дурной привычки. И главное, если бы он только ел! Но он набивает себе все карманы сладос-тями и даже под подушку прячет. Ну ничего, может быть, на свежем воздухе его аппетит поуменьшится. А Сиропчика тоже следовало бы подержать здесь в наказание за то, что пьет слишком много газированной воды с сиропом. Однако придется их выписать - за то, что они были со мной вежливы.

Медуница снова стала просматривать список.

- Пульку еще рано выписывать, - сказала она, - у него еще не зажила нога. Пулька у нас настоящий больной.

- А Ворчуна? - спросила Синеглазка.

- Нет, нет, - воскликнула Медуница. - Этот Ворчун такой неприятный субъект! Он вечно ворчит, вечно чемнибудь недоволен. Он, знаете ли, всем на нервы действует. Пусть сидит здесь - за то, что такой несообраз-ный, хотя, признаться по совести, я бы с удовольствием избавилась от не-го и от этого несносного Пилюлькина, который неизвестно с какой стати считает себя врачом и постоянно пытается доказать мне, что у меня непра-вильные методы лечения. Это у меня-то! Вы подумайте!

- Так выпишите их обоих, чтоб не надоедали вам, - предложила Синеглазка.

- Ах, что вы! Ни за что на свете! Вы знаете, дорогая, что сказал мне недавно этот гадкий Пилюлькин? Он сказал, что я больных не вылечиваю, а, наоборот, здоровых могу сделать больными. Какое невежество! Нет, я его продержу здесь точно до положенного срока. Раньше он отсюда не выйдет. И Ворчун тоже.

Таким образом, Синеглазка добилась, чтобы, кроме Небоськи и Растеряй-ки, из больницы выписали Молчуна, Пончика и Сиропчика. В больнице остались Пулька, Ворчун и Пилюлькин. Пулька молча терпел такую несправедливость, так как нога у него все еще болела, но Ворчун и Пилюлькин готовы были рвать на себе волосы от досады и сказали, что если к вечеру их не выпишут, то они устроят побег.

Винтик, Шпунтик и Бублик проснулись ни свет ни заря и снова принялись за починку автомобиля. Солнце было уже высоко, когда машина наконец зафыркала и мотор начал работать. Трое друзей решили устроить пробную поездку. Поколесив вокруг дома и подняв тучу пыли, они выехали за ворота и помчались по улице. Скоро они увидели малышек, которые занимались убор-кой фруктов. На яблоне сидели Торопыжка, Растеряйка и Авоська с Не-боськой. Рядом на груше трудились Гусля, Молчун и Стрекоза. Малышки старательно катали во всех направлениях яблоки. Незнайка бегал среди рабо-тающих и с упоением командовал:

- Пять душ туда, пять душ сюда! Хватайте это яблоко, катите его! Оса-ди назад, чтоб вы лопнули, - здесь сейчас упадет груша! А вы там, свер-ху, предупреждайте! Ррразойдись, а то я за себя не отвечаю!

Все это можно было делать без шума, но Незнайке казалось, что если он перестанет шуметь, то вся работа остановится.

Сиропчик и Пончик тоже трудились. Они катили грушу, но груша не хоте-ла катиться туда, куда нужно, а катилась, куда вовсе не нужно. Каждый знает, что форма у груши совсем не такая, как у яблока, и если ее толкать, то она будет кататься на одном месте, по кругу. К тому же груша была очень мягкая. При падении с дерева она примялась, а Сиропчик и Пон-чик, катая, совсем истолкли ей бока. В результате они с ног до головы измазались сладким соком и все время облизывали руки.

- А вы что там с грушей вертитесь на одном месте? Всю грушу измяли! - кричал на них Незнайка. - Или вы, может быть, решили из нее сироп добывать? Я вам покажу С1фоп!

Остановив автомобиль, Винтик и Шпунтик смотрели на эту картину.

- Эй, Незнайка! - закричал Винтик. - А почему у вас механизации нет?

- Да ну вас! - отмахнулся Незнайка. - Тут от яблок некуда деваться, а им еще механизацию подавай!.. Где я вам возьму механизацию?

- А вот одна машина уже есть, - ответил Бублик.

- Разве машина - механизация?

- Конечно, механизация. Будем яблоки и груши на машине возить.

- Есть! - воскликнул Незнайка. - Придумал! Ну-ка, подъезжайте под де-рево - мы сейчас сбросим яблоко прямо в машину.

- Постой, так нельзя, - сказал Винтик. - Если яблоки сбрасывать в ма-шину прямо с дерева, то и яблоки перебьешь и машину сломаешь.

- Что же, по-твоему, на руках яблоки с дерева таскать?

- Зачем на руках? На веревке будем спускать.

- Есть!.. - закричал Незнайка. - Ну-ка, малышки, тащите сюда веревку!

Малышки быстро принесли веревку. Незнайка взял ее и принялся вертеть в руках. Он не знал, как обращаться с веревкой, и с недоумением смотрел на нее. Потом он сделал вид, будто до чего-то додумался, протянул веревку Винтику и сказал:

- Ну-ка, действуй.

Винтик перекинул веревку через ветку яблони и велел Торопыжке привязать верхний конец веревки к черенку яблока. Другой конец велел держать нескольким малышкам.

- Теперь пили! - крикнул он Торопыжке.

Через несколько минут черенок был перепилен и яблоко повисло на веревке. Винтик велел Бублику подогнать машину прямо под висящее яблоко. Малышки начали постепенно отпускать веревку. Яблоко опустилось прямо в кузов машины. Веревку отвязали, и машина повезла яблоко к дому.

- Сейчас мы пригоним вторую машину, - сказал Бублик. Они сели на ма-шину и умчались к гаражу, где остался автомобиль Бублика. Через несколько минут они вернулись с двумя машинами. Одна машина стала возить яблоки, другая - груши.

- Видали чудеса механизации? - хвастливо говорил Незнайка. - Вам, малышкам, небось такое и во сне не снилось!


Глава двадцать третья

ПОБЕГ


Механизация значительно облегчила труд, и работа пошла быстрее. Обе машины шмыгали туда и сюда, развозя по подвалам фрукты. Яблоки и груши возили по одной штучке, а сливы - сразу по пять. Благодаря механизации многие малышки освободились от работы, но вместо того, чтобы сидеть сло-жа руки, они устроили на улице две палатки. В одну палатку принесли газированной воды с сиропом, в другую наносили пирогов, всяких коржиков, кренделей и конфет. Теперь каждый из работавших мог закусить или попить водички в свободную минутку.

Пончик сейчас же принялся осаждать палатку с пирогами и конфетами, а Сиропчик напал на газированную воду с сиропом. Обоих невозможно было отогнать от палаток.

Вдруг произошло неожиданное происшествие. Вдали послышались чьи-то пронзительные крики, и все работавшие увидели бегущего в конце улицы доктора Пилюлькина. За ним гнался весь обслуживающий персонал больницы во главе с Медуницей. Пилюлькин был совсем почти голый, то есть на нем были только пенсне и короткие трусики. Подбежав к дереву, он быстро вскарабкался по стволу вверх.

- Вы зачем убежали, больной? - кричала Медуница, подбегая к дереву.

- Я уже не больной, - ответил Пилюлькин, стараясь забраться как можно выше.

- Как - не больной? Мы вас еще не выписали! - говорила Медуница, задыхаясь от быстрого бега.

- А я сам выписался, - усмехнулся Пилюлькин и показал Медунице язык.

- Ах вы дерзкий! Все равно мы не отдадим вашу одежду.

- Не надо, - ответил Пилюлькин, посмеиваясь.

- Вы простудитесь и заболеете.

- Хоть заболею, а к вам не вернусь.

- Стыдно! - воскликнула Медуница. - Вы сами доктор, а не уважаете ме-дицину.

Она повернулась и, гордо подняв голову, удалилась. За ней поплелся весь обслуживающий персонал.

Пилюлькин увидел, что опасность больше не угрожает, и слез дерева.

Малышки окружили его толпой и с сочувствием спрашивали:

- Вам холодно? Вы простудитесь! Хотите, мы принесем вам одежду?

- Тащите, - согласился Пилюлькин.

Пушинка сбегала домой и принесла зелененький сарафанчик в полосочку.

- Что это? - удивился Пилюлькин. - Я не хочу надевать сарафанчик! Все будут принимать меня за малышку.

- Ну и что ж тут такого? Разве плохо быть малышкой?

- Плохо.

- Почему? Значит, по-вашему, мы плохие?

- Нет, вы хорошие… - замялся Пилюлькин, - но малыши лучше.

- Чем же они лучше, скажите, пожалуйста?

- Конечно, лучше. У нас есть Гусля. Знаете, какой он музыкант? Вы не слышали, как он играет на флейте!

- Слышали. А у нас многие малышки играют на арфах.

- А у нас есть Тюбик. Вы бы посмотрели, какие он рисует портреты!

- Мы видели. Но у вас один Тюбик, а у нас каждая малышка может рисовать и даже вышивать разноцветными нитками. Вот вы бы смогли вышить та-кую красную белочку, как у меня на переднике? - спросила Белочка.

- Не мог бы, - признался Пилюлькин.

- Вот видите, а у нас все смогут - хотите белочку, хотите зайчика.

- Ну ладно! - махнул Пилюлькин рукой и принялся напяливать на себя сарафанчик.

Надев его, он стал поднимать руки и задирать ноги, оглядывая себя с разных сторон. Увидев Пилюлькина в таком необычном наряде, Незнайка фыркнул. За ним засмеялись остальные малыши.

- Как вам не стыдно! - возмутилась Кисонька. - Ничего смешного тут нет.

Но смех не умолкал. Оглядевшись по сторонам и увидев вокруг только смеющиеся физиономии, Пилюлькин принялся стаскивать с себя сарафан.

- Ну, зачем вы?.. - уговаривали его малышки.

- Не надо! - решительно заявил Пилюлькин. - Мне скоро принесут мою одежду.

- Медуница не отдаст. Она у нас строгая.

В ответ на это Пилюлькин только таинственно улыбнулся.

Когда Медуница и весь обслуживающий персонал вернулись в больницу, то сразу же обнаружили исчезновение Ворчуна. Они бросились в кладовую, и тут же была обнаружена пропажа двух комплектов одежды. В кладовой осталась только одежда Бульки.

Таким образом выяснился план побега, который был задуман Ворчуном и доктором Пилюлькиным. По этому плану доктор Пилюлькин должен был бежать в голом виде через окно. Злоумышленники рассчитывали, что весь персонал больницы бросится за ним в погоню, - тогда Ворчун свободно проникнет в кладовую и похитит одежду, как свою, так и Пилюлькина. План оправдался во всех деталях.

Медуница еще долго разыскивала Ворчуна с похищенной им одеждой, и, пока шли поиски, Ворчун сидел, притаившись, в зарослях лопуха.

Хотя сидение в лопухах не такое уж веселое дело, но Ворчун был вне себя от радости, что вырвался на свободу. Он с наслаждением глядел на прозрачное синее небо, на свежую зеленую травку. На лице его даже появилась улыбка. Он дал сам себе клятву никогда в жизни не ворчать больше и быть довольным всем на свете, если только не попадет снова в больницу.

Наконец Ворчун увидел, что Медуница скрылась в больнице. Тогда он потихоньку вылез из своей засады, разыскал Пилюлькина и отдал ему одежду.

- Получай свою одежду, товарищ по несчастью, - сказал Ворчун, протягивая Пилюлькину узелок, который был у него в руках.

Пилюлькин бросился обнимать своего приятеля. Они оба очень сдружи-лись, пока находились в больнице.

Пилюлькин быстро оделся.

Растеряйка, Авоська, Винтик и другие малыши окружили Ворчуна и стали поздравлять его с благополучным возвращением из больницы. Все были удивлены его веселым видом.

- Первый раз вижу, чтобы Ворчун улыбался! - сказал Пончик.

Малышки тоже стояли вокруг и с любопытством разглядывали Ворчуна.

- Как ваше имя? - спросила Пушинка.

- Ворчун.

- Вы шутите!

- Да провались я! Почему вы так думаете?

- У вас такое доброе, приветливое лицо. Вам не подходит такое имя.

У Ворчуна рот разъехался чуть ли не до ушей.

- Это я не подхожу к своему имени, - сострил он.

- Хотите на дерево залезть? - предложила ему Кисонька.

- А можно?

- Отчего же нельзя? Мы принесем вам пилу, будете работать вместе со всеми.

- И мне тоже пилу, - попросил доктор Пилюлькин.

- Вы этого не заслужили, потому что презираете малышек, но мы вас прощаем, - сказала Кисонька.

Малышки принесли еще две пилы, и Ворчун с доктором Пилюлькиным тоже включились в работу. Ворчун говорил, что лазить по деревьям гораздо приятнее, чем сидеть взаперти у Медуницы.

- И притом гораздо полезнее, - добавил доктор Пилюлькин.

Он считал, что вверху воздух гораздо чище и богаче кислородом, чем внизу. Поэтому Ворчун и Пилюлькин работали на самой верхушке дерева.


Глава двадцать четвертая РАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ТЮБИКА


На другой день работа по уборке яблок и груш продолжалась. На улицах города появилась третья машина - восьмиколесный паровой автомобиль Шурупчика.

Дело в том, что в городе Змеевке было замечено исчезновение Бублика. Жители знали, что он повез на своей машине Винтика и Шпунтика в Зеленый город. Но так как Бублик не вернулся из этой поездки, то все стали просить Шурупчика съездить и разузнать, не произошло ли какогонибудь несчастного случая. Шурупчик приехал в Зеленый город, и, когда увидел, что Бублик работает со своей машиной на уборке фруктов, он не выдержал и то-же включился в работу.

Жители Змеевки прождали его до вечера, но он не вернулся даже на следующий день. По городу стали распространяться самые невероятные слухи.

Одни говорили, что на дороге к Зеленому городу поселилась баба Яга - костяная нога, которая поедает всех, кого увидит. Другие говорили, что это не баба Яга, а Кащей Бессмертный. Третьи спорили и доказывали, что кащеев бессмертных не бывает, а это трехголовый дракон, и поселился он не на дороге, а в самом Зеленом городе. Каждый день этот дракон съедает по одной малышке, а когда в городе появляется малыш, то съедает малыша, потому что малыши лучше малышек.

После того как появилась басня про этого трехголового дракона, никто из змеевских жителей не отваживался отправиться в город к малышкам и разузнать, что там делается. Каждый считал, что гораздо благоразумнее си-деть дома. Однако в скором времени нашелся смельчак, который сказал, что пойдет и все выяснит. Это был небезызвестный Гвоздик, о котором уже говорилось в этой правдивой истории. Жители знали, что Гвоздик - бесшабаш-ная голова и на самом деле может отправиться прямо в пасть к ненасытному дракону. Все стали уговаривать его, чтобы он не ходил, но Гвоздик и слушать не хотел. Он сказал, что очень виноват перед малышками и теперь его мучит совесть. Поэтому он хочет загладить свою вину - пойдет к ним в го-род и плюнет этому дракону прямо на хвост, после чего дракон якобы по-дохнет и прекратит свои безобразия. Откуда взял Гвоздик, что драконы от этого подыхают, - неизвестно.

Гвоздик ушел. Некоторые жители очень жалели его и заранее оплакивали. Другие говорили, что жалеть о нем особенно нечего, так как без него од-ним хулиганом станет меньше и в городе будет потише.

- Но мы ведь сами виноваты, что не перевоспитали его, - говорили пер-вые.

- Перевоспитаешь такого! - отвечали вторые. - Его перевоспитает одна лишь могила.

Из этого разговора видно, что первые были те, которым Гвоздик еще не успел насолить как следует; вторые же были из тех, которым он насолил изрядно.

Гвоздик, как и следовало ожидать, не вернулся, и тогда все в городе поверили слухам о драконе, о котором стали рассказывать самые сверхъес-тественные небылицы. Каждый из рассказывающих прибавлял этому дракону по одной голове, так что он постепенно из трехголового превратился в стого-лового.

Конечно, все это были выдумки. Некоторые, самые умные читатели, уже, наверное, догадались сами, почему не вернулся Гвоздик, а тем, которые еще не догадались, можно сообщить, что Гвоздик вовсе не был проглочен драконом, так как дракон никого не глотал, да и дракона-то никакого не было. Гвоздик просто увлекся работой. У него тоже появилось желание забраться на дерево и поработать пилой. Ведь это так интересно и к тому же опасно. Какой же малыш отступит перед опасностью?

В эти дни один только Тюбик сидел дома и писал портреты. Каждой малышке хотелось иметь портрет, и они совершенно замучили его своими тре-бованиями. Всем обязательно хотелось быть самыми красивыми. И напрасно Тюбик доказывал, что каждый красив по-своему и что даже маленькие глаза могут быть тоже красивыми. Нет! Все малышки требовали, чтобы глаза обязательно были большие, ресницы длинные, брови дугой, рот маленький. В конце концов Тюбик перестал спорить и рисовал так, как от него требовали. Это было значительно удобнее, так как не вызывало никаких лишних пререканий, и к тому же Тюбик заметил, что может провести рационализацию в портретном деле.

Поскольку всем требовалось одно и то же, Тюбик решил сделать так называемый трафарет. Взяв кусок плотной бумаги, он прорезал в ней пару больших глаз, длинные, изогнутые дугой брови, прямой, очень изящный но-сик, маленькие губки, подбородочек с ямочкой, по бокам парочку небольших, аккуратных ушей. Сверху вырезал пышную прическу, снизу - тонкую шейку и две ручки с длинными пальчиками. Изготовив такой трафарет, он приступил к заготовке шаблонов.

Что такое шаблон, сейчас каждому станет ясно. Приложив трафарет к куску бумаги, Тюбик мазал красной краской то место, где в трафарете были прорезаны губы. На бумаге сразу получался рисунок губ. После этого он прокрашивал телесной краской нос, уши, руки, потом темные или светлые волосы, карие или голубые глаза. Таким образом получались шаблоны.

Этих шаблонов Тюбик наделал несколько штук. Если у малышки были голубые глаза и светлые волосы, он брал шаблон с голубыми глазами и светлыми волосами, добавлял немножечко сходства, и портрет был готов. Если же у малышки были волосы и глаза темные, то у Тюбика и на этот случай имелся шаблон.

Таких шаблонных портретов Тюбик нарисовал множество. Это усовершенствование очень ускоряло работу. К тому же Тюбик сообразил, что по трафарету, изготовленному рукой опытного мастера, каждый коротышка может заготовлять шаблоны, и привлек к этому делу Авоську. Авоська с успехом закрашивал по трафарету шаблоны нужными красками, и шаблоны получались ничем не хуже тех, которые были изготовлены рукой самого Тюбика. Такое разделение труда между Тюбиком и Авоськой еще больше ускоряло работу, что имело огромный смысл, так как количество желающих заказать портрет не уменьшалось, а с каждым днем увеличивалось.

Авоська очень гордился своей новой должностью. Про Тюбика и про себя он говорил с гордостью: “Мы - художники”. Но сам Тюбик не был доволен своей работой и называл ее почемуто халтурой. Он говорил, что из всех портретов, которые он нарисовал в Зеленом городе, настоящими произведе-ниями искусства могут считаться только портреты Снежинки и Синеглазки, остальные годятся лишь на то, чтобы покрывать ими горшки и кастрюли.

Этого мнения не разделяли, впрочем, обладательницы портретов. Всем нравилось, что они получились красивыми, а сходство, говорили они, - это дело десятое. На все можно смотреть по-разному.


Глава двадцать пятая

ЛЕЧЕНИЕ ПУЛЬКИ


После бегства Ворчуна и Пилюлькина весь обслуживающий персонал больницы был занят лечением единственного больного - Пульки, который, видя со стороны всех такое внимание к своей особе, совсем избаловался. То он требовал, чтобы ему на обед варили суп из конфет и кашу из марме-лада; то заказывал котлеты из земляники с грибным соусом, хотя каждому известно, что таких котлет не бывает; то приказывал принести яблочное пюре, а когда приносили яблочное пюре, он говорил, что просил грушевого квасу; когда же приносили квас, он говорил, что квас воняет луком, или еще чтонибудь выдумывал.

Все нянечки сбились с ног, исполняя его капризы. Они говорили, что у них спокон веку такого больного не было, что это сущее наказание, а не больной, и чтобы он выздоравливал уж поскорее, что ли.

Каждое утро он посылал одну из нянечек искать по городу свою собаку Бульку. Когда нянечка, устав шататься по городу, возвращалась в больницу в надежде, что он уже забыл о своей собаке, Пулька обязательно спрашивал:

- Ну, нашла?

- Да ее нет нигде.

- Так ты, должно быть, и не искала!

- Да вот честное слово, все улицы исходила!

- А почему я не слышал, как ты звала? Иди-ка снова ищи!

Бедная нянечка выходила за ворота и, не зная, куда податься, время от времени кричала:

- Булька! Булька! Чтоб ты пропал!

Она знала, что ее крики делу не помогут, но выполняла требования Пульки, так как это, по ее мнению, успокаивало больного. Другую нянечку Пулька посылал наблюдать, что делают остальные малыши, и докладывать ему по три раза в день: утром, в обед и вечером. Третью нянечку он заставлял рассказывать ему с утра до вечера сказки, и, если сказки были неинтерес-ные, он прогонял ее и требовал, чтобы прислали другую нянечку, которая знает сказки получше. Он страшно сердился, если никто из товарищей не приходил навестить его. Когда же ктонибудь приходил, он прогонял его и говорил, что ему мешают слушать сказки.

Медуница видела, что характер больного день ото дня портится, и говорила, что он сделался в двадцать раз хуже Ворчуна и Пилюлькина, вместе взятых. Помочь больному могла только выписка из больницы, но нога у него все еще болела. К тому же Пулька сам себе повредил.

Однажды, проснувшись утром, он почувствовал, что нога не болит. Вскочив с постели, он побежал по палате, но не пробежал и десяти шагов, как нога у него подвернулась, и он упал. Беднягу перенесли на руках в постель. Сразу появилась опухоль, а к вечеру подскочила температура. Медуница просидела целую ночь у его постели, не смыкая глаз. Благодаря ее стараниям опухоль опала, но лечение ноги из-за этого случая затянулось.

Наконец больному разрешили на короткое время вставать с постели. Опираясь на костыль и держась рукой за стены, Пулька потихоньку передвигал-ся по палате и постепенно учился ходить. Потом ему разрешили на часок выходить во двор и гулять в сопровождении нянечки вокруг больницы. От этих прогулок характер больного улучшился, он стал менее раздражительным, но все же, когда приходил срок возвращаться в палату, Пулька выходил из себя, кричал: “Не пойду!” - и махал на нянечку костылем. Приходилось больного хватать в охапку и насильно укладывать в постель.

В результате таких решительных мер лечение пошло успешно, и скоро Пульке было объявлено, что через день его выпишут из больницы. Малыши и малышки с радостью услышали эту добрую весть.

В назначенный день все население собралось у входа в больницу. Все приветствовали выздоровевшего больного, дарили ему цветы, а он говорил:

- Вот мы и все в сборе! Не хватает только Знайки да моего Бульки.

- Ну ничего, - утешали его малышки, - может быть, и Знайка ваш найдется и Булька отыщется.

- Как же они сами найдутся? - отвечал Пулька. - Их надо искать.

- Да, - сказал Незнайка, - придется искать этого глупенького Знайку, а то пропадет без нас гденибудь.

- Почему же он глупенький? - возразил доктор Пилюлькин.

- Конечно, глупенький, и еще трусишка вдобавок, - ответил Незнайка.

- И вовсе он нетрусишка… - начал было Ворчун.

Но Незнайка его перебил:

- А ты молчи! Кто у нас главный, ты или я? Или, может быть, ты снова хочешь в больницу?

Услыхав про больницу. Ворчун замолчал.

Снежинка сказала:

- Мы назначим на воскресенье бал по случаю выздоровления всех больных, а потом вы можете отправляться на поиски своего глупенького Знайки. А когда вы его найдете, мы устроим еще один бал. Это даже замечательно будет.

- Чудно! Чудно! - обрадовались все.

Неизвестно, чему больше обрадовались: то ли возможности найти Знайку, то ли возможности устроить по этому поводу еще один бал. Этот вопрос остался невыясненным.

Работа по уборке фруктов была окончена. Все подвалы были наполнены доверху, а на деревьях осталось еще много яблок, груш и слив. Решено бы-ло подарить их змеевским малышам.

Все принялись за работу по подготовке к балу. Часть населения расчи-щала заросшую травой круглую танцевальную площадку, другая часть устраи-вала вокруг площадки красивую ограду. Торопыжка, Молчун и Гвоздик, вооружившись топорами, принялись сооружать рядом с площадкой двухэтажную беседку для оркестра. Другие малыши строили палатки для газированной во-ды, мороженого и прочих сластей. Вся эта работа велась под музыку, так как Гусля отобрал десять самых лучших арфисток и организовал оркестр. Они тут же принялись делать репетиции.

Удивительнее всего было то, что Гвоздик работал с увлечением. Он выполнял все, что ему поручали, и не вытворял никаких фокусов. Он как буд-то переродился.

- Как это хорошо с вашей стороны, что вы помогаете нам! - говорила ему Кисонька.

- А почему не помочь? - отвечал Гвоздик. - Уж ежели надо, так я хоть башку расшибу, а сделаю.

- Вы все так старательно делаете, просто приятно смотреть, - говорила Ласточка. - Вы, как видно, любите работать.

- Очень люблю, - признался Гвоздик. - Я всегда люблю чтонибудь де-лать. Когда нечего делать - я не знаю, что делать, и начинаю делать то, чего вовсе не нужно делать. От этого получается одна только чепуха, и за это мне даже бывает влетка.

Гвоздик громко шмыгнул носом и провел по нему кулаком.

- Это какая влетка? - спросила Кисонька.

- Ну, трепанация.

- Что значит трепанация?

- Ну, просто колотят.

- Ах, бедный! - воскликнула Кисонька. - А вы лучше не делайте, чего не следует. Лучше к нам приходите. У нас всегда найдется для вас ка-кая-нибудь работа: забор починить, стекло разбитое вставить…

- Хорошо, - согласился Гвоздик.

- А на бал к нам придете?

- А можно?

- Почему же нельзя? Только умойтесь как следует, хорошенечко причеши-тесь и приходите. Мы приглашаем вас.

- Хорошо, я приду. Спасибо.

Кисоньке очень понравилось, что Гвоздик так вежливо разговаривал и даже сказал спасибо. Она зарделась от удовольствия и, отойдя с Ласточкой в сторону, зашептала:

- Его совсем нетрудно будет воспитывать.

- Его надо почаще хвалить, - ответила Ласточка. - Это ему полезно. Всегда, если нашалит, надо поругать, а если сделает хорошо, надо похва-лить, тогда он в другой раз будет стараться сделать хорошо, чтобы еще раз похвалили. Кроме того, следует приучить его к хорошим манерам, а то он так неизящно шмыгает своим носом.

- И к тому же у него очень засорена речь, - подхватила Кисонька. - Что это за слова: башка, чепуха, влетка! Надо будет поработать над его речью и постепенно отучить от некрасивых слов.

А Гвоздик, довольный тем, что его похвалили, еще старательнее стал работать. Каждому ведь нравится, когда его хвалят.


Глава двадцать шестая ВОЗВРАЩЕНИЕ ГВОЗДИКА


После того как Гвоздик не вернулся домой, никто из жителей Змеевки не осмеливался отправиться в Зеленый город. Разнесся слух, что стоголовый дракон скоро прикончит всех малышек, а потом явится в Змеевку и начнет глотать малышей. Время шло, но дракон не появлялся, а вместо него в одно прекрасное утро в Змеевке появился совсем незнакомый малыш. Он рассказывал, что летел на воздушном шаре вместе со своими товарищами и спрыгнул с парашютом, когда шар стал падать. Он приземлился в дремучем лесу и с тех пор скитался по полям, по лесам, разыскивая своих товарищей, которые улетели дальше на воздушном шаре.

Некоторые, самые догадливые, читатели уже, наверно, догадались, что этот незнакомый малыш был не кто иной, как Знайка. Вместо того чтобы преспокойно вернуться домой, Знайка решил разыскать своих друзей.

Жители Змеевки рассказали Знайке, что в Зеленом городе несколько дней назад появились малыши, которые тоже летели на воздушном шаре и разбились. Двое из них приходили в Змеевку за паяльником, а потом уехали обратно в Зеленый город вместе с шофером Бубликом. Знайка стал расспрашивать об этих двух малышах. Когда ему описали их и сказали, что оба были в кожаных куртках, он сразу догадался, что это были Винтик и Шпунтик.

Писатель Смекайло, который тоже был тут со своим бормотографом и слы-шал этот разговор, подтвердил, что малышей на самом деле звали Винтиком и Шпунтиком.

Знайка очень обрадовался. Он сказал, что сейчас же отправится в Зеленый город, и просил показать ему дорогу туда. Услышав это, жители опечалились и сказали, что в Зеленый город ходить нельзя, так как там поселился стоголовый дракон, который пожирает малышек, не говоря уже о малышах.

- Что-то я ни разу в жизни не встречал стоголовых драконов! - недоверчиво усмехнулся Знайка.

- Что вы! Что вы! - замахали все на него руками. - А Бублика нашего кто съел? Уж сколько дней прошло с тех пор, как он повез в Зеленый город Винтика и Шпунтика, да так и не вернулся обратно.

- А Шурупчика кто сожрал? - спросили другие. - Он поехал в Зеленый город за Бубликом и тоже не вернулся. А какой прекрасный механик был! Все на свете делать умел.

- А Гвоздика кто слопал? - спросили третьи. - Ну, этого хоть и не жаль, потому что, если сказать по правде, дрянь коротышка был, но всетаки должен же был его кто-то съесть!

Знайка задумался. Потом сказал:

- В науке ничего не известно о существовании стоголовых драконов. Значит, их нет.

Смекайло сказал:

- Но в науке ничего не известно также о том, что драконы не существуют. Значит, они могут существовать. Раз об этом говорят, следовательно, что-то есть.

- Про бабу Ягу тоже говорят, - ответил Знайка.

- Что же, по-вашему, бабы Яги нет?

- Конечно, нет.

- Бросьте сказки рассказывать!

- Это не сказки. Это баба Яга - сказки.

Знайка твердо решил отправиться в Зеленый город, и, сколько жители ни отговаривали его, он стоял на своем. Нечего делать - малыши покормили его, потом вывели на окраину города и показали дорогу в Зеленый город. Все считали, что он идет на верную гибель, и со слезами на глазах прощались с ним.

В это время вдали на дороге показалось облако пыли. Оно быстро приближалось и становилось больше. Коротышки бросились врассыпную, спрятались по домам и стали выглядывать в окна. Все решили, что это стоголовый дракон уже бежит. Только Знайка не испугался и остался посреди улицы.

Скоро все увидели, что к городу приближаются один за другим три автомобиля. Это они подняли пыль на дороге. На первой машине лежало большое краснобокое яблоко, на второй - спелая груша, на третьей машине помеща-лось с полдесятка слив. Поравнявшись со Знайкой, машины остановились, и из них вылезли Бублик, Шурупчик и Гвоздик. Увидев это, коротышки выбежали из домов, стали обнимать Бублика и Шурупчика и даже Гвоздика. Все расспрашивали про дракона, а когда услышали, что никакого дракона нет и никогда не было, то страшно удивились.

- Почему же вы пропадали так долго? - спрашивали все.

- Мы работали на уборке фруктов, - ответил Гвоздик.

Этот ответ вызвал у всех улыбку.

- Остальные, может быть, и работали, а ты-то уж, наверно, все время лазил по заборам да бил стекла! - с насмешкой сказал Смекайло.

- А вот и нет! - с обидой ответил Гвоздик. - Я тоже работал. Я это… как бы это попонятней сказать… перевоспитался, вот!

Шурупчик и Бублик подтвердили, что Гвоздик на самом деле перевоспитался, что малышки остались очень довольны его работой и подарили за это жителям Змеевки кучу яблок, груш и слив.

Все малыши обрадовались, так как очень любили фрукты.

Бублик, узнав о том, что Знайка отправляется в Зеленый город, вызвался отвезти его на своей машине, и скоро они уехали.

Жители Змеевки с веселыми лицами ходили по улицам. Все были рады то-му, что дракона нет, что Бублик и Шурупчик нашлись, и в особенности то-му, что Гвоздик перевоспитался. Некоторые, правда, не верили в это пере-воспитание и подозрительно следили за ним, боясь, как бы он опять не на-чал бить стекла. Через некоторое время Гвоздика увидели на реке. Он си-дел на берегу в одних трусиках и стирал свою одежду.

- Для чего это тебе понадобилось вдруг - одежду стирать? - спросили его.

- Завтра пойду на бал, - сказал Гвоздик. - Для этого мне надо одеться почище и причесаться.

- Разве у малышек будет бал?

- Будет. Бублик и Шурупчик тоже пойдут. Их тоже пригласили.

- Ты хочешь сказать, что и тебя пригласили? - недоверчиво спросили малыши.

- А то как же! Конечно, пригласили.

- Ну-ну! - покрутили головами малыши. - Уж если малышки пригласили его на бал - значит, он на самом деле перевоспитался. Кто бы подумать мог!


Глава двадцать седьмая НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА


Работа по подготовке к балу была в полном разгаре. Беседка для оркестра и палатки вокруг танцевальной площадки уже были построены. Тюбик расписывал беседку самыми затейливыми узорами, а остальные малыши окрашивали палатку во все цвета радуги. Малышки украшали площадку цветами, разноцветными фонариками и флажками. Незнайка носился туда и сюда и рас-поряжался изо всех сил. Ему казалось, что работа идет очень медленно. Он кричал, суетился и только другим мешал. К счастью, каждый и без него знал, что нужно делать.

Кто-то придумал устроить вокруг площадки скамеечки, но не было досок. Незнайка готов был рвать на себе волосы от досады.

- Эх, - кричал он, - не могли лишних досок привезти, а теперь все ма-шины уехали в Змеевку! Ну-ка, давайте ломать какуюнибудь палатку. Мы из нее скамеек наделаем.

- Правильно! - закричал Авоська и уже бросился с топором к ближайшей палатке.

- Что ты! - сказал Тюбик. - Строили-строили, красили-красили, а те-перь ломать?

- Не твое дело! - кричал Авоська. - Скамейки тоже нужны.

- Но нельзя же одно делать, другое ломать!

- А ты чего тут распоряжаешься? - вмешался Незнайка. - Кто у нас главный, ты или я? Сказано ломать - значит, ломать!

Неизвестно, до чего бы дошел этот спор, но тут вдали показалась маши-на.

- Бублик вернулся! - закричали все радостно. - Теперь можно будет до-сок привезти и не нужно палатку ломать.

Машина подъехала. Из кабины вылез Бублик. За ним появился еще один коротышка. Все с изумлением смотрели на него.

- Батюшки, да ведь это наш Знайка! - закричал доктор Пилюлькин.

- Знайка приехал! - завопил Растеряйка.

Малыши моментально окружили Знайку, стали обнимать его, целовать.

- Наконецто мы тебя нашли! - говорили они.

- Как это - вы меня нашли? - удивился Знайка. - По-моему, это я вас нашел!

- Да, да, правильно, ты нас нашел, но мы думали, что ты нас совсем покинул!

- Я вас покинул? - снова удивился Знайка. - По-моему, это вы меня покинули!

- Ты ведь спрыгнул на парашюте, а мы остались, - ответил Пончик.

- А зачем вы остались? Я ведь дал команду всем прыгать. Надо было прыгать за мной, потому что шар все равно уже не мог долго лететь, а вы, наверное, струсили, побоялись.

- Да, да, струсили… - закивали все головами.

- Конечно, струсили! - сказал Незнайка. - Побоялись прыгать. Интересно было бы выяснить, кто первый струсил.

- Кто? - спросил Небоська. - Ты же первый небось и струсил.

- Я? - удивился Незнайка.

- Конечно, ты! - закричали тут все. - Кто сказал, что не надо прыгать? Разве не ты?

- Ну, я, - сознался Незнайка. - А зачем вы меня слушали?

- Правильно! - усмехнулся Знайка. - Нашли кого слушать! Будто не зна-ете, что Незнайка осел?

- Ну вот, - развел Незнайка руками, - теперь выходит, что я осел!

- И трусишка, - добавил Сиропчик.

- Да к тому же еще врунишка, - подхватил Пончик.

- Это когда я врал? - удивился Незнайка.

- А кто говорил, что ты шар выдумал? - спросил Пончик.

- Что ты, что ты! - замахал Незнайка руками. - Никакого шара я не выдумывал. Это Знайка выдумал шар.

- А кто говорил, будто ты у нас главный? - напирал на Незнайку Сиропчик.

- Да какой я главный! Я так просто… Ну, просто совсем ничего, - оправдывался Незнайка.

- А мы теперь на тебя просто - тьфу! Теперь у нас Знайка главный! - продолжал кричать Сиропчик.

Малышки, которые слышали весь этот разговор, стали громко смеяться. Они увидели, что Незнайка - обыкновенный хвастун. Галочка и Кубышка побежали сейчас же рассказывать всем, что Незнайка оказался лгунишкой и что шар выдумал вовсе не он, а Знайка.

Синеглазка подошла к Незнайке и с презрением сказала:

- Вы зачем нас обманывали? Мы вам верили - думали, что вы на самом деле умный, честный и смелый, а вы оказались жалким обманщиком и през-ренным трусишкой!

Она с гордостью отвернулась от Незнайки и подошла к Знайке, вокруг которого уже собралась толпа малышек. Всем было интересно поглядеть на него и послушать, что он рассказывал.

- Скажите, а это правда, что когда летишь на воздушном шаре, то земля внизу кажется величиной с пирог? - спросила Знайку Белочка.

- Нет, это неправда, - ответил Знайка. - Земля очень большая, и, сколько ни поднимайся на воздушном шаре, она кажется еще больше, так как сверху открывается более широкий вид.

- А скажите, пожалуйста, это правда, что облака очень твердые и вам во время полета приходилось рубить их топором? - спросила Синеглазка.

- Тоже неправда, - ответил Знайка. - Облака мягкие, как воздух, пото-му что они сделаны из тумана, их вовсе не к чему рубить топором.

Малышки стали спрашивать Знайку, правда ли, что воздушные шары наду-ваются паром, правда ли, что воздушный шар может летать вверх ногами, правда ли, что, когда они летели, был мороз в тысячу градусов и одна десятая. Знайка ответил, что все это неправда, и спросил:

- Кто это вам наговорил таких глупостей?

- Это Незнайка, - ответила Заинька и засмеялась.

Все повернулись к Незнайке и громко захохотали. Незнайка покраснел от стыда и готов был провалиться сквозь землю. Он бросился бежать и спрятался в зарослях одуванчиков.

“Буду сидеть в одуванчиках, а потом они забудут про эту историю - и я вылезу”, - решил Незнайка.

Знайке очень хотелось осмотреть Зеленый город. Синеглазка, Снежинка и другие малышки пошли с ним, чтоб показать ему все достопримечательности. Знайка внимательно осмотрел мост через реку, потом стал осматривать тростниковый водопровод. Его очень заинтересовало устройство водопровода и фонтанов. Малышки подробно рассказали ему, как устроен водопровод и как нужно делать фонтаны, чтобы вода била вверх, а не вниз. Знайке понравилось, что у малышек всюду был образцовый порядок и абсолютная чисто-та. Он похвалил их за то, что они даже тротуары на улице застилали половиками. Малышки обрадовались и стали приглашать Знайку в дома, чтобы он посмотрел внутреннее устройство. Внутри было так же хорошо и чисто, как и снаружи. В одном из домов Знайка увидел шкаф с книгами и сказал, что когда вернется домой, то и себе сделает книжный шкаф.

- Разве у вас нет книжного шкафа? - спросили малышки.

- Нет, - признался Знайка.

- Где же у вас книги хранятся?

Знайка только рукой махнул. Ему стыдно было признаться, что у него книги лежали просто на столе, а то и под столом и даже под кроватью.

Знайку, конечно, заинтересовали и арбузы. Малышки рассказали ему про Соломку, и Знайке захотелось познакомиться с ней. Малышки разыскали Соломку и познакомили со Знайкой. Знайка стал расспрашивать ее обо всем, что его интересовало. Соломка рассказала ему о своей работе по выращиванию разных фруктов и овощей. Знайка слушал очень внимательно и даже записывал кое-что в свою записную книжечку.

- Вот это умный малыш, - говорили малышки. - Сразу видно, что любит чему-нибудь поучиться.

А у Незнайки, конечно, не хватало терпения сидеть в зарослях одуванчиков. Время от времени он вылезал, и вот тут-то ему приходилось туго. Малышки вовсе не обращали на него никакого внимания, будто его и не существовало, но зато малыши просто не давали проходу.

- Незнайка врун! - кричали они. - Незнайка хвастун! Незнайка трусишка!

“Нет, видно, еще не забыли!” - с досадой думал Незнайка и бросался обратно в одуванчики.

Через некоторое время он опять вылезал, и все повторялось снова. Наконец он сказал:

- Не буду больше вылезать! Надо быть твердым. Буду твердо сидеть здесь хоть до завтрашнего дня. Вылезу, только когда бал начнется.


Глава двадцать восьмая

ПРИМИРЕНИЕ


На другой день состоялся бал, которого все с таким нетерпением ждали. Вокруг танцевальной площадки красовались нарядные палатки. Они сверкали яркими красками, словно пряничные избушки. Над площадкой были протянуты веревочки, на которых висели разноцветные фонарики и флажки. Такие же флажки и фонарики висели на всех деревьях вокруг. Каждое дерево было по-хоже на нарядную новогоднюю елку.

На втором этаже беседки, которая была украшена цветами, помещался оркестр из десяти малышек. Каждая малышка играла на арфе. Здесь были сов-сем маленькие арфы, которые нужно было держать в руках; были арфы побольше, которые держали на коленях; были также большие арфы, которые стояли на полу, а одна арфа была совсем огромная: чтобы играть на ней, нужно было взбираться на лесенку.

Вечер еще не наступил, но все уже собрались вокруг площадки и ждали гостей из Змеевки. Первым приехал Гвоздик. Он был в чистенькой рубашке, умытый, причесанный. Правда, один вихор на самой макушке торчал у него кверху вроде петушиного гребешка, но всетаки было видно, что Гвоздик основательно поработал над своей прической.

- Вот теперь вы хороший малыш, - сказала ему Кисонька. - Вам, наверно, самому приятно быть таким нарядным и чистеньким.

- Конечно, - согласился Гвоздик, одергивая на себе рубашку.

Вслед за Гвоздиком приехали Шурупчик и Бублик, а за ними стали появляться и другие жители Змеевки. Хотя их никто и не приглашал, но каждый из них говорил, что он приехал поблагодарить малышек за фрукты, и тут же получал приглашение остаться на бал.

А Незнайка на самом деле просидел в одуванчиках до начала бала. По правде сказать, он не столько сидел, сколько лежал, то есть, попросту говоря, спал, но, как только увидел, что малыши начинают собираться, он вылез и направился прямо к площадке.

Малыши увидели его и стали кричать:

- А, врунишка, и ты пришел! Ну-ка иди расскажи, как ты вверх ногами летал!

- Ну-ка расскажи, как ты облако вместо киселя съел! - закричал, подс-какивая к нему, Пончик.

Незнайка страшно обиделся. Он повернулся и пошел куда глаза глядят. Малыши кричали ему что-то вдогонку и смеялись, но он даже не слышал.

Не разбирая дороги, он забрел на край города, наткнулся там на забор и набил на лбу шишку. Остановившись, он поднял глаза и увидел на заборе надпись: “Незнайка дурак”.

- Ну вот! - сказал Незнайка. - Уже про меня начинают писать надписи на заборах.

Ему стало так жалко себя, так жалко, что и сказать нельзя! Он прижался к забору лбом, и слезы закапали из его глаз.

- Ах, какой я несчастный! - говорил он. - Все теперь смеются надо мной! Все меня презирают! И никто, никто на свете не любит меня!

Он долго стоял, прижимаясь к забору лбом, а слезы все лились и никак не могли остановиться. Вдруг он почувствовал, что его кто-то трогает за плечо, и чей-то ласковый голос сказал:

- Не плачьте, Незнайка!

Он обернулся и увидел Синеглазку.

- Не надо плакать, - повторила она.

Незнайка отвернулся от нее, вцепился руками в забор и завыл еще гром-че. Синеглазка молча погладила его по плечу рукой. Незнайка задергал плечом, стараясь сбросить ее руку, и даже ногой задрыгал.

- Ну, не надо, не надо быть таким злым! - ласково заговорила она. - Ведь вы добрый, хороший малыш. Вам хотелось казаться лучше, поэтому вы стали хвастаться и обманывать нас. Но теперь ведь вы больше не будете делать так? Не будете?

Незнайка молчал.

- Скажите, что не будете. Ведь вы хороший!

- Нет, я плохой!

- Но ведь бывают и хуже.

- Нет, я самый плохой…

- Неправда! Гвоздик был хуже вас. Вы никогда не делали таких пакос-тей, какие позволял себе Гвоздик, а ведь и он в конце концов исправился. Значит, если вы захотите, то тоже сможете сделаться лучше. Скажите, что больше не будете делать так, и начинайте новую жизнь. О старом больше не будем вспоминать.

- Ну, не буду! - угрюмо буркнул Незнайка.

- Вот видите, как хорошо! - обрадовалась Синеглазка. - Теперь вы пос-тараетесь быть честным, смелым и умным, будете совершать хорошие поступки, и вам не придется больше выдумывать, чтобы казаться лучше. Правда?

- Правда, - ответил Незнайка.

Он грустно взглянул на Синеглазку и улыбнулся сквозь слезы.

Синеглазка взяла его за руку:

- Пойдемте туда, где все.

Скоро они были у танцевальной площадки. Пончик увидел, что Незнайка возвращается с Синеглазкой, и заорал во все горло:

- Незнайка обманщик! Незнайка осел!

- Расскажи, как ты облако проглотил! - закричал Сиропчик.

- Стыдно, малыши! - воскликнула Синеглазка. - Зачем вы его дразните?

- А зачем он обманывал? - сказал Пончик.

- Разве он вас обманывал? - удивилась Синеглазка. - Он обманывал нас, а вы молчали - значит, были с ним заодно!

- Вы ничем не лучше его! - воскликнула Снежинка. - Вы ведь знали, что он врет да хвастает, и никто не остановил его. Никто не сказал ему, что это нехорошо. Чем же вы лучше?

- Мы и не говорим, что мы лучше, - пожал Пончик плечами.

- Ну и не дразните его, раз сами не лучше! - вмешалась в разговор Кисонька. - Другие на вашем месте давно помогли бы ему исправиться.

Пончику и Сиропчику стало стыдно, и они перестали дразнить Незнайку.

Ласточка подошла к нему и сказала:

- Бедненький! Вы плакали? Вас задразнили. Малыши такие взбалмошные, но мы не дадим вас в обиду. Мы не позволим никому вас дразнить. - Она отошла в сторону и зашептала малышкам: - С ним надо обращаться поласко-вее. Он провинился и за это наказан, но теперь он раскаялся и будет вес-ти себя хорошо.

- Конечно! - подхватила Кисонька. - А дразнить - это плохо. Он обоз-лится и начнет вести себя еще хуже. Если же его пожалеть, то он сильнее почувствует свою вину и скорее исправится.

Малышки окружили Незнайку и стали его жалеть. Незнайка сказал:

- Я раньше не хотел водиться с малышками и считал, что малыши лучше, а теперь я вижу, что малыши вовсе не лучше. Малыши только и делали, что дразнились, а малышки заступились за меня. Теперь всегда буду с малышками дружить.


Глава двадцать девятая

НА БАЛУ


Тут заиграла музыка, и все бросились танцевать. Торопыжка закружился с черноволосой Галочкой, Знайка танцевал со Снежинкой, Ворчун - с Ласточкой. И - кто бы мог подумать! - доктор Пилюлькин танцевал с Медуницей. Да, да! Медуница тоже пришла на бал. Вместо белого халата, в котором все привыкли видеть ее, она надела красивое платье с цветочками и совсем не была похожа на ту строгую Медуницу, которая так властно распо-ряжалась у себя в больнице. Она кружилась в танце, положив свою руку на плечо Пилюлькину, и, улыбаясь, говорила ему:

- Сознайтесь всетаки, что наш метод лечения гораздо лучше вашего. Разные ссадины, раны, царапины, синяки, чирьи и даже нарывы следует ма-зать медом. Мед - очень хорошее дезинфицирующее средство и предохраняет от нагноения.

- Не могу с вами согласиться, - спорил доктор Пилюлькин. - Все раны, царапины, ссадины следует мазать йодом. Йод тоже очень хорошее дезинфицирующее средство и предохраняет от нагноения.

- Но согласитесь всетаки, что ваш йод обжигает кожу, в то время как лечение медом проходит совершенно безболезненно.

- Могу согласиться, что лечение медом может оказаться подходящим только для малышек, но для малышей ваш мед совсем не годится.

- Почему же? - удивилась Медуница.

- Вы ведь сами сказали, что лечение медом проходит безболезненно.

- А вам обязательно надо, чтобы было болезненно?

- Обязательно, - ответил доктор Пилюлькин. - Если малыш полезет через забор и оцарапает ноту, то царапину надо прижечь йодом, чтобы малыш запомнил, что лазить через забор опасно, и в другой раз не лез через за-бор.

- А в другой раз он полезет не через забор, а заберется на крышу, упадет и разобьет себе голову, - сказала Медуница.

- Тогда мы намажем ему голову йодом, и он запомнит, что лазить на крышу тоже опасно. Йод имеет очень большое воспитательное значение.

- Доктор должен думать не о воспитательном значении, а об облегчении страданий больного, - ответила Медуница. - Своим же йодом вы только уве-личиваете страдания.

- Доктор обо всем должен думать, - сказал Пилюлькин. - Конечно, если вы лечите малышек, то можете вообще ни о чем не думать, но когда вы ле-чите малышей…

- Поговорим лучше о чемнибудь другом, - перебила его Медуница. - С вами просто невозможно танцевать.

- Нет, это с вами невозможно танцевать!

- Вы не очень-то вежливы!

- Да, я невежлив, когда при мне высказывают такие невежественные взгляды.

- Это вы высказываете невежественные взгляды! Вы не доктор, а нес-частненький лекаришка.

- А вы… вы!..

От обиды доктор Пилюлькин не мог ничего сказать.

Он остановился посреди танцевальной площадки и судорожно открывал рот, словно вытащенная из воды рыба. На него стали налетать танцующие пары. Медуницу совсем затолкали. Она дернула его за рукав:

- Ну, танцуйте! Чего же вы стали? Мы всем мешаем!

Пилюлькин махнул рукой, и они снова принялись танцевать. Сначала танцевали молча, потом опять принялись спорить о методах лечения.

Пончик танцевал с Кубышкой. Между ними происходил совсем другой разговор.

- Любите ли вы конфеты? - спрашивал Пончик.

- Очень, - отвечала Кубышка. - А вы?

- Я тоже. Но больше всего я люблю пирожные.

- А я больше всего на свете люблю мороженое.

Винтик танцевал с Белочкой.

- Я мечтаю выучиться ездить на автомобиле, - говорила Белочка. - У нас многие малышки научились - значит, и я смогу.

- Это очень просто, - подтвердил Винтик. - Сначала нужно выжать сцепление, потом дать газ…

Незнайка танцевал с Синеглазкой. Впрочем, это только так говорится, что Незнайка танцевал. На самом деле танцевала одна Синеглазка, а Незнайка прыгал как козел, наступал Синеглазке на ноги и все время толкал других. Наконец Синеглазка сказала:

- Давайте посидим лучше.

Они сели на лавочке.

- А знаете, - сказал Незнайка, - я ведь вовсе не умею танцевать.

- Вот и хорошо, что вы сами признались, - ответила Синеглазка. - Дру-гой на вашем месте наврал бы с три короба, сказал бы, что у него и ноги болят и руки, а вот вы честно сказали, что не умеете. Я вижу, что с вами можно дружить.

- Конечно, можно, - согласился Незнайка.

- Мне нравится дружить с малышами, - сказала Синеглазка. - Я не люблю малышек за то, что они слишком много воображают о своей красоте и вертятся перед зеркалом.

- Малыши тоже есть такие, которые любят смотреться в зеркало, - ответил Незнайка.

- Но ведь вы не такой, Незнайка? Правда, вы не такой?

- Нет, я не такой, - ответил Незнайка.

И соврал. На самом деле частенько, когда никто не видел, он вертелся перед зеркалом и думал о своей красоте. Как и каждый другой малыш, впрочем.

- Я очень рада, что вы не такой, - ответила Синеглазка. - Мы будем с вами дружить. У меня есть интересное предложение. Давайте писать друг другу письма. Сначала вы напишете мне письмо, а потом я вам.

“Вот те раз!” - подумал Незнайка, который умел писать только печатными буквами и очень стеснялся показать свою необразованность.

- Зачем же письмо? - растерянно пробормотал он. - Мы ведь недалеко живем. Можно и так поговорить.

- Ах, какой вы скучный, Незнайка! Вы ничего не хотите для меня сделать. Ведь это так интересно - письмо получить!

- Ну хорошо, - согласился Незнайка. - Я напишу письмо.

Скоро стемнело. Вокруг загорелись сотни разноцветных фонариков. Они сверкали и на деревьях и на палатках. Кое-где они были спрятаны в траве под деревьями, и от этого казалось, что сама трава светится каким-то волшебным светом. Нижняя часть беседки, над которой помещался оркестр, была задернута красивым голубым занавесом. Неожиданно занавес открылся, и все увидели за ним сцену.

На сцену вышла поэтесса Самоцветик и закричала:

- Тишина! Тишина! Сейчас будет концерт. Внимание!

Все уселись на лавочки и приготовились слушать.

- Внимание! - продолжала кричать Самоцветик. - Первая выступаю я. Я прочитаю вам свои новые стихи о дружбе.

Малыши и малышки громко захлопали в ладоши. Как только аплодисменты стихли, Гусля взмахнул своей дирижерской палочкой, оркестр заиграл, и Самоцветик начала читать под музыку свои новые стихи о дружбе. Эти стихи были так же хороши, как все стихи, которые сочиняла Самоцветик, и кончались они словами: “Надо всем нам подружиться, надо дружбу укреплять!”

После чтения стихов, которые всем очень понравились, начал выступать танцевальный ансамбль. Двенадцать малышек, нарядившись в красивые, разноцветные платья с лентами, танцевали разные танцы, среди которых самым лучшим оказался танец “Репка”. Зрители долго хлопали в ладоши и кричали “браво” до тех пор, пока “Репку”не повторили еще два раза. После танце-вального ансамбля выступил хор малышей из города Змеевки. Хор исполнил несколько песен.

Как только хор удалился со сцены, Гусля оставил свой оркестр, спустился со второго этажа по столбу вниз, залез на сцену и закричал:

- Ко мне, братцы! Ко мне!

Знайка, Торопыжка, доктор Пилюлькин и остальные товарищи Знайки залезли на сцену.

- Внимание! - закричал Гусля. - Сейчас выступит хор малышей из Цветочного города.

Он заиграл на своей флейте, и все малыши хором запели песенку про кузнечика, которую сочинил поэт Цветик:

В траве сидел кузнечик,

Совсем, как огуречик,

Зелененький он был,

Зелененький он был.

Он ел одну лишь травку,

Не трогал и козявку

И с мухами дружил,

И с мухами дружил.

Но вот пришла лягушка,

Прожорливое брюшко,

И съела кузнеца,

И съела кузнеца.

Не думал, не гадал он,

Никак не ожидал он

Такого вот конца,

Такого вот конца!

И такая печальная была эта песенка, что под конец даже сами певцы не выдержали и горько заплакали. Всем было жалко бедного кузнечика, которого съела прожорливая лягушка. Слезы текли из их глаз в три ручья.

- Такой хороший кузнечик был! - всхлипывал Растеряйка.

- Совсем никого не трогал и с мухами дружил, - сказал Торопыжка.

- И за это его лягушка съела! - добавил Винтик.

Только Знайка не плакал и утешал товарищей:

- Не плачьте, братцы! Не съела лягушка кузнечика. Это неправда. Она муху съела.

- Все равно… - всхлипывал Винтик. - Мне и муху жалко.

- А зачем мух жалеть? Они только надоедают всем да заразу разносят. Вот еще выдумали - из-за мухи плакать.

- Я вовсе не из-за мухи плачу, - сказал Ворчун. - Просто я вспомнил, как мы пели эту песенку, когда были дома.

В это время Незнайка так громко завыл, что все от удивления перестали плакать и стали его утешать. Все спрашивали, отчего он так громко пла-чет, но Незнайка хныкал и ничего не отвечал. Наконец он сказал, не переставая всхлипывать:

- Я по Гу… я по Гу… я по Гуньке соскучился!

- С чего бы это? - удивились все. - Не скучал, не скучал и вдруг соскучился!

- Да! - капризно ответил Незнайка. - Я здесь, а Гунька дома остался!

- Ну и не пропадет без тебя твой Гунька, - сказал Торопыжка.

- Нет, пропадет! Я знаю, он тоже скучает по мне. Гунька мой самый лучший друг, а я даже не попрощался с ним, когда мы улетали на воздушном шаре.

- Почему же ты не попрощался?

- Я поссорился с ним и не захотел прощаться. Когда мы улетали, он все время глядел на меня и махал мне рукой, а я даже нарочно отвернулся и не хотел смотреть на него. Я был тогда гордый оттого, что лечу на воздушном шаре, а теперь меня мучит эта… как ее?..

- Совесть? - подсказал доктор Пилюлькин.

- Вот, вот, братцы, совесть! Если бы я попрощался, мне было бы легче. Вернемся, братцы, домой - я помирюсь с Гунькой и попрощаюсь.

- Если мы вернемся, то надо будет здороваться, а не прощаться, - ска-зал Знайка.

- Ну все равно, я сначала попрощаюсь, а потом поздороваюсь, и все хо-рошо будет.

- Придется, друзья, отправляться в обратный путь, - сказал Гусля. - Незнайка домой захотел.

- Да, братцы, мне тоже пора домой, - сказал Пилюлькин. - Ведь без ме-ня в Цветочном городе может ктонибудь заболеть, а лечить некому.

- Что ж, погуляли - и хватит, - ответил Знайка. - Надо когданибудь и домой возвращаться. Завтра выступаем в поход.

Бал окончился. Синеглазка подошла к Незнайке.

- Вот мы и расстаемся с вами, - печально сказала она.

- Да… - тихо ответил Незнайка. - Нам уже пора домой.

- Вы совсем недолго побыли у нас.

- Мне очень хочется побыть еще, но и домой хочется, - опустив голову, сказал Незнайка.

Синеглазка задумалась о чем-то, потом сказала:

- Конечно, вам уже пора домой. У вас дома остались друзья, которые, наверно, беспокоятся о вас. Вы хорошо делаете, что не забываете своих друзей.

Некоторое время они оба стояли молча. Незнайка хотел что-то сказать, но в горле у него стало почемуто тесно и слова не шли изнутри. Он смотрел вниз, ковырял каблуком землю и не решался взглянуть на Синеглазку. Он боялся, что она заметит у него на глазах слезы. Наконец они подняли головы. Глаза их встретились.

- Хотите, я сошью вам на дорогу сумку? - спросила она.

- Хочу.

На другой день Знайка и его товарищи выступили в поход. Решено было путешествовать пешком. Воздушный шар лопнул, и его трудно было починить, да к тому же и не было попутного ветра. Впереди всех шел Знайка с компа-сом в руках, за ним доктор Пилюлькин, потом Винтик и Шпунтик, а за ними остальные малыши-коротыши. Незнайка шел позади всех.

У каждого за спиной была сумка. Эти сумки им сшили малышки. В сумках лежали пироги на дорогу, а также семена разных фруктов, овощей и цветов, которых не было в Цветочном городе. У Сиропчика в каждом кармане лежало по арбузной косточке. Все малышки вышли провожать малышей. Многие плакали.

- Не плачьте, - говорил им Знайка. - Когданибудь мы снова сделаем воздушный шар и прилетим к вам.

- Прилетайте весной, когда зацветут яблони! - кричали малышки. - У нас очень красиво весной.

Малышки остановились на окраине города, а малыши направились по дорожке среди зарослей травы и полевых цветов.

- До свиданья! До свиданья! - кричали малышки и махали руками.

- До свиданья! - отвечали им малыши.

Синеглазка молча махала рукой.

Скоро малыши были уже далеко, и голоса малышек едва доносились до них.

- Незнайка! Незнайка! - закричала вдруг Синеглазка.

Незнайка обернулся.

- Письмо, Незнайка! Письмо!

Незнайка изо всех сил закивал головой и принялся махать шляпой.

- Он услышал! - обрадовалась Синеглазка.

Скоро путешественники превратились в едва заметные точки, а потом и совсем скрылись за поворотом дороги. Малышки потихоньку разошлись по до-мам. Всем было невесело.


Глава тридцатая

ВОЗВРАЩЕНИЕ


Много дней Знайка и его товарищи пробирались по полям и лесам и наконец вернулись в родные края. Они остановились на высоком холме, а впереди уже был виден Цветочный город во всей своей красе. Лето подходило к концу, и на улицах зацвели самые красивые цветы: белые хризантемы, красные георгины, разноцветные астры. Во всех дворах пестрели красивые, как мотыльки, анютины глазки. Огненные настурции вились по оградам, по сте-нам домов и цвели даже на крышах. Ветерок доносил нежный запах резеды и ромашки.

От радости Знайка и его товарищи обнимали друг друга.

Скоро они уже шагали по улицам родного города. Из всех домов выбегали жители и смотрели на наших путешественников. Знайка и его друзья так загорели от долгих странствий, что сначала их никто не узнал.

Вдруг кто-то крикнул:

- Братцы, да ведь это Знайка! Смотрите, вот он идет впереди всех!

Тут со всех сторон послышались крики:

- А вон и доктор Пилюлькин! И охотник Пулька, и Растеряйка, и Пончик!

Жители радовались и кричали:

- Ура!

А что делалось, когда Знайка и его товарищи повернули на улицу Колокольчиков! Здесь у них все были соседи и хорошие знакомые. Коротышки запрудили всю улицу. Малыши обнимали и целовали отважных путешественников, а малышки засыпали всю дорогу лепестками от маргариток.

Вдруг откуда-то прибежала маленькая собачонка. Она принялась лаять, прыгать вокруг охотника Пульки и лизать ему руки.

- Братцы, да ведь это мой Булька! - закричал охотник Пулька.

Соседи стали рассказывать, что через несколько дней после того, как малыши улетели на воздушном шаре, Булька вернулся домой. Поэтому все ду-мали, что Пулька и его товарищи погибли, и никто не надеялся увидеть их снова живыми. Пулька схватил Бульку на руки и принялся его целовать.

- Ах ты мой верный, хороший песик! - говорил он. - Значит, ты не по-гиб? А я так горевал по тебе!

Тут в конце улицы показалась новая толпа коротышек. Впереди всех бе-жал поэт Цветик.

- Стихи! - закричали все. - Сейчас будут стихи!

Малышки громко захлопали в ладоши, а несколько малышей прикатили от-куда-то пустую бочку и поставили ее посреди улицы кверху дном.

Кто-то крикнул:

- Становись, Цветик, на бочку и читай стихи!

Цветика подхватили под руки и помогли ему взобраться на бочку. Цветик на минутку задумался, покашлял немножко, потом протянул к Знайке и его товарищам руку и с чувством прочитал стихи, которые сочинил тут же, стоя на бочке:

Отважных путников встречаем с жаром!

Отправились они с большим воздушным шаром,

А возвратилися - ура! -

Они без всякого шара.

- Ура-а-а! - закричали со всех сторон коротышки.

Цветика моментально стащили с бочки. Малыши подхватили его на руки и потащили домой, а малышки бежали сзади и бросали ему лепестки от маргариток.

Благодаря этим стихам Цветик прославился так, будто это он сам совершил такое замечательное путешествие.

Наши отважные путешественники открыли калитку и направились к своему домику, который пустовал уже много дней. На улице остался один Незнайка. Он печально смотрел вслед удаляющейся толпе, потом огляделся по сторонам, будто кого-то искал. На улице было совсем пусто. Всех словно унесло ветром. Глаза у Незнайки стали еще печальнее, но в это время он увидел на противоположной стороне улицы, в тени забора, маленькую фигурку, которая стояла, разинув рот, и глядела на него широко открытыми глазами.

- Гунька! - воскликнул Незнайка, узнав своего друга, и протянул впе-ред руки.

Гунька взвизгнул от радости и бросился к Незнайке, а Незнайка побежал навстречу ему. Приятели чуть не столкнулись лбами и остановились посреди улицы. Гунька с гордостью и любовью смотрел на своего друга, ставшего знаменитым путешественником, а Незнайка смотрел на него с виноватой улыбкой. Так они долго стояли, разглядывая друг друга, и от волнения не могли сказать ни одного слова. Потом они крепко обнялись, и слезы закапали из их глаз.

Вот так встреча была!

На этом знаменитое путешествие Знайки и его товарищей окончилось. Жизнь в Цветочном городе потекла по-старому… хотя нет, нельзя сказать, чтобы совсем по-старому.

С тех пор как наши отважные путешественники вернулись домой, в городе только и говорили о них. Все жители, и малыши и малышки, приходили по вечерам к домику Знайки и слушали рассказы путешественников об их жизни в Зеленом городе.

Пончик любил вспоминать о том, какими вкусными пирогами угощали его малышки, а Сиропчик хвастал, сколько он выпил газированной воды с сиропом. Знайка рассказывал о тростниковом водопроводе, и о фонтанах, и о том, какой чудесный мост сделали малышки, а также о том, какие огромные арбузы они выращивали. Сиропчик при этом всегда доставал из кармана ар-бузную косточку и говорил:

- Кто бы мог подумать, что из этой косточки может получиться несколько бочек сиропу!

Авоська и Торопыжка больше всего любили рассказывать, как они с малышками убирали урожай. Винтик и Шпунтик рассказывали про механизацию, про своего друга - шофера Бублика и про механика-изобретателя Шурупчика, у которого все на кнопках. Пулька больше всего любил вспоминать о том, как его вылечили в больнице и какой замечательный врач Медуница, которая вылечила ему вывихнутую ногу так хорошо, что теперь он может не только ходить, но бегать и даже прыгать. В доказательство Пулька скакал на од-ной ноге - именно на той, которая была вывихнута.

Все рассказывали о своей дружбе с малышками. Даже Молчун, от которого редко можно было услышать хотя бы слово, сказал:

- Честное слово, братцы, я раньше даже не думал, что с малышками мож-но так же хорошо дружить, как с малышами.

- Уж ты бы лучше молчал! - ответил Незнайка. - Я и не заметил, чтобы ты там с кем-нибудь подружил.

- А ты разве подружил? - спросили его малышки.

- Я подружил с Синеглазкой! - гордо ответил Незнайка.

- Так тебе и поверили! - сказала Кнопочка. - Ты ведь даже со своим другом Гунькой поссорился из-за того, что он дружит с малышками.

- Ничего подобного! С Гунькой я уже помирился и теперь сам всегда бу-ду дружить с малышками.

- Почему же не дружил раньше? - спросила Ромашка.

- Раньше я был очень глупый. Я боялся, что меня станут дразнить за то, что я вожу компанию с малышками.

- Ты и теперь будешь бояться, - ответила Кнопочка.

- Нет. Теперь я уже ученый. Хочешь, буду с тобой дружить? А тот, кто станет смеяться, получит от меня по лбу.

- Очень нужно, чтобы ты из-за меня дрался! - ответила Кнопочка.

- Ну я не стану драться. Просто не буду обращать на насмешки внимания.

Незнайка подружил с Кнопочкой, и с тех пор, если замечал, что ктонибудь обижает малышек, он подходил и говорил:

- Ты зачем обижаешь малышек? Смотри, чтобы я этого больше не видел! Обижать малышек у нас не принято.

За это малышки стали его уважать и говорили, что Незнайка совсем неп-лохой коротыш. Остальным малышам, конечно, было завидно, что хвалят Незнайку, и они тоже стали защищать малышек. Обижать малышек в Цветочном городе просто стало не принято. Если происходил такой случай, что ка-кой-нибудь малыш распустит свои кулаки или даже скажет обидное слово малышке, то над ним все смеялись и говорили, что он невоспитанный невежа и неотесанный чурбан, который незнаком с самыми простыми правилами прилич-ного поведения.

Теперь никто не прогонял малышек, когда они хотели поиграть с малышами, - наоборот, их всегда принимали в игру.

Вскоре Знайка придумал сделать в Цветочном городе тростниковый водопровод и устроить несколько фонтанов, для начала хотя бы по одному на каждой улице. Кроме того, он предложил сделать через Огурцовую реку мост, чтобы можно было ходить в лес пешком. Малышки включились в работу наравне с малышами. С утра до обеда все работали по постройке моста, по прокладке водопровода, а также по устройству фонтанов. После обеда все отправлялись играть - кто в пятнашки, кто в прятки, кто в футбол или волейбол.

Только Незнайка редко участвовал в играх. Он говорил:

- Мне играть теперь некогда. Я и читать-то умею с горем пополам, а пишу только печатными буквами. А мне обязательно надо научиться красиво писать. Уж я сам знаю, для чего.

Вместо того чтобы идти играть в городки или футбол, Незнайка садился за стол и принимался за чтение. Читал он каждый день по страничке, но и от этого была, конечно, большая польза. Иногда он читал даже по две странички: за сегодняшний день и за завтрашний. Покончив с чтением, он брал тетрадочку и начинал писать. Писал он уже не печатными буквами, а письменными, но сначала они получались у него не очень красиво. Первое время у него в тетради вместо букв выходили какието несообразные кри-вульки и кренделя, но Незнайка очень старался и постепенно выучился пи-сать красивые буквы, и большие, то есть заглавные, и маленькие. Гораздо хуже у него обстояло дело с кляксами.

Незнайка часто сажал кляксы в тетради. И к тому же как только посадит кляксу, так сейчас же слизнет ее языком. От этого кляксы у него получались с длинными хвостами. Такие хвостатые кляксы Незнайка называл коме-тами. Эти “кометы” были у него чуть ли не на каждой страничке. Но Незнайка не унывал, так как знал, что терпение и труд помогут ему избавиться и от “комет”.


Николай Носов

Незнайка в Солнечном городе


ЧАСТЬ 1


Глава первая

НЕЗНАЙКА МЕЧТАЕТ


Некоторые читатели уже, наверно, читали книгу “Приключения Незнайки и его друзей”. В этой книге рассказывается о сказочной стране, в которой жили малыши и малышки, то есть крошечные мальчики и девочки, или, как их иначе называли, коротышки. Вот такой малыш-коротышка и был Незнайка. Жил он в Цветочном городе, на улице Колокольчиков, вместе со своими друзьями Знайкой, Торопыжкой, Растеряйкой, механиками Винтиком и Шпунтиком, музыкантом Гуслей, художником Тюбиком, доктором Пилюлькиным и многими другими. В книге рассказывается о том, как Незнайка и его друзья совершили путешествие на воздушном шаре, побывали в Зеленом городе и городе Змеевке, о том, что они увидели и чему научились. Вернувшись из путешествия, Знайка и его друзья взялись за работу: стали строить мост через реку Огурцовую, тростниковый водопровод и фонтаны, которые они видели в Зеленом городе.


Коротышкам все это удалось сделать, после чего они принялись проводить на улицах города электрическое освещение, устроили телефон, чтоб можно было разговаривать друг с другом, не выходя из дома, а Винтик и Шпунтик под руководством Знайки сконструировали телевизор, чтоб можно было смотреть дома кинокартины и театральные представления.

Как уже всем известно, Незнайка после путешествия значительно поумнел, стал учиться читать и писать, прочитал всю грамматику и почти всю арифметику, стал делать задачки и уже даже хотел начать изучать физику, которую в шутку называл физикой-мизикой, но как раз тут ему почемуто расхотелось учиться. Это часто случается в стране коротышек. Иной коротышка наобещает с три короба, наговорит, что сделает и это и то, даже горы свернет и вверх ногами перевернет, на самом же деле поработает несколько дней в полную силу, а потом снова понемножку начинает отлынивать.

Никто, конечно, не говорит, что Незнайка был неисправимый лентяй. Вернее сказать, он просто сбился с правильного пути. Научившись как следует читать, он просиживал целыми днями над книжками, но читал вовсе не то, что было нужней, а то, что поинтереснее, главным образом сказки. Начитавшись сказок, он совсем перестал заниматься делом и, как говорится, с головой окунулся в грезы. Он подружил с малышкой Кнопочкой, которая прославилась тем, что также ужасно любила сказки. Забравшись куда-нибудь в укромное место. Незнайка и Кнопочка начинали мечтать о разных чудесах: о шапках-невидимках, коврах-самолетах, сапогах-скороходах, серебряных блюдечках и наливных яблочках, волшебных палочках, о ведьмах и колдунах, о добрых и злых волшебниках и волшебницах. Они только и делали, что рассказывали друг другу разные сказки, но самым любимым занятием у них было спорить, что лучше: шапка-невидимка или ковер-самолет, гусли-само- гуды или сапоги-скороходы? И они до того горячо спорили, что дело иногда даже кончалось дракой.

Однажды они спорили два дня подряд, и Незнайке удалось доказать Кнопочке, что лучше всего волшебная палочка, потому что тот, кто ею владе-ет, может достать себе все, что угодно. Ему стоит только взмахнуть волшебной палочкой и сказать: “Хочу, чтоб у меня была шапка-невидимка или сапоги-скороходы”, и все это у него сразу появится.

Главное, говорил Незнайка, что тот, у кого есть волшебная палочка, может всему без труда научиться, то есть ему даже не нужно учиться, а только взмахнуть палочкой и сказать: хочу, мол, знать арифметику или французский язык, и он сразу станет знать арифметику и заговорит пофран-цузски.

После этого разговора Незнайка ходил как околдованный. Часто, проснувшись ночью, он подскакивал на постели, начинал что-то бормотать про себя и махать руками. Это он воображал, будто машет волшебной палочкой. Доктор Пилюлькин заметил, что с Незнайкой творится что-то неладное, и сказал, что если он не прекратит свои ночные спектакли, то придется его привязывать к кровати веревкой и давать на ночь касторки. Незнайка, конечно, испугался касторки и стал вести себя тише.

Однажды Незнайка встретился с Кнопочкой на берегу реки. Они уселись на большом зеленом огурце, которые во множестве росли вокруг. Солнышко уже поднялось высоко и как следует пригревало землю, но Незнайке и Кнопочке не было жарко, потому что огурец, на котором они сидели, словно на лавочке, был довольно прохладный, а сверху их защищали от солнца широкие огуречные листья, раскинувшиеся над ними, как огромные зеленые зонтики. Ветерок тихо шуршал в траве и поднимал на реке легкую рябь, которая так и сверкала на солнышке. Тысячи солнечных зайчиков, отразившись от поверхности воды, плясали на огуречных листьях, освещая их снизу каким-то таинственным светом. От этого казалось, что воздух под листьями, где си-дели Незнайка и Кнопочка, тоже волнуется и трепещет, словно машет бес-численными невидимыми крылышками, и все это выглядело каким-то необычным, волшебным. Но Незнайка и Кнопочка не замечали никакого волшебства вокруг, так как вся эта картина была для них слишком привычна, да к тому же каждый из них был занят своими мыслями. Кнопочке очень хотелось поговорить о сказках, но Незнайка почемуто упорно молчал, и лицо у него бы-ло такое кислое и сердитое, что она даже боялась заговорить с ним.

Наконец Кнопочка все же не выдержала и спросила:

- Скажи, Незнайка, какая муха тебя укусила сегодня? Почему ты такой скучный?

- Меня сегодня еще никакая муха не кусала, - ответил Незнайка. - А скучный я оттого, что мне скучно.

- Вот так объяснил! - засмеялась Кнопочка. - Скучный, потому что скучно. Ты постарайся объяснить потолковее.

- Ну, понимаешь, - сказал Незнайка, разводя руками, - у нас в городе все как-то не так, как надо. Нет никаких, понимаешь, чудес, ничего нет волшебного… То ли дело в старые времена! Тогда чуть ли не на каждом шагу встречались волшебники, колдуны или хотя бы ведьмы. Недаром об этом в сказках рассказывается.

- Конечно, недаром, - согласилась Кнопочка. - Но волшебники были не только в старые времена. Они и теперь есть, только не каждый их может встретить.

- Кто же их может встретить? Может быть, ты? - с насмешкой спросил Незнайка.

- Что ты, что ты! - замахала руками Кнопочка. - Ты ведь знаешь, я та-кая трусиха, что повстречайся мне сейчас волшебник, так я, наверно, и слова не скажу от страха. А вот ты, наверно, смог бы поговорить с волшебником, потому что ты очень храбрый.

- Конечно, я храбрый, - подтвердил Незнайка. - Только мне почемуто до сих пор еще ни один волшебник не встретился.

- Это потому, что здесь одной храбрости мало, - сказала Кнопочка. - Я в какойто сказке читала, что надо совершить три хороших поступка под-ряд. Тогда перед тобой появится волшебник и даст тебе все, что ты у него попросишь.

- И даже волшебную палочку?

- Даже волшебную палочку.

- Ишь ты! - удивился Незнайка. - А что, по-твоему, считается хорошим поступком? Если я, например, утром встану и умоюсь холодной водой с мы-лом - это будет хороший поступок?

- Конечно, - сказала Кнопочка. - Если комунибудь будет тяжело, а ты поможешь, если когонибудь станут обижать, а ты защитишь - это тоже бу-дут хорошие поступки. Даже если ктонибудь поможет тебе, а ты за это скажешь спасибо, то также поступишь хорошо, потому что всегда надо быть благодарным и вежливым.

- Ну что ж, по-моему, это дело нетрудное, - сказал Незнайка.

- Нет, это очень трудно, - возразила Кнопочка, - потому что три хороших поступка надо совершить подряд, а если между ними попадется хоть один плохой поступок, то уже ничего не выйдет и придется все начинать сначала. Кроме того, хороший поступок будет только тогда хорошим, когда ты совершишь его бескорыстно, не думая о том, что ты делаешь его для ка-кой-нибудь собственной выгоды.

- Ну конечно, конечно, - согласился Незнайка. - Какой же это будет хороший поступок, если ты совершаешь его ради выгоды! Ну что ж, сегодня я еще отдохну, а завтра начну совершать хорошие поступки, и если все это правда, то волшебная палочка скоро будет в наших руках!


Глава вторая

КАК НЕЗНАЙКА СОВЕРШАЛ ХОРОШИЕ ПОСТУПКИ


На другой день Незнайка проснулся пораньше и начал совершать хорошие поступки. Первым делом он как следует умылся холодной водой, причем не жалел мыла, и хорошенько почистил зубы.

- Вот и есть уже один хороший поступок, - сказал он сам себе, утер-шись полотенцем и старательно причесывая волосы перед зеркалом.

Торопыжка увидел, что он вертится перед зеркалом, и сказал:

- Хорош, хорош! Нечего сказать, очень красивый!

- Да уж красивее тебя! - ответил Незнайка.

- Конечно. Такую красивую физиономию, как у тебя, поискать надо!

- Что ты сказал? Это у кого физиономия? Это у меня физиономия? - обозлился Незнайка да как хлестнет Торопыжку по спине полотенцем.

Торопыжка только рукой махнул и поскорей убежал от Незнайки.

- Торопыжка несчастный! - кричал ему вслед Незнайка. - Из-за тебя хороший поступок пропал!

Хороший поступок действительно пропал, так как, разозлившись на Торопыжку и ударив его по спине полотенцем. Незнайка, конечно, совершил пло-хой поступок, и теперь нужно было начинать все дело сначала.

Немного успокоившись. Незнайка стал думать, какой бы еще совершить хороший поступок, но в голову почемуто ничего дельного не приходило. До завтрака он так ничего и не придумал, но после завтрака голова у него стала соображать немножко лучше. Увидев, что доктор Пилюлькин принялся толочь в ступке какое-то снадобье для лекарства, Незнайка сказал:

- Ты, Пилюлькин, все трудишься, все другим помогаешь, а тебе никто помочь не хочет. Давай я потолку за тебя лекарство.

- Пожалуйста, - согласился Пилюлькин. - Это очень хорошо, что ты хо-чешь помочь мне. Мы все должны помогать друг другу.

Он дал Незнайке ступку, и Незнайка принялся толочь порошок, а Пилюлькин делал из этого порошка пилюли. Незнайка так увлекся, что натолок порошка даже больше, чем нужно.

“Ну ничего, - думал он. - Это делу не помешает. Зато я совершил хороший поступок”.

Дело действительно кончилось бы вполне благополучно, если бы Незнайку не увидели за этим занятием Сиропчик и Пончик.

- Смотри, - сказал Пончик, - Незнайка, видать, тоже решил стать доктором. Вот будет потеха, когда он начнет лечить всех!

- Нет, он, наверно, решил подлизаться к Пилюлькину, чтоб не давал касторки, - ответил Сиропчик.

Услышав эти насмешки, Незнайка разозлился и замахнулся на Сиропчика ступкой:

- А ты, Сиропчик, молчи, а то вот как дам ступкой!

- Стой! Стой! - закричал доктор Пилюлькин.

Он хотел отнять у Незнайки ступку, но Незнайка не отдавал, и они принялись драться. В драке Пилюлькин зацепился за стол ногой. Стол опрокинулся. Весь порошок так и посыпался на пол, пилюли покатились в разные стороны. Насилу Пилюлькину удалось отнять у Незнайки ступку, и он ска-зал:

- Марш отсюда, негодный! Чтоб я тебя здесь больше не видел! Сколько лекарства пропало зря!

- Ах ты Сироп противный! - ругался Незнайка. - Я тебе еще покажу, попадись ты мне только! Какой хороший поступок даром пропал!

Да, хороший поступок пропал и на этот раз, потому что Незнайка даже не успел его довести до конца.

Так было весь день. Сколько ни старался Незнайка, ему никак не удавалось совершить не только трех, но даже двух хороших поступков подряд. Если ему удавалось сделать чтонибудь хорошее, то сейчас же вслед за этим он делал чтонибудь скверное, а иной раз из хорошего поступка уже в самом начале выходила какаянибудь чепуха.

Ночью Незнайка долго не мог уснуть и все думал, почему у него так получается. Постепенно он понял, что все его неудачи происходили изза то-го, что у него был слишком грубый характер. Стоило только комунибудь пошутить или сделать какоенибудь безобидное замечание, как Незнайка тот-час обижался, начинал кричать и даже лез в драку.

- Ну, ничего, - утешал сам себя Незнайка. - Завтра я стану вежливей, и тогда дело пойдет на лад.

Наутро Незнайка словно переродился. Он стал очень вежливый, деликат-ный. Если обращался к комунибудь с просьбой, то обязательно говорил “пожалуйста” - слово, которого от него никогда в жизни не слыхивали. Кроме того, он старался всем услужить, угодить.

Увидев, что Растеряйка никак не может найти свою шапку, которая у не-го постоянно терялась, он тоже принялся искать по всей комнате и в конце концов нашел шапку под кроватью. После этого он извинился перед Пилюлькиным за вчерашнее и попросил, чтоб он снова разрешил ему толочь порошок. Доктор Пилюлькин толочь порошок не разрешил, но дал поручение нарвать в саду ландышей, которые нужны были ему для приготовления ланды-шевых капель. Незнайка старательно исполнил это поручение. Потом он почистил охотнику Пульке его новые охотничьи сапоги ваксой, потом стал мести полы в комнатах, хотя в этот день была вовсе не его очередь. В об-щем, он наделал целую кучу хороших поступков и все ждал, что вот-вот пе-ред ним появится добрый волшебник и даст ему волшебную палочку. Однако день кончился, а волшебник так и не появился.

Незнайка страшно рассердился.

- Что это ты мне наврала про волшебника? - сказал он, встретившись на другой день с Кнопочкой. - Я как дурак старался, совершил целую кучу хороших поступков, а никакого волшебника и в глаза не видел!

- Я тебе не врала, - стала оправдываться Кнопочка. - Я точно помню, что читала об этом в какойто сказке.

- Почему же не явился волшебник? - сердито наступал Незнайка.

Кнопочка говорит:

- Ну, волшебник сам знает, когда ему нужно являться. Может быть, ты совершил не три хороших поступка, а меньше.

- “Не три, не три”! - презрительно фыркнул Незнайка. - Не три, а, наверно, тридцать три - вот сколько!

Кнопочка пожала плечами:

- Значит, ты, наверно, совершал хорошие поступки не подряд, а вперемежку с плохими.

- “Вперемежку с плохими”! - передразнил Незнайка Кнопочку и скорчил такую физиономию, что Кнопочка в испуге даже попятилась. - Если хочешь знать, я вчера весь день был вежливый и ничего плохого не делал: не ругался, не дрался, а если и говорил какие слова, то только “извините”, “спасибо”, “пожалуйста”.

- Что-то сегодня от тебя этих слов не слышно, - покачала головой Кнопочка.

- Да я тебе вовсе не про сегодня, а про вчера рассказываю.

Незнайка и Кнопочка стали думать, почему все так вышло, и ничего не могли придумать. Наконец Кнопочка сказала:

- А может быть, ты не бескорыстно совершал эти поступки, а ради выго-ды?

Незнайка даже вспылил:

- Как это - не бескорыстно? Что ты мелешь! Растеряйке шапку помог найти. Моя эта шапка, что ли? Пилюлькину ландыши собирал. Какая мне вы-года от этих ландышей?

- Для чего же ты их собирал?

- Будто не понимаешь? Сама ведь сказала: если совершу три хороших поступка, то получу волшебную палочку.

- Значит, ты все это делал, чтоб получить волшебную палочку?

- Конечно!

- Вот видишь, а говоришь - бескорыстно.

- Для чего же я, по-твоему, должен совершать эти поступки, если не ради палочки?

- Ну, ты должен совершать их просто так, из хороших побуждений.

- Какие там еще побуждения!

- Эх, ты! - с усмешкой сказала Кнопочка. - Ты, наверно, можешь поступать хорошо только тогда, когда знаешь, что тебе дадут за это какоени- будь вознаграждение - волшебную палочку или чтонибудь еще. Я знаю, у нас есть такие малыши, которые даже вежливыми стараются быть только по-тому, что им объяснили, будто вежливостью да угождением можно добиться чего-нибудь для себя.

- Ну, я не такой, - махнул Незнайка рукой. - Я, если хочешь, могу быть вежливым совсем даром и хорошие поступки могу совершать без всякой выгоды.

Расставшись с Кнопочкой, Незнайка пошел домой. Он решил совершать те-перь хорошие поступки только из хороших побуждений и совсем даже не ду-мать о волшебной палочке. Однако легко говорить - не думать! На самом деле, когда хочешь о чемнибудь не думать, так обязательно только о том и думаешь.

Вернувшись домой, Незнайка стал читать книжку со сказками. Охотник Пулька, который сидел у окна и чистил свое охотничье ружье, сказал:

- Что ты там читаешь такое интересное? Ты бы почитал вслух.

Незнайка только хотел сказать: “Если тебе так хочется, так возьми сам почитай”, но в это время он вспомнил о волшебной палочке и подумал, что если исполнит просьбу Пульки, то совершит хороший поступок.

- Ну ладно, слушай, - согласился Незнайка и стал читать книжку вслух.

Охотник Пулька слушал с удовольствием, и ему не так скучно было чистить ружье. Другие коротышки услышали, что Незнайка читает сказки, и то-же собрались вокруг послушать.

- Молодец, Незнайка! - сказали они, когда книжка кончилась. - Это ты славно придумал - почитать вслух.

Незнайке было приятно, что его хвалят, и в то же время было очень досадно, что он не вовремя вспомнил о волшебной палочке.

“Если бы я не вспомнил о палочке и согласился почитать книжку просто так, то сделал бы это из хороших побуждений, а теперь получается, что я читал ради выгоды”, - думал Незнайка.

Так получалось каждый раз: Незнайка совершал хорошие поступки только тогда, когда вспоминал о волшебной палочке; когда же он забывал о ней, то способен был совершать только плохие поступки. Конечно, если сказать по правде, то иногда ему все же удавалось совершить какойнибудь совсем крошечный хороший поступок, вовсе не думая о том, что он делает это ради волшебной палочки. Однако это случалось так редко, что не стоит и говорить.

Проходили дни, недели и месяцы… Незнайка постепенно разочаровался в волшебной палочке. Чем дальше, тем реже он вспоминал о ней и под конец решил, что получить волшебную палочку - это недостижимая мечта для него, так как ему никогда не удастся бескорыстно совершить три хороших поступка подряд.

- Ты знаешь, - сказал он однажды Кнопочке, - мне кажется, что никакой волшебной палочки на свете нет, и сколько поступков ни совершишь, а получишь только шиш.

Незнайка даже засмеялся от удовольствия, потому что эти слова получились у него в рифму. Кнопочка тоже засмеялась, а потом сказала:

- Почему же в сказке говорилось, что нужно совершить три хороших поступка?

- Должно быть, эту сказку нарочно придумали, чтоб какие-нибудь глупые коротышки приучались совершать хорошие поступки, - сказал Незнайка.

- Это разумное объяснение, - сказала Кнопочка.

- Очень разумное, - согласился Незнайка. - Ну что ж, я не жалею, что все так вышло. Во всяком случае, для меня это было полезно. Пока я старался совершать хорошие поступки, я привык умываться каждое утро холодной водой, и теперь мне это даже нравится.


Глава третья

НЕЗНАЙКИНА МЕЧТА ИСПОЛНЯЕТСЯ


Однажды Незнайка сидел дома и смотрел в окно. Погода в этот день была скверная. Небо все время хмурилось, солнышко с утра не выглянуло ни ра-зу, дождь лил не переставая. Конечно, нечего было и думать о том, чтоб пойти погулять, и от этого на Незнайку напало уныние.

Известно, что погода по-разному действовала на жителей Цветочного го-рода.

Знайка, например, говорил, что ему все равно, снег или дождик, так как самая скверная погода не мешает ему сидеть дома и заниматься делом. Доктор Пилюлькин утверждал, что плохая погода ему нравится даже больше, чем хорошая, потому что она закаляет организмы коротышек и от этого они меньше болеют. Поэт Цветик рассказывал, что самое большое для него удовольствие - это забраться в проливной дождь на чердак, улечься там поудобнее на сухих листьях и слушать, как дождевые капли стучат по крыше.

“Вокруг бушует непогода, - говорил Цветик. - На улицу даже нос высунуть страшно, а на чердаке тепло и уютно. Сухие листья чудесно пахнут, дождь барабанит по крыше. От этого становится так хорошо на душе, так приятно, и хочется сочинять стихи!”

Но большинство коротышек не любили дождя. Была даже одна малышка, по имени Капелька, которая каждый раз плакала, как только начинался дождь. Когда ее спрашивали, почему она плачет, она отвечала:

“Не знаю. Я всегда плачу во время дождя”.

Незнайка, конечно, был не такой слабонервный, как эта плаксивая Капелька, но в плохую погоду настроение и у него портилось. Так было и на этот раз. Он с тоской смотрел на косые струи дождя, на фиалки, мокшие во дворе под окном, на песика Бульку, который обычно сидел на цепи перед домом, а сейчас забрался в свою будку и только выглядывал из нее, высунув в отверстие кончик носа.

“Бедный Булька! - думал Незнайка. - Целый день на цепи сидит и не мо-жет даже побегать вволю, а теперь ему приходится из-за дождя в тесной конурке сидеть. Надо будет отпустить его погулять, когда кончится этот противный дождик”.

Но дождь все не кончался, и Незнайке стало казаться, что теперь он никогда не пройдет, а будет лить вечно, что солнышко скрылось навсегда и никогда больше не выглянет из-за туч.

“Что же тогда будет с нами? - думал Незнайка. - Ведь от воды размок-нет земля. Слякоть получится такая, что ни пройти, ни проехать. Все ули-цы зальет грязью. В грязи утонут и дома, и цветы, и деревья, потом нач-нут тонуть коротышки. Вот ужас!”

Пока Незнайка представлял себе все эти ужасы и думал о том, как труд-но будет жить в этом слякотном царстве, дождь постепенно кончился, ветер разогнал тучи, солнышко наконец выглянуло. Небо прояснилось. Сразу стало светло. Крупные, еще не просохшие капли дождя задрожали, засверкали, за-серебрились на листьях травы, на лепестках цветов. Все как будто помоло-дело вокруг, обрадовалось и заулыбалось.

Незнайка наконец очнулся от своих грез.

- Солнышко! - закричал он, увидев, что солнце ярко сияет. - Солнышко! Солнышко!

И побежал во двор.

За ним побежали остальные коротышки. Все стали прыгать, и петь, и иг-рать в салочки. Даже Знайка, который говорил, что ему безразлично, тучи на небе или солнышко, тоже прыгал от радости посреди двора.

А Незнайка моментально забыл и про дождь и про слякоть. Ему стало казаться, что теперь уже никогда больше не будет на небе туч, а солнышко будет светить не переставая. Он даже про Бульку забыл, но потом вспомнил и спустил его с цепи. Булька тоже принялся бегать по двору. Он лаял от радости и всех хватал зубами за ноги, но не больно, потому что он никогда не кусал своих, а только чужих. Такой у него был характер.

Повеселившись немного, коротышки снова занялись делом, а некоторые отправились в лес за грибами, потому что после дождя обычно бывает много грибов.

Незнайка в лес не пошел, а, усевшись возле беседки на лавочке, принялся читать книжку. Между тем Булька, который мог теперь бегать где хочется, нашел в заборе дырку, пролез сквозь нее на улицу и, увидев прохожего с палкой в руках, решил покусать его. Известно, что собаки ужасно не любят, когда у когонибудь в руках палка. Увлекшись чтением, Незнайка не слышал, как на улице раздался лай. Но скоро лай сделался значительно громче. Незнайка оторвался от книжки и только тут вспомнил, что забыл посадить Бульку обратно на цепь. Выбежав за ворота, он увидел Бульку, который яростно лаял на прохожего и, стараясь забежать сзади, пытался укусить его за ногу. Прохожий вертелся на месте и усердно отмахивался от Бульки палкой.

- Назад, Булька! Назад! - закричал, испугавшись. Незнайка.

Но видя, что Булька не слушается, он подбежал, схватил его за ошейник и оттащил в сторону.

- Ах ты змееныш! Тебе говорят, а ты не слушаешь!

Незнайка как следует размахнулся рукой, чтоб стукнуть Бульку кулаком по лбу, но, увидев, что бедный песик заморгал глазами и пугливо зажмурился, пожалел его и, вместо того чтоб ударить, потащил во двор. Посадив Бульку на цепь, Незнайка снова выбежал за ворота, чтоб узнать, не искусал ли он прохожего.

Прохожий, как видно, очень устал от борьбы с Булькой и поэтому присел на лавочке возле калитки и отдыхал. Только теперь Незнайка как следует разглядел его. На нем был длинный халат из красивой темносиней материи, на которой были вышиты золотые звезды и серебряные полумесяцы. На голове была черная шапка с такими же украшениями, на ногах - красные туфли с загнутыми кверху носками. Он не был похож на жителей Цветочного города, потому что у него были длинные белые усы и длинная, чуть ли не до колен, белая борода, которая закрывала почти все лицо, как у дедамороза. В Цветочном городе ни у кого такой бороды не было, так как там все жители безбородые.

- Не укусила ли вас собака? - заботливо спросил Незнайка, с любопытством разглядывая этого странного старичка.

- Собака ничего, - сказал бородач. - Ничего себе песик, довольно шустренький. Гм!

Поставив палку между коленями, он оперся на нее обеими руками и, ско-сив глаза, посматривал на Незнайку, который тоже присел на край лавочки.

- Это Пулькин пес, его зовут Булька, - сказал Незнайка. - Пулька хо-дит с ним на охоту. А в свободное время Булька сидит на цепи, чтоб не покусал когонибудь. Он не укусил вас?

- Нет, голубчик. Чуть было не укусил, но всетаки не укусил.

- Это плохо, - сказал Незнайка. - То есть плохо не то, что не укусил, а то, что он, наверно, испугал вас. Это я во всем виноват. Я его спустил с цепи, а потом забыл посадить обратно. Вы извините меня!

- Ну что ж, извиняю, - сказал бородач. - Я вижу, что ты хороший ма-лыш.

- Нет, я только хочу быть хорошим. То есть раньше хотел. Я даже хорошие поступки совершал, а теперь бросил.

Незнайка махнул рукой и стал разглядывать красные туфли на ногах со-беседника. Он заметил, что туфли застегивались на пряжки, которые были сделаны в виде полумесяца со звездой.

- Почему же бросил теперь? - спросил старичок.

- Потому что все это чепуха.

- Что чепуха - хорошие поступки?

- Нет, волшебники… Скажите, эти пряжечки у вас на туфлях позолочен-ные или же просто золотые?

- Просто золотые… Почему же ты считаешь, что волшебники - чепуха?

Незнайка принялся рассказывать о том, как мечтал о волшебной палочке, как Кнопочка рассказала ему, что нужно совершать хорошие поступки, и как у него ничего не вышло, потому что он был способен совершать хорошие поступки только ради волшебной палочки, а не бескорыстно.

- А вот ты сказал, что отпустил погулять Бульку, - разве ты это тоже сделал ради волшебной палочки? - спросил старичок.

- Что вы! - махнул Незнайка рукой. - Я и забыл тогда о волшебной палочке. Мне просто жалко было, что Булька все время на привязи сидит.

- Значит, ты сделал это из хороших побуждений?

- Конечно.

- Вот и есть один хороший поступок!

- Удивительно! - воскликнул Незнайка и даже засмеялся от радости. - Сам не заметил, как хороший поступок совершил!

- А потом ты совершил еще хороший поступок.

- Это когда же?

- Ты ведь защитил меня от собаки. Разве это скверный поступок? Или, может быть, ты его ради волшебной палочки делал?

- Нет! Я о волшебной палочке и не вспоминал.

- Вот видишь! - обрадовался старик. - Потом ты совершил третий хороший поступок, когда пришел узнать, не искусала ли меня собака, и извинился. Это хорошо, потому что всегда нужно быть внимательными друг к другу.

- Чудеса в решете! - засмеялся Незнайка. - Три хороших поступка - и все подряд! В жизни со мной таких чудес не бывало. Вот уж ничуточки не удивлюсь, если я сегодня волшебника встречу!

- И не удивляйся. Ты его уже встретил.

Незнайка подозрительно посмотрел на старичка:

- Вы, может быть, скажете еще, что вы волшебник и есть?

- Да, я волшебник и есть.

Незнайка изо всех сил таращил глаза на старичка и старался разглядеть, не смеется ли он, но борода так плотно закрывала его лицо, что невозможно было обнаружить улыбку.

- Вы, наверно, смеетесь, - недоверчиво сказал Незнайка.

- Совсем не смеюсь. Ты совершил три хороших поступка и можешь просить у меня что угодно… Ну, что тебе больше нравится: шапка-невидимка или сапоги-скороходы? Или, может быть, ты хочешь ковер-самолет?

- А у вас есть ковер-самолет?

- Как же! Есть и ковер. Все есть.

Старик вытряс из широкого рукава своего халата свернутый в трубку ко-вер и, быстро развернув его, расстелил на земле перед Незнайкой.

- А вот сапоги-скороходы, вот шапка-невидимка…

С этими словами он вытащил из другого рукава шапку и сапоги и положил их на ковре рядышком. Вслед за этим таким же путем появились гусли-само- гуды, скатерть-самобранка и разные другие таинственные предметы.

Незнайка постепенно убедился, что перед ним самый настоящий волшебник, и спросил:

- А волшебная палочка есть у вас?

- Отчего же нет? Есть и волшебная палочка. Вот, пожалуйста.

И волшебник достал из кармана небольшую круглую палочку красновато-коричневого цвета и протянул Незнайке.

Незнайка взял палочку.

- А она настоящая? - спросил он, все еще не веря, что мечта его сбы-лась.

- Самая настоящая волшебная палочка, можешь не сомневаться, - уверил его волшебник. - Если не будешь делать плохих поступков, все твои желания будут исполняться, стоит только сказать, чего хочешь, и взмахнуть палочкой. Но, как только совершишь три плохих поступка, волшебная палочка потеряет свою волшебную силу.

У Незнайки от радости захватило дыхание, сердце забилось в груди вдвое быстрей, чем надо.

- Ну, так я побегу скажу Кнопочке, что у нас теперь волшебная палочка есть! Ведь это она научила меня, как ее достать, - сказал Незнайка.

- Беги, беги, - ответил волшебник. - Пусть Кнопочка тоже порадуется. Я ведь знаю, что она давно мечтает о волшебной палочке.

Волшебник погладил Незнайку рукой по голове, и Незнайке на этот раз удалось разглядеть на его добром лице широкую приветливую улыбку.

- Тогда до свиданья! - сказал Незнайка.

- Будь здоров! - усмехнулся в ответ волшебник.

Прижимая к груди волшебную палочку, Незнайка бросился бежать и, стараясь добраться до дома Кнопочки кратчайшим путем, свернул в переулок. Тут он вспомнил, что забыл поблагодарить волшебника за чудесный подарок, и стремглав побежал назад. Выбежав из переулка, он увидел, что улица совершенно пуста. Волшебника не было ни на лавочке, ни в каком-либо другом месте поблизости. Он исчез вместе с ковром-самолетом и другими волшебны-ми предметами, словно провалился сквозь землю или растворился в воздухе.


Глава четвертая

НЕЗНАЙКА И КНОПОЧКА ВСТРЕЧАЮТСЯ С ПАЧКУЛЕЙ ПЕСТРЕНЬКИМ


Увидев, что теперь все равно ничего не поделаешь и никак не исправишь этой досадной оплошности, Незнайка пошел обратно к Кнопочке. Однако те-перь он уже не спешил, даже время от времени останавливался посреди ули-цы, с досадой крутил головой, чесал затылок, что-то бормотал про себя и как-то по-особенному крякал, после чего снова продолжал путь.

Кнопочка играла на улице, неподалеку от своего дома, и, увидев приб-лижавшегося Незнайку, побежала навстречу.

- Здравствуй, Незнайка! - радостно закричала она.

Незнайка остановился и, не ответив на приветствие Кнопочки, мрачно сказал:

- Теперь я уже не Незнайка, а просто длинноухий осел.

- Что случилось? - забеспокоилась Кнопочка.

- А то и случилось, что волшебник дал мне палочку, а я ему даже спасибо не сказал, - вот!

- Какую палочку? - удивилась Кнопочка.

- Ну, “какую, какую”! Будто не знаешь, какие палочки бывают! Волшебную палочку!

- Ты, Незнайка, видно, спятил с ума. Выдумал какую-то волшебную палочку!

- И ничего я не выдумал. Вот она. Видишь?

И Незнайка показал Кнопочке палочку, которую крепко сжимал в руке.

- Что это? Обыкновенная палка, - с недоумением сказала Кнопочка.

- “Обыкновенная палка”! - передразнил Незнайка. - Молчала бы лучше, если не понимаешь! Мне ее сам волшебник дал.

- Какой волшебник?

- “Какой волшебник, какой волшебник”! Будто не знаешь, какие волшебники бывают!

- Конечно, не знаю, - пожала плечами Кнопочка. - Представь себе, ни разу живого волшебника не видела.

- Ну, он такой, с бородой, а вот тут звезды и полумесяцы… Булька лаял, а я три хороших поступка совершил, понимаешь?

- Ничего не понимаю! Ты лучше расскажи по порядку.

Незнайка принялся рассказывать обо всем, что случилось.

Кнопочка выслушала и сказала:

- А может быть, это ктонибудь посмеялся над тобой! Нарочно волшебником нарядился.

- А откуда же волшебная палочка, если это был не волшебник?

- А ты уверен, что палочка на самом деле волшебная? Ты проверил?

- Нет, не проверил, но можно проверить.

- Чего же ты стоишь да рассуждаешь? Надо взмахнуть палочкой и высказать какоенибудь пожелание. Если желание исполнится, то, значит, это настоящая волшебная палочка.

- А если не исполнится? - спросил Незнайка.

- Ну, если не исполнится, то, значит, это просто простая деревянная палка, и все! Как ты сам этого не понимаешь! - с раздражением сказала Кнопочка.

Она нервничала, так как ей поскорей хотелось узнать, волшебная это палочка или нет, и она сердилась на Незнайку за то, что он до сих пор не догадался проверить.

- Ну ладно, - сказал Незнайка. - Сейчас попробуем. Чего мы хотим?

- Ну, чего тебе хочется? - спросила Кнопочка.

- Сам не знаю, чего мне хочется… Сейчас, кажется, ничего не хочется.

- Ну, какой! - рассердилась Кнопочка. - Ты придумай. Мороженого хочется?

- Мороженого, пожалуй, хочется, - согласился Незнайка. - Сейчас попросим мороженого.

Он взмахнул волшебной палочкой и сказал:

- Хотим, чтоб у нас было две порции мороженого!

- На палочке, - добавила Кнопочка.

Незнайка несмело протянул вперед руку и даже зажмурился.

“А ну, как не появится никакого мороженого?” - подумал он и тут же почувствовал, что ему в руку ткнулось что-то твердое и холодное.

Незнайка сейчас же открыл глаза и увидел в руке порцию мороженого на палочке. От удивления он даже разинул рот и посмотрел вверх, словно стараясь узнать, откуда это мороженое свалилось. Не обнаружив вверху ничего подозрительного, Незнайка медленно повернулся к Кнопочке, держа мороженое в вытянутой руке и словно боясь, что оно исчезнет или улетит вверх. Кнопочка тоже стояла с мороженым в руке и радостно улыбалась.

- Мо-мо-мо-мо… - пробормотал Незнайка, показывая на мороженое пальцем.

Он хотел что-то сказать, но от волнения у него не получалось ни одно-го слова.

- Что “мо-мо-мо”? - спросила Кнопочка.

Незнайка только рукой махнул и принялся есть мороженое. Кнопочка пос-ледовала его примеру. Когда с мороженым было покончено, она сказала:

- Замечательное мороженое, правда?

- Чудесное! - подтвердил Незнайка. - Может, еще попросим по порции?

- Давай, валяй, - согласилась Кнопочка.

Незнайка взмахнул палочкой и сказал:

- Хотим, чтоб у нас было еще по порции мороженого!

Что-то тихонько щелкнуло, прошуршало в воздухе, и в руках у Незнайки и Кнопочки снова появилось по порции мороженого.

Незнайка опять словно онемел на минуту. Однако на этот раз он гораздо быстрей пришел в себя и, прикончив мороженое, спросил:

- Еще попробуем?

- Пожалуй, можно еще по штучке, - сказала Кнопочка.

- Э, чего там возиться - “по штучке”, - проворчал Незнайка и, взмахнув палочкой, сказал: - Хотим, чтоб был ящик с мороженым!

Бац! О землю стукнулся большой голубой ящик, вроде тех, в которых мо-роженщицы носят мороженое. Незнайка открыл крышку, из-под которой сейчас же начал клубиться пар, и достал из ящика две порции мороженого. Закрыв ящик и усевшись на него, как на лавочку, Незнайка принялся грызть мороженое, которое оказалось гораздо тверже и прохладнее предыдущего.

- Вот это мороженое! - похваливал он. - Зубы можно сломать!

- Интересно, эта палочка может только мороженое доставать или еще чтонибудь? - спросила Кнопочка.

- Чудачка! - сказал Незнайка. - Это настоящая волшебная палочка, и она все может. Хочешь шапку-невидимку - достанет шапку-невидимку; хочешь ковер-самолет - даст тебе ковер-самолет.

- Ну так давай попросим ковер-самолет и полетим путешествовать, - предложила Кнопочка.

Незнайке очень хотелось поскорей отправиться путешествовать, но он вспомнил, как страшно ему было лететь на воздушном шаре, который сконструировал Знайка, и сказал:

- На ковре-самолете не очень удобно путешествовать, потому что когда летишь вверху, то ничего не видишь внизу.

- Ну, тогда надо чтонибудь другое придумать, - сказала Кнопочка. - Я где-то читала, что бывают какието поезда… Ты сидишь, и ничего делать не надо, потому что тебя везет паровоз по железной дороге.

- Это я знаю. Нам про железную дорогу Знайка рассказывал. Он ее ви-дел, когда ездил в Солнечный город за книжками. Но железная дорога тоже опасная вещь - там бывают крушения.

В это время Незнайка увидел Винтика и Шпунтика, которые проезжали по улице на своем новом автомобиле. Этот автомобиль был четырехместный, с открытым кузовом, такой же, как предыдущий, который Незнайка сломал, когда вздумал покататься на нем. Но, в отличие от предыдущего, этот автомобиль был гораздо изящнее, и мотор у него был более мощный, так как работал он не на обыкновенной газированной воде, а на газированной воде с подогревом.

Увидев Незнайку и Кнопочку, Винтик и Шпунтик помахали им руками. Незнайка стал кричать, что у него теперь волшебная палочка есть, но автомобиль так трещал, что Винтик и Шпунтик ничего не расслышали и, подняв ту-чу пыли, скрылись со своей машиной в конце улицы.

- Вот на чем мы поедем путешествовать! - воскликнул Незнайка.

- На автомобиле? - догадалась Кнопочка.

- Конечно.

- А забыл, как ты на автомобиле свалился с горы? И сам чуть не убился и машину сломал!

- Э, чудачка! Да я ведь тогда управлять не умел.

- Будто теперь научился?

- А теперь мне и учиться не надо. Скажу палочке, что хочу уметь управлять, и сразу буду уметь.

- Ну, тогда что ж, - сказала Кнопочка. - Тогда поедем на автомобиле. Это действительно интереснее.

Незнайка взмахнул палочкой и сказал:

- Хотим, чтоб у нас автомобиль был, как у Винтика и Шпунтика, и чтоб я управлять умел!

Сейчас же в конце улицы показался автомобиль и быстро подъехал к Незнайке и Кнопочке. Незнайке даже показалось, что это снова Винтик и Шпунтик едут. Однако, когда автомобиль остановился, Незнайка увидел, что за рулем никого не было.

- Вот какая штука! - воскликнул он, оглядывая автомобиль со всех сто-рон.

Он заглянул даже под машину, воображая, что водитель нарочно спрятался внизу, чтоб подурачить его.

Никого не обнаружив, Незнайка сказал:

- Ну и что ж, ничего удивительного. Волшебство и есть волшебство!

С этими словами он открыл дверцу машины, поставил ящик с мороженым на заднее сиденье, а сам сел впереди за руль. Кнопочка села с ним рядом. Незнайка уже хотел включить мотор, но Кнопочка вдруг увидела, что к ним приближается какойто малыш.

- Постой-ка, - сказала она Незнайке. - Как бы нам не задавить его…

Незнайка подождал, когда малыш подойдет ближе, и увидел, что это был не кто иной, как всем известный Пачкуля Пестренький.

Этот Пачкуля Пестренький ходил обычно в серых штанах и такой же се-ренькой курточке, а на голове у него была серая тюбетейка с узорами, которую он называл ермолкой. Он считал, что серая материя - это самая луч-шая материя на свете, так как она меньше пачкается. Это, конечно, чепуха и неправда. Серая материя пачкается, как и другие, только грязь на ней почемуто меньше заметна.

Необходимо упомянуть, что Пачкуля был довольно смешной коротышка. У него были два правила: никогда не умываться и ничему не удивляться. Соблюдать первое правило ему было гораздо трудней, чем второе, потому что коротышки, с которыми он жил в одном доме, всегда заставляли его умываться перед обедом. Если же он заявлял протест, то его просто не пускали за стол. Таким образом, умываться ему всетаки приходилось, но это не имело большого значения, так как у него было свойство быстро запачки-ваться. Не успеет он, бывало, умыться, как сейчас же на его лице появлялись какието грязные точечки, пятнышки и полосочки, лицо быстро теряло свой естественный цвет и становилось каким-то перепелесым. За это его и прозвали Пачкулей. Он так и остался бы на весь век с этим именем, если бы не один случай, который произошел в то время, когда в Цветочный город приезжал знаменитый путешественник Циркуль.

Путешественник Циркуль также являлся достопримечательной личностью, о которой следует рассказать. Он был очень худой и длинный: руки длинные, ноги длинные, голова длинная, нос длинный. Брюки у него были клетчатые и тоже длинные. Жил этот Циркуль в городе Катигорошкине, где все жители никогда не ходили пешком, а только катались на велосипедах. Циркуль тоже все время ездил на велосипеде. И такой это был заядлый велосипедист, что ему уже мало было ездить по своему городу, и он решил объездить все коротышечьи города, какие только были на свете.

Приехав в Цветочный город, он всюду колесил на своем велосипеде, всю-ду совал свой длинный нос и со всеми знакомился. Скоро он знал всех на-перечет и не знал только Пачкулю, которого жители нарочно прятали, пото-му что боялись, как бы он не опозорил их.

Многим казалось, что если Циркуль увидит его грязную рожицу, то может подумать, что в Цветочном городе все коротышки такие грязнульки. Вот поэтому все и старались, чтобы Пачкуля не попадался Циркулю на глаза.

В общем, все шло вполне хорошо до тех пор, пока Циркуль не собрался уезжать. В тот день присмотр за Пачкулей был почемуто ослаблен, и он вылез на улицу как раз в тот момент, когда жители прощались с Циркулем. Увидев в толпе коротышек незнакомую физиономию, Циркуль был несколько удивлен тем, что он его не знает, и хотел спросить: “А кто это у вас там такой грязный?” Но так как он был очень хорошо воспитанный коротышка и не мог употреблять таких грубых слов, как “грязный”, то задал вопрос в более вежливой форме:

- А кто это у вас там такой пестренький?

Все обернулись и увидели Пачкулю, у которого физиономия и на самом деле была пестрой от грязи, так как в этот день он не умывался с утра. Всем очень понравилось это слово, и с тех пор Пачкулю стали называть Пестреньким. Самому Пачкуле тоже нравилось, когда его называли этим име-нем, потому что оно звучало как-то изящнее и красивее, чем просто Пачкуля.


Глава пятая

КАК НЕЗНАЙКА, КНОПОЧКА И ПАЧКУЛЯ ПЕСТРЕНЬКИЙ ОТПРАВИЛИСЬ ПУТЕШЕСТВОВАТЬ


- Эй, Пестренький, здравствуй! - закричал Незнайка, когда Пачкуля подошел совсем близко. - Гляди-ка, а у нас уже автомобиль есть.

- Эко диво! У Винтика и Шпунтика автомобиль еще лучше вашего, - ответил Пачкуля.

Он остановился, сунул руки в карманы своих серых брюк и принялся разглядывать переднее колесо автомобиля.

- А вот и неправда, - сказала Кнопочка. - Этот автомобиль такой же, как у Винтика и Шпунтика. И, кроме того, у Незнайки волшебная палочка есть.

- Подумаешь, невидаль! - снова ответил Пестренький. - Я если захочу, у меня будет сто волшебных палочек.

- Почему же у тебя их нет? - спросил Незнайка.

- Потому что я не хочу.

Незнайка увидел, что его ничем не проймешь, и сказал:

- Мы отправляемся путешествовать. Хочешь поехать с нами?

- Ладно, - согласился Пестренький. - Уговорили.

Он открыл дверцу, залез в автомобиль и с важностью расселся на заднем сиденье.

- Ну, можно трогаться? - спросил Незнайка.

- Трогай, трогай! - сказала Кнопочка.

- Да ты трогай, только не убивай до смерти, - прибавил Пестренький.

Незнайка повернул ключик на щитке приборов автомобиля и нажал ногой на педаль стартера. Стартер взвизгнул, словно заскреб по железу, и мотор застучал, работая на холостом ходу. Дав мотору прогреться, Незнайка вы-жал сцепление, включил коробку передач и, отпустив сцепление, дал газ. Машина тронулась. Незнайка спокойно вертел рулевое колесо, включал то первую скорость, то вторую, прибавлял и убавлял газ, заставляя машину ехать то быстрей, то медленней. Хотя он и сам не понимал, для чего переводит тот или иной рычаг, нажимает ту или другую педаль, но делал каждый раз то, что было нужно, и не ошибся ни разу. Это объяснялось, конечно, тем, что благодаря волшебной палочке он моментально выучился управлять автомобилем и управлял как хороший шофер, который даже не думает, что надо поворачивать и на что нажимать, а делает все по привычке, машинально.

Проезжая по улицам, Незнайка нарочно нажимал кнопку сигнала и громко трубил, чтобы привлечь к себе внимание жителей. Ему хотелось, чтобы все видели, как он храбро сидит за рулем и ничего не боится.

Однако жители Цветочного города думали, что это ездят Винтик и Шпунтик, и никто не обращал на Незнайку внимания.

Пока автомобиль колесил по городу, Кнопочка затеяла разговор с Пачкулей:

- Ты, Пестренький, как видно, еще не умывался сегодня?

- Еще как умывался!

- Почему же грязный такой?

- Значит, снова запачкался.

- Придется тебе еще раз умыться, потому что мы такого грязного не мо-жем в путешествие взять.

- Это как так “не можем”? Сами уговорили ехать, а теперь вдруг “не можем”! - возмутился Пестренький.

Незнайка между тем выехал из города и, подъехав к Огурцовой реке, свернул на мост. В конце моста Кнопочка сказала:

- Ну-ка, останови машину. Сейчас Пестренький будет умываться в речке.

Незнайка подъехал к берегу и остановил машину.

- Я протестую! - выходил из себя Пестренький. - Нет такого правила, чтоб по два раза в день умываться!

- Ну, если не хочешь, то придется тебе здесь остаться. Мы без тебя поедем, - строго сказал Незнайка.

- Это как - без меня? Что же я, по-вашему, должен обратно пешком тащиться? В таком случае, везите меня назад, туда, где взяли. Иначе я не согласен.

- Ну ладно, шут с ним, пусть едет грязный, - сказал Незнайка. - Не возвращаться же нам из-за него обратно!

- А если мы во время путешествия приедем в какойнибудь чужой город и все увидят, что мы привезли с собой такого грязнульку? Нам же самим придется за него краснеть, - сказала Кнопочка.

- Это верно, - согласился Незнайка. - Надо все же умыться, Пестренький. Давайте, друзья, все трое умоемся, а?

Услыхав, что умываться надо будет не ему одному, Пестренький успокоился и сказал:

- Как же тут умываться? Ни мыла, ни полотенца нет.

- Не беспокойся, - ответил Незнайка. - Все будет.

Он взмахнул волшебной палочкой, и сейчас же явилось три куска мыла и три полотенца. Пестренький хотел удивиться, но вспомнил про свое правило ничему не удивляться и молча пошел к реке.

Через несколько минут все трое уже были умыты и катили на автомобиле по лесу. Кнопочка попрежнему сидела впереди, рядом с Незнайкой, а Пестренький позади рядом с голубым ящиком. Дорога была извилистая и не сов-сем гладкая. В некоторых местах из-под земли выступали толстые корни деревьев, иногда попадались рытвины и ухабы. В таких местах Незнайка заранее снижал скорость, чтоб не очень трясло. Кнопочка то и дело оборачива-лась назад и с улыбкой поглядывал на Пестренького. Ей нравилось, что он стал такой чистенький и умный.

- Вот видишь, как хорошо, - говорила она. - Самому ведь приятно, ког-да умоешься.

Пестренький сердито отворачивался в сторону и даже глядеть не хотел на Кнопочку.

- Ну, довольно дуться, это невежливо, - сказала Кнопочка. - Там у те-бя рядом мороженое в голубом ящике.

- А, так это мороженое! - обрадовался Пестренький. - А я-то гляжу, что за ящик?

Он достал из ящика три порции мороженого. Все принялись есть. Незнайке пришлось делать сразу два дела: есть мороженое и управлять машиной. Одной рукой он держал рулевое колесо, а в другой у него было мороженое, которое он старательно лизал языком. Увлекшись мороженым, Незнайка не разглядел впереди ухаба и не успел вовремя снизить скорость. Машину тряхнуло так сильно, что Пестренький подскочил кверху и нечаянно проглотил всю порцию мороженого сразу. В руках у него осталась только палочка.

- Ты, братец, потише! - сказал он Незнайке. - Из-за тебя я проглотил все мороженое.

- Не беда, - ответил Незнайка. - Можешь взять себе другую порцию.

- Тогда ладно, - успокоился Пестренький и достал из ящика новую пор-цию мороженого.

Кнопочка сказала:

- А ты, Незнайка, лучше не ешь мороженого. Это тебя отвлекает, и мы можем попасть в аварию.

- А ты тоже не ешь, - ответил Незнайка, - потому что меня это тоже отвлекает.

- Хорошо, я не буду, - согласилась Кнопочка.

- А я буду, потому что сижу сзади и никого не отвлекаю, - сказал Пестренький.

Скоро они выехали из леса, и машина помчалась полем. Дорога шла в го-ру, и нашим путникам стало казаться, что они уже добрались до самого края земли, так как за горой, кроме неба, ничего не было видно.

- Надо было нам ехать в другую сторону, потому что с этой стороны земля, как видите, уже кончается, - сказал Незнайка.

- Да, - подтвердил Пестренький. - Немножко не рассчитали. Ты на вся-кий случай сбавь скорость, а то не успеешь затормозить, и мы полетим вверх тормашками. А лучше всего поворачивай, да поедем назад от греха подальше.

- Нет, - ответил Незнайка. - Я давно уже хотел посмотреть, что начинается там, где земля кончается.

Пока они разговаривали, подъем кончился, и перед глазами путешественников снова открылся широкий вид. Внизу расстилалась огромная долина, направо возвышались холмы, поросшие зеленой травой и густыми кустарника-ми. Вдали темнел лес. Вся долина пестрела золотыми одуванчиками, голубыми васильками… Особенно много было белых цветов, которые у коротышек назывались “березовой кашей”. Этой “каши” было так много, что земля местами казалась покрытой снегом. Когда наши путники увидели перед собой столько красоты, у них даже дух захватило от радости.

- Оказывается, земля здесь еще не кончается, - сказал Незнайка.

- Да, - подхватил Пестренький. - Земля оказалась больше, чем мы предполагали. Таким образом, нами сделано важное научное открытие, и по это-му случаю можно съесть еще одну порцию мороженого.

С этими словами он запустил руку в голубой ящик, выудил из него новую порцию мороженого и принялся есть.

Дорога пошла под гору, и машина покатила быстрей. Вскоре начался но-вый подъем, и путешественникам опять стало казаться, что они очутились на краю земли, но как только подъем кончился, перед ними раскинулась но-вая ширь. Так повторялось несколько раз.

- Говорят, что земля бесконечная, и в какую сторону ни поедешь, все равно до конца не доедешь, - сказала Кнопочка.

- Я думаю, это неправильно, - ответил Незнайка. - Мы, коротышки, очень маленькие и не можем охватить своим маленьким взглядом больших ве-щей, поэтому они и кажутся нам бесконечными.

- Я тоже так думаю, - подхватил Пестренький. - По-моему, у всего есть конец. Вот, например, в этом ящике много мороженого, но у меня имеется подозрение, что и ему скоро придет конец.

Беседуя таким образом, Незнайка и его спутники мчались все дальше и не заметили, как домчались до перекрестка дорог. Здесь Незнайка остановил машину, чтобы выяснить, куда ехать дальше: прямо, направо или нале-во. У перекрестка стоял столб, а на нем были три стрелки с надписями. На стрелке, которая показывала прямо, было написано: “Каменный город”. На стрелке, которая показывала налево, было написано: “Земляной город”. И, наконец, на стрелке, которая показывала направо, - “Солнечный город”.

- Дело ясное, - сказал Незнайка. - Каменный город - это город, сделанный из камня. Земляной город - это город из земли, там все дома земляные.

- А Солнечный город, значит, по-твоему, сделан из солнца - так, что ли? - с насмешкой спросил Незнайку Пестренький.

- Может быть, - ответил Незнайка.

- Этого не может быть, потому что солнце очень горячее и из него нельзя строить дома, - сказала рассудительно Кнопочка.

- А вот мы поедем туда и тогда увидим, - сказал Незнайка.

- Лучше поедем сначала в Каменный город, - предложила Кнопочка. - Очень интересно посмотреть на каменные дома.

- А мне вот хочется посмотреть на земляные дома. Интересно, как в них коротышки живут, - сказал Пестренький.

- Ничего интересного нет. Поедем в Солнечный город - и все, - отрезал Незнайка.

- Как - все? Ты чего тут распоряжаешься? - возмутился Пестренький. - Вместе поехали, значит, вместе и решать должны.

Они стали решать вместе, но все равно не могли ни до чего договориться.

- Лучше не будем спорить, а подождем. Пусть какойнибудь случай ука-жет нам, в какую сторону ехать, - предложила Кнопочка.

Незнайка и Пестренький перестали спорить. В это время слева на дороге показался автомобиль. Он промелькнул перед глазами путешественников и исчез в том направлении, которое указывала стрелка с надписью “Солнечный город”.

- Вот видите, - сказал Незнайка. - Этот случай показывает, что нам тоже надо ехать в Солнечный город. Но вы не горюйте. Сначала мы побываем в Солнечном городе, а потом можем завернуть и в Каменный и в Земляной.

Сказав это, он снова включил мотор, повернул руль направо, и машина помчалась дальше.


Глава шестая

ПРИКЛЮЧЕНИЯ НАЧИНАЮТСЯ


После поворота дорога стала гораздо ровнее и шире. Было заметно, что автомашины здесь ездили чаще. Скоро навстречу нашим путешественникам попался автомобиль. Он промчался так быстро, что никто не успел как следует рассмотреть его. Через некоторое время их догнал другой автомобиль, и Незнайка увидел, что он был какойто незнакомой конструкции: низенький, длинный, с блестящими фарами, выкрашенный в яркий зеленый цвет. Водитель высунулся из машины, с любопытством поглядел на Незнайкин автомобиль, после чего прибавил скорость и быстро исчез вдали.

Дорога вилась между холмами, шла то лесом, то полем. Неожиданно путешественники очутились перед рекой. Впереди засверкала вода, а над водой с одного берега на другой перекинулся мост. Посреди реки, рассекая носом волны, плыл пароход. У него была большая труба, а из трубы валили облака дыма.

- Смотрите, пароход! - закричала Кнопочка и захлопала в ладоши от радости.

Она ни разу не видала настоящего парохода, потому что не бывала ниг-де, кроме Цветочного города, а по Огурцовой реке пароходы не плавали. Однако Кнопочка сразу догадалась, что это пароход, так как часто видела его на картинках в книжках.

- Давайте остановимся и посмотрим, - предложил Незнайка.

Въехав на середину моста, Незнайка остановил машину. Все вылезли и, облокотившись о перила моста, стали глядеть. На пароходной палубе находилось множество пассажиров-коротышек. Одни из них сидели на лавочках вдоль бортов и любовались красивыми берегами, другие беседовали между собой и даже о чем-то спорили, третьи прохаживались. Были еще и такие, которые мирно дремали, расположившись в мягких креслах с откидными спинками. В этих креслах очень удобно было сидеть, задрав кверху ноги.

Когда пароход проплывал под мостом, Незнайке, Кнопочке и Пестренькому было очень хорошо видно всех пассажиров на палубе.

Неожиданно мост окутался клубами дыма, который вырывался из пароходной трубы. Незнайка закашлялся, задыхаясь в дыму, но всетаки побежал на другую сторону моста, чтоб посмотреть вслед пароходу. Кнопочка и Пестренький побежали за ним. Когда дым рассеялся, пароход уже был далеко.

Через минуту наши путники снова сидели в автомобиле и катили дальше. Незнайка все время вспоминал про пароход и не переставал удивляться:

- Вот так пароход! Никогда бы не поверил, что такая громадина может по воде плавать.

Кнопочка тоже удивлялась. А Пестренький сначала хотел удивиться, но потом вспомнил о своем правиле ничему не удивляться и сказал:

- Эко диво - пароход! Просто большая лодка.

- Ты бы еще сказал: просто большое корыто! - ответил Незнайка.

- Зачем - корыто? Было бы корыто, я бы сказал - корыто, а я говорю - лодка.

- Слушай, Пестренький, ты лучше меня не зли! Водителя нельзя нервиро-вать, когда он за рулем сидит, а то случится авария.

- Значит, я должен говорить неправду, если ты за рулем сидишь?

- Какую неправду? Будто я учу тебя говорить неправду! - вспылил Незнайка. - Слушай, Кнопочка, скажи ему, а то я за себя не отвечаю!

- Замолчи, Пестренький, - сказала Кнопочка. - Охота тебе по пустякам спорить!

- Хорошенькие пустяки: назвал пароход корытом! - кипятился Незнайка.

- Я сказал - лодка, а не корыто, - ответил Пестренький.

- Ну, я прошу тебя, Пестренький, перестань. Ешь лучше мороженое, - уговаривала его Кнопочка.

Пестренький снова занялся мороженым и на время умолк.

Машина попрежнему мчалась среди полей и лугов. Перед глазами путников открывались все новые дали. Через некоторое время впереди показалась железная дорога, вдоль которой стояли телеграфные столбы с протянутыми между ними электрическими проводами. Вдали пыхтел паровоз и тащил за со-бой целую вереницу вагонов.

Труба у этого паровоза торчала не вверх, а была загнута назад. Поэтому, когда из трубы вырывался пар, он вылетал назад, и реактивная сила толкала паровоз вперед. Так он и двигался.

- Смотрите, поезд! Поезд! - закричала в восторге Кнопочка.

Она впервые видела поезд, но узнала его по картинке, так же как пароход.

- Глядите, действительно поезд! - удивился Незнайка.

Пестренький, который и на этот раз решил не удивляться, сказал:

- Эко диво - поезд! Поставили домики на колеса, сами залезли в них и радуются, а паровоз тащит.

- Слушай, Кнопочка, что это такое? Опять он мне на нервы действует! - воскликнул Незнайка.

Пестренький презрительно фыркнул:

- Подумаешь, какой нежный: “нервы”!

- Я вот как дам тебе! - разозлился Незнайка.

- Тише, тише! Что это за слово “дам”? - возмутилась Кнопочка.

- А чего он на меня говорит - нежный?

- Ты, Пестренький, не должен называть его нежным, - сказала Кнопочка. - Это нехорошо.

- Что же тут нехорошего? - возразил Пестренький.

- Вот как дам, так узнаешь, что нехорошего! - ворчал Незнайка. - Я за себя не отвечаю!

Дорога, по которой мчался автомобиль, пересекала железнодорожный путь, и Незнайка, заспорив с Пестреньким, слишком поздно сообразил, что, переезжая через рельсы, он может угодить прямо под паровоз. Он решил ехать быстрей, чтоб успеть пересечь железную дорогу раньше, чем к этому месту подойдет поезд, но чем ближе подъезжал к железнодорожной линии, тем яснее видел, что очутится на переезде одновременно с паровозом. Уви-дев, что паровоз совсем близко и что они несутся прямо под его колеса. Незнайка судорожно вцепился в рулевое колесо и сказал:

- Ну вот! Я ведь говорил, что авария будет!

Видя, что паровоз летит прямо на них. Кнопочка в ужасе сжалась в ко-мочек и закрыла глаза руками. Пестренький вскочил на ноги и, не зная, что предпринять, стукнул Незнайку кулаком по макушке и закричал:

- Стой, балбес! Что ты делаешь?

Сознавая, что тормозить все равно поздно, и видя, что проскочить пе-ред паровозом уже не удастся, Незнайка стал действовать рулем. В тот мо-мент, когда казалось, что столкновение совсем неизбежно, он повернул вправо и выскочил со своей машиной на железнодорожное полотно перед паровозом. Автомобиль запрыгал по шпалам, а за ним следом, тяжело пыхтя, как огромное злое чудовище, мчался паровоз. Сидя сзади, Пестренький чувствовал, как его обдает от паровоза теплом. Рядом с ним подскакивал на сиденье ящик с мороженым. Пестренький боялся, как бы мороженое не выскочило из машины, поэтому держал одной рукой ящик, а другой рукой держался за спинку сиденья.


- Незнаечка, миленький, поднажми! - дрожащим от страха голосом просил Пестренький. - Честное слово, никогда с тобой больше спорить не буду!

Незнайка нажимал на все педали, но не мог увеличить скорость. Свернуть в сторону он тоже не мог, потому что железнодорожный путь шел по крутой насыпи и съехать вниз было нельзя.

Почувствовав, что столкновения не произошло, Кнопочка открыла глаза и, обернувшись назад, увидела паровоз, который преследовал их по пятам. На паровозе тоже только в этот момент заметили автомобиль. Кнопочка ви-дела, как из окна паровозной будки выглянул машинисткоротышка и даже разинул от удивления рот, когда обнаружил мчавшуюся впереди машину. Оторопев от испуга, он задергал рычаг и стал давать тревожные гудки, потом открыл клапан, и из-под колес паровоза рванулся во все стороны пар. Бо-ясь, как бы его не обожгло паром, Пестренький спрятался под сиденье. Сбросив пар, машинист включил тормоз, и поезд начал понемногу замедлять ход. Автомобиль, двигаясь с прежней скоростью, стал уходить вперед. Расстояние между ним и паровозом увеличилось, но Незнайка не замечал этого. Увидев, что впереди железнодорожная насыпь была не такая крутая, как прежде, он повернул в сторону, и машина ринулась вниз. Налетев на кочку, она внезапно остановилась, так что Кнопочка и Незнайка чуть не расшибли себе лбы, а Пестренький по инерции вылетел из-под сиденья вмес-те с голубым ящиком. Пролетев над машиной кверху ногами, он шлепнулся о землю и остался лежать неподвижно. Поезд в это время тоже остановился. Пассажиры выскочили из вагонов, стали спрашивать друг друга, что произошло, но никто ничего не знал. Некоторые из них спустились с насыпи и подбежали к Незнайке и его спутникам. Увидев, что Пестренький лежит без движения, все окружили его. Кто-то сказал, что надо спрыснуть ему лицо холодной водой - тогда он очнется. Но Пестренький, как только услышал про холодную воду, так сейчас же вскочил на ноги, ошалело поглядел вок-руг и спросил, заикаясь:

- А где мо-мо-мороженое?

- Мо-мо-мороженое здесь, - ответила Кнопочка, также заикаясь от пережитых волнений.

- То-то, тогда я спокоен, - ответил Пестренький.

Он приободрился, поднял с земли ящик и поставил его обратно в машину. В это время с паровоза прибежал помощник машиниста.

- Все ли целы? - закричал он издали. - Никто не ранен?

- Никто, - ответил Незнайка. - Все благополучно.

- Вот и хорошо, а то машинист до смерти перепугался, когда увидел, что вы впереди скачете. До сих пор не может в себя прийти, - сказал помощник.

- А вы куда едете? - поинтересовался Незнайка.

- Поезд идет в Солнечный город, - ответил ему помощник.

- Мы тоже в Солнечный город, - обрадовался Незнайка.

- В таком случае, вам нужно ехать по шоссе, - строго сказал помощник. - Кто же ездит на автомобиле по железной дороге?

- Да мы и ехали по шоссе, а Пестренький сказал… То есть сначала мы смотрели на пароход… такой, знаете, большой пароход…

Незнайка начал подробно рассказывать про пароход и про то, как он поспорил с Пестреньким, но в это время раздался паровозный свисток.

- Прошу прощения, - перебил помощник Незнайку, - нам пора идти, так как поезд не должен опаздывать. В другой раз мы с удовольствием послуша-ем ваш рассказ.

С этими словами он побежал к паровозу, который уже разводил пары. Пассажиры бросились бежать к своим вагонам.

- Послушайте, в какой другой раз? - закричал Незнайка. - В другой раз мы еще, может быть, и не встретимся!

Но никто не слушал его. Поезд тронулся, и некоторым коротышкам пришлось прыгать в вагоны на ходу.

- Ну вот! - обиженно воскликнул Незнайка. - Не могли подождать чуточку. Ведь самого интересного я и не рассказал!


Глава седьмая

ПУТЕШЕСТВИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ


Вернувшись на шоссе, Незнайка, Кнопочка и Пестренький продолжали прерванное путешествие, Пестренький попрежнему сидел позади и усиленно угощался мороженым. Он говорил, что очень переволновался, когда вылетел из машины, а мороженое успокоительно действует на него. Кнопочка вспомнила, как она испугалась паровоза, а Незнайка с увлечением рассказывал, как он сообразил в самый последний момент повернуть машину, чтобы избежать столкновения.

- Смотрю, - говорил он, - прямо под паровоз летим! Прибавить скорость нельзя, тормозить поздно. Ну, думаю, сейчас всем крышка!.. И вдруг мне в голову что-то ударило: повернуть надо…

- Это я тебя по голове ударил, - отозвался Пестренький. - Я испугался, понимаешь…

- Понимаешь, ты опять меня злить начинаешь! - рассердился Незнайка.

- Ну молчу, молчу. Теперь я знаю, что нельзя сердить водителя, когда он за рулем сидит.

В это время наших путников снова догнал автомобиль. Он был яркожелто-го цвета. В нем ехали двое коротышек. Тот, который сидел за рулем, нарочно замедлил ход, чтоб разглядеть Незнайкину машину. Коротышка, который сидел с ним рядом, внимательно посмотрел на Пестренького и сказал с улыбкой:

- А тебе, голубчик, не мешало бы немножко умыться.

Они оба расхохотались, после чего водитель прибавил скорость, и маши-на ушла вперед.

Незнайка и Кнопочка обернулись назад и увидели, что на щеках, на лбу, на носу и даже на ушах у Пестренького появились грязные пятна и полосы.

- Что с тобой? - удивился Незнайка. - Ты ведь умывался недавно.

- Где же недавно? Совсем давно, - ответил Пестренький.

- Но мы ведь вместе с тобой умывались. Почему мы чистые? - спросила Кнопочка.

- Сказала! - усмехнулся Пестренький. - Вы впереди сидите, а я позади. Вот на меня вся пыль и летит.

- Если мы впереди, то на нас еще больше пыли должно попадать, - ска-зал Незнайка.

- Ну, я не знаю, как это у вас там получается, - махнул рукой Пестренький.

На самом деле, конечно, во всем была виновата пыль. Она не очень пристает к лицу, если оно не липкое, но у Пестренького лицо было липкое, потому что он не переставая ел мороженое, которое таяло у него в руках и размазывалось по щекам, по носу, даже по ушам, оставляя всюду мокрые по-лосы. К этим полосам хорошо прилипала дорожная пыль. Полосы постепенно подсыхали вместе с прилипшей к ним пылью, и таким образом на лице получалась грязь.

- Придется тебе, Пестренький, снова умыться, как только встретится пруд или река, - сказала Кнопочка. - Вовсе не интересно, чтоб над нами каждый смеялся!

- А кто дал им право над нами смеяться? - возмутился Пестренький. - Если б мы их догнали, то я показал бы им, как смеяться! Жаль только, что мы тащимся как черепахи!

- Кто черепахи? Мы черепахи? - обиделся Незнайка.

- Конечно, - ответил Пестренький. - Попробуй-ка догони эту желтую ма-шину! Видишь, как она далеко умчалась.

Желтый автомобиль на самом деле виднелся вдали маленькой точкой.

- Чепуха! - ответил Незнайка. - Сейчас догоним.

Он принялся переводить рычаги, нажимать кнопки, педали. Машина поехала быстрей, но все же не могла догнать мчавшийся впереди желтый автомобиль.

- Ну, где нам тягаться с ними! - подзуживал Незнайку Пестренький. - Не та система!

- Ничего, - отвечал Незнайка. ~ Вот увидишь! Сейчас я подогрев увели-чу…

- Оставь лучше, Незнайка, а то снова в аварию попадем, - сказала Кнопочка.

- Успокойся, никуда мы не попадем, - беззаботно сказал Незнайка.

Незнайка увеличил подогрев. Это тоже не помогло. Вскоре, однако, до-рога пошла под уклон. Водитель желтой машины стал слегка притормаживать, чтоб машина не очень разогналась на спуске.

Незнайка, наоборот, отпустил тормоза, и его машина стала катить все быстрей и быстрей. Впереди, под горой, опять показалась река. Через нее вел деревянный мост. Он был узенький, так что могли разъехаться только две машины. Вдобавок посреди моста, неизвестно по какой причине, остановился грузовик. Но Незнайка не обратил на него внимания и хвастливо ска-зал Пестренькому:

- Сейчас догоню!

- Догони, догони! Я ему скажу, кому из нас надо умыться! - ответил Пестренький.

Водитель желтой машины спустился на тормозах с горы, въехал на мост и остановился рядом с грузовиком, чтоб спросить водителя, почему произошла остановка и не нужна ли помощь.

Скатившись во весь опор с горы и влетев на мост, Незнайка неожиданно увидел, что обе машины загородили проезд и теперь уже нельзя было свернуть в сторону, так как мешали перила моста. От испуга у Незнайки похо-лодела спина. Тысяча вещей вспомнилась ему за одно мгновение, и дело кончилось бы, наверно, плачевно, если бы он не вспомнил тут же и о волшебной палочке. В тот момент, когда они уже были возле грузовика и Кнопочка в ожидании страшного удара снова закрыла руками глаза, Незнайка схватил волшебную палочку и, взмахнув ею, быстро сказал:

- Хочу, чтоб мы перескочили через машины!

Сейчас же автомобиль подскочил кверху, да так высоко, что у Незнайки захватило дух. Он глянул вниз и подумал:

“А ну как брякнемся с такой высоты! Пожалуй, и костей не соберешь!”

И снова, махнув палочкой, он сказал:

- Хочу, чтоб мы летели, как на самолете!

И сейчас же у автомобиля появились маленькие крылья, и он полетел над землей, поднимаясь все выше и выше. В то же время сзади послышался крик. Незнайка оглянулся и увидел, что Пестренький вывалился из машины и болтался позади в воздухе, уцепившись руками за бампер. Взяв в зубы волшебную палочку, Незнайка перелез через спинку переднего сиденья и, схватив Пестренького за курточку, пытался втащить его обратно в машину. Но это оказалось не под силу, так как тащить можно было одной рукой, а другой рукой приходилось держаться за кузов машины. Увидев, что Пестренький те-ряет последние силы, Незнайка хотел сказать Кнопочке: “Возьми у меня изо рта палочку и скажи, чтоб машина спустилась вниз”. Но так как у него в зубах была палочка, то вместо этих слов получилось:

- Фожми у жевя ижо вта фафочку и фы-фы-фы-фы…

Конечно, Кнопочка не могла ничего понять и спросила:

- Что?

- Фофофи, аф фы, фафыфка!

Незнайка так сердито сверкнул глазами, что Кнопочка сразу поняла, что эти слова должны были означать: “Помоги, ах ты, мартышка!” Она быстро перелезла на заднее сиденье и помогла Незнайке втащить Пестренького обратно в машину. Пестренький уселся на свое место. Он так испугался, что на время у него отнялся язык. Незнайка снова сел за руль и, взглянув вниз, увидел, что они забрались на страшную высоту. Внизу узенькой лен-той извивалась дорога, по которой они только что ехали. Почувствовав, что у него начинает перехватывать дыхание от бьющего в лицо ветра, Незнайка взмахнул палочкой и сказал:

- Хочу, чтоб мы опустились обратно на землю… Эй, эй! Только не так быстро! - закричал он, чувствуя, что машина ринулась вниз, словно прова-лилась в воздушную яму.

Машина стала снижаться плавно. Некоторое время она летела над дорогой, опускаясь все ниже; наконец колеса коснулись земли, но так мягко, что не почувствовалось даже толчка. Крылья у машины исчезли. Пестренький понемногу пришел в себя и снова принялся за мороженое.

Скоро наших путешественников догнал другой автомобиль. Шофер повел свою машину рядом с Незнайкиной и затеял разговор.

- Это что за автомобиль, какой конструкции? - спросил он.

- Это конструкция Винтика и Шпунтика, - ответил Незнайка.

- А на чем работает - на дегте или мазуте?

- На газированной воде с сиропом. Из воды, понимаешь, выделяется газ, попадает в цилиндр и толкает поршень, который через передачу вертит ко-леса. А сироп для смазки, - объяснил Незнайка.

- То-то я еду сзади и чую, будто сиропом пахнет, - сказал шофер.

- А твоя машина тоже на газированной воде? - спросил Незнайка.

- Нет, моя на спирту. В цилиндр, понимаешь, засасываются пары спирта и поджигаются электрической искрой. Пары, сгорая, расширяются и толкают поршень, а поршень вертит колеса. Чтоб мощность была побольше, в машине делают несколько цилиндров. У меня, например, четыре цилиндра, но бывают и восьмицилиндровые. Машина может работать и на бензине, но от бензина в воздухе остается не очень приятный запах. От спирта же никакого запаха не остается. А то есть машины, которые работают на мазуте, так те - фу-у!

Шофер даже поморщил нос и покрутил головой.

- А Солнечный город далеко еще? - спросила Кнопочка.

- Солнечный? Нет, теперь уже недалеко.

- А почему он называется Солнечный? Там дома, что ли, из солнца? - спросил Незнайка.

- Нет, - засмеялся шофер. - Его назвали Солнечным потому, что там всегда хорошая погода и всегда светит солнце.

- Неужели никогда туч не бывает? - удивился Незнайка.

- Почему - не бывает? Бывает, - ответил шофер. - Но наши ученые придумали такой порошок: как только появятся тучи, их посыплют этим порошком, и они сразу исчезнут. Это все, братец, химия!

- Как же тучи посыпать порошком?

- Ну, поднимутся вверх на самолете и посыплют.

- Но без туч ведь и дождя не будет, - сказала Кнопочка.

- А для дождя есть другой порошок, - ответил шофер. - Посыплют немножко этого порошка, и сейчас же начнется дождь. Только дождь мы устраиваем там, где надо, - в садах, на огородах. В городе тоже устраиваем дождь, но только не днем, а ночью, чтоб никому не мешал. А если нужно цветы полить на улице, так просто поливаем из резиновой кишки.

- Видать, в Солнечном городе умные коротышки живут? - сказал Незнайка.

- О, в Солнечном городе все жители такие умные, что просто даже уму непостижимо!

- А вы тоже в Солнечном городе живете? - спросила Кнопочка.

- Да, я тоже, - сказал шофер.

Ответив так, он принялся обдумывать свои слова и, обдумав как следует, понял, что, расхвалив жителей Солнечного города, он расхваливал в их числе и самого себя. Смутившись от своего хвастовства, он покраснел, как редиска, и сказал, чтобы скрыть замешательство:

- Ну, мне пора. До свиданья! - И, нажав педаль, быстро укатил вперед.

- Может быть, он хороший коротышка, а может, и просто хвастун, - ска-зал Незнайка. - Не очень верится, что он тут про порошок плел.

Кнопочка сказала:

- Он покраснел под конец, а это значит, что у него совесть еще не совсем пропала. А раз совесть есть, то он может еще исправиться.


Глава восьмая

ЦИРКУЛИНА И ПЛАНЕТАРКА


Дорога опять пошла в гору, а когда подъем кончился, перед глазами путешественников открылась картина, которой никому из них раньше не приходилось видеть. Можно было подумать, что кто-то громадный забрался на текстильную фабрику и раскатал по земле тысячи рулонов пестрых материй. Самые дальние холмы были как бы покрыты полосками ситца в мелкую крапин-ку: черную, белую, желтую, зеленую, красную. Ближе расположились полоски в горошину. Они лежали вплотную друг к дружке, так что закрывали всю землю. Еще ближе земля была покрыта большими разноцветными кругами. Особенно ярко выделялись желтые и красные круги, которые так и сверкали среди зеленых полей.

- Будто кто-то нарочно расчертил землю циркулем и раскрасил, - сказала Кнопочка.

- Кому же это понадобилось расчерчивать землю циркулем? - ответил Незнайка. - Вот подъедем ближе - узнаем.

Чем ниже спускался автомобиль с горы, тем хуже становились видны кру-ги, а потом и вовсе исчезли. Дорога, по которой мчалась машина, стала ровная, как лесная просека. По обеим сторонам тянулись заросли мака. Это было похоже на то, как если бы мы с вами ехали по лесу, только здесь вместо древесных стволов стояли длинные зеленые стебли, а вверху так и сверкали на солнышке красные цветы мака. Потом машина поехала среди зарослей моркови, клубники, желтого одуванчика. Потом опять начались заросли мака.

- Здесь, наверно, какие-нибудь макоеды живут, - сказал Пестренький.

- Это какие еще макоеды? - спросил Незнайка.

- Ну, которые любят мак. Это они, наверно, посадили здесь все: и мак и морковку.

- Кто же станет такую пропасть сажать? Этого и вовек не съешь.

Скоро автомобиль выехал из маковых зарослей, и наши путешественники увидали недалеко от дороги какую-то странную машину, напоминавшую не то механическую снегочистку, не то трактор. Эта снегочистка медленно ходила по кругу и косила траву. Незнайка даже остановил автомобиль, чтоб посмотреть, как она работает.

Подойдя ближе, наши путники увидели, что в передней части машины был механизм, напоминающий машинку для стрижки волос. Эта машина непрерывно стригла траву, которая тут же попадала под нож. Этот нож непрерывно кромсал траву на кусочки, после чего она поступала на движущуюся ленту, уносилась вверх и попадала между двумя зубчатыми барабанами, которые быстро вращались и словно жевали ее зубами. Пережеванная таким образом трава исчезала внутри механизма.

Земля позади машины оставалась вспаханной, поэтому можно было предположить, что внутри механизма имелся плуг, но снаружи его не было видно. Сзади были приделаны механические грабли, которые разрыхляли вспаханную землю на манер бороны. Сбоку на машине имелась надпись: “Циркулина”.

Самое удивительное было то, что машиной никто не управлял. Место за рулем было пусто. Незнайка и его друзья старательно оглядели машину со всех сторон, но не обнаружили никаких признаков живого существа.

- Вот так штука! - сказал Пестренький.

Он уже хотел удивиться, но вовремя спохватился и замолчал.

Кнопочка, которая не особенно интересовалась машинами, сказала, что уже пора ехать дальше. Но Незнайка во что бы то ни стало хотел доз-наться, в чем тут дело. Присмотревшись внимательней, он заметил, что посреди поля стоял столб, вокруг которого был намотан металлический трос. Конец этого троса был привязан сбоку к машине, которая ходила, та-ким образом, по кругу, как на привязи. Трос постепенно разматывался и удлинялся, благодаря чему машина описывала все более широкие круги.

- Ах, вот в чем тут дело! - обрадовался Незнайка. - Ну-ка, посмотрим, что будет, когда весь трос размотается.

Ждать пришлось не очень долго. Машина описала последний, самый большой круг, остановилась сама собой и стала давать гудки:

“Ту-у! Ту-у! Ту-у!”

Словно в ответ на эти гудки, откуда-то издали раздался свист. Гудки прекратились. Через минуту послышался стрекот, и наши путешественники увидели коротышку, который ехал на каком-то смешном мотоцикле на гусеничном ходу. Соскочив с мотоцикла, коротышка приветливо поздоровался с путешественниками и спросил:

- Вы, наверно, заинтересовались работой Циркулины?

- А что это - сенокосилка, что ли? - спросил Незнайка.

- Нет, это так называемый универсальный круговой самоходный посадоч-ный комбайн, - сказал коротышка. - Этот комбайн срезает траву, потом вспахивает землю плугом, сажает зерна при помощи имеющейся внутри меха-нической сажалки и, наконец, боронит. Но это еще не все. Вы уже, наверно, заметили, что срезанная трава поступает внутрь комбайна. Там она из-мельчается, растирается, смешивается с химическим удобрением и тут же зарывается в землю, благодаря чему образуется так называемое комбиниро-ванное удобрение, очень полезное для растений. Вместе с удобрением в землю при вспашке вносится активированная подкормка, которая содействует более быстрому произрастанию растений, благодаря чему нам удается собирать два, три и даже четыре урожая за лето. Я забыл сказать, что в передней части машины, как раз за стригущим устройством, имеется пылесос. Его назначение - всасывать семена сорняков, которые могут оказаться на земле вместе с пылью. Семена сорняков растираются жерновками и также идут на удобрение. В растертом виде они уже прорасти не могут и поэтому не опасны для посевов. Таким образом, комбайн не только пашет, сеет и боронит - он еще удобряет землю, вносит подкормку и борется с сорняками. Поэтому он и называется универсальным.

- А для чего машина привязана к столбу? - спросил Незнайка.

- Для того, чтоб она могла работать без машиниста, - сказал коротышка. - Трос, которым она привязана к столбу, присоединен к рулевому управлению. В зависимости от натяжения троса руль устанавливается таким образом, что машина делает большие или меньшие круги. Как только трос размотается полностью, машина автоматически останавливается и начинает давать гудки. Услышав гудки, машинист подъезжает к комбайну и переводит его на другой участок.

Сказав это, машинисткоротышка отцепил трос, сел за руль и подъехал на комбайне к другому столбу. Здесь он привязал комбайн к тросу, слез на землю и свистнул два раза в свисток. Комбайн зажужжал и начал вращаться вокруг столба, вспахивая землю.

- Вот интересно! - воскликнул Незнайка. - Неужели машина может понимать свистки? Откуда она знает, что нужно ехать, когда вы свистнете?

- Машина, конечно, ничего понимать не может, - сказал машинист. - Но если вы изучали физику, то должны знать, что звук передается при помощи колебаний воздуха. В механизме комбайна имеется прибор, который преобразует воздушные звуковые колебания в электрическую энергию, а при помощи электрической энергии уже можно включать тот или иной механизм комбайна. Так, например, при помощи одного свистка включается тормоз, при помощи двух свистков включается мотор. Три свистка включают механизм левого поворота, четыре - правого…

В это время откуда-то издали донеслись гудки:

“Ту-у! Ту-у! Ту-у!”

- О, - сказал машинист, - это Планетарка кончила работу! Надо спешить. Хотите увидеть Планетарку? Это недалеко, в минуту докатим.

Все согласились и уже хотели садиться в машину, но коротышка сказал, что лучше ехать всем на его мотоцикле. К удивлению путешественников, у мотоцикла оказалось такое длинное сиденье, что на нем поместились все четверо. Первым сел машинист, за ним - Незнайка, потом - Кнопочка и са-мым последним - Пестренький.

Коротышка включил мотор, и мотоцикл заскользил по земле с такой скоростью, что у всех захватило дыхание. Действительно, через минуту или полторы они были возле другого комбайна, который остановился, закончив обработку круглого поля. Действуя свистком, машинист перегнал машину к другому столбу и пустил в ход. Сбоку на машине было написано красивыми буквами: “Планетарка”.

- Эта машина другой конструкции? - спросил Незнайка.

- Нет, конструкция точно такая же, - ответил машинист.

- Почему же та называется Циркулина, а эта Планетарка?

- У нас каждая машина имеет свое собственное имя, потому что это гораздо красивее, чем писать на машинах разные номера.

- А вы работаете одновременно на двух машинах? Так и ездите на своем мотоцикле от Циркулины к Планетарке? - спросила Кнопочка.

- Нет, в моем распоряжении десять машин: Эксцентрида, Концентрина, Рондоза, Циркулина, Улитка, Мельница, Вертушка, Орбита, Спутница и Планетарка.

- И вы успеваете присмотреть за всеми десятью? - удивилась Кнопочка.

- В этом ничего трудного нет. У меня остается время даже почитать книжку или просто погреться на солнышке. Но если сказать по правде, то машины эти уже устарели и имеют ряд недостатков.

- А какие у них недостатки? - заинтересовался Незнайка.

- Вопервых, у них очень маленький радиус действия, так как управление осуществляется при помощи троса. Трос же нельзя удлинять бесконечно. Поэтому машину приходится часто переводить с места на место и обрабатывать небольшие поля, что очень непроизводительно.

- А разве можно обойтись без троса? - спросил Незнайка.

- Конечно. В новейших современных машинах вместо троса употребляется радиомагнитная связь. В центре поля устанавливается сильный радиомагнит, то есть такой магнит, который действует на огромном расстоянии. Таким же радиомагнитом, но меньших размеров, оборудовано рулевое управление комбайна. Чем ближе оба магнита друг к другу, тем сильнее связь и тем больше поворачивается руль. Чем дальше магниты, тем связь меньше и тем меньше угол поворота руля. Таким образом, комбайн описывает сначала небольшие круги вокруг центрального радиомагнита, но с каждым оборотом круги делаются все больше и могут достигать неограниченных размеров. Ес-ли хотите, я могу показать вам работу такого радиокомбайна.

- А это далеко? - спросила Кнопочка.

- Нет, совсем близко. Нам надо подняться вон на тот пригорок. С него все видно.

Все с радостью согласились и, усевшись на гусеничный мотоцикл, поехали.


Глава девятая

РАДИОЛЯРИЯ


Гусеничный мотоцикл отличается от обычного тем, что его движение осуществляется не посредством колес, а при помощи гусеничного хода, подобно тому, как осуществляется движение гусеничного трактора. В отличие от трактора, у которого две гусеницы, мотоцикл имеет всего одну гусеницу, поэтому при езде на нем необходимо балансировать, как при езде на двух-колесном велосипеде. В то время как тракторные гусеницы изготовляются из металла, в мотоциклах употребляются резиновые гусеницы. Этим достигается необходимая плавность движения, большая скорость и исключительная прохо-димость машины. Гусеничный мотоцикл пройдет по самой плохой дороге и да-же там, где нет никакой дороги.

Обо всем этом рассказал нашим путешественникам их новый знакомый. Уз-нав, что они едут в Солнечный город, он очень обрадовался и сказал, что сам живет в Солнечном городе, а зовут его Калачик.

Разговаривая с Калачиком, путники быстро домчались до холма и поехали вверх. Подъем был такой крутой, что Пестренький, который сидел позади, начал съезжать с сиденья. Наконец он почувствовал, что ему уже почти не на чем сидеть, и закричал:

- Эй, эй! Постойте! Я сейчас, кажется, падать буду…

Не успел он это сказать, как свалился. Не доехав до холма, Калачик остановил машину и бросился на помощь Пестренькому. Незнайка и Кнопочка побежали за ним. Увидев, что Пестренький цел и невредим, все обрадовались, а Калачик сказал:

- Огромное преимущество гусеничного мотоцикла состоит в том, что благодаря отсутствию колес сиденье находится низко, поэтому при падении вы не можете удариться так сильно, как если бы падали с обыкновенного мотоцикла.

Теперь наши путники снова находились на возвышенности, и им опять бы-ли видны круги, которые они наблюдали раньше.

- Ах, - закричала Кнопочка и даже в ладоши захлопала, - я догадалась! Круги на земле - это и есть поля, которые пашут ваши машины.

- Совершенно верно, - подтвердил Калачик. - Черные круги, которые вы видите вон там направо, - это недавно вспаханные поля. На них еще ничего не выросло. Там, где уже появились всходы, круги зеленые. Красные круги - это маковые поля. Желтые круги - это цветущие одуванчики.

- А белые? - спросила Кнопочка.

- Белые - тоже одуванчики, но уже созревшие, с пушинками.

- А для чего вы сеете одуванчики? Их, что ли, едят? - удивился Незнайка.

- Нет, не едят, конечно, но из корней одуванчика добывают резину, из стеблей - различные пластические массы и волокнистые вещества для приготовления тканей, из семян - масло.

- Скажите, - спросил Пестренький Калачика, - мне вот что немножечко непонятно: мне понятно, что цветные круги - это поля, на которых рас-тут… ну, скажем, мак или одуванчики, а вон там вдали вся земля словно в горошинах - что это?

- То, что вам кажется небольшими горошинами, - это такие же круглые поля, только они далеко от нас и поэтому кажутся маленькими.

- Ну, это каждому ясно, - сказал Пестренький. - А вон там дальше сов-сем какая-то дребезга: какието крапинки, точки…

- Это тоже круглые поля, но они еще дальше от нас и поэтому выглядят такими крошечными.

- Сколько же понадобилось машин, чтоб вспахать столько полей? - спросила Кнопочка.

- Десять машин, - ответил Калачик.

- Десять машин? - удивился Незнайка. - Не может быть!

- Уверяю вас, - сказал Калачик. - Все, что вы видите здесь вокруг, вспахали десять машин, которые находятся в моем распоряжении: Рондоза, Спутница, Планетарка… ну и остальные.

- Да ведь тут, наверно, тысяча полей!

- Нет, не тысяча, а гораздо больше. Вот считайте: одна машина может вспахать круглое поле за час. Если она будет работать десять часов в день, то вспашет десять полей. Все десять машин вспашут, следовательно, сто полей за один день. За десять дней получится в десять раз больше, то есть тысяча. Поскольку мы собираем за лето в среднем три урожая, период вспашки продолжается около ста дней, следовательно, получится еще в де-сять раз больше, то есть десять тысяч полей.

- Десять тысяч полей! - воскликнул Незнайка. - Да это ведь больше, чем звезд на небе! И все вы один?

- Нет, я не один. Нас пятеро. Мы работаем в четыре смены, а пятый выходной.

- Ну, это все равно, - махнул Незнайка рукой.

- Сейчас вы увидите работу еще более удивительной машины, - ответил Калачик.

Путешественники снова сели на гусеничный мотоцикл и в одну минуту взлетели на вершину холма, за которым открылась широкая долина. На ней уже не было видно отдельных цветных кругов, горошин и крапинок. Всю до-лину занимал один огромнейший круг, который начинался недалеко от подножия холма и кончался вдали у опушки леса. Этот круг как бы состоял из отдельных колец и был похож на планету Сатурн, как ее рисуют в книжках по астрономии. В центре было круглое белое здание, окруженное широким черным кольцом. Черное кольцо, в свою очередь, было опоясано золотис-то-желтым кольцом, за ним следовало еще более широкое кольцо - зеленое, и, наконец, снаружи было еще одно, самое огромное, - черное кольцо.

- Все это поле распахал один радиокомбайн, который сеет пшеницу, - сказал Калачик. - Весной он начал обрабатывать землю в середине, вокруг белого здания. Постепенно он захватывал все более широкие круги. Через несколько дней в центре уже зазеленели всходы, потом пшеница заколоси-лась, потом начала созревать, а комбайн все пахал и пахал. Сейчас в центре уже начал работать уборочный комбайн. Он так же ходит по кругу и убирает пшеницу, по мере того как она созревает. Видите черное кольцо земли вокруг белого здания? Там пшеница уже убрана. Желтое кольцо - это созревающая пшеница, зеленое кольцо - еще не созревшая. Наружное черное кольцо - это вспаханная земля, на которой посевы еще не взошли.

- А для чего белое здание в центре? - спросила Кнопочка.

- Это элеватор и мельница. Туда ссыпают зерно. Там оно перемалывается и хранится. На верхушке элеватора установлен радиомагнит. Вон видите - башенка вроде маяка?

- А где же сам радиокомбайн? - спросил Незнайка.

- Радиокомбайн - вон слева, на краю поля. Его плохо отсюда видно, но сейчас мы подъедем ближе.

Все снова сели на мотоцикл, спустились с холма и, промчавшись по краю вспаханного поля, остановились у комбайна, который с виду был похож на покрытый броней автобус с какими-то четырехугольными воронками наверху. У этого автобуса не было ни окон, ни дверей, ни колес, да к тому же он чуть ли не наполовину зарылся в землю. В передней части машины было широкое отверстие, сбоку имелся нож, который, по мере продвижения комбайна вперед, подрезал землю. Две железные механические руки, как в снегоубо-рочной машине, все время загребали подрезанную землю вместе с травой и заталкивали все это в отверстие. Вверху над отверстием была надпись: “Радиолярия”.

- Обратите внимание вот на что, - сказал Калачик. - Вы видите, что земля исчезает внутри комбайна, и больше ничего вы не видите.

- Совершенно верно, мы больше ничего не видим, - подтвердил Пестренький.

- Что же происходит внутри? - спросил Калачик и сам ответил: - Внутри земля разрыхляется, тщательно перемешивается с удобрением, подкормкой и посевным зерном. Помимо этого, там же уничтожаются семена сорняков и ли-чинки вредных насекомых.

- А как они уничтожаются? - спросил Незнайка.

- Личинки разрушаются при помощи ультразвуков, а семена сорняков просто поджариваются, после чего они теряют всхожесть. Теперь посмотрите на машину сзади. Здесь вы видите такое же широкое отверстие. Из него вы-сыпается разрыхленная земля, в которую, как я уже говорил, внесены семе-на, подкормка и удобрение. Таким образом, там, где пройдет комбайн, зем-ля остается вспаханной и засеянной. Машина работает круглые сутки - и днем, и ночью, и в дождь, и в жару, и в холод, что, конечно, очень производительно.

- Значит, за работой этой машины никто не следит? - спросил Незнайка.

- Нет, за работой Радиолярии тоже надо следить, но это осуществляется на расстоянии, - сказал калачик. - Обратите внимание на зеркальный шар, который установлен впереди. Это шаровидный экран телевизионного передатчика. В нем отражается и сам комбайн и все, что происходит вокруг него. Отражение это при помощи телепередатчика передается на центральную станцию радиокомбайнов. Машинист, который находится на центральной станции, видит комбайн и все, что делается вокруг, на таком же шаровидном экране телеприемника. При помощи радиосигналов он может остановить машину, сно-ва пустить в ход, повернуть ее в ту или другую сторону, если вдруг понадобится обойти какоенибудь препятствие.

- А зачем машинист сидит на центральной станции? Разве он не может сидеть здесь? - спросила Кнопочка.

- Если бы машинист управлял только одной машиной, то мог бы находиться и здесь, но он управляет шестнадцатью комбайнами, которые работают на разных полях вокруг Солнечного города. На центральной станции установлено шестнадцать таких шаровидных телеприемников, и машинист наблюдает одновременно, как идет работа на каждом из шестнадцати комбайнов.

- А где находится центральная станция? - спросила Кнопочка.

- Центральная станция находится в Солнечном городе, на Западной ули-це.

- Вот интересно! - засмеялась Кнопочка. - Значит, на таком комбайне можно обрабатывать землю, не выезжая из города.

- Да, - подтвердил Калачик. - И заметьте, не на одном комбайне, а на шестнадцати в шестнадцати разных местах, которые находятся вокруг Солнечного города далеко друг от друга.

- Интересно, что видит машинист на шаровидном экране там, у себя на станции? - спросил Незнайка.

- Точно то же, что мы видим на этом зеркальном шаре. Смотрите, в нем отражается и передняя часть машины с механизмом, вся земля впереди и вокруг, все небо и даже мы с вами. Все это видит и машинист, сидя на станции. Вот поглядите, я сейчас дам сигнал машинисту, чтоб он остановил комбайн.

Калачик встал перед комбайном и поднял вверх руку. Комбайн в ту же минуту остановился, шум мотора утих, и чей-то громкий голос спросил, как из бочки:

- Что случилось?

- Ничего не случилось! - закричал Калачик. - Я хотел проверить, действует ли передатчик.

- Телепередатчик исправен, - ответил голос.

- Продолжайте работу, - сказал Калачик и отошел в сторону.

Мотор зажужжал снова, и машина двинулась дальше.

- Вот интересно! - сказала Кнопочка. - Значит, эта машина не только видит, но еще слышит и разговаривает.

- Разговаривает и слышит не машина, а машинист, - ответил Калачик. - На машине установлены громкоговоритель и микрофон. Через микрофон пере-даются сигналы на станцию по радио, а со станции сюда. Если машинист включит радиосвязь, то услышит, о чем мы тут говорим, а мы услышим через громкоговоритель, что говорит он.

- Ничего удивительного, - сказал Пестренький. - Это вроде как телефон.

- А на чем эти комбайны работают - на спирте или, может быть, на атомной энергии? - спросил Незнайка.

- Не на спирте и не на атомной энергии, а на радиомагнитной энергии, - ответил Калачик.

- Это что за энергия такая?

- Это вроде электрической энергии, только электричество передается по проводам, а радиомагнитная энергия - прямо по воздуху.

- И еще один вопрос меня интересует, - сказал Незнайка. - Вы говорите, что машинист на центральной станции видит все, что отражается в этом зеркальном шаре, а я тоже здесь отражаюсь, значит, он и меня видит?

- Конечно, - подтвердил Калачик.

Незнайка стал думать, что выйдет, если он вдруг возьмет да покажет машинисту язык. Ведь машинист так далеко, что ничего даже сделать не сможет. Подойдя к шару поближе, Незнайка выбрал момент, когда на него никто не смотрел, и высунул язык да еще гримасу скорчил.

- Фу, как не стыдно язык показывать! - загремел голос из громкоговорителя.

Незнайке стало стыдно. Он захихикал, чтоб скрыть смущение, и пробормотал:

- Я хотел проверить, видит меня машинист или нет, а он, оказывается, видит.

- Видит, видит, теперь ты можешь не сомневаться, - ответил Пестренький. - А мне непонятен только один вопрос: я вот понимаю, какая это радиомагнитная энергия, и как управляется машина на расстоянии, и как машинист видит и слышит, что хочет, понимаю даже, как разрыхляется в комбайне земля, как смешивается она с семенами, но вот откуда в комбайне берутся эти самые семена и вдобавок еще удобрение - этого я никак себе в толк не возьму!

- Ну, это объясняется очень просто, - засмеялся Калачик. - Два раза в сутки сюда привозят на грузовиках семена, подкормку и удобрение и засы-пают в имеющиеся в верхней части комбайна отверстия.

- Тогда действительно нечему удивляться! - воскликнул Пестренький. - Вот если бы семян не засыпали в комбайн, а они сами из него сыпались да сыпались - тогда было бы удивительно!

На этом осмотр комбайна окончился, и наши путешественники отправились в обратный путь. На этот раз Калачик объехал холм стороной, чтобы Пестренький опять не свалился с мотоцикла на подъеме.


Глава десятая

КАК НЕЗНАЙКА, КНОПОЧКА И ПЕСТРЕНЬКИЙ ПРИБЫЛИ В СОЛНЕЧНЫЙ ГОРОД


Через несколько минут Незнайка, Кнопочка и Пестренький уже сидели в своем автомобиле и, попрощавшись с Калачиком, катили навстречу новым приключениям. Круглые поля скоро кончились, и по сторонам дороги стали попадаться дома. Они были маленькие, не больше двух этажей, но очень красивые: с высокими остроконечными крышами, окрашенными в яркие цвета, с верандами и террасками, с балкончиками и затейливыми башенками на кры-шах. Во дворах были устроены беседки и цвели всевозможные цветы.

Чем дальше ехали путешественники, тем чаще попадались дома. Шоссе не-заметным образом превратилось в широкую городскую улицу. Дома по сторонам становились все выше. Все больше появлялось коротышек на тротуарах и автомобилей на мостовой. Скоро машины двигались по улице непрерывным потоком, мешая друг другу и останавливаясь на перекрестках. Здесь были та-кие машины, которые Незнайка и его спутники уже видели, но были и такие, с которыми они встретились в первый раз. Особенно много было автомобилей, напоминавших по своей форме игрушечные деревянные лошадки. Эти ав-толошадки были на четырех ножках, оканчивающихся внизу роликами. Ездили на них, сидя верхом, сунув в стремена ноги и держась руками за уши. Вместо глаз у них были фары, то есть осветительные фонари, а вместо рта сигнальная труба, чтоб пугать зазевавшихся пешеходов. На таких автоло-шадках ездили по одному и по двое - один впереди, другой сзади, но были и четырехместные, то есть такие, в которых две лошадки ставились рядом и соединялись попарно.

Кроме автолошадок, здесь были еще так называемые спиралеходы. У этих машин вместо колес сделан винт, или спираль, вроде как у мясорубки. Ког-да винт вертит, машина двигается вперед. Эти машины довольно неповорот-ливы, к тому же при вращении спирали их сносит в сторону. Этих недостатков, впрочем, не имеют спиралеходы, снабженные двумя спиралями, которые вращаются в разных направлениях. Благодаря этому машину не сносит в сторону, и, кроме того, она гораздо оперативнее на поворотах, так как для осуществления поворота достаточно притормозить спираль с той стороны, куда хотят повернуть, в то время как в машинах с одной спиралью нет боковых тормозов, и, для того чтобы повернуть, надо притормаживать просто ногой об землю, а от этого очень быстро изнашиваются ботинки.

Еще здесь можно было увидеть так называемые реактивные роликовые труболеты. Эта машина представляет собой длинную трубу на четырех роликах. Труба наполняется реактивным топливом. Топливо сгорает внутри, и сгорев-шие газы выбрасываются через хвостовую часть трубы, благодаря чему труба катится вперед на роликах. Поворот осуществляется при помощи руля, который имеется сзади. Вырывающиеся из хвостовой части горячие газы ударяют в плоскость руля, и труболет поворачивает куда надо. Эти труболеты не очень удобны для езды летом, потому что сидеть приходится верхом на тру-бе, которая при быстром движении сильно нагревается; зато зимой эта ма-шина просто незаменима, так как вместо имеющихся внизу роликов ставятся полозья, и труболет развивает такую головокружительную скорость, что да-же перелетает через небольшие овраги; к тому же на нем сидишь, как на теплой печке, что особенно приятно в большой мороз.

Кроме вышеописанных, были тут еще гусеничные велосипеды, и мотоциклы, и другие машины - как на колесном, так и на гусеничном ходу. У Незнайки, который страшно интересовался разными машинами и механизмами, разбегались глаза. Из-за этого он чуть не столкнулся со встречной машиной и сказал:

- Прогуляемся лучше пешком, а то ничего и не разглядишь, пожалуй…

Он свернул к тротуару и остановил машину. Друзья вылезли из нее и зашагали по улице, глядя по сторонам. А вокруг было на что посмотреть. По обеим сторонам улицы стояли многоэтажные дома, которые поражали своей красотой. Стены домов были украшены затейливыми узорами, а наверху под крышами были большие картины, нарисованные яркими, разноцветными красками. На многих домах стояли фигуры различных зверей, вытесанные из камня. Такие же фигуры были внизу у подъездов домов.

По тротуару двигались толпы гуляющих малышей и малышек. Слышались смех и шутки. Откуда-то доносилась музыка.

Пройдя несколько шагов, наши путешественники увидели дом не совсем обычной архитектуры. Этажи этого дома были расположены уступами, то есть как бы ступеньками, так что жильцы второго этажа могли ходить по крыше первого этажа, жильцы третьего этажа свободно гуляли по крыше второго, и так далее… В этом доме вместо лифта был устроен эскалатор, то есть движущаяся лестница, по которой можно было подниматься на самый верхний этаж. Для того чтоб спускаться вниз, с другой стороны дома имелся спуск в виде желоба, по которому можно было съезжать, сидя на коврике. Эти коврики лежали в достаточном количестве внизу возле эскалатора. Каждый, кто поднимался по эскалатору, захватывал с собой коврик, чтоб съехать на нем, когда понадобится спуститься вниз.

Наши путешественники долго смотрели, как поднимались по эскалатору жильцы, возвращавшиеся домой, и спускались на ковриках те, которые выходили из дома.

- Как ты думаешь, Пестренький, что лучше: подниматься на движущейся лестнице или спускаться на коврике? - спросил Незнайка.

- Надо попробовать и то и другое, а тогда можно будет решить, - ска-зал Пестренький.

- Это ты верно придумал! - обрадовался Незнайка. - Берите коврики.

- А не страшно? - спросила Кнопочка.

- Ничего страшного! Другие же ездят.

Все взяли по коврику. Незнайка первый вскочил на ступеньку движущейся лестницы, а за ним Пестренький с Кнопочкой. Через минуту они уже были наверху и, удачно соскочив с эскалатора, направились по плоской крыше предпоследнего этажа к спуску.

- Ну-ка, отойди в сторону, я первый скачусь, - сказал Незнайка Пестренькому и подошел к желобу.

- Почему ты первый? - удивился Пестренький. - Кто придумал скатываться? Я придумал, я и скачусь.

Пестренький оттолкнул Незнайку, поскорей положил в желоб коврик и уже хотел сесть на него, но коврик неожиданно соскользнул вниз. Пестренький хотел схватить его, но не удержал равновесия, упал в желоб вниз головой и понесся за ковриком, скользя на животе и замирая 4 Незнайка в Солнечном городе от страха. Через секунду он уже был внизу, вылетел на середину тротуара и поднял тучу пыли.

- Ну вот! - проворчал он, поднимаясь на ноги. - Совершил полет в мировое пространство!

- Ну как, хорошо скатился? - закричал сверху Незнайка.

- Замечательно! - ответил Пестренький, отплевываясь от пыли. - Теперь ты попробуй.

Незнайка положил свой коврик на дно желоба, осторожно сел на него и поехал. Спуск был неравномерный. Наклон его то увеличивался, то уменьшался. Такое уменьшение наклона имелось на каждом этаже, для того чтоб удобнее было делать посадку. Как только наклон увеличился, Незнайка помчался со страшной скоростью. Испугавшись, он принялся хвататься рука-ми за стенки желоба. От этого коврик из-под него выскользнул и понесся вниз самостоятельно, а Незнайка покатил за ним во весь дух на своих собственных брюках.

Удачнее всех скатилась Кнопочка. Она аккуратно уселась посреди коврика и, когда ехала вниз, не хваталась руками за стенки. Поэтому у нее все получилось как нельзя лучше.

Решив когданибудь снова прийти сюда и покататься побольше, путешественники отправились дальше.

Нужно сказать, что улицы в Солнечном городе были гораздо шире, чем в других коротышечьих городах, причем особенно широкие были тротуары. В каждом доме имелась столовая. Столы стояли не только внутри столовых, но и снаружи, на тротуарах. Везде за столами можно было видеть коротышек. Одни обедали, пили чай, кофе или ситро; другие читали газеты, рассматри-вали журналы с картинками; третьи играли - кто в лото, кто в домино, кто в гусек или еще во чтонибудь. Особенно много было шахматистов, которых можно было увидеть повсюду, где имелась возможность примоститься с шахматной доской. Тут же посреди улицы шла игра в прятки, пятнашки, чижики, классы, кошки-мышки и другие подвижные игры.

При каждой столовой имелась игротека, где хранились настольные игры. Помимо этого, во многих домах были так называемые прокатные пункты, где выдавались напрокат велосипеды, самокаты, теннисные ракетки, футбольные и волейбольные мячи, кегли, пинг-понг, городки… Играющих во все эти игры можно было видеть повсюду: в скверах, на специальных площадках и во дворах. Хотя если сказать по правде, то дворов в Солнечном городе не бы-ло, то есть, вернее сказать, они были, но между ними не было ни оград, ни заборов; ворота никогда не запирались, потому что и ворот-то никаких не было. Если и попадались местами низенькие загородки, то делались они для защиты растений, а не для того, чтоб загородить комунибудь дорогу.

Такое отсутствие заграждений очень способствовало устройству во дво-рах теннисных кортов, беговых дорожек, плавательных бассейнов, фут-больных, волейбольных, баскетбольных, крикетных, городошных и разных других площадок. Коротышки могли свободно переходить из своего двора в другие и играть с соседями в разные игры, что очень способствовало ук-реплению здоровья и развитию мускулов.

Больше всего нашим путешественникам понравилось то, что почти в каж-дом доме имелся театр или кино. Особенно много было кукольных театров. Чуть ли не на каждом шагу пестрели надписи: “Большой кукольный театр”, “Малый кукольный театр”, “Театр марионеток”, “Кукольная комедия”, “Веселый Петрушка” и другие. Для того чтоб зрителям не было летом жарко, в театрах были устроены двусторонние сцены с двумя занавесами. Одной стороной сцена выходила в зрительный зал, а другой стороной - на улицу. Та-ким образом, спектакль можно было смотреть зимой из зала, а летом прямо с улицы или со двора. Надо было только повернуть в другую сторону декорации, вынести из зала стулья и поставить на открытом воздухе.

Незнайка во все глаза смотрел на все, что творилось вокруг, и то и дело сталкивался с прохожими. Это его очень сердило. Обычный прохожий, столкнувшись с Незнайкой, говорил “извините”, а Незнайка, вместо того чтоб вежливо ответить “пожалуйста”, сердито ворчал:

- Да ну вас к лешему!

- Это нехорошо, - сказала ему Кнопочка: - Если перед тобой извиняют-ся, ты должен сказать “пожалуйста”.

- Еще чего захотела! - ответил Незнайка. - Если каждому говорить “пожалуйста”, то дождешься, что ктонибудь и на голову сядет!

В это время они подошли к высокому дому с балконами, которые были соединены между собой веревочными лестницами. Такие же лестницы были протянуты к балконам из окон верхних и нижних этажей. Эти лестницы да еще веревки, которые тянулись во всех направлениях, придавали дому вид осна-щенного, готового к плаванию корабля. В доме этом жили пожарные, которые постоянно тренировались, лазая по веревкам и лестницам.

Незнайка загляделся на этот диковинный дом, а так как дом был большой, то Незнайке пришлось задрать голову слишком высоко. От этого шляпа слетела с его головы. Он нагнулся, чтоб поднять шляпу, но тут вдруг случилось непредвиденное происшествие. Как раз в это время по ули-це шел малыш, по имени Листик, и читал на ходу книжку, которая называлась “Удивительные приключения замечательного гусенка Яшки”. Этот Листик был из тех книгоглотателей, которые могут читать книги в любых условиях: и дома, и на улице, и за завтраком, и за обедом, при свете и в темноте, и сидя, и лежа, и стоя, и даже на ходу.

Увлекшись книгой и не заметив, что Незнайка нагнулся за шляпой, Лис-тик наткнулся на него и упал. Падая, он повалил Незнайку и больно стукнул его по голове ногой.

- Ну вот, уже начинают садиться на голову! - закричал Незнайка. - Ах ты осел!

- Кто осел? Я осел? - спросил, поднимаясь, Листик.

- А то кто же? Может быть, я? - продолжал кричать Незнайка.

- Не могу с вами согласиться, - вежливо сказал Листик. - Осел - это животное на четырех ножках с длинненькими ушами…

- Вот вы и есть это самое животное на четырех ножках!

- Нет, это вы, наверное, животное на четырех ножках!

- Я животное на четырех ножках? - вспылил Незнайка. - Я вам докажу, кто из нас на четырех ножках!

- А ну, докажите, докажите!

- И докажу!

- Врете! Ничего не докажете!

- Ах, вру! Значит, я вру? - кричал Незнайка, задыхаясь от ярости. Он тут же взмахнул волшебной палочкой и сказал: - Хочу, чтоб вот этот коротышка превратился в осла!

- Мало ли… - начал Листик.

Он хотел сказать “Мало ли чего вы хотите”, но как раз на этом слове превратился в осла и, взмахнув хвостом, зашагал прочь, постукивая по тротуару копытами. Книжка, которую он уронил, так и осталась лежать посреди тротуара. Прохожих в это время поблизости не оказалось, и никто не видел этого необычайного происшествия. Кнопочка и Пестренький не заметили, что Незнайка зазевался перед домом с веревочными лестницами, и ушли вперед. Когда Незнайка догнал их, они стояли перед высоким домом с большой надписью поперек стены: “Гостиница “Мальвазия”.

- Вот тут мы и остановимся, - сказала Кнопочка. - Путешественники всегда в гостиницах останавливаются.

Трое наших друзей направились к подъезду гостиницы.


Глава одиннадцатая

КОГДА КОНЧИЛСЯ ДЕНЬ


Очутившись у входа в гостиницу, наши путешественники поспешили посто-рониться, так как дверь неожиданно распахнулась, будто кто-то открыл ее изнутри. Увидев, что из дома никто не выходит, Незнайка и его спутники вошли в помещение, и дверь сейчас же за ними захлопнулась. Путешественники испуганно оглянулись по сторонам. Направо была широкая лестница, налево стоял стол и несколько кресел. Прямо перед ними была черная дверь в стене. Неожиданно на этой черной двери вспыхнул белый телевизионный экран. На нем появилось изображение малышки. Она была круглолицая, розо-вощекая и светловолосая. Ее прическу украшали два больших черных банта. На ушах у нее были радионаушники. На столе стоял микрофон. Малышка приветливо улыбнулась и сказала:

- Прошу вас подойти ближе.

Незнайка и его друзья несмело приблизились.

- Вы хотите остановиться в гостинице? - спросила малышка и, не дождавшись ответа от растерявшихся путешественников, продолжала: - Свобод-ные номера имеются на пятом этаже. Прошу вас войти в эту дверь и подняться на лифте.

Улыбнувшись еще раз, малышка исчезла с экрана. Черная дверь, на которой находился экран, отворилась. Незнайка, Кнопочка и Пестренький вошли в нее и очутились в кабине лифта. Дверь тут же захлопнулась, и кабина начала подниматься вверх. На пятом этаже она остановилась, и дверь отворилась снова. Путники вышли в коридор, и сейчас же на стене перед ними вспыхнул экран, на котором появилось улыбающееся лицо той же малышки.

- Ваш номер девяносто шестой, в конце коридора направо, - сказала она. - Но сначала прошу каждого записать свое имя в тетради, которая ле-жит на столе перед вами.

Незнайка раскрыл лежавшую на столе тетрадь, прочитал записанные в ней на последней страничке имена, потом взял ручку и написал с самым серьез-ным видом: “Автомобильный путешественник Незнам Незнамович Незнайкин”. Увидев эту подпись, Пестренький даже фыркнул от удовольствия, потом на минуту задумался, почесал кончик носа и, взяв со стола ручку, старательно вывел в тетради: “Иностранец Пачкуале Пестрини”. И только Кнопочка без всяких фокусов записала свое коротенькое имя в тетради.

Покончив с этим делом, наши друзья отправились по коридору мимо множества дверей. Увидев дверь, на которой было написано “N 96”, Кнопочка сказала:

- Номер девяносто шесть. Нам сюда.

Незнайка отворил дверь, и все очутились в просторной прихожей. На противоположной стене снова вспыхнул экран, и на нем появилась все та же улыбающаяся малышка.

- Вот вы и дома, - сказала она. - Хотите отдохнуть с дороги? Налево от вас дверь в комнаты. Заходите и располагайтесь без церемоний. Свои шляпы можете повесить здесь в прихожей на вешалке или в шкафу, который находится перед вами. Это усовершенствованный шкафпылесос. Он чистит одежду и автоматически высасывает из нее пыль. Направо дверь в ванную комнату. Может быть, ктонибудь из вас хочет принять душ или ванну или хотя бы просто умыться? - спросила она, с улыбкой глянув на Пестренького.

- Мы ваше предложение обсудим, - ответил Пестренький.

- Вот-вот, обсудите, пожалуйста! У когонибудь есть вопросы?

- У меня есть, - сказал Пестренький. - Кто вы, где вы и как вас звать?

- Я дежурный директор гостиницы, нахожусь в директорском кабинете, а звать меня Лилия.

- А меня Пестренький, то есть… тьфу! Пачкуале Пестрини - вот!

- У меня тоже вопрос, - сказал Незнайка. - Как включить шкафпылесос?

- Его включать вовсе не надо. Стоит вам положить в шкаф свои вещи и закрыть дверцу, как механизм пылесоса автоматически включится. Еще есть вопросы?

- Пока больше нет, - ответил Незнайка.

Лилия кивнула головой Незнайке и Кнопочке, потом перевела взгляд на Пестренького, широко улыбнулась и исчезла с экрана.

- Интересно, почему она все время улыбается? - спросил Пестренький. - Как посмотрит на меня, так сейчас же и улыбнется.

- Ясно почему, - ответила Кнопочка. - Как увидит, какой ты у нас чистенький, так и не может удержаться от смеха.

Незнайка между тем заинтересовался устройством шкафа-пылесоса. Открыв дверцу, он заглянул внутрь и увидел, что пол, стены и потолок шкафа были сплошь в мелких дырочках и своим видом напоминали пчелиные соты.

Незнайка положил в шкаф волшебную палочку, повесил на крючок шляпу, после чего закрыл дверцу и стал прислушиваться. Из шкафа доносилось приглушенное гудение, словно из пчелиного улья. Незнайка открыл шкаф - гудение прекратилось; закрыл - гудение снова послышалось.

- Ну-ка, Пестренький, сейчас мы проделаем опыт, - сказал Незнайка. - Я залезу в шкаф, а ты меня закрой в нем. Мне хочется посмотреть, как он работает.

Открыв шкаф, Незнайка залез в него, а Пестренький захлопнул дверцу. Очутившись в темноте, Незнайка услышал гудение и почувствовал, что на него подуло вдруг ветром. Ветер становился все сильней и сильней. Через минуту Незнайка уже не мог на ногах держаться. Его отнесло в сторону и прижало к стенке шкафа. Неожиданно ветер изменил направление и подул в другую сторону. Незнайку отбросило к противоположной стенке. После этого ветер подул снизу. Брюки и рубашка у Незнайки раздулись в стороны, слов-но наполнились воздухом, волосы встали на голове дыбом, и он почувствовал, что вот-вот взлетит кверху, как на воздушном шаре. Чтоб удержаться внизу, Незнайка сел на пол и поскорей открыл изнутри дверцу.

- Ну как, удался опыт? - спросил Пестренький, увидев, что Незнайка взъерошенный вылезает из шкафа на четвереньках.

- Вполне удался, - ответил Незнайка. - Очень интересный опыт! Попробуй сам, если хочешь.

- А как там, в шкафу, не страшно? - с опаской спросил Пестренький.

- Ничего страшного! Тебя просто пропылесосит немножко - и все.

- Это как?

- Ну, это вроде как на воздушном шаре летишь. Очень занятно! Вот за-лезай в шкаф - увидишь. Да ну же, не бойся!

Без дальнейших рассуждений Незнайка втолкнул Пестренького в шкаф и закрыл дверцу. Несколько минут он с улыбкой прислушивался к гудению и глухим толчкам, которые доносились из шкафа. Наконец дверца открылась, из нее вывалился Пестренький.

- Очень интересно! - сказал он, поднимаясь с пола. - Ну-ка, Кнопочка, теперь твоя очередь.

- Еще что выдумаешь! - ответила Кнопочка. - Очень мне нужно заниматься такими пустяками!

- Нет, ты не скажи! Это не такие уж пустяки! Дело серьезное.

Но Кнопочка сказала:

- Не будем время терять. Пойдемте лучше посмотрим комнаты.

Она отворила дверь, и наши путешественники вошли в просторную комнату с начищенным до блеска желтым паркетным полом. Посреди комнаты стоял круглый стол. У стен стояли буфет, большой диван, обитый зеленой матери-ей, два мягких кресла и несколько стульев. У окна стоял небольшой стол с шахматами, шашками и игрой в гусек. В одном углу комнаты находился радиоприемник, а в другом - телевизор.

Рядом с этой комнатой, по правую сторону, имелась еще одна комната, с двумя кроватями; по левую сторону была третья комната, с одной кроватью.

- Вот эта комнатка будет моя, - сказала Кнопочка. - А ваша - где две кровати.

- А средняя комната будет общая, - сказал Пестренький. - Мы будем здесь слушать радио, смотреть телевизор, а также сидеть и обсуждать раз-ные вопросы. В первую очередь я предлагаю обсудить вопрос, как бы пообедать…

- Об обеде можешь не беспокоиться, - сказала Кнопочка. - У кого есть волшебная палочка, у того всегда будет и обед и ужин. Но тебе в первую очередь нужно принять ванну.

- Зачем же мне еще ванну, если я уже пропылесосился? - возразил Пестренький.

- Хоть ты и пропылесосился, но чище не стал. Ни за что не сяду за стол с таким грязнулей! Или иди купайся, или не будешь обедать!

Пришлось Пестренькому покориться. Он пошел в ванную комнату и решил вымыть только лицо, а Кнопочке сказать, что вымылся весь. Подойдя к умы-вальнику, он принялся изучать его устройство. Над рукомойником была дос-ка из пластмассы, представлявшая собой как бы пульт управления. В центре этого пульта имелось круглое зеркало. Под зеркалом расположился ряд кно-пок с рисунками. Под кнопками было несколько рукояток в виде рогулек. В верхней части пульта, над зеркалом, торчала широкая изогнутая трубка в виде рупора. Под рупором был прикреплен к доске щетинистый валик. А еще выше, под самым потолком, была еще одна изогнутая трубка с наконечником, как у садовой лейки. По обеим сторонам зеркала имелось несколько выдвиж-ных ящичков. Выдвинув ящичек, на котором было нарисовано мыло, Пестренький увидел, что в нем лежит кусок мыла. Заглянув в ящичек с изображением зубной щетки. Пестренький обнаружил зубную щетку. В ящичке с изображением зубной пасты он нашел тюбик с зубной пастой.

- Ничего удивительного: что нарисовано, то и лежит, - с удовлетворе-нием сказал Пестренький и принялся разглядывать имевшиеся под зеркалом кнопки.

Под одной кнопкой была нарисована трубочка в виде рупора. Пестренький нажал эту кнопку, и сейчас же рупор, который торчал сверху, немного наклонился, и из него подуло теплым воздухом.

- Ага! - сообразил Пестренький. - Это, без сомнения, трубка для про-сушивания волос после мытья головы.

Он нажал другую кнопку, под которой было нарисовано что-то вроде ер-шика для чистки посуды, и сейчас же прямо ему на голову опустился щетинистый валик и стал вертеться, причесывая волосы. Пестренький сначала даже присел от испуга, но, увидев, что валик спокойно вертится, осмелел и, подставив под него голову, сказал:

- Ничего страшного! Просто автоматическая щетка для причесывания во-лос.

Покончив с причесыванием, он нажал кнопку, под которой был изображен флакончик с одеколоном, и сейчас же из отверстия, которое имелось рядом с зеркалом, в лицо ему прыснула струя одеколона. Пестренький не успел даже зажмуриться, в глазах у него зверски защипало. Протерев глаза кулаками и размазав по щекам выступившие слезы, он сказал:

- Тоже ничего удивительного! Раз нарисован одеколон, значит, и прыскать должно одеколоном. Вот если бы был нарисован одеколон, а прыскало, к примеру сказать, чернилами, это было бы удивительно!

Вслед за этим он перешел к изучению рукояток, которые имелись под краном. Здесь были какието совсем уж непонятные рисунки. Под одной рукояткой было изображение голого коротышки красного цвета. Под другой был такой же коротышка, но синенький. Под третьей рукояткой была нарисована красная рука. Под четвертой - такая же рука, но синяя. Ничего не поняв в этих обозначениях, Пестренький повернул первую попавшуюся рукоятку, и сейчас же на него с шумом хлынул поток воды. Пестренький подумал, что на него снова начинает прыскать одеколоном, и нарочно зажмурился. Постепенно он понял, что на этот раз дело вовсе не в одеколоне, и, открыв глаза, увидел, что его поливает водой из душа. Он хотел удивиться, но вовремя спохватился:

- Спокойствие! Удивляться пока еще рано. Я, кажется, просто под душ попал.

Мокнуть под холодным душем, да еще в одежде было не очень приятно. Пестренький решил остановить воду, но забыл, какую повернул рукоятку, и принялся вертеть наугад то одну, то другую. Вместо того чтобы прекратить подачу холодной воды, он включил горячую. Дождь, который сыпался на него сверху, усилился и потеплел. В общем, когда ему удалось наконец остановить воду, он был мокрый с головы до ног.

- Ну как, принял ванну? - спросила Кнопочка, увидев, что Пестренький возвращается в комнату.

- Принял, - не вдаваясь в подробности, ответил Пестренький.

Тут только Кнопочка заметила, что с него текут потоки воды.

- Так ты, что ли, в одежде принимал ванну? - закричала она.

- А как же мне прикажете ее принимать? Там такая хитрая механика, что хочешь не хочешь, а тебя искупает в одежде.

- Какая хитрая механика? - заинтересовался Незнайка.

- А вот пойди - и узнаешь.

Незнайка пошел и через минуту вернулся тоже с головы до ног мокрый. Вдобавок от него валил кверху пар, так как он включил сразу горячую во-ду.

- Горе мне с вами! - сказала Кнопочка.

Она пошла в ванную и принялась изучать рукоятки, а Незнайка и Пестренький стояли сзади и смотрели.

- Вот догадайся попробуй, - говорил Незнайка, - почему там возле од-ной рукоятки целенький коротышка нарисован, а возле другой - только рука отрубленная.

- Ну, это понятно, - сказала Кнопочка. - Если повернешь рукоятку, где рука нарисована, то вода польется из рукомойника на руки, а если повернешь рукоятку, где целенький коротышка, то тебя окатит целиком из душа.

- Правильно! - подхватил Пестренький. - Все просто. А почему один коротышка красненький, а другой синенький?

- А это я уже знаю, - сказал Незнайка. - Откроешь кран с красной фигуркой - тебя сразу ошпарит, и ты покраснеешь от горячей воды; а откро-ешь кран с синей фигуркой - вода пойдет холодная, а от холода ты и сам станешь синенький. Все ясно.

- Ну вот, раз все ясно, наливайте в ванну воды и купайтесь, - сказала Кнопочка.

После того как Незнайка и Пестренький кончили мыться, ванна была пре-доставлена в распоряжение Кнопочки, а потом все трое уселись за стол. Незнайка взмахнул волшебной палочкой и сказал:

- Столик, накройся!

Сейчас же на столе появилась скатерть-самобранка. Она развернулась сама собой… и каких только кушаний здесь не оказалось! Есть можно было что угодно и сколько угодно - еды на столе не убавлялось. Незнайка и Пестренький сидели за столом завернутые в одеяла, так как их одежду Кнопочка выстирала и развесила для просушки. Пестренький налегал главным образом на сладости и жалел только о том, что не может напрятать конфет в карманы. Как-то он все же умудрился натаскать целую кучу конфет в свою постель под подушку.

Наконец все наелись и встали из-за стола. Скатерть-самобранка сверну-лась и исчезла вместе со всей едой, так что со стола даже убирать не понадобилось. Кнопочка посмотрела в окно и с удивлением заметила, что на дворе уже ночь. Тогда она сказала, что пора уже спать, и отправилась в свою комнату. Незнайка и Пестренький тоже пошли к себе. Потушив электричество, они забрались в постели. Пестренький долго еще жевал конфеты, а бумажки бросал прямо на пол. Наконец он заснул с недоеденной конфетой во рту. А Незнайка долго не спал и все думал о том, что с ними случилось с утра. Ему казалось, что они выехали из Цветочного города не сегодня и не вчера, а давным-давно… может быть, с месяц назад. В этом ничего удивительного не было, так как коротышки очень маленькие, а для маленьких время тянется гораздо медленнее, чем для больших.


Глава двенадцатая

КАК НЕЗНАЙКА РАЗГОВАРИВАЛ СО СВОЕЙ СОВЕСТЬЮ


Глаза Незнайки постепенно привыкли к темноте комнаты. Вокруг появились смутные очертания предметов. На стене уже можно было разглядеть картину в черной широкой раме. Она висела как раз напротив кровати, в которой лежал Незнайка. У изголовья кровати стоял маленький шкафчик, который Незнайка сначала принял за обыкновенную тумбочку. Теперь он заметил, что тумбочка была вовсе не обыкновенная. Вместо дверцы у нее была ровная стенка, сплошь усеянная маленькими белыми кнопками. Возле каждой кнопки имелась надпись с названием какойнибудь сказки. Тут были и “Красная Шапочка”, и “Мальчик с пальчик”, и “Золотой петушок”, и “Кото-фей Котофеевич”. Сверху на тумбочке стояло зеркало.

“Что же это за штука такая? - спросил сам себя Незнайка. - Может быть, если нажать кнопку, то из шкафчика выскочит книжка со сказкой? Что ж, было бы неплохо почитать на ночь сказочку”.

Недолго думая Незнайка нажал первую попавшуюся кнопку. Однако никакой книжки из шкафчика не выскочило, а вместо этого послышалась тихая, красивая музыка и чей-то добрый, ласковый голос начал не спеша рассказывать сказку:

“Жили-были сестрица Аленушка и братец Иванушка. Раз пошли они путешествовать…”

“А! - догадался Незнайка. - Значит, это просто машина для рассказыва-ния сказок. Что ж, это даже лучше, чем самому читать. Лежи и слушай, по-ка не заснешь”.

В это время зеркало, которое стояло на тумбочке, засветилось, на нем появился зеленый лужок. По лужку вилась дорожка, а по дорожке, взявшись за руки, шагали сестрица Аленушка и братец Иванушка.

Незнайка улегся на бок, чтоб удобнее было смотреть, а голос между тем продолжал:

“Вот шли-шли братец Иванушка и сестрица Аленушка - видят пруд, а око-ло пруда пасется стадо коров. “Я хочу пить”, - говорит Иванушка. “Не пей, братец, а то станешь теленочком”, - отвечает Аленушка…”

Незнайка слушал, слушал, пока не прослушал всю сказку. Она ему очень понравилась, только очень было жалко бедного Иванушку, который превратился в козленочка. Это напомнило ему про малыша, которого он встретил сегодня на улице и превратил в осла. Незнайка совсем было забыл об этом коротышке, а теперь все думал о нем и думал. Он вспомнил, как превратив-шийся в осла малыш ушел, постукивая по тротуару копытцами, как, уходя, повернул длинноухую голову и, словно с укором, посмотрел на Незнайку своими добрыми печальными глазами.

Сказочка давно окончилась, а Незнайка лежал в темноте, ворочался с боку на бок и грустно вздыхал. Он мысленно разговаривал сам с собой, и от этого ему казалось, что с ним разговаривает какойто находящийся внутри него голос.

“Он ведь сам виноват, - оправдывался Незнайка. - Он ведь толкнул ме-ня! Что же, я молчать должен?”

“Подумаешь, какой важный! Уж и не толкни его! - отвечал голос. - Ну, толкнули тебя, и ты толкнул бы!”

“Толкнул бы”! - проворчал Незнайка. - Значит, я драться должен? Драться нехорошо!”

“Ишь ты! “Нехорошо”! - передразнил голос. - А то, что ты сделал, хо-рошо разве? А если бы тебя ктонибудь превратил в осла?”

“А чего же он толкается?” - упрямо твердил Незнайка.

“Ну что ты заладил: “толкается, толкается”! Ты ведь знаешь, что он нечаянно”.

“Ничего я не знаю!”

“Знаешь, знаешь! От меня, братец, не скроешь!”

“А кто ты, что от тебя даже ничего не скроешь?” - насторожился Незнайка.

“Кто? - с усмешкой переспросил голос. - Будто не знаешь? Ведь я твоя совесть”.

“А! - вскричал Незнайка. - Так это ты? Ну, тогда сиди себе и молчи! Ведь никто ничего не видел и никто ничего мне не скажет”.

“А ты боишься, как бы тебя не побранил ктонибудь за твое мерзкое поведение? А меня ты совсем не боишься?

И напрасно. Я вот начну тебя мучить так, что ты жизни не будешь рад. Ты еще увидишь, что тебе стало бы легче, если бы ктонибудь узнал о тво-ем поступке и наказал за него. Вот встань сейчас же и расскажи обо всем Пестренькому!”

“Послушай, - сказал Незнайка, - а где ты была до этого? Почему раньше молчала? У других коротышек совесть как совесть, а у меня какая-то змея подколодная! Притаится там где-то, сидит и молчит… Дождется, когда я сделаю чтонибудь не так, как надо, а потом мучит”.

“Я не так виновата, как ты думаешь, - начала оправдываться совесть. - Вся беда в том, что я у тебя еще слишком маленькая, неокрепшая и голос у меня еще очень слабый. К тому же вокруг часто бывает шумно. В особенности днем. Шумят автомобили, автобусы, отовсюду доносятся разговоры или играет музыка. Поэтому я люблю разговаривать с тобой ночью, когда вокруг тихо и ничто не заглушает мой голос”.

“А, вот ты чего боишься! - обрадовался Незнайка. - Сейчас мы тебя заглушим!”

Он снова нажал кнопку на шкафчике и стал слушать сказку про Ерша Ер-шовича. Совесть на минуту умолкла, но скоро Незнайка опять услыхал ее голос:

“Ты вот лежишь в мягкой постели под одеялом, тебе тепло, хорошо, уют-но. А ты знаешь, что делает коротышка, который превратился в осла? Он, наверно, лежит на полу в конюшне. Ослы ведь не спят в кроватях. А может быть, он валяется гденибудь на холодной земле под открытым небом… У него ведь нет хозяина, и присмотреть за ним некому”.

Незнайка крякнул с досады и беспокойно завертелся на постели.

“А может быть, он голодный, - продолжал голос. - Он ведь не может попросить, чтоб ему дали поесть, так как не умеет говорить. Вот если бы тебе надо было попросить чтонибудь, а ты не мог бы произнести ни сло-ва!”

- Какая-то сказка глупая, - проворчал Незнайка. - Совсем ничего заглушить не может.

Он принялся нажимать другие кнопки и слушать другие сказки, потом обнаружил на боковой стенке шкафчика ряд музыкальных кнопок и стал слушать разные марши, польки и вальсы. Однако голос не умолкал ни на минуту и твердил свое. Тогда Незнайка нажал кнопку, возле которой было написано: “Утренняя зарядка”. И вот среди ночи раздался крик:

- Приготовьтесь к утренней зарядке! Откройте форточку, проветрите помещение. Начинаем занятие с ходьбы. Сделайте глубокий вдох. И-и… Раз, два, три, четыре!

Незнайка замаршировал босиком по комнате, потом перешел к подскокам: ноги в стороны, ноги вместе, ноги в стороны, ноги вместе, после чего приступил к наклонам и приседаниям. Гремела музыка, четко раздавалась команда. Незнайка старательно проделывал все упражнения, но совесть не унималась и продолжала жужжать прямо в уши:

“Разбуди Пестренького! Разбуди, разбуди, разбуди!”

Наконец Незнайка не выдержал, подошел к постели Пестренького и принялся трясти его за плечо:

- Вставай, Пестренький, мне надо тебе кое о чем рассказать.

Но где там! Пестренький заснул так крепко, что хоть из пушек пали. Тогда Незнайка вспомнил, что больше всего на свете Пестренький боится холодной воды. Он пошел к рукомойнику, набрал в кружку воды и принялся брызгать Пестренькому в лицо. Пестренький моментально проснулся и подскочил на постели.

- Что это за наказание! - захныкал он, протирая глаза. - Я ведь уже умывался сегодня!

- Послушай, Пестренький, я тебе расскажу одну вещь, только ты обещай мне, что не скажешь об этом Кнопочке.

- Да зачем мне ей говорить?

- Нет, ты обещай сначала.

- Ну, обещаю, только говори скорей. Спать хочется!

- Понимаешь, Пестренький, я сегодня превратил одного коротышку в ос-ла.

- Ну и что тут такого? - ответил плаксиво Пестренький. - Неужели из-за этого надо меня ночью будить? Превратил - ну и превратил.

- Так ему, наверно, вовсе не хочется ослом быть!

- Мало ли чего ему не хочется! Вот еще!

- Нет, это всетаки нехорошо, Пестренький. Ты меня поругай за это.

- А зачем?

- Ну, меня, понимаешь, совесть мучит. Может, мне легче станет.

- Как же тебя ругать?

- Ну, придумай чтонибудь.

- Не знаю, что и придумать… Совсем, понимаешь, не умею ругаться!

- Ну скажи, что я олух бессмысленный.

- Олух бессмысленный, - повторил Пестренький.

- Скажи: скотина безмозглая.

- Скотина безмозглая!

- Глупая рожа.

- Глупая рожа!

- Ну, еще какнибудь…

- Ослиный дурак!

- Правильно!

- Ну, легче стало?

- Нет, понимаешь, не легче. Ты, видно, на самом деле не умеешь ругаться. Лучше ты вот что… стукни меня кулаком хорошенько.

- А как стукнуть - по спине, что ли, или по шее?

- Давай, что ли, по спине… Вот так, хорошо! А теперь, что ли, по шее… Так! Еще разок… Во! Еще бей, не бойся… Ай!.. Ну, довольно, довольно! Размахался тут кулаками! А то как дам! Обрадовался, что драться можно!

- Сам ведь просил.

- Ну и что ж, что просил! Всему надо знать меру.

Незнайка забрался обратно в постель.

- Погоди, я до тебя еще доберусь! - грозил он, почесывая ушибленный затылок. - Не хочу сейчас связываться.

- Свинья ты неблагодарная, вот что! - ответил Пестренький.

- Ишь ты! - ответил Незнайка. - То говорил - не умею ругаться, а сам свиньей называет.

На этом разговор окончился, и они оба уснули.


Глава тринадцатая

ЛИСТИК И БУКОВКА


Малыш Листик, о котором уже говорилось в этой истории, был очень хороший коротышка. Он жил в Солнечном городе, на Леденцовой улице. На этой же улице, только в другом доме, жила малышка по имени Буковка. Эти Лис-тик и Буковка прославились тем, что очень любили читать книги. Они увлекались чтением до такой степени, что иногда даже не ходили в театр и ки-но, не слушали радио и не смотрели телевизора, а вместо этого сидели и читали какуюнибудь интересную книжку. Сначала они перечитали все книж-ки, которые были у них дома, потом стали доставать книги у когонибудь из приятелей и в магазинах, наконец записались в библиотеку, потому что в библиотеке всегда можно было достать какуюнибудь интересную книгу.

Когда-то давно Листик и Буковка не были знакомы друг с другом. Но с тех пор как оба записались в библиотеку, они стали встречаться там; а когда возвращались из библиотеки домой, то с интересом беседовали о про-читанных книгах. Скоро они подружили, и Буковка, которая была очень со-образительная, придумала такую вещь: она сказала, что они с Листиком не-экономно тратят время, так как ходят в библиотеку вдвоем, в результате чего у них остается меньше времени на чтение. Было бы гораздо экономнее, если бы в библиотеку ходил ктонибудь один и брал книги для себя и для другого; а чтоб никому не было обидно, в библиотеку можно ходить по очереди.

Так они и стали делать: пока один ходит в библиотеку, другой сидит и читает книги.

Дни проходили за днями. Листик и Буковка часто встречались, и скоро они уже не могли провести дня без того, чтоб не поговорить друг с дру-гом. Однажды Буковка сказала Листику, что теперь она очень счастлива, так как у нее есть друг, с которым можно поговорить о книгах. Листик сказал, что он тоже очень счастлив, но его постоянно мучит мысль о том, что еще не все коротышки полюбили чтение, многие даже, вместо того чтоб читать, только рассматривают в книжках картинки, или, еще того хуже, го-няют по улицам футбольный мяч, или играют по целым дням в салочки.

- Мне таких коротышек жалко, - говорил Листик. - Они сами не знают, какого удовольствия лишаются. Если бы они увлеклись чтением, то увидели, как это интересно.

Тут Буковка на минутку задумалась, а потом сказала:

- А что, Листик, если мы с тобой устроим книжный театр?

- Какой книжный театр? - не понял Листик.

- Ну это такой театр, в котором читают книги. В нем, понимаешь, нет ни актеров, ни декораций, ни сцены. Есть только публика, которая сидит и слушает какуюнибудь интересную книжку.

- Где же ты видела такой театр?

- Нигде. Я просто придумала. Мы с тобой будем выбирать самые увлекательные повести, сказки или рассказы и будем читать вслух по очереди.

Листику очень понравилось предложение Буковки, и они сразу взялись за дело. Сначала выбрали несколько рассказов для чтения, причем старались выбирать так, чтоб один рассказ был трогательный, другой - грустный, третий - веселый, четвертый - страшный, пятый - еще какойнибудь, чтоб на разные, значит, вкусы.

Для своего театра они нашли очень подходящее место. Рядом с домом, в котором жил Листик, был двор - не двор, сад - не сад, а вернее сказать, что-то вроде небольшого скверика. Этот скверик был обсажен вокруг резе-дой, в центре стоял стол для любителей поиграть в шахматы или шашки, а вокруг несколько лавочек, чтоб можно было сидеть и дышать свежим воздухом. Скверик находился между двумя домами, и каждый, кто проходил по улице, видел и стол, и резеду, и скамейки.

- Вот здесь и устроим наш книжный театр, - сказали Листик и Буковка.

Они перетащили стол поближе к улице, поставили перед ним скамейки для слушателей, а для себя принесли из дома два стула. Потом Листик сбегал домой за книгой с рассказами, а Буковка принесла маленький бронзовый колокольчик.

И вот к вечеру, когда во всех театрах Солнечного города начали разда-ваться звонки, призывавшие зрителей к началу представлений, Буковка тоже стала звонить в колокольчик, а Листик принялся кричать:

- Идите сюда! Здесь открывается новый театр! Очень интересно будет! Занимайте места!

Коротышки, которые проходили в это время по улице, услышали его кри-ки. Некоторые из них уселись перед столом на лавочках и стали ждать. Листик увидел, что все лавочки уже заняты, и сказал:

- Сейчас перед вами выступит Буковка. Она будет читать рассказ.

Буковка начала читать первый рассказ. Она читала очень хорошо, с выражением, и все слушали очень внимательно, но тут какойто коротышка, который сидел на передней лавочке, презрительно наморщил свой нос и разочарованно протянул:

- У, да здесь просто книжку читают. Какой же это театр!

- Какая-то чепуха на постном масле! Никакого нет интереса, - ответил другой коротышка.

Они вдвоем поднялись с лавочки и ушли. За ними стали уходить и другие коротышки. Скоро послышался звонок из театра, который помещался в сосед-нем доме. Многие коротышки вскочили и бегом помчались туда. Кончилось тем, что все слушатели разошлись, кроме одного малыша, который почемуто уснул. Листик и Буковка разбудили его и стали читать ему книжку дальше, но он слушал не очень внимательно, ерзал все время на лавочке, зевал во всю ширину рта и клевал поминутно носом. В конце концов он встал и тоже ушел.

Таким образом, первый опыт окончился неудачно, а на следующий день повторилась та же история. Сначала публики собралось много, но, как только Листик начал читать, все разбежались. Буковка начала приходить в отчаяние и уже даже хотела заплакать, но Листик сказал:

- Театр все равно должен работать, есть в нем публика или нет. Если никто не будет нас слушать, мы будем друг другу читать.

Он усадил Буковку на лавочку, где должна была сидеть публика, и принялся читать дальше. Некоторые прохожие останавливались и, послушав немного, отправлялись своей дорогой. Так продолжалось до тех пор, пока Лис-тик не начал читать смешной рассказ. В это время по улице проходили ма-лыш и малышка. Они остановились на минуточку, чтобы послушать, потом зашли в скверик и сели на лавочку. Им очень понравилось, как Листик чи-тал, и они громко смеялись. Прохожие на улице услыхали их смех и тоже заинтересовались.

- Э, да тут что-то смешное читают! - говорили они и заходили в скверик.

Скоро все лавочки были заняты. Коротышки слушали рассказ, стараясь не пропустить ни слова, и помирали со смеху. Когда этот рассказ окончился, Листик начал другой, потом еще и еще… Никто из слушателей не ушел, по-тому что всем было интересно, а когда чтение кончилось, все стали благодарить Листика и Буковку за полученное удовольствие. Один самый маленький коротышка спросил, будут ли они завтра опять читать, и, когда узнал, что будут, сказал, что он завтра тоже придет. Потом слушатели разошлись, и этот маленький коротышка ушел, но через минуту вернулся и спросил у Листика, будут ли они завтра читать те же рассказы, что и сегодня, или какие-нибудь новые. Листик сказал, что новые. Коротышка обрадовался, еще раз сказал, что завтра придет, и ушел окончательно.

С тех пор Листик и Буковка ежедневно читали в скверике книги. Сначала они читали коротенькие рассказы и сказочки, потом стали отыскивать небольшие, но интересные повести, которые можно было прочитать за один ве-чер, а потом стали читать и длинные повести и даже романы, на которые приходилось затрачивать по нескольку вечеров. С каждым днем у них становилось все больше слушателей, так что в конце концов пришлось поставить в скверике еще штук двадцать скамеек, а для чтецов устроить небольшие подмостки, вроде театральной эстрады. Когда наступила зима, для книжного театра сделали позади скверика специальное зимнее помещение.

Жители Солнечного города очень полюбили свой книжный театр. Многие стали самостоятельно читать книги и впоследствии с благодарностью вспоминали о том, что первое их знакомство с книгой произошло в книжном те-атре. Листик и Буковка очень серьезно относились к своему делу. Они, как и прежде, ходили по очереди в библиотеку и брали там самые интересные книги. Листик говорил, что раньше он был не такой счастливый, как те-перь.

- Когда я читал какуюнибудь интересную книгу, то всегда радовался, и мне очень хотелось поделиться с кем-нибудь своей радостью, - вспоминал Листик. - Мне хотелось прочитать эту книгу остальным коротышкам, чтоб и они получили удовольствие, но не мог же я выходить на улицу и читать книгу каждому встречному! Зато теперь, когда у нас есть книжный театр, я могу читать книги всем, кому хочется слушать. От этого я испытываю большое удовлетворение!

Так шло время, и все было благополучно, пока не случилось ужасное происшествие. Однажды Листик пошел в библиотеку, а Буковке сказал, что на обратном пути зайдет к ней, а потом они вместе пойдут в книжный те-атр. Буковка подождала его сколько было положено, но Листик почемуто не появился. Сначала Буковка подумала, что он задержался в библиотеке, и не беспокоилась, но потом начала беспокоиться и решила выйти на улицу, чтоб встретить Листика. Она дошла до самой библиотеки, но Листика так и не встретила; а когда пришла в библиотеку, то библиотекарша сказала, что Листик действительно недавно был здесь, взял книгу про удивительные приключения гусенка Яшки, после чего ушел. Буковка подумала, что Листик забыл о том, что обещал зайти к ней. Она пошла к нему домой, но дома его тоже не оказалось. Буковка решила, что он встретился на улице с кем-ни- будь из приятелей и зашел к нему. Вернувшись домой, она стала ждать Листика и все время выглядывала в окно, но Листик не появлялся.

Так прошел день, и наступил вечер. Буковка взяла книгу для чтения и отправилась в книжный театр. У нее оставалась надежда, что Листик тоже придет туда, но когда она пришла в скверик, то увидела, что Листика нет и там. Все лавочки уже были заняты слушателями, которые с нетерпением ожидали начала чтения. Буковка знала, что нельзя заставлять публику ждать, поэтому она раскрыла книгу и уже хотела начать читать, но от волнения не могла произнести ни слова. Каждый вечер за этим столом Листик всегда был с ней, а теперь его вдруг не стало. Буковка уже не сомнева-лась, что случилось какоенибудь несчастье. Сердце ее сжалось с тоской, голова беспомощно опустилась над книгой, и из глаз закапали слезы.

Коротышки удивились, увидев, что она плачет. Все окружили ее, стали спрашивать, что случилось. Задыхаясь от слез. Буковка рассказала, что Листик пропал. Все стали утешать ее, говоря, что он, наверно, найдется. Но Буковка не утешалась. Она сказала, что Листик очень рассеянный и к тому же у него привычка читать на ходу книги. Возвращаясь из библиотеки и увлекшись чтением книги, он мог наскочить на фонарный столб и разбить себе лоб. На перекрестке он мог по рассеянности переходить улицу при красном светофоре и попасть под какойнибудь автомобиль или труболет, которые носятся по городу с такой бешеной скоростью, что не успевают да-же затормозить.

Коротышки были очень тронуты горем Буковки и решили ей помочь. Одни стали ездить по всем отделениям милиции, другие принялись ездить по больницам, потому что если на улице произойдет какойнибудь случай, то пострадавший обязательно должен попасть или в больницу, или в милицию. Скоро они объездили и обзвонили по телефону все отделения милиции и все больницы, но Листик нигде обнаружен не был.

Каждое отделение милиции выделило по нескольку милиционеров для поисков Листика. Поиски продолжались всю ночь, но не дали никаких результатов. Тогда кто-то сообразил сообщить об этом в газету. И вот на следующее утро появилась газета, в которой была напечатана вся эта история про Листика и Буковку. В конце газетной статьи было сказано, чтобы каждый, кто знает чтолибо о местонахождении Листика, сообщил об этом в редакцию.


Глава четырнадцатая

НЕЗНАЙКА ЧИТАЕТ ГАЗЕТУ И УЗНАЕТ, ГДЕ ИСКАТЬ ЛИСТИКА


Утром Незнайку разбудил какойто подозрительный шум. Во сне ему стало казаться, будто поблизости зажужжала пчела или начал работать шкафпыле- сос. Открыв глаза, Незнайка увидел на полу, недалеко от кровати, странную маленькую машину, которая ползала по комнате от одной стены к другой и непрерывно жужжала. С виду она напоминала собой черепаху: такая же по-лукруглая в верхней части и плоская внизу. Незнайка соскочил с постели и, согнувшись в три погибели, ходил за машиной следом, стараясь разглядеть ее. Она была покрашена темнозеленой эмалевой краской. Сверху в ней была масса мелких дырочек, как в дуршлаге, а снизу ее охватывал блестя-щий никелированный поясок с более крупными отверстиями в виде глазок. Сбоку красивыми серебряными буквами была сделана надпись: “Кибернетика”.

“Что это за слово - “кибернетика”? - спросил сам себя Незнайка. - Должно быть, название машины”.

В это время машина подползла к кровати Пестренького, возле которой валялось множество конфетных бумажек. Она проползла прямо по этим бумаж-кам туда и сюда - и все бумажки исчезли, будто их и не бывало. После этого машина юркнула под кровать. Некоторое время изпод кровати раздавалось ее гудение. Пестренький проснулся от шума, опустил ноги на пол, но, увидев вылезавшую из-под кровати машину, испуганно прыгнул обратно в постель.

- Что это? - спросил он, трясясь от страха.

- Кибернетика, - ответил Незнайка.

- Какая кикибернетика?

- Не кикибернетика, а кибернетика - машина, которая подметает пол.

- Зачем же она ко мне под кровать залезла?

- Вот чудак! Под кроватью ведь тоже подмести надо.

Машина между тем подползла к двери и засвистела. Дверь отворилась, как по сигналу, и машина поползла в соседнюю комнату. Там она принялась ползать по всему полу, даже под стол залезла, так что в конце концов нигде не оставила ни соринки…

В это время проснулась Кнопочка и, услыхав шум, выглянула из своей комнаты:

- Что тут у вас происходит?

- Кибернетика, - сказал ей Незнайка, показывая рукой на машину. - Са-ма подметает пол, понимаешь!

- Вот удивительно! - воскликнула Кнопочка.

- Подумаешь, диво! - сказал, махнув рукой. Пестренький. - Было бы удивительно, если бы она пачкала пол. А раз подметает, то ничего удивительного нет.

Окончив уборку, машина вылезла на середину комнаты, покрутилась на месте, как бы оглядываясь по сторонам, потом поползла в угол и скрылась за маленькой дверцей, которая имелась в стене у самого пола.

Позавтракав (а перед завтраком они, конечно, оделись, умылись и по-чистили зубы), наши путешественники решили прогуляться по городу, так как толком они еще ничего не видели. Спустившись по лестнице, они вышли из гостиницы и увидели, что на улице уже было много прохожих. Почти у каждого в руках была газета. Одни читали газету, сидя на лавочках, дру-гие - остановившись прямо посреди тротуара. Третьи читали на ходу, то есть шагали, уткнувшись носом в газету, отчего между многими происходили столкновения. Никто, однако ж, не обращал на эти толчки внимания, так как все были увлечены чтением. Те, у кого газеты еще не было, мчались наперегонки к газетному киоску, который стоял на углу улицы.

- Должно быть, в газете написано чтонибудь очень важное, - сказала Кнопочка.

Увидев малышку, которая примостилась на тумбочке и с интересом читала газету, Кнопочка спросила:

- Что случилось, скажите, пожалуйста? Почему все читают газеты?

- Листик пропал, - отвечала малышка.

- Какой листик?

- Малыш такой был.

- Почему же он пропал?

- Вот этого я как раз и не знаю. Сейчас дочитаю до конца и тогда все расскажу вам.

Кнопочка уже хотела бежать к газетному киоску, но в это время увидела малыша с толстой пачкой газет в руках. Он быстро шагал по улице и раздавал газеты каждому, кто хотел почитать. Поравнявшись с Кнопочкой, он и ей сунул в руки газету.

Усевшись с Незнайкой и Пестреньким на лавочке. Кнопочка принялась чи-тать вслух напечатанную в газете статью о Листике и Буковке и прочитала все, что было нами уже рассказано в предыдущей главе. Как только Незнайка услышал, что Листик любил читать на ходу книги, так тут же понял, что этот Листик был не кто иной, как тот самый малыш, которого он встретил вчера на улице и превратил в осла. Совесть снова принялась терзать его изо всех сил. Однако Незнайка ничего не сказал о своей догадке Кнопочке.

На Кнопочку, которая была очень впечатлительная, так подействовала вся эта история, что на глазах у нее даже выступили слезы.

- Помнишь, Незнайка, мы ведь тоже дружили с тобой, как эти Листик и Буковка, и тоже читали друг другу сказочки? - сказала она. - А что было бы, если бы ты у нас тоже пропал?

- Вот ревет, глупая! - сказал Пестренький. - Незнайка-то ведь не про-пал еще! Вот он сидит!

А Незнайка взял газету и принялся читать другие заметки. Одна заметка привлекла его внимание.

- Слушайте, что здесь написано, - сказал он и прочитал заметку вслух:

- “Вчера вечером на Бисквитной улице был обнаружен неизвестно кому принадлежащий осел. Животное бродило посреди тротуара, неожиданно появляясь перед прохожими и пугая их своим видом. Иногда оно заходило на мостовую, где его жизни угрожала опасность от движущихся автомашин. Все попытки отыскать владельца осла не привели к результатам. Сотрудниками милиции безнадзорный осел был пойман и отправлен в зоопарк”.

- Ну, поймали осла и отправили в зоопарк, - сказала Кнопочка. - Что тут такого?

- Так это ведь… - начал Незнайка.

Он хотел сказать, что это, наверно, был тот осел, в которого он превратил вчера коротышку, но, увидев, что чуть было не проговорился, умолк.

- Что “это ведь”? - спросила Кнопочка.

- Ну, это ведь… это ведь… - замялся Незнайка. - Это ведь значит, что в Солнечном городке есть зоопарк и мы можем пойти на зверей посмотреть.

- Правильно! - обрадовался Пестренький. - Я давно мечтал пойти в зоопарк и посмотреть на зверей.

Нужно сказать, что в стране коротышек, точно так же как и у нас, водятся разные звери: львы, тигры, волки, медведи, крокодилы и даже слоны. Только все эти звери не такие большие, как наши, а совсем маленькие, ко-ротышечные. Волк там размером с мышонка, медведь величиной с крысу, са-мый большой зверь - слон, но и тот размером с котенка. Однако и такие маленькие звери кажутся страшными крошечным коротышкам, которые, как это каждому уже известно, ростом всего лишь с палец. Несмотря на свой маленький рост, коротышки отличаются большой отвагой. Они бесстрашно ловят зверей и привозят их в зоопарк, чтобы все могли приходить и смотреть на них.

Услыхав о зоопарке, Пестренький вскочил с лавочки, чтоб поскорей бе-жать туда, и сказал:

- Что ж делать? Мы ведь не знаем, где зоопарк…

- Чепуха, сейчас узнаем, - ответил Незнайка.

Он подошел к малышу, который читал у края тротуара газету, и спросил его:

- Скажите, пожалуйста, где находится зоопарк? Нам надо на осла посмотреть, то есть… тьфу!.. не на осла, а вообще на зверей.

- До зоопарка вас довезет девятый номер автобуса, - ответил малыш. - Остановка вот здесь, возле гостиницы.

Незнайка поблагодарил, и наши путешественники отправились к автобусной остановке. Ждать им пришлось недолго. Минуты через две или полторы подкатил автобус. Дверцы его гостеприимно открылись, путешественники вошли внутрь, и автобус покатил дальше. Его движение было настолько плавное, что не ощущалось никакой тряски. Это объяснялось особым устройством автобусных шин и рессор.

Внутреннее оборудование автобуса тоже отличалось своеобразием. Возле каждого окна был установлен небольшой стол, по обеим сторонам стола имелось по два мягких диванчика, и на каждом диванчике могли сидеть по два пассажира. На столах лежали газеты, журналы, а также шахматы, шашки, ло-то, домино и другие настольные игры. На стенах между окнами были нарисованы красивые картины, под потолком висели разноцветные флажки, которые придавали очень веселый вид всему автобусу. В передней части автобуса был установлен телевизор, на экране которого все желающие могли смотреть кинокартины, футбольные состязания и другие телевизионные передачи. Наконец, в задней части автобуса имелся тир для стрельбы в цель. Наше описание было бы неполным, если бы мы забыли упомянуть, что кондуктора в автобусе не было, а вместо него висел на стене громкоговоритель, по которому громко объявлялись названия остановок.

Когда Незнайка и его спутники вошли в автобус, то увидели, что несколько пассажиров, склонившись над столиками, читали газеты, двое малышек играли в лото, другая пара малышек и еще пара малышей играли в шахматы. Трое малышек сидели впереди и смотрели телевизионную передачу. Два малыша палили по очереди из пневматического ружья в цель, что, впрочем, никого не смущало. Несколько малышей с увлечением обсуждали случай с ис-чезновением Листика, о котором было напечатано в газете. Один из пассажиров стал рассказывать случай про одного своего знакомого - коротышку Бубенчика, который заблудился однажды ночью на улице и никак не мог най-ти дорогу домой.

Этот рассказ очень заинтересовал Незнайку, но ему так и не удалось узнать, чем кончилась вся эта история с Бубенчиком, так как автобус ско-ро остановился у зоопарка и пришлось сойти, не дослушав рассказ до кон-ца.


Глава пятнадцатая

В ЗООПАРКЕ


Жители Цветочного города пока еще не успели сделать у себя зоопарк, поэтому Незнайка и его друзья никогда в зоопарке не были. Они представляли себе звериные клетки в виде больших мрачных железных ящиков с решетками; на самом же деле это были очень привлекательные на вид, нарядные домики, которые стояли среди зелени и цветов. Их крыши были выкраше-ны яркими, разноцветными красками. Передняя стенка каждого домика была сделана из решетки, поэтому сидевшие в них звери были хорошо видны. Кро-ме клеток, в зоопарке были устроены пруды и водоемы, в которых жили различные водоплавающие птицы и такие животные, как тюлени и бегемоты. Для летающих птиц были сделаны просторные вольеры из проволочной сетки. А такие птицы, как павлины и индюки, которые не умели ни плавать, ни ле-тать, разгуливали на свободе, где им хотелось. В центре зоопарка была устроена искусственная гора со скалами, по которым лазили горные козлы и бараны.

Попав в зоопарк, Незнайка во все глаза глядел на животных, стараясь отыскать среди них Листика, которого он превратил в осла. Ему хотелось как можно скорей превратить его обратно в коротышку, потому что совесть все время мучила его и не давала покоя. Кнопочка тоже с большим интересом разглядывала зверей и не переставала удивляться. Сердце у нее было очень доброе. Поэтому она каждый раз грустно вздыхала и говорила:

- Ах вы, бедненькие! Зачем же вас в клетку заперли? Вам ведь, наверно, погулять хочется…

Зато Пестренький ничему не удивлялся, по своей привычке, и только старался держаться от клеток подальше. Увидев волка, он сказал:

- Подумаешь, волк! Просто большая собака.

Увидев тигра, сказал:

- Просто большая кошка. Ничего страшного.

- Так подойди ближе, если ничего страшного, - сказал Незнайка.

- А ближе я плохо вижу. У меня, понимаешь, глаза дальнозоркие.

Недалеко от клетки с тигром стоял киоск с газированной водой. В киос-ке продавца не было, но каждый, кто хотел пить, подходил, нажимал кноп-ку, и газированная вода автоматически наливалась в стакан. Заметив это, Пестренький сказал, что ему очень жарко и тоже хочется попить газированной водички с сиропом.

- Что ж, можно попробовать, - согласился Незнайка.

Они подошли к киоску и увидели на прилавке целый ряд краников с кнопками.

- Какую же нажимать кнопку? - с недоумением спросил Пестренький.

- Ну, нажми ту, где нарисована вишенка, - посоветовал Незнайка.

Пестренький нажал пальцем кнопку, возле которой была нарисована красная вишенка. Сейчас же из круглого отверстия, которое имелось под кра-ном, выскочил чистый стакан, и в него с шипением потекла розовая струя газированной воды с вишневым сиропом. Пестренький с удовольствием выпил воду и поставил стакан обратно под кран. В стойке сейчас же открылось отверстие, и стакан опустился вниз.

- Ну вот! - обиженно сказал Пестренький. - А я хотел выпить еще ста-канчик.

- А ты снова нажми кнопку, - посоветовала Кнопочка.

Пестренький нажал кнопку, возле которой был нарисован апельсин. Из отверстия снова выскочил чистый стакан, и в него полилась оранжевая струя воды с апельсиновым сиропом. Пестренький выпил и эту воду.

- А ну-ка, я нажму вот - где нарисован лимончик, - сказал он.

- А я нажму - где нарисована клюковка, - ответил Незнайка.

- А я - где клубничка, - в свою очередь подхватила Кнопочка.

Все стали нажимать кнопки и пить воду. Наконец Пестренький, у которого выпитая вода стала в животе булькать, а выделявшийся из нее углекис-лый газ начал бросаться в нос, сказал, что пока ему больше не хочется пить, и наши друзья отправились дальше. Скоро они были в обезьяннике и смотрели на обезьян, которые оказались очень подвижными, ловкими и за-нятными зверями. В клетках у них были устроены лестницы, шесты, качели, трапеции. Обезьяны карабкались по шестам, раскачивались на качелях, прыгали по лестницам, ловко цепляясь за них всеми четырьмя руками и даже хвостом. Одна обезьяна нашла где-то маленькое зеркальце и носилась с ним по всей клетке, не выпуская ни на минуту из рук. Она то и дело смотре-лась в зеркало с такими ужимками, что невозможно было удержаться от сме-ха. Незнайка громко смеялся, глядя на эту обезьяну, а потом сказал, что она похожа на Пестренького.

- И совсем не похожа! - обиделся Пестренький. - У нее хвост, а у меня нет никакого хвоста.

Они принялись спорить. Пестренький разозлился:

- Вот скажу Кнопочке, что ты превратил коротышку в осла.

- Я тебе “скажу”! Ты ведь обещал молчать, изменник! - зашипел Незнайка, наступая на Пестренького с поднятыми кулаками.

- Тише, тише! Какой позор! - возмутилась Кнопочка. - Постыдились бы хоть обезьян! Пойдемте отсюда.

- Не хочу я отсюда! - сердито проворчал Пестренький. - Мне и тут хо-рошо…

- Что же, ты будешь целый день на обезьян смотреть? Нам еще надо сло-на увидеть.

Друзья отправились смотреть слона. По дороге они увидели невысокую загородку, за которой находился деревянный сарай. Возле сарая стоял се-ренький ослик. У него были длинные уши и большие печальные глаза. Он грустно понурил голову и, казалось, о чем-то думал. Увидев осла. Пестренький захихикал и принялся толкать Незнайку локтем:

- Смотри, твой осел.

- А ты молчи! - зашипел Незнайка. - Держи язык за зубами. Понял?

- Ну что вы там опять друг на друга шипите, словно два гуся? - спросила Кнопочка.

- Мы не шипим, - ответил Пестренький. - Просто я говорю, что это, наверно, тот осел, про которого писали в газете.

Посмотрев на осла, путешественники пошли дальше и через несколько ми-нут были возле слоновника. Увидеть слона оказалось довольно трудно, по-тому что вокруг клетки стояла огромная толпа коротышек. Кнопочка сейчас же начала пробираться сквозь эту толпу. Пестренький полез вслед за ней.

А Незнайка, как только увидел, что остался один, сейчас же повернул обратно и побежал к тому месту, где видел осла.

Осел попрежнему находился за загородкой. Он только подошел ближе к калитке. Незнайка осмотрелся по сторонам и, увидев, что поблизости нико-го нет, вытащил из-за пазухи волшебную палочку, взмахнул ею и сказал:

- Хочу, чтоб осел превратился опять в коротышку.

Не успел он сказать этих слов, как увидел, что осел приподнялся на задние ноги, выпрямился… и уже это был не осел, а самый настоящий ма-лыш. На нем был кургузый зеленый пиджак с узенькими, короткими рукавами в обтяжку, широкие брюки зеленовато-желтого цвета. На голове красовался ярко-синий берет с оранжевыми горошинами, с такой же оранжевой кисточкой на макушке. Из-под берета выбивался длинный чуб и свешивался прямо на лоб, закрывая его до самых бровей.

Взглянув на Незнайку, коротышка деловито сплюнул сквозь зубы, громко шмыгнул носом и энергично провел по нему кулаком. Кулак у него был большой, а нос маленький, вроде пуговки, весь покрытый веснушками. Проделав все это, малыш толкнул ногой калитку и вышел из нее. Здесь он на минутку остановился и повернулся к Незнайке. Его крошечные глазки задорно блеснули, длинная верхняя губа задралась к самому носу, рот разъехался чуть ли не до ушей. Улыбнувшись таким образом Незнайке, бывший осел сунул обе руки в карманы брюк и пошел по дорожке прочь. Незнайка долго смотрел ему вслед. У него словно тяжесть свалилась с плеч. Совесть, которая не переставала мучить его, умолкла, и он, радостный, побежал обратно к своим друзьям.

Пока Незнайка отсутствовал, Кнопочка пробралась к слоновьей клетке и как следует разглядела слона. Она была очень удивлена величиной этого диковинного животного. Но больше всего ее удивило то, что у слона был впереди длинный хобот, которым он, как рукой, мог брать различные предметы. Пестренький, однако, побоялся подходить близко к такому большому зверю. Он все время вертелся в толпе и смотрел на слона из-за спин стоящих впереди зрителей. В результате ему удалось увидеть только слоновью голову с висящими по бокам ушами. Решив, что этого зрелища с него вполне достаточно, Пестренький начал вылезать из толпы обратно. В это время вернулся Незнайка.

- Ну, видел слона? - спросил он Пестренького.

- Э, ничего удивительного! - махнул рукой Пестренький. - У всех только и разговору: “Слон, слон!” А чего там смотреть? Одна голова да уши!

Тут из толпы выбралась Кнопочка:

- А ты где пропадал, Незнайка? Почему на слона не смотрел?

- Э, буду я тут еще на уши смотреть! Пойдемте лучше еще газированной водички попьем.

- Правильно! - обрадовался Пестренький. - Мне уже тоже почемуто пить захотелось.

Но Кнопочка отказалась.

- Идите, а я вас тут на лавочке подожду, - сказала она и уселась на лавочке, которая стояла на краю дорожки.

Незнайка и Пестренький отправились обратно к киоску.

- Знаешь, Пестренький, а я этого осла уже превратил в коротышку! - похвастал Незнайка.

- А… - протянул Пестренький. - То-то я заметил, что ты бегал ку-да-то.

Через минуту они снова подошли к загородке, и Пестренький увидел ос-ла, стоявшего в глубине у забора.

- Вот так превратил! - засмеялся Пестренький. - Да он вон где стоит!

- Кто стоит? - удивился Незнайка.

- Да осел твой!

- Ах, чтоб тебя! - с досадой воскликнул Незнайка, увидев осла, который как ни в чем не бывало поглядывал на него и лениво моргал глазами. - Не может быть, чтоб он обратно в осла превратился! Слушай, а может быть, это не тот осел?

- Правда! - сообразил Пестренький. - Может быть, это другой. Наверно, он из сарая вылез.

- Хорошо, что мы его увидели, - сказал Незнайка. - Может быть, это как раз и есть тот осел, который мне нужен, а тот, которого я превратил уже, был не тот.

- Верно! - подхватил Пестренький. - Этот, возможно, конечно, тот, а тот был не тот, а может, наоборот, тот был не тот, а этот - тот…

- Постой, а то я в этих ослах уже запутался, - перебил Незнайка. - Лучше я этого превращу тоже.

- Правильно, - поддакнул Пестренький, которому очень хотелось увидеть, как осел превратится в коротышку.

Незнайка взмахнул палочкой и сказал:

- Хочу, чтоб этот осел тоже стал коротышкой!

Не успели Незнайка и Пестренький моргнуть, как вместо осла перед ними появился коротышка. На нем был такой же коротенький пиджачок с узкими рукавами и такой же берет с кисточкой на макушке, только пиджак был не зеленого, а ярко-рыжего цвета; берет же был не синий, а голубой с белыми крапинками. Что касается брюк, то они были такого же ядовитого зеленовато-желтого цвета. Лицом этот коротышка был тоже похож на первого: такие же маленькие черные глазки, длинный чуб, свесившийся на лоб, непомерно длинная верхняя губа, маленький нос с веснушками. Отличие заключалось лишь в том, что у первого веснушки были только на носу, а у этого они сидели и на носу и на щеках вокруг носа.

Осмотревшись с недоумением по сторонам, коротышка наморщил свой вес-нушчатый нос и не то чихнул, не то фыркнул, мотнув головой. Не взглянув на Незнайку и Пестренького, он подошел к забору, перелез через него и скрылся. Увидев это чудесное превращение. Пестренький онемел от растерянности и, только когда коротышка исчез за забором, спросил:

- Тот?

- Как - тот? - не понял Незнайка.

- Ну, тот это коротышка, которого ты вчера превратил в осла?

- Шут его знает! - развел Незнайка руками. - Я уже забыл, какой был тот. Да ладно, какойнибудь из двух - тот… Постой, а это еще там кто? - закричал он вдруг.

- Батюшки! Еще один осел! - ахнул Пестренький, увидев длинноухую го-лову, которая высунулась из открытой двери сарая.

- Вот не было печали! - воскликнул Незнайка. - Придется еще одного превращать…

- Погоди, - сказал Пестренький. - Это, кажется, не осел, а лошадь.

- Что ты! Лошадь гораздо больше.

- Верно, - согласился Пестренький. - С одной стороны - это как будто лошадь, а с другой стороны - осел. Должно быть, просто большой осел, вот и все.

- Э, некогда мне тут с ними возиться! - сказал Незнайка. - Превращу - и дело с концом. Будет на одного коротышку больше.

Пока они разговаривали, осел вышел из сарая и направился прямо к ним. Незнайка поскорей замахал у него перед носом палочкой:

- Хочу, чтоб и этот осел стал коротышкой!

Сказав это, он зажмурился, а когда открыл глаза, осла уже не было, а вместо него стоял коротышка. Он был такой же, как два предыдущих, только немного выше, с такой же длинной губой, а веснушки у него были не только на носу и вокруг носа, а по всему лицу, даже кулаки у него были веснуш-чатые. Подойдя к загородке, он взглянул в упор на Незнайку и строго спросил:

- Где Брыкун и Пегасик?

- Какие Брыкун и Пегасик? - испугался Незнайка.

- Ну, ослы. Не видал разве, что тут два осла были?

- Не видал, - растерявшись, соврал Незнайка.

- Что ты врешь? Может быть, по лбу хочешь?

- Как это - по лбу? - не понял Незнайка.

- А вот как!

Коротышка протянул через загородку свою руку и дал Незнайке по лбу такого щелчка, что тот чуть не полетел с ног.

- Ах, так! - закричал, задыхаясь от гнева, Незнайка. - Так ты значит, драться? Да я тебя!.. Я тебя!..

- Что ты сказал? - закричал коротышка. - Вот я сейчас с тобой разде-лаюсь.

И он тут же полез через ограду. Не дожидаясь расправы, Незнайка бросился удирать. Пестренький побежал за ним. Они мчались со скоростью метеоров мимо звериных клеток, а за ними, громко сопя и стуча ногами, как лошадь, бежал новоявленный коротышка. Неизвестно, чем бы кончилась эта погоня, если бы коротышка не растянулся вдруг посреди дороги, зацепив-шись ногой за корень. Поднявшись с земли, он увидел, что Незнайка и Пестренький уже далеко и ему теперь не догнать их.

- Я тебе покажу! - кричал он. - Мы еще встретимся! Ты у меня попляшешь!

Погрозив Незнайке увесистым кулаком, он сунул обе руки в карманы сво-их широких зеленовато-желтых брюк и зашагал прочь. Увидев, что опасность миновала, Незнайка и Пестренький вернулись к Кнопочке.

- Где же вы ходите? - сердито спросила она. - Я уже хотела идти ис-кать вас.

- Да за нами тут один сумасшедший осел гонялся, - ответил Незнайка.

- Какой сумасшедший осел?

- Я потом тебе расскажу.

- Это что еще за новости - “потом”! Ты сейчас рассказывай!

Пришлось Незнайке признаться, что это он превратил вчера Листика в осла, и рассказать обо всем, что случилось.

- Вот видишь, Незнайка, какой ты злой! - сказала Кнопочка, прослушав его рассказ. - Разве тебе волшебная палочка для того дана, чтоб 1 ты превращал в ослов коротышек? 1

- Я не злой, Кнопочка! Я все время так мучился из-за этого Листика. Меня совесть совсем загрызла, честное слово! Ты не сердись. Ведь все хо-рошо кончилось, и теперь Листик уже, наверно, вернулся к Буковке.

- Хорошо еще, что мы прочитали в газете, где искать Листика, - сказала Кнопочка.


Глава шестнадцатая

КАК НЕЗНАЙКА, КНОПОЧКА И ПЕСТРЕНЬКИЙ ВСТРЕТИЛИСЬ С ПЕГАСИКОМ И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО


Конец дня путешественники провели в зоопарке, так как там оказалось еще много зверей, которых они не видели. Только к вечеру они вернулись в гостиницу и, поужинав, легли спать. На этот раз Незнайку не мучила совесть, и он заснул очень быстро.

Впрочем, он не заснул бы так скоро, если бы ктонибудь рассказал ему, что среди трех ослов, которых он превратил в коротышек, вовсе не было Листика. В газете произошла ошибка, и, вместо того чтоб напечатать, что найденного осла отправили в цирк, ошибочно напечатали, что его отправили в зоопарк. Вот поэтому Листик так и остался в цирке, а вместо тех ослов, которые были в зоопарке, появились трое коротышек. Первого звали Пегасик, второго - Брыкун, а третьего - Калигула. Хотя в зоопарке Калигула считался обыкновенным ослом, на самом деле он был не осел, а лошак. Как известно, лошак - это нечто среднее между лошадью и ослом, то есть он немного поменьше лошади и чуть-чуть побольше осла. Если из Брыкуна и Пегасика получились коротышки обычного роста, то Калигула вышел довольно высоким. Ростом он оказался в девять с половиной ногтей. Ноготь - это такая мера длины в стране коротышек. В переводе на наши меры ноготь равняется одному сантиметру с четвертью. Помножив девять с половиной на сантиметр с четвертью, каждый может узнать, какого роста был этот Калигула.

Все трое - и Пегасик с Брыкуном, и Калигула - удивлялись происшедшей с ними перемене. Больше всего им казалось странным, что они ходят на двух ногах, а не на четырех, как прежде, и что они как-то вдруг сразу выучились говорить. Но особенно они удивлялись тому, что теперь у них на руках вместо копыт были пальцы. Это почемуто их очень смешило. Стоило комунибудь из них взглянуть на свою руку или хотя бы на палец, как его начинало трясти от смеха.

Однако ни Калигула, ни Брыкун, ни Пегасик не сумели бы объяснить, что здесь такого смешного. Вообще из них получились коротышки, которые не любили о чем-либо задумываться, а делали сразу все, что только приходило им в голову. Впрочем, читатель в дальнейшем и сам убедится в этом, так как ему снова предстоит встретиться с ними.

Проснувшись на другой день, Незнайка, Кнопочка и Пестренький стали думать, куда бы им еще пойти погулять и не отправиться ли опять в зоопарк, но Кнопочка сказала, что лучше просто пройтись по улицам и посмотреть город, которого они, в сущности, до сих пор не видели.

Позавтракав, наши путешественники спустились по лестнице и, выйдя из гостиницы, очутились на улице. Толпы прохожих уже двигались по широкому тротуару. Свежий утренний ветерок доносил запах цветов, которые во множестве росли вдоль тротуаров. Солнышко только что поднялось над крышами домов и пригревало пешеходам и плечи, и спины, и щеки, и лбы, и носы, и уши. Поэтому лица у всех были довольные и веселые.

На краю тротуара Незнайка и его спутники увидели коротышку в белом фартуке и черных блестящих резиновых сапогах. Звали его Чубчиком. В ру-ках у него был резиновый шланг, из которого он поливал 6 Незнайка в Солнечном городе цветы. Струя воды с силой вырывалась из трубки; коротышка ловко направлял струю на цветы, стараясь, чтоб ни одна капля не попала на когонибудь из прохожих.

Остановившись неподалеку, наши путешественники невольно залюбовались его работой. В это время вдали появился еще один коротышка. На нем был кургузый зеленый пиджак с узенькими рукавами, зеленовато-желтые брюки и синий берет с оранжевой кисточкой. Незнайка сразу узнал в нем осла, которого он вчера превратил в коротышку. Это и на самом деле был Пегасик. Он с утра слонялся по городу, глазея по сторонам и не зная, чем бы заняться. Увидев поливальщика, он тоже остановился и стал смотреть. Ему почемуто вдруг страшно захотелось побрызгать из шланга водой, и он ска-зал:

- А ну-ка, дай мне чуточку подержать трубку. Мне тоже хочется немножко полить цветы.

Чубчик приветливо улыбнулся и, протянув Пегасику наконечник со шлангом, сказал:

- Пожалуйста.

Пегасик обрадовался, взял в обе руки металлическую трубку и направил струю на цветы.

- Пускайте струю немного выше, чтоб вода падала на цветы сверху, - посоветовал Чубчик. - Если вы будете направлять струю в упор, то это мо-жет повредить растениям.

Пегасик послушно направил струю повыше.

- Вот теперь правильно! - одобрил Чубчик. - Я вижу, что у вас способности к поливке цветов. Вы пока поработайте, а я на минуточку сбегаю до-мой. Если вас не затруднит, конечно, - добавил он.

- Нет, нет! Чего там! Не затруднит, - ответил Пегасик.

Чубчик ушел, а Пегасик вполне самостоятельно продолжал поливать цве-ты. От напора воды трубка вздрагивала у него в руках. Пегасику казалось, будто она живая, и он очень гордился, что выполняет такое важное дело. Вдруг он увидел стоявших впереди Незнайку, Кнопочку и Пестренького, и сейчас же шальная мысль пришла ему в голову:

“А ну-ка, что будет, если я окачу их водичкой?”

Не успел он это подумать, как руки сами собой направили струю на Незнайку, окатив его с головы до ног.

- Эй! - закричал Незнайка. - Ты зачем обливаешься?

Пегасик сделал вид, будто не слыхал его слов, и отвел струю в сторону, а потом снова, будто нечаянно, окатил Незнайку. От злости Незнайка чуть не подпрыгнул на месте и уже хотел бежать наказать обидчика, но Кнопочка схватила его за руку и сказала:

- Пойдем отсюда! Не хватает только, чтоб ты драку затеял!

Все трое повернулись и уже хотели уйти, но в это время Пегасик направил струю прямо в затылок Кнопочке.

- Ай! - завизжала Кнопочка, чувствуя, как ледяная струя проникает за шиворот и растекается по спине.

- Так ты еще Кнопочку обливать! - закричал, разъярясь, Незнайка. - Вот я тебе покажу сейчас!

Он подбежал к Пегасику и хотел вырвать у него трубку из рук, но Пегасик отвел трубку в сторону, и струя начала бить вдоль тротуара, обливая прохожих. Пытаясь овладеть трубкой, Незнайка зашел сбоку, но Пегасик повернулся к нему спиной и старался оттолкнуть его ногой.

- А, так ты еще ногами лягаться! - проворчал Незнайка.

Он наконец схватил трубку и начал отнимать ее у Пегасика, но Пегасик не отдавал. Струя с шипением вырывалась из наконечника и с силой хлеста-ла то в одну сторону, то в другую. Спасаясь от холодной струи, пешеходы бросились удирать. Они столпились в отдалении с обеих сторон тротуара и никак не могли понять, зачем их обливают водой. Некоторые кричали Незнайке и Пегасику, чтоб они перестали баловаться. Кнопочка тоже кричала, но Незнайка и Пегасик не обращали на крики никакого внимания и продолжали вырывать друг у друга трубку из рук.

- Надо бы отнять у них шланг, - сказал кто-то.

- Правильно! - закричали в толпе. - Надо всем вместе напасть на них и отнять трубку - тогда они не смогут обливаться.

Сразу нашелся предводитель. Это был коротышка, по имени Ершик. Он был в светло-коричневом спортивном костюме и шляпе с широкими полями.

- Ну-ка, братцы, за мно-о-ой! - закричал Ершик и бросился вперед.

Увидев это, Пегасик направил струю прямо ему в лицо. Шляпа слетела у Ершика с головы и покатилась по улице.

- Стой! Стой! - закричал Ершик, бросаясь за шляпой.

В это время Незнайка изловчился и выхватил шланг у Пегасика из рук. Пегасик, однако, не растерялся. Он ухватился руками за трубку и дернул с такой силой, что оторвал ее от шланга. Незнайка хотел дать ему по голове шлангом, из которого продолжала хлестать вода, но в это время его схватили за руки подбежавшие со всех сторон коротышки. Увидев, что дело обернулось таким скверным образом, Пегасик недолго думая швырнул трубку на землю и бросился наутек.

Вокруг Незнайки моментально собралась толпа. Коротышки запрудили весь тротуар и даже мостовую. Автомобильное движение прекратилось, и на улице образовалась пробка. Неизвестно откуда прибежал милиционер и закричал:

- Попрошу всех разойтись! Вы мешаете движению транспорта!

- Вот этот водой обливался! - кричал Ершик, показывая на Незнайку пальцем.

- Я не обливался! - кричал Незнайка. - Меня самого облили.

- Смотрите на него! - кричал Ершик. - Его облили! Ха-ха!

К месту происшествия со всех сторон бежали новые коротышки. Толпа становилась все больше и больше. Автомобили запрудили всю улицу вплоть до перекрестка. Бедный милиционер даже за голову схватился.

- Разойдитесь, пожалуйста! - кричал он.

Но никто не хотел расходиться. Те, которые видели все это происшествие, не уходили потому, что им хотелось рассказать обо всем тем, которые не видели; а те, которые не видели, не уходили потому, что им обязательно хотелось посмотреть на Незнайку. Милиционер сообразил, что никто не уйдет до тех пор, пока Незнайка будет находиться на улице, и поэтому решил отвести его в милицию.

Взяв Незнайку за руку, милиционер повел его к автомобилю, который стоял за углом в переулке. Увидев, что милиционер посадил Незнайку в ма-шину, Кнопочка и Пестренький побежали к нему и закричали:

- Возьмите и нас с собой! Возьмите и нас!

Но машина уже тронулась и поехала. Выбиваясь из сил, Кнопочка и Пестренький бежали за ней. Но где там! Разве могли они ее догнать! Расстояние между ними быстро увеличивалось. К счастью, отделение милиции оказалось недалеко. Машина повернула за угол и минуты через две остановилась возле небольшого одноэтажного дома с круглой, куполообразной крышей, выкрашенной сверкавшей на солнышке серебряной краской. Кнопочка успела заметить, как милиционер и Незнайка вышли из машины и направились к это-му дому.

Войдя в дверь, сопровождаемый милиционером Незнайка очутился в светлой просторной комнате. Здесь он увидел еще одного милиционера, который сидел на круглом вертящемся стуле перед пультом управления с разными выключателями, переключателями, рубильниками, микрофонами, телефонами и громкоговорителями. Над пультом в четыре ряда были помещены пятьдесят два шаровидных телевизионных экрана, на которых, как в зеркальных шарах, отражались пятьдесят два городских перекрестка вместе с домами, движущимися машинами, пешеходами и всем, что только могло быть на улице.

Посреди комнаты висел еще один такой же шаровидный экран, но только значительно больших размеров.

Оба милиционера - и тот, который привел Незнайку, и тот, который си-дел у пульта, - были одеты, как и все остальные коротышки, а чтоб было видно, что они милиционеры, которых все должны слушаться, на головах у них были блестящие медные каски, вроде как у пожарных. Тот, который си-дел у пульта, был маленького роста и толстенький. Его звали Караулькин. А тот, который привел Незнайку, был длинненький и худой. Звали его Свистулькин.

Милиционер Караулькин увидел, что милиционер Свистулькин привел Незнайку, и сказал:

- А, поливальщик пришел! Вы что же это, братец, вздумали водой обливаться на улице?

- Я не обливался, - растерянно пробормотал Незнайка.

- Как - не обливался? - удивился милиционер Караулькин. - Мы ведь ви-дели. У нас в милиции все видно. Вот попрошу вас подойти ближе.

Милиционер Свистулькин легонько подтолкнул Незнайку в спину, заставив его приблизиться к пульту с шаровидными экранами.

- Под наблюдением нашего отделения милиции находятся ровно пятьдесят два перекрестка, - сказал Караулькин. - Стоит нам взглянуть на эти пятьдесят два шарика - и мы увидим все, что творится на каждой улице. Если на маленьких шариках подробности плохо видны, мы можем включить ша-рик побольше.

С этими словами милиционер Караулькин повернул выключатель. Сейчас же зеркальный шар, который висел посреди комнаты, озарился изнутри таинственным голубоватым светом, и на нем стал виден перекресток с остано-вившимися посреди мостовой автомашинами.

- Вот видите: на углу Пряничной и Галетной улиц затор. Все движение остановилось! - укоризненно сказал Караулькин и показал рукой на шар.

Он тут же щелкнул другим выключателем, и на экране появился другой перекресток.

- На углу Сахарной и Котлетной - тоже затор, - сказал Караулькин. - Теперь долго придется ждать, пока движение восстановится. А ведь каждая машина должна куда-нибудь ехать. Из-за этих задержек нарушается нормальная жизнь города.

В это время милиционер Свистулькин посмотрел на один из малых шаровидных экранов и сказал:

- А на Восточной улице толпа не разошлась еще.

- Сейчас включим Восточную улицу, - сказал милиционер Караулькин.

Он повернул еще один выключатель - и на большом шаре появилось изображение Восточной улицы как раз в том месте, где Незнайка подрался с Пе-гасиком из-за шланга. Подойдя ближе к экрану, Незнайка увидел большую толпу, которая запрудила всю улицу. Впереди всех стоял Ершик и рассказывал всем, что здесь произошло.

- Что за публика у нас в городе! - поморщился Караулькин. - Так и бу-дут теперь толпиться. Придется тебе, Свистулькин, еще раз съездить туда и попросить, чтоб они разошлись. Пусть они идут разговаривать в другое место, а толпу незачем собирать. От этого движение нарушается.

- Сейчас выполню, - согласился Свистулькин.

Он отвел Незнайку в соседнюю комнату, посреди которой стояли стол и несколько стульев, и сказал:

- Попрошу вас подождать меня здесь минуточку. Я скоро вернусь.

Захлопнув дверь, милиционер Свистулькин ушел, а милиционер Караулькин продолжал наблюдать за всеми пятьюдесятью двумя шарами с изображением перекрестков. Взглянув на большой экран, он увидел, что явившемуся на место происшествия Свистулькину удалось уговорить коротышек разойтись, и толпа начала понемногу редеть.

Добившись успеха, Свистулькин сел в машину и поехал обратно.

- Что нам теперь с задержанным делать? - спросил он, возвратившись в милицию.

- Просто даже не знаю… - пожал Караулькин плечами.

- Я тоже не знаю, - сказал Свистулькин. - Сколько лет работаю в милиции, и ни разу не было случая, чтоб прохожие водой обливались. Думаю, ему надо прочитать коротенькую нотацию и отпустить поскорей домой, а то как бы он на нас не обиделся…

- Я тоже ужасно боюсь, что он может обидеться. Отпусти его, пожалуйста, Свистулькин. Внуши ему какнибудь поделикатней, что обливаться водой нехорошо, и попроси вежливенько извинения за то, что мы задержали его. Скажи, что это необходимо было сделать для того, чтоб толпа поскорей разошлась и восстановилось движение транспорта.

- Хорошо, - согласился Свистулькин.

- Да приведи его, кстати, сюда, я тоже попрошу извинения за то, что разговаривал с ним слишком строго.

Такой разговор между милиционерами может показаться комунибудь странным и даже неправдоподобным. Все понимают, что любой милиционер обязательно придумал бы для задержанного нарушителя порядка какоенибудь хотя бы самое малое наказание и уж во всяком случае не стал бы перед ним извиняться. Однако следует учесть, что в Солнечном городе все было по-своему. Когда-то давно в Солнечном городе, как и в других городах, случалось, что некоторые коротышки вели себя плохо. Они дрались между собой, швырялись камнями и грязью, обливались водой, некоторые даже бра-ли чужие вещи и вообще обижали друг друга. Для борьбы с такими нарушителями порядка была создана милиция, которая имела право наказывать винов-ных. Если ктонибудь дразнился, показывал язык, нарушал правила уличного движения, ездил на автомобиле не там, где надо, обливался водой, плевался или дразнил собак, то милиционер обязан был сделать виновному внуше-ние и прочитать нотацию длиной от пяти до пятидесяти минут. Чем больше была вина, тем длиннее читалась нотация. За более тяжелые провинности накладывались более строгие взыскания, например: за удар кулаком в грудь, спину, бок или по затылку полагались одни сутки ареста; за удар по лицу или по голове - двое суток ареста; за бросание камнем или удар палкой полагалось трое суток. Если в результате удара получался синяк, ссадина или царапина, то давали уже пять суток, а если шла кровь, то де-сять. Если ктонибудь брал чужое, то полагалась самая большая кара - пятнадцать суток.

Некоторые могут подумать, что пятнадцать суток ареста - это слишком небольшой срок за такие провинности, как кража, но для маленьких коротышек, для которых время тянется гораздо медленней, чем для нас, этот срок довольно большой. Во всяком случае, он вполне достаточен для того, чтоб почувствовать раскаяние.

Нужно сказать, что борьба с нарушителями порядка подобными методами все же не приносила заметных результатов до тех пор, пока коротышки не поумнели. Однако со временем они стали настолько умными, что никто никогда больше ни с кем не дрался, никто никого больше не бил, не обижал, никто не брал чужого. Каждый стал понимать, что поступать с другими надо так, как хочешь, чтоб с тобой поступали. Нарушителей порядка становилось все меньше, и милиционеры постепенно даже начали забывать, что у них когда-то были разные страшные наказания, вроде сажания под арест. Слово “арест” было совершенно забыто, и никто теперь даже не знал, что оно значит.

Из всех наказаний, придуманных в прошлые времена, сохранились только нотации, то есть выговоры, которые милиционеры читали нарушителям правил уличного движения, главным образом автомобилистам. Короче говоря, у милиции остались только обязанности регулировать движение автотранспорта, переводить через улицу малышей и малышек, которые сами боялись переходить дорогу, и показывать, как пройти и проехать куда кому нужно было. Таким положением дел милиционеры были очень довольны, потому что у них стало значительно меньше забот по воспитанию коротышек, а это было очень кстати, так как задачи регулирования уличного движения с каждым днем становились сложнее из-за огромного роста автомобильного транспорта.


ЧАСТЬ II


Глава семнадцатая

ВСТРЕЧА С КУБИКОМ


Пока Свистулькин и Караулькин разговаривали. Незнайка сидел в пустой комнате. Он очень испугался, когда попал туда. Первой его мыслью было бежать. Он попробовал отворить дверь, но она оказалась запертой; попробовал открыть окно, но оно тоже не отворялось. Тогда он решил вышибить стекло и принялся стучать по нему кулаками; но стекло было такое толстое и крепкое, что не разбивалось.

Выбившись из сил, Незнайка уселся на подоконнике. В окно ему были видны только кусочек двора и ровная серая стена соседнего дома. Незнайка смотрел на эту стену, смотрел, и ему стало скучно. Ни разу в жизни ему не приходилось сидеть взаперти. Он всегда мог делать что хочет, идти ку-да хочет, вокруг него всегда были друзья, с которыми можно было поговорить, посмеяться и пошутить; а теперь он был совершенно один. Ему поче-му-то очень захотелось плакать, и слезы закапали из его глаз, но как раз в этот момент он увидел, что во дворе появились Кнопочка и Пестренький. Они растерянно оглядывались по сторонам, потом увидели в окне Незнайку и стали что-то кричать ему. Незнайка изо всех сил напрягал слух, но не мог расслышать ни слова, так как стекло было очень толстое и не пропускало звуков. Кнопочка махала Незнайке руками, делала пальцами какието знаки, но Незнайка только тряс в ответ головой, стараясь показать, что он ниче-го не понимает. Тогда Кнопочка подняла валявшуюся на земле палочку и принялась махать ею в воздухе.

“Чем она там машет? - с недоумением спрашивал сам себя Незнайка. - Вот глупая! Подняла с земли какую-то палочку и машет ею”.

Тут Незнайка неожиданно треснул себя ладонью по лбу и закричал:

- Ах я осел! Совсем забыл, что у меня волшебная палочка есть!

Он поскорей сунул за пазуху руку, чтоб достать волшебную палочку, но тут отворилась дверь и вошел милиционер Свистулькин. Он протянул к Незнайке руку и хотел что-то сказать. Незнайка с испугом отскочил в сторону, выхватил поскорей палочку, замахал ею и закричал:

- Хочу, чтоб стены милиции рухнули и я невредимый выбрался на свободу!

Вокруг затрещало, загремело, загрохотало. Стены комнаты неожиданно рухнули, потолок обвалился, пыль поднялась столбом. На Незнайку сверху что-то посыпалось. Милиционера стукнуло кирпичом по каске, так что в ушах у него зазвенело и он упал. Незнайка недолго думая выскочил во двор. Кнопочка и Пестренький схватили его за руки и бегом потащили к воротам.

Милиционер Свистулькин с трудом выкарабкался из-под обломков. Каска слетела с его головы, но он даже не обратил на это внимания и помчался за беглецами.

Он бежал и громко пыхтел. Ушибленная кирпичом голова сильно болела и даже кружилась. От этого он бежал не по прямой линии, а по зигзагообраз-ной. Почувствовав, что голова сильно болит и даже как бы гудит, милиционер Свистулькин махнул на Незнайку рукой и прекратил погоню.

Некоторое время Незнайка, Кнопочка и Пестренький без оглядки бежали по улице. Вскоре они увидели, что за ними никто не гонится, и пошли не спеша. Кнопочка тут же принялась стыдить Незнайку.

- Эх ты, путешественник! - укоризненно говорила она. - Ну зачем мы сюда приехали? Для того чтоб драться и водой обливать прохожих? Пошел осматривать город, а сам из-за резиновой кишки подрался!

- Ты не сердись. Кнопочка, - ответил Незнайка. - Я больше не буду так делать. Теперь мы будем осматривать город как настоящие путешественники.

Друзья пошли по улице, разглядывая витрины магазинов. На углу они увидели киоск с газированной водой, такой же, как им уже встретился в зоопарке. Заметив прилавок с краниками и кнопками, Пестренький сказал:

- Не мешало бы после такой пробежки выпить газированной водички с сиропом.

Друзья подошли к киоску, принялись нажимать кнопки и пить газированную воду с разными сиропами. Пестренький выпил шесть или семь стаканов, но не хотел уходить от киоска, хотя и пить уже больше не мог. Увидев неподалеку от киоска скамейку, Незнайка сказал:

- Давайте посидим и отдохнем, а если комунибудь пить захочется, то можно сбегать к киоску.

Все уселись на лавочке. Перед ними на противоположной стороне улицы стоял пятиэтажный дом. Под крышей дома во всю стену была картина, на которой были нарисованы Красная Шапочка и Серый Волк, встретившиеся в ле-су. Кнопочка сейчас же принялась рассказывать сказку про Красную Шапочку. Это было очень интересно, так как можно было слушать сказку и одновременно смотреть на картину. Однако Незнайка и Пестренький слушали не очень внимательно и поминутно бегали к киоску, чтобы попить водички. Кнопочку это, конечно, сердило, так как самое скверное дело - это когда рассказываешь сказку, а тебя все время перебивают.

Наконец сказка была рассказана, хотя на это из-за всех перерывов ушло целых полчаса. Незнайка вскочил, чтобы снова бежать к киоску, но вдруг зашатался и принялся хвататься руками за Кнопочку и Пестренького.

- Что с тобой? - испугалась Кнопочка.

- Голова кружится! - простонал Незнайка и чуть не упал.

Кнопочка и Пестренький подхватили его под руки и усадили обратно на лавочку:

- Это ты, наверно, газированной водой опился, - сказал Пестренький.

- Как ты себя чувствуешь? - беспокоилась Кнопочка.

- Сейчас уже немножко лучше, а сначала показалось даже, будто дом вертится.

- Какой дом?

- Вон тот, что напротив.

Кнопочка и Пестренький взглянули на дом и тоже принялись хвататься друг за дружку руками. Им показалось, что дом, который вначале был повернут к ним лицевой стороной, теперь повернулся боком. Картина теперь уже была видна под углом, и на ней трудно было разглядеть Серого Волка и Красную Шапочку. Пестренький даже головой затряс от неожиданности и упал на скамейку рядом с Незнайкой. В это время к ним подошел коротышка, жи-тель Солнечного города, и спросил:

- Что с вами?

- Голова кружится. Нам почемуто кажется, что дом вертится, - ответила Кнопочка.

- Вы, наверно, приезжие? - спросил коротышка, присаживаясь на скамью рядом.

- Приезжие, - ответила Кнопочка. - Как вы догадались?

- Догадаться нетрудно, так как все наши жители знают, что дом на са-мом деле вертится.

- Как - вертится? - воскликнули разом Незнайка и Пестренький.

- Самым обыкновенным образом, - сказал коротышка. - Правда, он вертится не так быстро, чтоб было видно с первого взгляда, но если присмотреться внимательно, то вращение можно заметить.

Путешественники понемногу пришли в себя, снова взглянули на дом и заметили, что он уже начал поворачиваться своей обратной стороной. Картины с Красной Шапочкой уже совсем не было видно.

- Вот удивительно! - воскликнул Пестренький. - То есть… тьфу!.. что это я говорю! Ничего удивительного, конечно, нет. Самый обыкновенный вертячий дом.

- Не вертячий, а вращающийся, - поправил коротышка.

- А я всетаки не могу понять, как он вертится, - сказал Незнайка.

- Мне нетрудно будет вам объяснить, потому что я по специальности архитектор и знаю, как это делается, - сказал коротышка.

- Расскажите, пожалуйста, это очень интересно, - попросила Кнопочка.

- Видели ли вы когданибудь, как передвигают большие, многоэтажные дома? - начал свой рассказ архитектор и, узнав, что путешественники никогда этого не видели, продолжал: - Под фундамент дома подводят рельсы, и дом, как на колесах, перевозят на новое место. Построить вращающийся дом еще легче, так как под него сразу при постройке закладывают кольцевые рельсы. Для того чтоб вращать дом, необходим небольшой электромотор, гораздо менее мощный, чем тот, который требуется для передвижки дома.

- Это понятно, - сказал Незнайка. - Но для чего нужно, чтоб дом вертелся? Разве плохо, когда дом спокойно стоит на месте?

- Это, конечно, не плохо, - согласился архитектор. - Но вращающийся дом имеет некоторые преимущества. Известно, что окна обычных домов могут быть обращены на все четыре стороны света: на север, юг, восток и запад. В окна, которые обращены на юг, солнце может светить весь день, но зато в комнаты, окна которых обращены на север, солнце никогда не заглядыва-ет. В таких комнатах жить очень скучно, потому что каждому хочется ви-деть солнышко. Этот недостаток полностью устранен во вращающихся домах. Дом, который находится перед нами, совершает полный оборот за час, поэтому в каждое окно, с какой бы стороны оно ни находилось, солнце загля-дывает через каждый час. Таким образом, в каждом вращающемся доме все квартиры светлые и веселые.

- Я, кажется, начинаю уже кое-что понимать, - сказал Незнайка. - Интересно, кто это придумал делать вращающиеся дома?

- Первый проект вращающегося дома создал архитектор Вертибутылкин. Это было несколько лет назад. С тех пор многие архитекторы подхватили его идею, и у нас уже довольно большое количество таких зданий. Есть до-ма, которые совершают один оборот не за час, а за два, три и даже четыре часа. Если у вас есть желание, мы можем совершить с вами небольшую экскурсию и познакомиться с архитектурой города.

- Это чрезвычайно интересно! - воскликнула Кнопочка. - Но не будет ли это для вас трудно?

- А чего там трудного? - сказал Пестренький. - Не дрова ведь колоть!

- А ты. Пестренький, лучше бы помолчал, если не можешь ответить вежливо, - сказала Кнопочка.

- Пестренький прав, - добродушно ответил коротышка. - Это действительно не дрова колоть, к тому же мне очень приятно познакомиться с лю-бознательными путешественниками. Меня зовут Кубик. Архитектор Кубик.

- А меня Незнайка, а ее вот Кнопочка, - сказал Незнайка.

- Вот мы и познакомились! - подхватил Кубик, пожимая своим новым знакомым руки. - Очень рад! Очень рад! А теперь прошу последовать всех за мной.

Кубик зашагал по улице. Незнайка, Кнопочка и Пестренький поспешили за ним. Сначала Кубик показал путешественникам еще один дом, который был сделан в виде уступов. Он сказал, что такие дома носят название ступен-чатых. Этот ступенчатый дом не имел эскалатора, но был оборудован движущимися конвейерными дорожками, вроде транспортеров, сидя на которых жильцы поднимались вверх или спускались вниз. После этого была осмотрена улица, застроенная круглыми вращающимися домами башенного типа, с глад-кими спиральными спусками, по которым можно было съезжать на ковриках. На следующей улице Кубик показал путешественникам два очень красивых до-ма. Один из этих домов представлял собой нагромождение каменных полуша-рий. В каждом полушарии имелись полукруглые окна и двери. Нужно думать, что и комнаты в этом доме были все сплошь полукруглые. Другой дом был как бы сложен из множества поставленных друг на друга бочонков. Каждый бочонок был высотой в два этажа, и как в первом, так и во втором этажах были проделаны окна. Оба эти дома были построены, как сказал Кубик, для любителей жить в круглых комнатах.

Повернув за угол, путешественники очутились в Музыкальном переулке, где все дома были построены в виде какихнибудь музыкальных инструментов. Один дом был в виде пианино, другой - в виде рояля, третий - арфы, четвертый - аккордеона, пятый - барабана. Только один угловой дом был сделан почемуто в виде глиняного горшка. На следующей улице путешественники увидели дом совсем необычного типа. Он не стоял на земле, а ви-сел в воздухе, прицепленный к огромному воздушному шару.

- Неужели находятся желающие жить в этом воздушном доме? - удивилась Кнопочка.

- Отбою нет! - сказал Кубик. - Столько желающих, что мы решили построить еще несколько таких домов. Жителям нравится каждый день преодоле-вать трудности и опасности: карабкаться по проволочным лестницам, прыгать вниз с парашютами или спускаться, скользя по тросу.

- Я бы тоже не отказался пожить в таком доме, - сказал Незнайка.

- А теперь минутку терпения, и я познакомлю вас со старинной архитектурой, - сказал Кубик. - Сейчас мы попадем с вами в так называемый архитектурный заповедник.

Путешественники прошли по переулку и очутились в квартале, который был застроен домами с колоннами. Здесь были колонны и прямые, и кривые, и крученые, и витые, и спиральные, и наклонные, и приплюснутые, и косо-пузые, и блинообразные, и даже такие, которым не подберешь имени. Карнизы у домов тоже были и прямые, и косые, и кривые, и ломаные, и зигзаго-образные. У одних домов колонны находились не внизу, как полагается, а сверху, на крышах; у других домов колонны были внизу, зато сами дома стояли вверху, над колоннами; у третьих колонны были подвешены к карни-зам и болтались над головами прохожих. Был дом, у которого карниз находился внизу, а колонны стояли вверх ногами и вдобавок покосились набок. Был также дом, у которого колонны стояли прямо, но сам дом стоял косо, словно собирался рухнуть на головы прохожих. Еще был дом, у которого колонны наклонились в одну сторону, а сам дом наклонился в другую, так что казалось, будто все это сейчас рухнет на землю и рассыплется в прах.

- Вы на эти косые дома не смотрите, - сказал Кубик. - Когда-то у нас была мода увлекаться строительством домов, которые ни на что не похожи. Вот и наделали такого безобразия, что теперь даже смотреть совестно! Вот, например, дом, который словно какая-то неземная сила приплюснула и перекосила на сторону. В нем все скособочено: и окна, и двери, и стены, и потолки. Попробуйте поживите с недельку в таком помещении, и вы увидите, как быстро переменится ваш характер. Вы станете злым, мрачным и раздражительным. Вам все время будет казаться, будто должно случиться что-то скверное, нехорошее. И все оттого, что наклонные стены вашей комнаты как бы постоянно угрожают падением и вы никак не можете отделаться от впечатления какойто неотвратимой беды. К счастью, в этих кособоких домах теперь уже никто не живет. Одно время их даже хотели разобрать, но потом решили оставить в назидание на будущее, чтоб никому больше не приходило в голову строить подобные нелепые сооружения.

- И это помогло? - спросил Незнайка.

- Помогло, - сказал Кубик. - Но ненадолго. Некоторые архитекторы не могли сразу отделаться от старых привычек. Нет-нет, а какойнибудь из них возьмет да и построит дом, перед которым только стоишь и руками разво-дишь. Однако впоследствии знаменитый архитектор Арбузик нашел замечательный способ строить очень красивые здания без всех этих фокусов-поку- сов. К тому же он изобрел целый ряд новых строительных материалов, как, например: облегченная прессованная пенорезина, из которой можно строить складные портативные дома; гидрофобный картон, который не боится ни хо-лода, ни жары, ни дождя, ни ветра; синтетический пластилин для лепных украшений и строительная пенопластмасса, которая в воде не горит и в ог-не не тонет, то есть… тьфу!.. в огне не горит и в воде не тонет; а также разноцветный светящийся пенофеногорох, изготовляемый из простых гороховых стручьев, который тоже ничего не боится, почти ничего не весит и в то же время обладает твердостью стали. Сейчас я познакомлю вас с до-мами, построенными архитектором Арбузиком из строительной пенопластмассы и пенофеногороха. Это недалеко отсюда, на улице Творчества.

Кубик снова зашагал впереди всех. Нужно сказать, что в Солнечном го-роде на каждом углу попадались кнопочные киоски с газированной водой. Незнайка и Пестренький считали своим долгом остановиться перед каждым киоском и выпить по стакану воды. Это их развлекало, и им не так скучно было знакомиться с архитектурой. Неожиданно Кубик остановился, взглянул на часы и, хлопнув себя ладонью по лбу, закричал:

- Батюшки! Совсем из головы выскочило! Мне ведь надо на заседание архитектурного комитета. Будет решаться вопрос о строительстве вращающихся домов. Не хотите ли поехать со мной? А потом я продолжу свой рассказ об архитектуре и мы с вами посмотрим дома Арбузика.

- Я согласен, - ответил Незнайка. - Мне еще ни разу не удавалось попасть на заседание архитектурного комитета.

- Я тоже поеду с удовольствием, - согласилась Кнопочка.

- Ну и я с удовольствием, - подхватил Пестренький. - Только если это, конечно, не будет вам трудно, - добавил он.

- Нет, это нисколько не трудно, - ответил с улыбкой Кубик. - Не дрова ведь колоть.


Глава восемнадцатая

В АРХИТЕКТУРНОМ КОМИТЕТЕ


Незнайка давно заметил, что в Солнечном городе почти на каждом углу стояли небольшие деревянные столбики, окрашенные в яркие белые и черные полосы, благодаря чему их можно было увидеть на значительном расстоянии.

Подойдя со своими спутниками к такому полосатому столбику, Кубик остановился и нажал кнопку, имевшуюся на его верхушке.

- Это для чего кнопка? - спросил Незнайка.

- Для вызова такси, - объяснил Кубик. - Когда вам понадобится такси, подойдите к столбику и нажмите кнопку. Через минуту машина приедет.

Действительно, не прошло и минуты, как в конце улицы показался автомобиль. Он был окрашен в такие же яркие белые и черные полосы, как и столбик.

Быстро приблизившись, автомобиль остановился у тротуара, и дверцы его открылись.

- Где же водитель? - с недоумением спросил Незнайка, заметив, что водителя за рулем не было.

- А водителя и не нужно, - ответил Кубик. - Это автоматическая кнопочная машина. Вместо водителя здесь, как видите, расположены кнопки с названиями улиц и остановок. Вы нажимаете нужную кнопку, и машина сама везет вас куда надо.

Все сели в машину. Кубик сказал:

- Вот смотрите, я нажимаю кнопку, где написано: “Архитектурная ули-ца”, и…

Он нажал одну из кнопок на щитке приборов, и… машина тронулась с места.

- Стойте, что вы делаете? - закричал Пестренький, хватая Кубика за руку. - А вдруг машина наедет на когонибудь?

- Машина не может ни на кого наехать, потому что в ней имеется ультразвуковое локаторное устройство, при помощи которого предотвращается возможность какого бы то ни было наезда или столкновения, - сказал Кубик. - Обратите внимание на два больших рупора, которые установлены впереди. Один рупор все время посылает вперед ультразвуковые сигналы. Как только впереди появляется какоенибудь препятствие, ультразвуковые сигналы начинают отражаться, то есть как бы отскакивать от него обратно, и попадают во второй рупор. Здесь ультразвуковая энергия преобразуется в электрическую. Электрическая же энергия включает тормоз или механизм поворота. Если препятствие небольшое, машина его объедет, так как включится механизм поворота; если большое - остановится, потому что включится тормоз. Такие же рупоры имеются у машины сзади и по бокам, для того что-бы ультразвуковые сигналы могли посылаться во все стороны…

- А какие это ультразвуковые сигналы? - спросил Незнайка.

- Это… как бы вам сказать… такие очень тоненькие звуки, что мы с вами их даже слышать не можем, но они всетаки обладают энергией, как и те звуки, которые мы слышим.

В это время машина подъехала к перекрестку и остановилась у светофо-ра.

- В машине также имеется оптическое устройство, которое включает тор-моз при красном светофоре, - сказал Кубик.

Автомобиль действительно неподвижно стоял перед светофором до тех пор, пока не погас красный свет и не включился зеленый.

- Что ж, в этом ничего удивительного нет, - сказал Пестренький. - Удивительно только, откуда машина знает, куда надо ехать.

- Машина, безусловно, ничего знать не может, - ответил Кубик. - Но все же она отвезет вас куда надо, после того как вы нажмете кнопку, по-тому что в механизме имеется так называемое электронное запоминающее устройство. Запоминающим это устройство называется потому, что машина как бы запоминает маршруты, по которым ездит. Каждый новый автомобиль, оборудованный этим устройством, первое время ездит с водителем и проходит как бы курс обучения. Начиная такие учебные поездки, водитель обычно нажимает кнопку с названием какойнибудь улицы, после чего ведет машину на эту улицу, потом нажимает кнопку с названием другой улицы и ведет ма-шину на другую улицу. Рулевое управление автомобиля связано с электронным запоминающим устройством, поэтому когда в следующий раз нажимают кнопку, то электронное устройство само направляет автомобиль по заданно-му маршруту, и машина может ехать совсем без водителя.

- Ну, если так, то действительно ничего удивительного нет, - сказал Пестренький. - Вот если бы никакого устройства не было, а машина сама везла нас куда надо - это было бы удивительно.

- Интересно, а как устроено это электронное устройство? - спросил Незнайка. - Оно, что ли, на электрических лампочках или еще как? 7 Незнайка в Солнечном городе

- Оно не на лампочках, а на полупроводниках, - сказал Кубик. - Но я не могу рассказать подробно, так как и сам толком не знаю.

- А зачем у машины руль, если она сама везет куда надо? - спросил Пестренький.

- Это если вам понадобится куда-нибудь далеко ехать. За город кнопочная машина не может везти, так как для загородных поездок понадобилось бы слишком сложное запоминающее устройство. Но вы можете сесть за руль и вести машину сами. Как только вы возьмете руль в руки, запоминающее устройство автоматически выключается и машина начинает работать как обыкновенный автомобиль.

Скоро машина повернула за угол и остановилась напротив красивого че-тырехэтажного дома. В этом доме все было разное: стены разные, балконы разные, колонны разные, двери разные, окна тоже разные: и круглые, и полукруглые, и трехугольные, и четырехугольные, и вытянутые, и квадратные, и ромбические, и овальные. Стоило обойти дом вокруг, и сразу можно было изучить, какие бывают окна, двери, балконы, колонны и прочие архитектур-ные детали. На крыше дома было множество башенок и кирпичных беседок со шпилями и без шпилей. Они лепились друг к дружке, как опенки вокруг старого пня. Казалось, что на доме помещался целый башенный городок. Если ктонибудь строил новый дом и хотел украсить его сверху башней, то ему стоило только прийти сюда и выбрать тот тип башни, который больше нравься.

Широкая площадка перед домом была заполнена автомобилями и мотоцикла-ми разных систем, а возле самого входа лежала огромная куча велосипедов.

- Все, как видно, уже собрались, и мы с вами чуточку опоздали. Но это ничего, - сказал Кубик.

Путешественники вышли из машины и под предводительством Кубика направились к дому. Поднявшись по широкой лестнице и войдя в дверь, они очутились в большом светлом зале, наполненном коротышками, которые сидели на стульях, будто в театре. Впереди за столом сидел председатель, направо от него была кафедра, за которой стоял коротышка в черном костюме и делал доклад. Перед ним на кафедре возвышался целый ворох свернутых в трубки чертежей, которые он разворачивал и показывал слушателям. Он все время забывал, о чем говорить, и поминутно заглядывал в тетрадочку, где у него было все записано. Однако он плохо видел, и ему приходилось надевать на нос очки, которые он каждый раз куда-нибудь совал, так что потом долго рылся в карманах и никак не мог отыскать.

- Это Вертибутылкин, - шепотом сообщил своим спутникам Кубик. - Он уже начал доклад, но это не беда. Надо слушать внимательно, и мы все поймем.

Отыскав три свободных места в одном из последних рядов, Кубик усадил на них Незнайку, Пестренького и Кнопочку, а сам сел в другом ряду.

Незнайка и Кнопочка принялись усердно слушать, однако не могли ничего понять, потому что Вертибутылкин говорил слишком ученым языком. Пестренький тоже старался понять хоть чтонибудь и с такой страшной силой напрягал мозг, что через минуту голова его свесилась набок и он заснул. Кнопочка принялась толкать его; он проснулся, но через минуту голова его свесилась в другую сторону, и он задремал снова. Незнайка изо всех сил таращил глаза и чувствовал, что его тоже непреодолимо клонит ко сну.

К счастью, Вертибутылкин скоро кончил доклад, и председатель сказал:

- Теперь давайте обсудим, можно строить вращающиеся дома или нет.

Сейчас же к столу подошел коротышка в синем костюме с белыми полосочками и с таким же полосатым галстуком. Он сказал:

- Вертибутылкин сделал очень хороший доклад. Вертящиеся дома, как показал опыт, строить можно, никто с этим не спорит. Но надо ли их нам строить - вот в чем вопрос. Главная беда заключается в том, что у коротышек, живущих во вращающихся домах, нарушаются правильные представления об окружающей действительности. Я знаю, о чем говорю, потому что сам жи-ву в вертящемся доме. Вот послушайте, что получается: за день солнце раз десять - двенадцать появляется в окнах моей квартиры и столько же раз исчезает. Как только солнце появляется, мне начинает казаться, что наступило утро; но, как только солнце исчезает, мне кажется, что пришел ве-чер и пора ложиться спать. К полудню я уже не знаю, что сегодня - сегодня, или вчера, или уже, может быть, завтра, а к вечеру мне кажется, что прошел не один день, а по крайней мере двенадцать. Я уже начинаю думать, что в сутках не двадцать четыре часа, как было раньше, а всего только час, поэтому я постоянно спешу и ничего не успеваю сделать. Мне кажется, что солнце теперь уже не ходит по небу медленно, как полагается нормальному солнцу, а летает быстро, как муха.

Все засмеялись. К столу подошла малышка в беленьком платьице и сказала:

- Все это еще не так страшно, потому что вы живете в доме, который вращается справа налево; поэтому когда вы смотрите в окно, то вам кажется, что солнце ходит по небу слева направо, то есть с востока на запад, как полагается. Но у меня есть подруга, которой кажется, что солнце хо-дит шиворот-навыворот, потому что ее дом вращается не так, как ваш, а в обратную сторону. Она, то есть эта моя подруга, уже не знает, что бывает сначала утро или вечер, не представляет себе по-настоящему, где запад и где восток. В голове у нее все перепуталось, и за последнее время она даже перестала различать, где у нее правая и где левая рука.

Все засмеялись снова, а в это время к столу подошел еще один архитектор. Он был низенький, худенький, голова огурцом; говорил быстро, будто сыпал горохом. Вместо буквы “х” у него получалось “ф”, а вместо “п” - тоже “ф”.

- Все это чефуфа! - сказал он. - Солнце не муфа, и летать фо небу оно не может. Наука установила, что солнце стоит на месте, а земля вертится. Все мы вертимся вместе с землей, фоэтому нам и кажется, будто солнце фо-дит фо небу. А раз это только кажется, то не все ли равно, как оно фодит - быстро или медленно, слева нафраво или сфрава налево, с зафада на вос-ток или с востока на зафад?

Тут к столу подскочил новый оратор и закричал:

- Как это - все равно? Нужно, чтоб всем казалось, что есть, а не то, чего вовсе нет. Не хватает только, чтоб мы перестали различать, где пра-во, где лево! А что будет, если все станут затылком вперед ходить?

- Ну, до этого еще далеко! - закричал кто-то.

Спор разгорался. Незнайке было интересно узнать, к какому решению придут архитекторы. Ему даже спать расхотелось. Но Пестренький разоспал-ся так, что Кнопочка была не в силах его разбудить. Тогда она решила оставить его в покое; и сначала все шло хорошо, но потом он начал падать со стула, и Кнопочке пришлось крепко держать его за шиворот, чтоб он не свалился на пол. Дальше дело пошло еще хуже, так как Пестренький начал громко храпеть, и, сколько Незнайка его ни толкал, он никак не хотел униматься. Кончилось тем, что Незнайка и Кнопочка подхватили его под ру-ки и потащили к выходу. Пестренький кое-как перебирал на ходу ногами, а голова его качалась из стороны в сторону, как хлебный колос во время бу-ри.

- Ишь, как его разморило! - говорил Незнайка. - Ну ничего, сейчас мы вытащим его на улицу. Может быть, он на свежем воздухе разгуляется.


Глава девятнадцатая

В ТЕАТРЕ


Выйдя на улицу, Незнайка и Кнопочка поволокли Пестренького в садик, который был рядом с домом. В центре садика был устроен фонтан, а вокруг стояли столы и стулья. Они, наверно, были поставлены здесь для того, чтоб архитекторы могли посидеть и подышать свежим воздухом в перерывах между заседаниями.

Подтащив Пестренького к фонтану, Незнайка и Кнопочка стали брызгать ему в лицо водой. Пестренький сразу очнулся от сна и сказал:

- Это что? Зачем умываться? Обедать будем?

- Вот правильно! Умывайся, и будем обедать, - сказал Незнайка, доставая волшебную палочку.

Все трое умылись водой из фонтана и уселись за стол, на котором по мановению волшебной палочки появилась скатерть-самобранка с разными уго-щениями.

Пообедав, путешественники хотели вернуться обратно на заседание архитектурного комитета, но в это время на улице послышалась музыка. Незнайка, Кнопочка и Пестренький выбежали из садика и увидели двух коротышек, которые шли по улице и играли на каких-то необыкновенных музыкальных инструментах. У одного висело на ремешке через плечо что-то вроде бочонка, оба донышка которого были усеяны - белыми пуговками. Коротышка нажимал на пуговки пальцами, отчего бочонок издавал звуки точь-в-точь как гармоника или аккордеон. Другой музыкант держал в руках небольшую трубочку с клапанами. Он нажимал пальцами на клапаны, и трубочка насвисты-вала как бы сама собой. Ее звуки были чистые и нежные, как у свирели, а мелодия такая веселая, что хотелось слушать не переставая.

Все трое - и Незнайка, и Кнопочка, и Пестренький, - не сказав друг другу ни слова, отправились следом за музыкантами. А музыканты шагали по улице и все время играли. Когда одна мелодия кончалась, они тут же начинали другую. Прохожие приветливо поглядывали на них и уступали им доро-гу.

Видно было, что в Солнечном городе любили хорошую музыку и с удовольствием слушали.

Через некоторое время музыканты остановились, и тот, у которого был бочонок, сказал:

- Стой-ка, братец, давление упало. Надо накачать воздуха.

Он достал из кармана велосипедный насос и, присоединив к бочонку, на-чал накачивать в него воздух. Незнайке очень хотелось узнать, что это за инструмент, и он спросил:

- Скажите, пожалуйста, что это за бочечка, на которой вы играли?

- Это не бочечка, а пневматическая гармоника, - сказал музыкант.

- А для чего вы в нее накачиваете воздух? - спросила Кнопочка.

- Как же без воздуха? - удивился музыкант. - Без воздуха она играть не станет.

Он тут же отделил от бочонка донышко и показал имеющиеся в нем отверстия с тонкими металлическими пластинками.

- Вот смотрите: воздух, проходя сквозь эти отверстия, колеблет металлические пластинки, и они издают звуки. В обыкновенной гармонике, чтоб проходил воздух, вам надо непрерывно растягивать мехи. Играя на пневматической гармонике, вам не надо растягивать мехи, так как воздух заранее накачивается в специальный резервуар. Вот он, резервуар, смотрите.

- А это пневматическая флейта, которая тоже работает на сжатом воздухе, - сказал другой музыкант, показывая путешественникам свою флейту. - Играя на обыкновенной флейте, музыканту приходится все время дуть в нее, пока у него не заболит от дутья голова. А на пневматической флейте я мо-гу играть хоть весь день, и голова не станет болеть. Раньше у нас все играли на простых флейтах, а теперь они уже вышли из употребления.

Музыканты снова заиграли и отправились дальше. Незнайка и его спутники тоже пошли по улице. Они слушали музыку и наблюдали уличную жизнь коротышек. Время было обеденное, поэтому многие малыши и малышки сидели за столами и обедали на открытом воздухе. Многие, пообедав, никуда не уходили, а оставались тут же и принимались играть в шахматы, шашки и прочие настольные игры. Другие принимались читать газеты, журналы или рассмат-ривали книжки с картинками.

Нужно сказать, что характер у жителей Солнечного города был очень об-щительный. Если комунибудь в книге попадалось смешное место, то, посме-явшись сам, он тут же подходил к остальным коротышкам и читал это место вслух, чтоб всем было смешно. Если ктонибудь, отыскав в журнале смешную картинку, начинал смеяться, то остальные без всякого стеснения подходили посмотреть на эту картинку и тоже смеялись…

Время приближалось к вечеру. Солнышко уже припекало меньше, и на ули-це появлялось все больше малышей и малышек. Навстречу все чаще попадались музыканты. Малыши играли главным образом на пневматических гармони-ках, флейтах и трубах, а малышки - на музыкальных тамбуринах. Музы-кальный тамбурин - это такой кругленький инструмент вроде сита. С одной стороны у него сделан бубен, а с другой натянуты струны, как у арфы. Кроме того, по бокам имеются еще колокольчики, которые могут звенеть на разные голоса.

Теперь музыка доносилась со всех сторон, и это было очень удобно, так как можно было стоять на месте и слушать сколько душе угодно.

Остановившись возле дома с большой полукруглой аркой в стене, заве-шенной красивым занавесом, Незнайка и его спутники увидели, как несколько малышей начали выносить из помещения стулья и ставить их на улице перед занавесом.

- Это для чего стулья? Что здесь будет? - спросил Незнайка.

- Эстрадный театр, - ответил один из малышей. - Садись вот на стул - увидишь.

- Сядем? - спросил Незнайка Кнопочку и Пестренького.

- Сядем, - согласились они.

Все уселись в первом ряду, перед самым занавесом. Ряды стульев постепенно заполнялись зрителями. На улице скоро стемнело. Прозвонил звонок. По краям арки зажглись яркие фонари, и перед освещенным занавесом появился коротышка в новеньком черном костюме с белым галстуком в виде ба-бочки. Такие галстуки очень любят носить артисты, так как это отличает их от обыкновенных, простых коротышек. Его черные волосы были гладко причесаны и блестели при свете направленных на него фонарей.

- Здравствуйте! - закричал тот черненький коротышка. - Начинаем эст-радное представление. Позвольте представиться. Я конферансье. Зовут меня Фантик. Я буду объяснять вам, какие должны выступать артисты. Сейчас пе-ред вами выступит знаменитый артист-трансформатор, по имени Блинчик.

Незнайка и Пестренький так и фыркнули, услышав это смешное имя. Занавес поднялся, и на сцену вышел из-за кулис артист в белом костюме и с флейтой в руках. Он был толстенький, кругленький, и лицо у него было румяное и кругленькое, как блин.

- Смотри, настоящий блинчик! - зашептал Пестренький на ухо Незнайке.

Они оба затряслись от смеха. Артист между тем поклонился публике и заиграл на флейте. Незнайка и Пестренький перестали смеяться. Им очень понравилось, как играл Блинчик, и они прониклись к нему уважением.

Окончив играть. Блинчик ушел со сцены, но не успел он скрыться, как из-за кулис вышел артист в темно-синем костюме, с блестящей медной тру-бой в руках.

- Почему же Блинчик так скоро ушел? - спросил Незнайка.

- Чудной ты! - засмеялась Кнопочка. - Это ведь и есть Блинчик.

- Что ты! - замахал Незнайка руками. - Блинчик был в белом костюме.

- А теперь он переоделся в синий костюм, - ответила Кнопочка.

- Чепуха! Не мог он так быстро переодеться! - продолжал спорить Незнайка.

Пока они спорили, артист сыграл на трубе и скрылся за кулисы, но в ту же секунду появился обратно в зеленом костюме, с гармоникой в руках.

- А это кто? - удивился Незнайка. - Тоже, может быть, скажешь - Блинчик?

- Конечно, Блинчик, - сказала Кнопочка. - Понимаешь, это артист, который умеет быстро переодеваться. Слышал, как Фантик сказал: “Ар-тист-трансформатор”? Кто такой, по-твоему, трансформатор?

- Трансформатор? Не знаю. Я знаю только, что так быстро не переоде-нешься. Если бы ему только пиджак сменить, а то ведь и брюки.

- А ты не смотри на брюки. Посмотри на лицо и увидишь, что это все тот же Блинчик.

Незнайка присмотрелся внимательней и увидел, что у артиста в зеленом костюме точно такое же круглое и румяное лицо, как у Блинчика.

- И впрямь Блинчик! - воскликнул Незнайка. - Гляди, Пестренький, это Блинчик!

- Какой Блинчик? - удивился Пестренький.

Незнайка принялся объяснять Пестренькому, что это один и тот же ар-тист. Пестренький сначала не понимал, в чем дело, а когда понял, начал громко смеяться. А Блинчик между тем появлялся то в одном месте, то в другом и играл на разных музыкальных инструментах. Теперь у него меня-лась не только одежда, но даже лицо. Сначала он был безусый, потом приклеил себе длинные усы, потом черную бороду, надел на голову парик с ры-жими курчавыми волосами. Потом борода у него исчезла, на голове появилась огромная лысина, а нос стал длинный, красный и смешно загибался в сторону. Незнайка так хохотал, глядя на эти превращения, что не заметил даже, как выступление артиста-трансформатора окончилось и Фантик объявил, что следующим номером будет выступать певица, по имени Звездочка.

И вот на сцену вышла певица Звездочка. На ней было длинное белое платье, с белым пушистым воротником и длинными полупрозрачными рукавами.

Увидев певицу, Незнайка громко захохотал.

- А рукава-то! Гляди, рукава! - зашептал он Пестренькому. - Подумать только, нарядился в платье!

- Кто нарядился в платье? - спросил с удивлением Пестренький.

- Ну, Блинчик.

- Да разве это Блинчик?

- А кто же? Конечно, Блинчик.

- А я думал - певица Звездочка.

- Какая там еще Звездочка? Это же трансформатор!

- А… - протянул Пестренький и громко расхохотался. - Я-то гляжу, откуда тут вдруг певица взялась! А это, оказывается, Блинчик! Вот номер!

В это время заиграл оркестр, и певица запела. Незнайка и Пестренький так и покатились со смеху. Они никак не ожидали, что у Блинчика окажется такой тоненький голос. Все вокруг сердились и просили их не шуметь, а Незнайка давился от смеха и говорил:

- Вот чудаки! Они воображают, что это на самом деле певица.

Когда песня кончилась, все громко захлопали в ладоши, а Незнайка принялся кричать во все горло:

- Браво, Блинчик!

- Довольно тебе чушь городить! - сказала ему Кнопочка. - Разве ты не видишь, что это не Блинчик?

- Кто же это? - удивился Незнайка.

- Это певица Звездочка. Не слышал разве, как Фантик сказал?

- Тьфу! - с досадой плюнул Незнайка. - То-то я гляжу, что у нее лицо совсем не такое, как у Блинчика… Слушай, Пестренький, это не Блинчик.

- Как - не Блинчик? - удивился Пестренький.

- Да так, просто не Блинчик - и все.

- Кто же это тогда?

- А шут их тут разберет! Какая-то певица Звездочка.

- Ну вот! - сердито проворчал Пестренький. - То Блинчик, то не Блинчик! Совсем запутали публику! С ума тут с ними сойдешь!

В это время певица запела новую песенку, но Незнайка уже не слушал. Теперь, когда он знал, что перед ним настоящая певица и никаких фокусов с переодеванием тут нет, ему было неинтересно. От скуки он начал вертеться на стуле и зевал во весь рот; наконец придумал для себя развлечение: прижимал ладони к ушам и тут же отпускал их. От этого вместо пения ему слышалось что-то вроде лягушиного кваканья. Певица с беспокойством поглядывала на него, так как он сидел впереди, на самом видном месте. Всетаки она кое-как допела до конца песню, ушла и больше не возвращалась. Незнайка обрадовался, но тут пришел Фантик и объявил:

- А теперь выступит певец Фунтик.

На сцену вышел певец Фунтик в красивом коричневом костюме. Из боково-го кармана у него торчал кончик кружевного платочка, а на шее был беленький бантик, точно такой же, как у Фантика.

Фунтик учтиво поклонился публике и запел мягким, приятным голосом. Все застыли в восторге. А когда пение кончилось, поднялась целая буря: кто хлопал в ладоши, кто стучал ногами, кто кричал “браво”. Кнопочка то-же изо всех сил хлопала в ладоши и кричала “браво”. Шум продолжался до тех пор, пока певец не запел снова.

- Ну вот! - сердито проворчал Незнайка. - Прямо наказание какое-то! То Звездочка пищала без передышки, а теперь этот Фунтик донимать будет!

- Ты, Незнайка, какойто чудной, - сказала Кнопочка. - Всем пение нравится, одному тебе почемуто не нравится.

- Э! - махнул Незнайка рукой. - Всем хочется показать, будто они мно-го понимают в пении, вот и делают вид, что нравится.

- А вот и неправда! - ответила Кнопочка. - Я, например, никакого вида не делаю. Мне на самом деле нравится, как поет Фунтик.

- “Фунтик, Фунтик”! - скорчив гримасу, передразнил Незнайка. - Скажи просто, что ты влюбилась в этого Фунтика!

- Я?! - вспыхнула Кнопочка.

- Ты! - угрюмо буркнул Незнайка.

- Влюбилась?!

- Влюбилась.

- Ах ты… Ах ты…

От негодования Кнопочка не находила слов и, замахнувшись, хотела ударить Незнайку кулаком по макушке, но вовремя сдержалась и, отвернувшись от него, с презрением сказала:

- Вот скажи мне еще о любви хоть слово - увидишь, что будет! Я с то-бой больше не разговариваю, так и знай!

Концерт между тем продолжался. После Фунтика выступали фокусники, ак-робаты, танцоры, клоуны. Все это были очень веселые номера, но Кнопочка даже не улыбнулась, глядя на них. Она не на шутку обиделась на Незнайку. Подумать только! Как он смел сказать, что она в когото влюбилась! Настроение у нее было испорчено, и выступления артистов уже не доставляли никакого удовольствия. Зато Незнайка и Пестренький смеялись до упаду, то есть под конец представления упали со стульев, а Пестренький даже ударился головой о ножку стула и набил на макушке шишку.

На этом представление окончилось, и через несколько минут наши путешественники уже мчались на кнопочном автомобиле обратно в гостиницу. Они еще ни разу не ездили по городу ночью и поэтому не отрываясь глядели на изумительную картину, которая развертывалась перед их глазами. Сверху над ними чернело ночное небо, но вокруг было светло как днем. Сначала им казалось, что свет лился откуда-то сверху, потом стало казаться, что свет лился откуда-то снизу. На самом же деле свет лился со всех сторон, потому что и дома, и газетные киоски, и палатки с газированной водой, даже тумбочки на тротуарах - все было окрашено светящимися красками.

Для окраски стен в Солнечном городе употреблялись желтые, светло-го- лубые, бледно-зеленые, нежно-розовые и так называемые телесные тона. Крыши, карнизы, балконы и оконные рамы окрашивались сочными рубино-во-красными, изумрудно-зелеными, ярко-синими, фиолетовыми и коричневыми красками. Колонны домов обычно красились белым светящимся составом или слегка желтоватым. Днем эти краски ничем не отличались от обычных несве-тящихся красок, но обладали способностью поглощать солнечные лучи и на-коплять световую энергию. Как только наступал вечер, они начинали испускать лучи разных цветов. Эти лучи сливались между собой, в результате чего от окрашенных стен, колонн, карнизов и прочих предметов струился мягкий, спокойный, приятный для глаз свет, и не было никакой надобности в фонарях.

Светящимися красками в Солнечном городе были покрыты не только строения, но даже автомобили и автобусы, которые во множестве двигались по мостовой. Если прибавить к этому, что картины, которые имелись на стенах многих домов, тоже были нарисованы светящимися красками, то можно представить себе, какой изумительный вид имел Солнечный город в ночное время.


Глава двадцатая

КАК НЕЗНАЙКА И ЕГО ДРУЗЬЯ ВСТРЕТИЛИСЬ С ИНЖЕНЕРОМ КЛЕПКОЙ


На следующее утро Кнопочка проснулась раньше всех. Пока Незнайка и Пестренький спали, она сбегала на улицу за газетой и, возвратившись, стала читать. Сначала она читала спокойно, но потом вдруг у нее на лице появился испуг. Прибежав в комнату, где спали Незнайка и Пестренький, она закричала:

- Вставайте скорее! Про нас написали в газете!

- Что ты? - удивился, просыпаясь, Незнайка. - Мы ведь, кажется, еще ничего хорошего не сделали.

- Да тут ничего хорошего и не пишется. Вот читай!

Незнайка взял газету и стал читать напечатанную в ней заметку. Вот что там было написано:

“На Восточной улице, недалеко от Кисельного переулка, двое неизвестных прохожих, завладев шлангом для поливки цветов, использовали его не по назначению и, вместо того чтоб поливать цветы, начали поливать прохожих. Подоспевший на место происшествия милиционер Свистулькин задержал одного из нарушителей порядка и отправил его в отделение милиции. Сейчас же вслед за этим в помещении милиции произошел обвал. Рухнули стены и потолок комнаты, в которой находились милиционер Свистулькин и задержан-ный им нарушитель. Как тот, так и другой не были найдены среди обломков разрушенного здания, и в настоящее время является загадкой, куда они де-лись. Несмотря на непрерывные поиски, ни милиционер Свистулькин, ни нарушитель порядка, имя которого осталось пока неизвестным, нигде обнару-жены не были. Находившийся при исполнении служебных обязанностей милиционер Караулькин не мог дать никаких объяснений о причинах обвала, так как был в это время в другом помещении. Приняты все меры к отысканию ис-чезнувшего нарушителя порядка и милиционера Свистулькина. Причины обвала выясняются”.

- Вот выяснят, что это ты своей волшебной палочкой устроил обвал - за это небось не похвалят, - сказала Незнайке Кнопочка.

- Значит, надо молчать и никому не говорить, что у меня волшебная палочка есть, - ответил Незнайка.

- Но милиционер-то ведь видел у тебя палочку, - сказала Кнопочка.

В это время раздался стук в дверь. Незнайка вообразил, что это милиционер за ним пришел, и уже хотел спрятаться от него под стол, но дверь отворилась, и в комнату вошел Кубик.

- Здравствуйте, дорогие друзья! - закричал он, широко улыбаясь. - Как я рад, что отыскал вас! Куда вы вчера пропали?

- Мы не пропали, - ответил Незнайка. - Просто Пестренький задремал на заседании, и мы его вывели на улицу, чтоб он немножко проветрился.

- Ах, вот в чем дело! - воскликнул Кубик. - А я даже испугался и не знал, что делать. Я ведь не исполнил своего обещания - рассказать вам об архитектуре и показать дома Арбузика.

- Ну, это чепуха! - махнул Незнайка рукой.

- Нет-нет, это не чепуха! У нас принято сдерживать свои обещания. Я так волновался из-за этого, что ночью даже уснуть не мог. Потом я решил во что бы то ни стало разыскать вас утром и только после этого спокойно заснул.

- Как же вам удалось отыскать нас? - спросила Кнопочка.

- Я ведь знал, что вы приехали из другого города, поэтому я решил звонить по телефону во все гостиницы и спрашивать, не остановились ли у них Незнайка, Пестренький и Кнопочка. Как раз в этой гостинице мне сказали, что Кнопочка здесь живет.

- Вы очень догадливы, - похвалила Кубика Кнопочка.

- Подумаешь! - фыркнул Пестренький. - Это каждый осел догадался бы!

- Было бы хорошо, если бы ты догадался быть немножко повежливей, - сказала Кнопочка.

- Пестренький прав, - засмеялся Кубик. - Это действительно каждый догадался бы сделать. А теперь, я думаю, мы можем отправиться на улицу Творчества и посмотреть дома архитектора Арбузика.

Все вышли из комнаты. В коридоре Пестренький остановил Незнайку и сказал ему шепотом:

- Это что же такое получается? Разве мы сегодня завтракать не будем?

- Подожди ты с завтраком! - сердито ответил Незнайка. - Не могу же я при Кубике устраивать завтрак! Никто не должен знать, что у нас волшебная палочка есть. Понял?

Путешественники спустились по лестнице, вышли из гостиницы и очутились на улице. Незнайка пугливо осмотрелся по сторонам. Он очень боялся, как бы не встретить милиционера Свистулькина. Увидев, что поблизости ни одного милиционера не было, Незнайка с облегчением вздохнул, но в это время у тротуара остановился автомобиль, и из него стремительно выскочил коротышка в светло-сером спортивном костюме с коротенькими штанами. На голове у него была какая-то блестящая круглая шапка с наушниками, напоминавшая не то каску, не то шлем, вроде тех, какие бывают у мотоциклис-тов. Незнайке показалось, что это милиционер, и внутри у него все похолодело от испуга. Коротышка, однако, не обратил на Незнайку внимания, а подскочил к Кубику и закричал:

- Здравствуй, Кубик! Вот приятная встреча! Ха-ха-ха! Ты куда идешь?

- А, здравствуй, дружище! - радостно отвечал Кубик. - Я гуляю со сво-ими друзьями. Нам надо на улицу Творчества. Познакомься, пожалуйста: вот это Кнопочка, это Незнайка, а это Пестренький.

- Очень приятно познакомиться! - закричал коротышка и громко расхохотался.

Было заметно, что ему на самом деле было приятно познакомиться с путешественниками. Он быстро подскочил к Кнопочке и с такой силой пожал ей руку, что у бедняжки чуть не выступили на глазах слезы. Подскочив с той же стремительностью к Незнайке и Пестренькому, он поздоровался с ними и сказал:

- А меня зовут Клепка. Инженер Клепка.

Пестренький фыркнул, услыхав это чудное имя.

- Что это за имя такое - Клепка? - удивился он. - Вы, наверно, хотели сказать: Заклепка?

- Ха-ха-ха! - громко захохотал Клепка и по-приятельски хлопнул Пестренького рукой по плечу.

- А тебе, Пестренький, следовало бы думать, прежде чем говорить, - сказала Кнопочка. - Ты бы сам, наверно, обиделся, если бы ктонибудь стал утверждать, что твое имя не Пестренький, а Запестренький.

- Запестренький! Такого имени не бывает, - ответил Пестренький.

- Ну и Заклепки никакой не бывает, - строго сказала Кнопочка.

- Нет, вы ошибаетесь, - продолжая смеяться, возразил Клепка. - У меня есть знакомый, которого действительно зовут Заклепкой, но это совершенно другой коротышка, совсем не такой, как я. Имена всякие бывают, уверяю вас, а некоторые из них даже очень смешные. Ха-ха-ха! Что касается меня, - обратился он к Пестренькому, - то мое имя на самом деле Клепка, но, если вам доставит удовольствие, можете называть меня Заклепкой.

- Еще чего не хватало! - возмутилась Кнопочка. - Он будет называть вас Клепкой, как полагается. Нечего его баловать!

- Мои друзья впервые в Солнечном городе, - сказал Кубик. - Они приехали к нам из Цветочного города.

- Ах, вот как! - воскликнул Клепка. - Значит, вы наши гости? Так чего же мы тут стоим? Вам на улицу Творчества надо? Садитесь. Я тоже с вами поеду, а по дороге, если хотите, заедем на одежную фабрику и осмотрим ее. У меня там все мастера знакомые.

Одним прыжком Клепка очутился в машине и уселся за руль. Его автомобиль был обтекаемой формы и внешним своим видом напоминал несколько сдавленное сверху яйцо, которое стояло на четырех колесах и тупым своим концом было направлено вперед, а острым - назад. В верхней части кузова имелись два овальных отверстия, внутри которых помещались сиденья для водителя и пассажиров. Сверху над сиденьями была расположена круглая крыша вроде зонтика. Впереди колес торчали какието буфера, с виду напоминавшие сапоги.

Простым нажатием кнопки Клепка открыл все четыре дверцы, имевшиеся в кузове автомобиля, и пригласил наших друзей садиться. Пестренький не заставил себя долго просить и уселся впереди вместе с водителем, а Кнопочка, Кубик и Незнайка поместились сзади.

Как только посадка была закончена, все четыре дверцы моментально зах-лопнулись. Клепка нажал какую-то педаль, мотор взвизгнул, и машина рва-нулась вперед с такой силой, что не ожидавший этого Пестренький чуть не вылетел из нее. Ухватившись за рукоятку, которая имелась на переднем щитке, он со страхом смотрел прямо перед собой. Машина мчалась с голо-вокружительной скоростью, обгоняя все автомобили, которые ехали впереди, а через некоторые даже перепрыгивала, что достигалось при помощи специального прыгающего приспособления.

Это прыгающее приспособление имело очень простое устройство. К оси каждого из четырех колес было приделано по пружинистому железному сапо-гу. В выключенном состоянии эти пружинистые сапоги свободно торчали впе-ред каблуками на манер буферов, что способствовало амортизации, то есть смягчению удара в случае столкновения. Однако, как только прыгающее приспособление включалось, все четыре пружинистых сапога совершали вок-руг оси оборот вместе с колесами. При этом сапоги упирались каблуками в землю и, продолжая вращаться, отталкивались от нее, в результате чего машину подбрасывало кверху, и она перелетала через любое препятствие, встреченное на пути. Красные светофоры на перекрестках также не являлись для машины помехой, так как она свободно перепрыгивала через поперечные улицы, пролетая над головами пешеходов и потоками автомобильного транспорта.

Подивившись на диковинные прыжки машины. Пестренький хотел было высказать свое удивление, но вовремя спохватился, так как вспомнил о своем правиле. Поскольку он всетаки успел уже открыть рот, то спросил:

- А скажи, пожалуйста, Клепка, почему ты носишь коротенькие штанишки? Разве у тебя длинных нету?

- В коротких прохладнее, - отвечал Клепка.

- Зачем же ты надел шапку с наушниками? В ней же ведь жарко.

- Вот и видно, что ты в автомобильной езде ничего не смыслишь. Это вовсе не шапка с наушниками, а шлем. Снаружи у этого, шлема защитный стальной каркас, а внутри вата. Если случится авария и я хлопнусь о мостовую в шлеме, то голове ничего не будет; а если я хлопнусь без шлема, то… ха-ха-ха!

От смеха Клепка даже не смог говорить дальше.

- А у тебя нет случайно еще одного шлема? - озабоченно спросил Пестренький.

- Нет, еще одного шлема у меня нет.

Пестренький боязливо поежился и оглянулся назад. Он уже жалел, что сел впереди. Ему стало казаться, что в случае столкновения с какойнибудь машиной безопаснее было бы сидеть сзади.

В это время автомобиль подъехал к реке, но, вместо того чтоб ехать по набережной, перемахнул через ограду и плюхнулся прямо в воду. Взвизгнув от страха. Пестренький отворил дверцу и уже хотел выпрыгнуть из машины, но Клепка успел схватить его за шиворот.

- Пустите! Тонем! - завопил Пестренький, стараясь вырваться.

- Да мы вовсе не тонем, а плывем, - успокаивал его Клепка. - Автомобили этой конструкции ездят не только посуху, но и плавают по воде.

- Ну, если плавают, то и утонуть могут, - ответил, понемногу приходя в себя, Пестренький.

- Это, конечно, верно, - ответил со смехом Клепка. - Но вы не бойтесь. В автомобиле под каждым сиденьем хранятся спасательные круги.

Пестренький сейчас же поднял сиденье, достал спасательный круг и на-дел на себя.

- Мы же еще не тонем, - сказал Незнайка.

- Ничего, - ответил Пестренький. - Когда начнем тонуть, будет поздно.

- Но это еще не все, - сказал Клепка. - Моя машина приспособлена не только для плавания по воде, но и для полетов по воздуху.

С этими словами он ткнул пальцем имевшуюся на щитке приборов кнопку. Раздалось жужжание. Незнайка и Кнопочка взглянули вверх и увидели, что круглая крыша, которую они приняли вначале за зонтик, превратилась в пропеллер, вращавшийся с бешеной скоростью. В то же время машина плавно взмыла кверху и, сделав крутой вираж, понеслась над водой.

- А па-парашюты у вас тоже под сиденьем хранятся? - спросил, заикаясь от страха, Пестренький.

- Парашюты у нас нигде не хранятся, потому что никаких парашютов не нужно.

- Это почему же? - озабоченно спросил Пестренький.

- Потому что, если вы прыгнете с парашютом, он сейчас же запутается в лопастях пропеллера, и вас изрубит вместе с парашютом в куски. В случае аварии лучше прыгать вовсе без парашюта.

- Но без парашюта ведь можно о землю удариться, - сказал Пестренький.

- Зачем о землю? Мы ведь над водой летим, а об воду если и ударитесь, то не больно.

- А, ну тогда ничего, - сказал Пестренький. - В воду упасть - это еще не так страшно.

- Конечно, - поддакнул Незнайка. - Ты только не забудь умыться, когда попадешь в воду. Тебе это не помешает.

Все засмеялись, потому что Пестренькому на самом деле уже пора было умыться.

Автомобиль взлетел высоко, и весь город был виден как на ладони. Это было очень красивое зрелище. Крыши домов светились на солнышке, как пер-ламутр, и переливались всеми цветами радуги. Они имели чешуйчатое строение.

- А что, у вас крыши делаются из рыбьей чешуи, что ли? - спросил Незнайка.

- Нет, - сказал Клепка. - То, что вы принимаете за чешую, это солнечные батареи, то есть фотоэлементы, установленные на крышах домов. В фо-тоэлементах солнечная энергия преобразуется в электрическую, которая на-копляется в специальных аккумуляторах и служит для освещения и отопления помещений, заставляет работать лифты и эскалаторы, вращает моторы венти-ляторов и прочее. Излишки электроэнергии направляются на фабрики и заво-ды, а также на центральную электростанцию, где они преобразуются в ради-омагнитную энергию, которую можно передавать куда угодно без проводов.

- А почему солнечные батареи устанавливают на крышах? - спросил Незнайка.

- Лучше места и не найти, - сказал Клепка. - Вопервых, крыши всегда пустые, там никто не ходит, и место все равно пропадает даром; а во-вто- рых, крыши всегда на солнышке, на них попадает самое большое количество солнечных лучей.

Покружив над рекой, Клепка решил опуститься вниз. Машина круто спики-ровала и шлепнулась в воду, подняв вокруг себя целый сноп брызг. Описав на воде несколько кругов и зигзагов, чтоб показать маневренность машины, Клепка повернул к берегу. Незнайка, Кнопочка и Пестренький не знали, радоваться им этому или печалиться, потому что никак не могли решить, что безопаснее: ездить на Клепкиной машине по земле, плавать по воде или ле-тать по воздуху.


Глава двадцать первая

НЕЗНАЙКА И ЕГО СПУТНИКИ СОВЕРШАЮТ ЭКСКУРСИЮ НА ОДЕЖНУЮ ФАБРИКУ


Выскочив на твердую почву, автомобиль снова помчался по улицам и че-рез несколько минут остановился возле круглого десятиэтажного здания, покрашенного очень красивой краской телесного цвета.

- За мной! - закричал Клепка. - Приехали!

Он молниеносно выскочил из машины и, словно на приступ, бросился к входу. Пока Кубик, Незнайка и Кнопочка вылезали из машины и помогали Пестренькому освободиться от спасательного круга, Клепка несколько раз успел вскочить в дверь и выскочить из нее обратно.

- Что же вы там застряли? - кричал он, размахивая руками, словно вет-ряк крыльями. - За мной!

Наконец наши путешественники вышли из машины и направились к входу.

- Смелей! - командовал Клепка. - Со мной вы можете ничего не бояться. У меня тут все мастера знакомые.

Друзья вошли в дверь и очутились в большом круглом зале с блестящим белым кафельным полом и такими же белыми стенами и потолком. Со всех сторон доносилось приглушенное жужжание механизмов и мягкое шуршание из-готовляемых тканей. В ту же минуту к путешественникам подошел коротышка в чистеньком, хорошо выглаженном синем комбинезоне с большими белыми пу-говицами на груди и на животе и открытым воротом, из-под которого виднелся беленький галстук. Коротышка был толстенький и плотненький, но плечи у него были узкие, поэтому он к середине как бы расширялся, а кверху и книзу суживался, напоминая своей фигурой рыбу или веретено.

- Здравствуй, Карасик, - сказал Клепка этому веретенообразному коротышке. - Я привел к тебе экскурсию. Покажи, братец, как вы тут шьете для нас одежду.

Вместо ответа Карасик вдруг принял театральную позу и продекламиро-вал:

- Прошу пожаловать за мной! Я вам, друзья, открою все тайны здешних мест!

Потом властно протянул вперед руку, скорчил страшную физиономию и за-выл страшным голосом:

- Вперед, друзья, без страха и сомне-е-нья!

Пестренький вздрогнул, услышав этот душераздирающий крик, и спрятался за спину Кубика.

- Что это - сумасшедший? - спросил он в страхе.

Но Карасик был вовсе не сумасшедший. Дело в том, что он не только работал мастером на одежной фабрике, но был, кроме того, актером в театре. Задумавшись в одиночестве над какойнибудь ролью, он не сразу приходил в себя, когда его о чемнибудь спрашивали, и часто отвечал собеседнику на актерский лад, воображая себя на сцене театра.

Увидев, какое впечатление произвели его актерские способности на Пестренького, Карасик самодовольно улыбнулся и повел путешественников к центру зала, где стоял высокий, заостренный сверху металлический цилиндр. Он был сделан из вороненой стали и отблескивал синевой. Вокруг него вилась спиральная лесенка, оканчивающаяся вверху площадкой. К цилиндру со всех сторон были подведены провода и металлические трубки с манометрами, термометрами, вольтметрами и другими измерительными приборами.

Остановившись возле цилиндра, Карасик заговорил, но уже не теат-ральным, а своим обычным голосом, пересыпая речь такими ничего не знача-щими фразами, как “так сказать”, “если можно так выразиться” и “извините за выражение”.

- Перед вами, друзья мои, если можно так выразиться, большой текс-тильный котел системы инженера Цилиндрика, - начал Карасик. - Внутренность котла заполняется, так сказать, сырьем, в качестве какового служат измельченные стебли одуванчиков. Здесь сырье, если можно так выразиться, подвергается действию высокой температуры и вступает в химическую реак-цию с различными веществами, благодаря чему получается, извините за выражение, жидкая, студенистая, клееобразная масса, обладающая свойством моментально застывать при соприкосновении с воздухом. Эта масса поступает из котла по трубкам и выдавливается, извините за выражение, при помо-щи компрессоров сквозь микроскопические отверстия, имеющиеся на концах трубок. Выходя из микроскопических отверстий, масса, так сказать, засты-вает и превращается в тысячи тонких нитей, которые поступают в ткацкие станки, расположенные вокруг котла. Как вы можете проследить сами, нити превращаются в ткацком станке в материю, которая выходит из станка неп-рерывной, если можно так выразиться, полосой, после чего попадает под штамп. Здесь материя, как вы видите, раскраивается на куски, которые склеиваются между собой особым составом и превращаются в готовые, так сказать, рубашки. На остальных штампах, которые вы видите вокруг, также изготовляется нижнее, извините за выражение, белье разных размеров.

Осмотрев весь производственный процесс - от изготовления нити до упаковки готовых рубашек в коробки, наши путешественники поднялись на вто-рой этаж и увидели, что здесь точно таким же образом изготовлялись различные куртки, пиджаки, пальто и жакеты. Разница была лишь в том, что здесь нити, прежде чем попасть в ткацкий станок, проходили процесс окраски, то есть непрерывно протягивались через сосуды с окрашивающими растворами. Карасик объяснил, что хотя нити и делались из одного и того же сырья, но материи получались разные. Это зависело как от метода хими-ческой обработки нити, так и от устройства ткацких станков, которые мог-ли изготовлять не только тканые материи, но и трикотажные, то есть вяза-ные, крученые и плетеные, а также валяльно-войлочные, вроде фетровых и велюровых, и комбинированные, какими являются, например, вязально-тка- ные, войлочно-крученые или валяльно-плетеные.

Поднявшись еще этажом выше, путешественники увидели, что там изготовлялись брюки разных фасонов и размеров. Четвертый, пятый и шестой этажи были заняты производством различных платьев, юбок, блузок, кофточек. Здесь поступающие из ткацких станков ткани протискивались между так на-зываемыми печатными валиками, благодаря чему на них появлялись разные клеточки, крапинки, полосочки, цветочки и вообще всевозможные рисунки. На седьмом этаже изготовлялись гетры, чулки, носки, галстуки, бантики, ленточки, шнурки, пояса и тому подобная мелочь и носовые платки, на восьмом - всевозможные головные уборы, а на девятом - обувь. Здесь были в ходу валяльные, фетровые, а также толстонитяные, многослойные и прес-сованные ткани, из которых в Солнечном городе любили делать ботинки.

На всех девяти этажах наши путешественники не встретили ни одного коротышки, кроме Карасика, так как все процессы, вплоть до упаковки готовой продукции, выполнялись машинами. Зато на десятом этаже все оказалось наоборот, то есть машин совсем не было, а малышей и малышек было множество. Одни из них стояли за мольбертами и что-то рисовали, другие си-дели за столами и что-то чертили, третьи что-то шили из разных материй. Вокруг во множестве стояли манекены, то есть большие, в настоящий коро-тышечий рост, куклы, на которых производили примерку готовых платьев.

- А здесь у нас, извините за выражение, художественный отдел, - ска-зал Карасик, появляясь со своими спутниками на десятом этаже.

К нему сейчас же подскочила малышка в изящном сером халатике и сердито заговорила:

- Что это значит - “извините за выражение”? За что тут тебе понадобилось извиняться? Художественный отдел - это художественный отдел, и извиняться тут не за что.

- Ну, художественный отдел ведь происходит, так сказать, от слова “худо”, - ответил Карасик.

- И совсем не от слова “худо”, а от слова “художник”!

- Ну извини, Иголочка, я не знал. Вот я к тебе экскурсантов привел.

- Привел - и прекрасно! - сказала Иголочка. - Можешь теперь отойти в сторону и не мешать, я сама объясню все… Так вот, - обратилась она к экскурсантам. - Что является нашим бичом?.. Нашим бичом является не что иное, как мода. Вы уже сами, наверно, заметили, что никто не хочет хо-дить все время в одном и том же платье, а норовит каждый раз надевать на себя чтонибудь новое, оригинальное. Платья носят то длинные, то короткие, то узкие, то широкие, то со складками, то с оборочками, то в кле-точку, то в полосочку, то с горошинами, то с зигзагами, то с ягодками, то с цветочками… Словом, чего только не выдумают! Даже на цвет бывает мода. То все ходят в зеленом, то вдруг сразу почемуто в коричневом. Не успеете вы надеть новый костюм, как вам говорят, что он уже вышел из мо-ды, и вам приходится сломя голову бежать за новым.

Это утверждение очень насмешило инженера Клепку, и он громко фыркнул.

- Я попросила бы вас не фыркать, когда я объясняю, - строго сказала Иголочка. - Вы не лошадь и находитесь не в конюшне. Вот когда пойдете в конюшню, тогда и фыркать будете.

Замечание насчет конюшни насмешило, в свою очередь. Пестренького, и он еле удержался от смеха. Иголочка строго взглянула на него и сказала:

- Так вот… Прошу всех подойти ближе. Здесь перед вами художники, которые создают рисунки для новых тканей и новые фасоны одежды. Прошу всех познакомиться с художницей Ниточкой… Встань, пожалуйста, Ниточка, чтоб тебя всем было видно.

Ниточка встала со стула. Это была маленькая малышка в белом халатике, с бледным лицом и светлыми, как лен, волосами. Она стояла, скромно поту-пив глазки, отчего ее длинные ресницы казались еще длинней. От смущения она не знала, что делать, и застенчиво теребила в руках кисточку для рисования.

- Ниточка - самая лучшая наша художница, - продолжала Иголочка. - Сейчас она работает над созданием рисунка для новой ткани, которая называется “Утро в сосновом лесу”. Вот смотрите: здесь кругом лес, а здесь медведица с медвежатками. Очень забавно, не правда ли? А недавно Ниточка создала образец ткани под названием “Божья коровка”. Представьте себе зелененькую матерьицу, усыпанную оранжевыми божьими коровками с черными крапинками. Это же прелесть! Платья из этой ткани шли нарасхват. Никто не хотел носить ничего другого. Но прошло несколько дней, и какойто ум-ник сказал, что он боится выходить на улицу погулять, так как ему все время мерещится, будто по всем прохожим божьи коровки ползают. После этого никто уже не хотел носить эти платья. Все говорили: “Не хотим, чтоб по нас коровки ползали”. В другой раз Ниточка придумала еще более интересную материю, под названием “Четыре времени года”. Это было что-то сказочное - целая картина, а не материя! Ее печатали в восемь красок, для чего изготовили восемь новых печатных валиков. Весь город нарядился в эти платья с картинками. Вдруг одна модница говорит: “Мне это платье не нравится, потому что все смотрят не на меня, а на картинки на моем платье”. И что бы вы думали? На другой день платье вышло из моды, и пришлось нам в спешном порядке другую материю придумывать.

Клепка опять рассмеялся, но, спохватившись, принялся закрывать рот руками, отчего вместо смеха у него получалось какое-то хрюканье.

- Я попросила бы вас также не хрюкать! - с укоризной сказала Иголочка. - У нас хрюкать не принято, а если вам уж так хочется, то можете пойти дома похрюкать, а потом приходите снова. Гм!.. На чем мы остановились? Ах, да! На моде. Так вот, как видите, мы вовсе не подчиняемся мо-де. Наоборот, мода подчиняется нам, так как мы сами создаем новые модные образцы одежды. А поскольку мы сами создаем моду, то она ничего не может с нами поделать, и дела наши идут успешно. Нас только изредка, как это принято говорить, лихорадит.

Клепка, которого не переставал разбирать смех, снова закрылся рукой и хрюкнул. Глядя на него, захрюкал и Пестренький.

- Ну вот! - развела руками Иголочка. - Дурные примеры, как говорят, заразительны. Сначала один хрюкал, а теперь и второй хрюкает! Кончится тем, что мы все здесь с вами захрюкаем и пойдем домой… Да! Так вот… Опять вы меня перебили! На чем мы остановились?

- На том, что мы все захрюкаем и пойдем домой, - ответил Незнайка.

- Нет, на том, что нас лихорадит, - подсказала Ниточка.

- Да, правильно! Нас лихорадит. Это случается, когда к нам приезжает какойнибудь путешественник из другого города. Увидев на нем не совсем обычный костюм или какуюнибудь необычную шляпу, наши жители начинают воображать, что появилась новая мода, и бросаются за этими костюмами или шляпами в магазины. Но поскольку в магазинах ничего этого нет, то нам приходится в спешном порядке готовить новую продукцию, а это вовсе не просто, так как необходимо сделать новые образцы материи, новые выкрой-ки, новые штампы и печатные валики. Публика ждать не любит, и нам приходится делать все это в спешке. Вот поэтому мы и говорим, что нас лихорадит. Как с этой лихорадкой бороться?.. Очень просто. Мы держим связь с магазинами. Из магазинов нам сообщают о каждом новом требовании коротышек. Вчера, например, нам сообщили, что уже несколько коротышек приходили за желтыми брюками. Отсюда мы делаем вывод, что к нам в город приехал кто-то в желтых брюках… Вот скажите, вы к нам давно прибыли? - спросила Иголочка Незнайку.

- Позавчера, - ответил Незнайка.

- Видите! - обрадовалась Иголочка. - Вы только позавчера приехали, а у нас уже вчера было известно, что в городе появился некто в желтых брю-ках. Но этого мало. Мы уже сами готовимся к выпуску желтых брюк. Прошу вас подойти ближе и познакомиться с художницей Пуговкой. Пуговка создает проект желтых брюк, поскольку желтых брюк у нас до сих пор не делали.

Незнайка и его спутники подошли к Пуговке и увидели, что она рисовала на большом куске бумаги желтые брюки в натуральную величину.

Тем временем Иголочка внимательно осмотрела со всех сторон Незнайку и даже украдкой пощупала материю на его брюках.

- Это хорошо, что вы к нам зашли, - сказала она Незнайке. - А то мы могли бы сделать совсем не такие брюки, какие требуются. Подобные случаи уже с нами бывали… Ты, Пуговка, обрати внимание и сделай поправки в своем проекте. Брюки не должны быть ни узкие, ни широкие, ни длинные, ни короткие, а такие: чуть-чуть пониже колена, чуть-чуть повыше щиколотки. Это самый лучший фасон, так как в нем очень удобно ходить. Материя шел-ковистая, глянцевитая. Это также выгодно, потому что глянцевитая материя меньше пачкается. Цвет не лимонный, как ты нарисовала, а канареечный. Такой цвет гораздо приятней для глаз. И потом, не нужно внизу никаких пуговиц. Малыши не любят, чтоб у них на штанах внизу были пуговицы, так как эти пуговицы постоянно за чтонибудь цепляются и в конце концов все равно оторвутся.

Встреча с Незнайкой очень благотворно подействовала на Иголочку. Она даже перестала бросать гневные взгляды на Клепку, который донимал ее своим смехом. Усадив гостей на диванчике, она стала очень приветливо разговаривать с ними. Узнав, что наши путешественники прибыли из Цветочного города, она подробно расспросила Кнопочку, как одеваются в Цветочном городе малыши и малышки и какие там бывают моды.

Остальные художницы тоже приняли участие в беседе. Одна художница, по имени Шпилечка, спросила Пестренького, что ему больше всего понравилось в Солнечном городе.

- Газировка, то есть газированная вода с сиропом, - ответил Пестренький. - Главное, что газированную воду можно пить в любом киоске и притом в неограниченном количестве.

- Нашел чему удивляться! - вмешался в разговор Клепка. - У нас все так. Вы можете зайти в любую столовую и есть что хотите. В любом магазине вам дадут любую вещь и ничего не возьмут за нее с вас.

- А если ктонибудь захочет автомобиль? - спросил Незнайка. - Автомобиль-то небось не дадут!

- Почему не дадут? Дадут! С тех пор как появились кнопочные такси, никто и брать не хочет этих автомобилей, - сказал Кубик. - Скажите, пожалуйста, зачем мне автомобиль, если я на кнопочном такси доеду куда угодно без всяких хлопот! Ведь с собственной машиной очень много возни. Ее нужно мыть, чистить, смазывать, чинить, заправлять горючим. Для нее нужен гараж. Когда вы едете на своей собственной машине, вам нужно управлять ею, следить, как бы на чтонибудь не наскочить, на когонибудь не наехать, то есть все время работать и быть в напряжении. Когда же вы едете на кнопочном такси или автобусе, то вам и горя мало! Вы можете спокойно читать газету или книжку, можете думать о чем хотите, можете вовсе ни о чем не думать и даже стихи сочинять или спать себе преспокойно. Когда-то у меня была своя собственная машина, но только с тех пор как я ее выбросил, я почувствовал себя по-настоящему свободным коротышкой.

- Но ведь многие коротышки у вас имеют свои машины, - сказал Незнайка. - У Клепки, например, тоже свой собственный автомобиль.

- Я - дело другое, - ответил Клепка. - Я старый автомобилист, и езда на этих новых автомобилях, которые сами везут вас куда надо и с которыми ничего не может случиться, - такая езда не по мне. Для меня наслаждение сидеть за рулем и самому управлять машиной. Я люблю, чтоб езда была соп-ряжена с опасностями, так как привык ко всему этому с давних пор и мне трудно расстаться со своей привычкой. Я понимаю, что это во мне старая закваска сидит, пережитки, так сказать, прошлого, но пока ничего не могу с собой поделать.

Пестренький, которого с самого утра донимал голод, наконец не вытерпел и сказал:

- Братцы, а нет ли у вас тут чего-нибудь покушать или хотя бы газированной водички с сиропом? Я с утра ведь еще ничего не ел.

- Ах мы ослы! - закричал, спохватившись, Клепка. - Что же мы тут си-дим и разговорами занимаемся! Пойдемте скорее в столовую. Ведь соловья, как говорится, баснями не кормят.

Эта пословица очень понравилась Пестренькому, и с тех пор он всегда, когда хотел есть, говорил: “Соловья баснями не кормят”.


Глава двадцать вторая

ПРИКЛЮЧЕНИЯ МИЛИЦИОНЕРА СВИСТУЛЬКИНА


Читатели, наверно, помнят, что после того как в милиции случился об-вал, милиционер Свистулькин сначала побежал за Незнайкой, но, почувствовав, что голова у него очень болит, прекратил погоню и пошел домой. По-чему он решил пойти именно домой, а не в милицию, где его ждал милиционер Караулькин, это пока еще в точности не установлено. Неизвестно так-же, почему он не пошел в больницу к врачу. Возможно, это объясняется тем, что его голова, ушибленная кирпичом, уже не могла так хорошо соображать, как было надо.

Одним словом, милиционер Свистулькин направил, как говорится, свои стопы к дому. А жил он неподалеку, на Макаронной улице, и поэтому ему не к чему было ехать на автомобиле или автобусе. Добравшись до Макаронной улицы и пройдя по ней два квартала, он очутился возле своего дома. Все было бы вполне благополучно, если бы с ним не случилось тут еще одно непредвиденное происшествие.

Дом, в котором жил Свистулькин, был не простой, а вращающийся, башенного типа, то есть из тех домов, которые построил архитектор Вертибутылкин. В доме этом со всех четырех сторон имелось четыре подъезда. Если бы дом стоял неподвижно, то можно было бы сказать, что эти подъезды были обращены на все четыре стороны света, то есть на север, юг, восток и за-пад. Но так как дом непрерывно вращался, то невозможно было определить, в какую сторону был обращен тот или иной подъезд.

Милиционер Свистулькин обычно возвращался с работы в один и тот же час. Как раз в это время его подъезд всегда был повернут к Макаронной улице. Однако на этот раз Свистулькин пришел на целый час раньше, когда к Макаронной улице был обращен другой подъезд. Не отдавая себе отчета в том, что он делает, Свистулькин вошел в чужой подъезд, поднялся, как обычно, на лифте на четвертый этаж и вошел в чужую квартиру. В квартире хозяев не оказалось, поэтому никто не указал Свистулькину на его ошибку. Правда, Свистулькин был несколько удивлен тем, что мебель в квартире бы-ла не совсем такая, как раньше, но поскольку у него очень болела голова, то он не стал над этим раздумывать, а поскорее разделся, лег в постель и заснул как убитый.

Неизвестно, то ли от удара по голове кирпичом, то ли по какой другой причине, но на Свистулькина напала страшная сонливость, и он проспал весь день, всю ночь и почти все следующее утро. Точнее говоря, он заснул в десять часов утра, а проснулся на следующий день в одиннадцать, прос-пав, таким образом, двадцать пять часов подряд, то есть целые сутки и еще час в придачу.

Если бы Свистулькин заснул в своей квартире, где его могли сразу най-ти, то ничего особенного не случилось бы, но он спал в чужом помещении, где никто не думал его искать, и из-за этого произошел большой перепо-лох.

Когда в милиции случился обвал, милиционер Караулькин услыхал шум и, прекратив наблюдение за телевизионными экранами, бросился в соседнюю комнату. Увидев происшедшую катастрофу, он немедленно побежал на улицу и, созвав прохожих, принялся с их помощью растаскивать обломки обвалив-шихся стен и потолка. Все работали не жалея сил, но это не принесло никаких результатов, поскольку ни задержанного Незнайки, ни Свистулькина под обломками обнаружено не было, а была обнаружена только каска Свистулькина.

Это несколько успокоило милиционера Караулькина, и он решил, что Незнайка успел убежать, а милиционер Свистулькин бросился за ним в погоню. Время, однако, шло, а Свистулькин не возвращался. Караулькин внимательно смотрел на все свои телевизионные экраны, надеясь увидеть на какойни- будь из улиц Свистулькина, но, как известно читателю, Свистулькин в это время уже спал безмятежно в чужой постели и ни на каком экране не мог быть виден.

Скоро в отделение милиции явились для несения службы два новых милиционера - Каскин и Палочкин. Милиционер Караулькин сдал им дежурство и, рассказав о случившемся происшествии, занялся розысками Свистулькина. Полагая, что Свистулькин мог пойти домой, он первым делом позвонил ему по телефону, но так как к телефону никто не подошел, то Караулькин сам отправился к нему на дом. Как и следовало ожидать, дома он никого не обнаружил и, вернувшись к себе домой, принялся звонить во все больницы. Из всех больниц ему отвечали, что милиционер Свистулькин к ним на излечение не поступал. Тогда он принялся звонить во все другие отделения милиции города с просьбой помочь ему отыскать Свистулькина. Все отделения милиции горячо откликнулись на этот призыв, и скоро целая сотня милиционеров рыскала по всему городу, стараясь отыскать Свистулькина. Милиционер Караулькин через каждые полчаса наведывался к нему домой. Весь остаток дня и всю ночь он звонил в больницы и надоел всем докторам хуже горькой редьки.

Несмотря на непрерывные поиски, милиционер Свистулькин нигде обнаружен не был, и наутро во всех газетах было напечатано сообщение об этом новом таинственном исчезновении. Если бы милиционер Свистулькин, проснувшись утром, почитал газеты, то сам был бы несказанно удивлен тем шу-мом, который поднялся вокруг его имени. Однако Свистулькин никаких газет в этот день не читал, а следовательно, не мог знать, что в них печаталось. Проснувшись на следующий день, он взглянул на часы и увидел, что стрелка показывала одиннадцать часов. Вспомнив, что часы показывали де-сять, когда он лег в постель, Свистулькин решил, что проспал всего лишь час, а не все двадцать пять. Таким образом, он даже не заметил, что уже наступил другой день. Голова у него все еще побаливала, и вдобавок ему зверски хотелось есть, что, конечно, было не удивительно, поскольку он целые сутки проспал и за это время совсем ничего не ел.

Отправившись на кухню, которая имела точно такое же устройство, как и в его квартире, милиционер Свистулькин подошел к небольшой дверце в сте-не и начал нажимать имевшиеся по бокам кнопки, возле которых были сделаны надписи: “Суп”, “Каша”, “Кисель”, “Компот”, “Хлеб”, “Пироги”, “Вермишель”, “Чай”, “Кофе” и разные другие. Открыв после этого дверцу, за которой не обнаружилось ничего, кроме четырехугольного отверстия, милиционер Свистулькин сел на стул и стал ждать. Минуты через две или три сквозь имевшуюся внизу дыру поднялась небольшая кабина так называемого кухонного лифта. Эта кабина была выкрашена белой эмалевой краской и сво-им внешним видом напоминала холодильник. Открыв дверцы кабины, Свистулькин принялся вынимать из нее тарелки с супом, кашей, киселем, сковородку с пудингом, кофейник, сахарницу, тарелку с пирогами и нарезанным хлебом и прочее. Поставив все это перед собой на столе, он принялся с аппетитом завтракать.

Подобные кухонные лифты имелись во многих домах Солнечного города. Они доставляли завтраки, обеды и ужины прямо в квартиры жильцов из имевшихся внизу столовых. Нужно сказать, однако, что жители Солнечного горо-да редко пользовались возможностью принимать пищу дома, так как они больше любили питаться в столовых, где было значительно веселей. Там еду подавали обыкновенные малыши и малышки, с которыми можно было поговорить, пошутить, посмеяться. Здесь же еда подавалась при помощи лифта, с которым шутить, как известно, не станешь. Все же, в случае надобности, каждый мог пообедать у себя дома, хотя и без таких приятностей и удобств, как в столовой.

Основательно подзакусив, милиционер Свистулькин снова забрался в постель и решил поспать еще чуточку. Он ведь считал, что до обеда проспал всего час, а это совсем немного. Как бы там ни было, но он снова заснул и, возможно, проспал бы до следующего утра, если бы в полночь его не разбудили вернувшиеся хозяева квартиры.

В этой квартире, как выяснилось впоследствии, жили два друга - Шутило и Коржик. Шутило прославился тем, что очень любил шутить. Самая любимая его шутка заключалась в том, что он чуть ли не после каждого слова прибавлял: “Не будь я Шутило, честное слово”. Что касается Коржика, то он ничем не прославился. Они оба работали шоферами на конфетной фабрике - развозили конфеты по магазинам - и очень между собой дружили. В тот день, когда милиционер Свистулькин по ошибке попал в их квартиру, Шутило и Коржик не ночевали дома, так как после работы поехали к своему приятелю Клюшкину на новоселье, празднование которого затянулось на всю ночь. Утром они поехали прямо на свою конфетную фабрику, а после обеда отправились на новоселье к другому своему приятелю - Фляжкину. Здесь празднование новоселья тоже было рассчитано до утра, но наши друзья уже провели одну ночь без сна, поэтому Фляжкин сделал для них снисхождение и отпустил домой пораньше, то есть часов в одиннадцать вечера.

Одиннадцать часов вечера - тоже время не раннее, к тому же наши приятели не сразу попали домой, а сначала угодили в отделение милиции, где дежурный милиционер читал Коржику двадцатиминутную нотацию за то, что он нарушил правила уличного движения. Словом, домой они явились, когда была глубокая ночь.

Все же как тот, так и другой были довольны достигнутыми результатами, и Шутило сказал:

- Вот мы и домой добрались, не будь я Шутило, честное слово! Теперь надо поужинать да поскорей спать.

- Что верно, то верно, - согласился, зевая во весь рот. Коржик. - В гостях сколько ни ешь, а дома подзаправиться не мешает.

Два друга пошли прямо на кухню и принялись нажимать кнопки у дверцы кухонного лифта. Через несколько минут они уже сидели за столом и ужинали. Челюсти у них двигались лениво, как бы по обязанности, глаза сами собой закрывались, но все же они оба непрерывно о чем-то болтали запле-тающимися языками. Наконец Шутило наелся и, не говоря больше ни слова, встал из-за стола и отправился спать. Войдя в комнату, он потушил электричество, после чего разделся и лег в постель. Вслед за ним пришел Кор-жик. Увидев, что Шутило уже погасил свет, он добрался в темноте до своей кровати, разделся и уже хотел лечь, но, протянув руку, почувствовал, что на постели кто-то лежит. Коржик решил, что это Шутило лег по ошибке на его кровать, и со смехом сказал:

- Что за шуточки? Ты чего забрался в мою постель?

- Что ты там говоришь, не будь я Шутило, - отозвался со своей кровати Шутило.

- Как - что? - удивился, оборачиваясь, Коржик. - Ты где?

- Здесь я, не будь я Шутило! Где же мне еще быть?

Услышав, что Шутило отозвался совсем с другой стороны, Коржик снова протянул в темноте руку и ощупал грудь лежавшего на кровати Свистулькина, который спал так крепко, что даже не пошевелился.

- Ты знаешь, а у меня здесь уже кто-то лежит, - сказал Коржик.

- Кто же это? - удивился Шутило.

Коржик ощупал в темноте шею спящего Свистулькина, потом лицо, нос, лоб, волосы…

- Шут его знает! Чья-то голова с волосами… - сказал он, разводя в недоумении руками.

- Вот те раз! - рассмеялся Шутило.

Нужно сказать, что Шутило и Коржик не очень испугались, обнаружив у себя в доме постороннего коротышку. Можно даже сказать, что они вовсе не испугались. Дело в том, что в Солнечном городе уже давно не было никаких случаев воровства или хулиганства. Все коротышки жили между собой очень мирно, и никому не могло прийти в голову забраться в чужую квартиру с какойнибудь нехорошей целью.

- Честное слово, не будь я Шутило, тут просто вышло какое-то недора-зумение! - сказал, не переставая смеяться, Шутило.

- Знаешь, наверно, ктонибудь из наших приятелей зашел, когда нас не было. Ждал, ждал, потом ему надоело ждать, он и заснул случайно, - высказал предположение Коржик.

- Правильно! - обрадовался Шутило. - Ну-ка, зажги свет.

Коржик включил электричество. Оба приятеля подошли к кровати и принялись разглядывать Свистулькина, который продолжал как ни в чем не бывало спать.

- Кто же это? Ты его знаешь? - спросил Коржик.

- Первый раз вижу, не будь я Шутило!

- Тьфу! - плюнул с досадой Коржик. - Я тоже впервые вижу. Главное, спит, как у себя дома!

- Это подозрительно, Коржик, честное слово! Не будь я Шутило, если мы с тобой не залезли по ошибке в чужую квартиру. Надо удирать поскорей, пока он не проснулся.

Коржик уже хотел удирать, но, оглядевшись, сказал:

- Нет, по-моему, это наша квартира. Надо разбудить его и спросить, как он сюда попал.

Шутило принялся трясти за плечо Свистулькина. Наконец Свистулькин проснулся.

- Как вы сюда попали? - спросил он, с недоумением глядя на Шутилу и Коржика, которые стояли перед ним в одном нижнем белье.

- Мы? - растерялся Шутило. - Слышишь, Коржик, это как это… то есть так, не будь я Шутило. Он спрашивает, как мы сюда попали! Нет, это мы вас хотели спросить, как вы сюда попали?

- Я? Как всегда, - пожал плечами Свистулькин.

- “Как всегда”! - воскликнул Шутило. - По-вашему, вы где находитесь?

- У себя дома. Где же еще?

- Вот так номер, не будь я Шутило! Слушай, Коржик, он говорит, что он у себя дома. А мы с тобой где?

- Да, правда, - вмешался в разговор Коржик. - А вот мы с ним тогда, по-вашему, где?

- Ну, и вы у меня дома.

- Ишь ты! А вы в этом уверены?

Свистулькин огляделся по сторонам и от изумления даже привстал на постели.

- Слушайте, - сказал наконец он, - как я сюда попал?

- Ах, чтоб тебя, не будь я Шутило, честное слово! Да ведь мы сами уже полчаса добиваемся от вас, как вы попали сюда, - сказал Шутило.

Убедившись, что вся путаница произошла по его вине, Свистулькин очень смутился и пробормотал:

- Извините, друзья! Прошу прощения! Теперь я вижу, что по ошибке по-пал в чужую квартиру. То-то я гляжу, что здесь мебель словно бы не та-кая, как у меня. Да и обои на стенах не те. У меня желтые, тьфу! А здесь какието синие…

С этими словами Свистулькин вылез из-под одеяла и направился к двери.

- Постойте-ка, - остановил его Коржик. - Вы хоть оденьтесь сначала.

- Ах да! Извините! - смущенно забормотал Свистулькин и, вернувшись, принялся одеваться.

Он очень спешил, и поэтому у него все получалось не так, как надо. Галстук он надел наизнанку, чулки перепутал; правая нога у него никак не хотела пролезть в штанину, поэтому он долго скакал по всей комнате на левой ноге, под конец налетел на цветочный горшок с маргаритками и раз-бил его вдребезги. Кончилось тем, что он напялил на себя по рассеянности куртку Коржика и ушел в ней.

В ту ночь Шутило и Коржик легли спать совсем поздно, и только на следующее утро Коржик обнаружил пропажу своей куртки. Правда, у него осталась куртка Свистулькина, но беда была в том, что вместе с курткой пропало Коржиково удостоверение на право вождения автомобиля, которое лежа-ло у него в боковом кармане.

К несчастью, оба приятеля не спросили ни имени, ни адреса Свистулькина и теперь не знали, где его искать.

Шутило сказал, что беда поправима, так как, когда этот рассеянный коротышка, то есть Свистулькин, обнаружит у себя в кармане чужое удостоверение, он поймет, что надел не свою куртку, и принесет удостоверение вместе с курткой обратно.

Услышав это. Коржик немножечко успокоился.

Однако в дальнейшем все пошло вовсе не так, как предполагал Шутило, потому что приключения Свистулькина на этом не кончились. Они, возможно, и кончились бы, если бы в дело не вмешались Калигула, Брыкун и Пегасик. С тех пор как эти три личности были превращены в коротышек, они без тол-ку слонялись по улицам и в конце концов сошлись в одном месте. Эта нео-жиданная встреча ознаменовалась бурным проявлением радости. Калигула не мог удержаться от смеха, глядя на Брыкуна и Пегасика, а Брыкун и Пегасик громко ржали, глядя на Калигулу. Все трое сразу узнали друг друга. Несмотря на происшедшую в них перемену, что-то от прежнего вида сохранилось в каждом из них, и как раз это обстоятельство очень смешило их.

Насмеявшись досыта, Калигула сказал:

- Вот что, друзья, нам надо отметить нашу встречу чемнибудь сногсшибательным, чтоб хорошенько запомнилось.

Все трое глубоко задумались и думали до полуночи. Сначала никто ниче-го дельного придумать не мог, но потом Пегасик сказал:

- По-моему, самое сногсшибательное будет, если мы протянем поперек тротуара веревку, чтобы все спотыкались и падали.

- Ты гений! - одобрил Пегасика Калигула.

Раздобыв где-то веревку, друзья протянули ее поперек тротуара в том месте, где было потемней, и поскорей ушли, опасаясь, как бы ктонибудь не надавал им по шее за такое мероприятие. Это случилось на Макаронной улице, недалеко от дома, где жили Шутило и Коржик, как раз в тот вечер, когда они застали у себя в квартире заснувшего милиционера Свистулькина.

А теперь слушайте, что было дальше.

Выйдя от Шутилы и Коржика, милиционер Свистулькин зашагал по улице, с недоумением оглядываясь по сторонам и не понимая, где он находится. Спустя некоторое время он разобрал, что идет по Макаронной улице, но не в направлении к своему дому, а в противоположную сторону. Он уже хотел повернуть обратно, но решил немножечко прогуляться и подышать свежим воздухом. Это решение оказалось для него роковым. Не успел он сделать и десяти шагов, как споткнулся о натянутую поперек тротуара веревку и полетел с ног. Падая, он сильно ушибся о тротуар лбом и остался лежать неподвижно.

Никто не знает, сколько пролежал бы потерявший сознание Свистулькин, если бы в это время по Макаронной улице не проезжала на своем автомобиле малышка Маковка. Увидев неподвижно лежавшего посреди тротуара Свистулькина, Маковка остановила машину и, убедившись, что Свистулькин нуждается в немедленной медицинской помощи, поскорее втащила его в машину, что для такой крошки, как она, было довольно трудно, и повезла в больницу.

В больнице Свистулькина моментально раздели и положили на койку. Док-тор Компрессик тут же прописал ему микстуру и велел положить на голову лед, после чего лично пожал Маковке руку и поблагодарил ее за то, что она привезла больного. Он хотел записать имя Свистулькина в больничный журнал, но Свистулькин все еще был без сознания и не мог сообщить своего имени. Маковка тоже не знала, как его зовут. Поэтому Компрессик приказал одной из нянечек, чтоб она посмотрела в карманах курточки больного - не найдется ли там какогонибудь документа, по которому можно было установить его имя. Нянечка принялась шарить в карманах куртки и нашла там письмо на имя Коржика и шоферское удостоверение тоже на имя Коржика.

- Дело ясное: его зовут Коржик. Никто ведь не станет носить у себя в карманах чужих писем и документов, - решил доктор Компрессик и записал Свистулькина в больничный журнал под именем Коржика.

Когда на следующий день милиционер Караулькин снова позвонил в больницу и спросил, не поступил ли к ним на излечение милиционер Свистулькин, ему ответили, что никакого милиционера Свистулькина у них нету и не было, а есть только потерявший на улице сознание шофер Коржик. Этим и объясняется, что о наличии Свистулькина в больнице никто не догадывал-ся, и милиция продолжала его искать где угодно, только не там, где он находился на самом деле.

В газетах каждый день печатались сообщения о том, что милиционера Свистулькина нигде не могут найти. Некоторые газеты начали подсмеиваться над тем, что сама милиция не может отыскать пропавшего милиционера. В одной газете даже напечатали карикатуру с изображением милиционера, который днем с фонарем сам себя ищет.

Кончилось все это тем, что по поводу пропавшего милиционера стали печатать разные шуточки и смешные рассказы и дошли до того, что написали, будто милиционер Свистулькин совсем не исчезал, а найти его не могут по-тому, что никакого Свистулькина вовсе на свете не было.

Не нужно, однако, думать, что жители Солнечного города были злые, способные смеяться над чужой бедой коротышки. Нет, они были очень добрые и отзывчивые, но дело объяснялось тем, что среди жителей Солнечного го-рода было много автомобилистов, а известно, что автомобилисты немножко не любят милиционеров за то, что они читают им слишком длинные нотации при каждом нарушении правил езды. Если бы пропал простой коротышка, то никому бы в голову не пришло смеяться, но поскольку пропал милиционер, то это как-то невольно у каждого автомобилиста вызвало улыбку; к тому же многие поверили, что действительно никакого милиционера Свистулькина на свете не было и все эти разговоры - просто смешная выдумка для развлечения газетных читателей.

Когда на следующее утро Свистулькин очнулся в больнице, он с удивлением убедился, что снова находится где-то в чужом помещении. Он уже хо-тел встать и пойти выяснить, как он сюда попал, но, почувствовав сла-бость, опустил голову на подушку.

В это время в комнату вошла нянечка.

- С добрым утречком, Коржик! - приветливо сказала она. - Как вы себя чувствуете?

- Где я? - тревожно спросил Свистулькин, не обратив даже внимания на то, что нянечка назвала его Коржиком.

Нянечка объяснила ему, что он случайно упал на улице и ударился лбом, отчего у него получилось сотрясение мозга, а теперь он в больнице и мо-жет ни о чем не беспокоиться, потому что его скоро вылечат.

Из этих объяснений Свистулькин почти ничего не понял, так как сознание его после удара было несколько затуманено, однако ласковый голос нянечки его успокоил. Перестав волноваться, Свистулькин с аппетитом позавтракал и проглотил, не поморщившись, целую ложку горькой микстуры.

Доктор Компрессик остался очень доволен поведением больного Свистулькина и велел нянечке через каждый час поить его этой микстурой, ставить на лоб холодные компрессы, а в случае появления головной боли сей-час же положить на лоб лед.

Сам доктор Компрессик по нескольку раз в день наведывался к Свистулькину и рассказывал ему разные смешные истории. Он считал, что ничто так не содействует быстрому выздоровлению, как веселое настроение, а веселое настроение, как известно, бывает у больных, когда они улыбаются и смеются. С этой целью доктор Компрессик велел развесить по всей больнице смешные картинки, шаржи, карикатуры и приказал всем нянечкам и дежурным врачам читать в свободное время больным разные смешные рассказы и сказочки, а также рассказывать им веселые побасенки, шутки, дразнилки, присказки, скороговорки, пустобайки и тому подобные вещи.


Глава двадцать третья

СОВЕСТЬ СНОВА ТРЕВОЖИТ НЕЗНАЙКУ


Инженер Клепка, с которым познакомились наши путешественники, был не-обыкновенный коротышка. Основной особенностью его было то, что он все делал со страшной скоростью. Руки, ноги и язык у него двигались чрезвычайно быстро. Обычно он не ходил, а бегал и почти никогда не оставался в спокойном состоянии. Если бежать было некуда, а разговаривать не с кем, то он поминутно дергался всем телом или прыгал от нетерпения на месте. Если приходилось ехать на автомобиле, то он мчался на самой большой скорости, причем трогался всегда внезапно, а останавливался неожиданно. Мысли у него в голове мелькали со скоростью света, который, как это каждому уже известно, пробегает триста тысяч километров в секунду. Он не задумываясь принимал разные решения, молниеносно приводил их в исполнение, а если они ему почему-либо переставали нравиться, моментально отме-нял, не доведя до конца.

Все, кому приходилось встречаться с Клепкой, попадали под влияние его деятельной натуры и выполняли все, что ему приходило в голову, забывая о своих собственных планах и намерениях.

Кубик, у которого характер был посмирней, воображал, что сможет поехать с путешественниками на улицу Творчества и показать им дома Арбузика, но Клепка бесцеремонно сказал, что с этим еще успеется, и сейчас же после обеда повез всех осматривать фабрику, где изготовлялась всевозмож-ная мебель.

Попав на мебельную фабрику, путешественники были очень удивлены тем, что стулья, столы, шкафы, диваны, кровати изготовлялись здесь не из де-рева, а из различных пластических масс. Процесс производства был очень прост. Заранее заготовленная пластмасса подавалась в отверстие штампо-вальной машины. Там она сдавливалась при помощи пресса, в результате че-го из машины выскакивал готовый стул, стол или кровать. Для изготовления шкафов, буфетов или диванов требовалась не одна штамповальная машина, а две, три и даже больше. На одной такой машине штамповался сам шкаф, на другой - дверцы к нему и полки, на третьей - ящики, и так далее.

Пластическая масса изготовлялась самых различных цветов и оттенков. Была так называемая древопластмасса. Сделанную из нее мебель невозможно было отличить от деревянной. Была также металлопластмасса, которая полностью заменяла металл. Помимо мебели, из металлопластмассы делали люст-ры, дверные ручки, рамы для картин, зеркала.

Наконец, была мягкая, как пух, эластопластмасса, которая шла на приготовление тюфяков и матрасов, а также подушек и мягких спинок для диванов и кресел.

Помимо простой, на фабрике изготовлялась и комбинированная мебель, как, например, комбинированный диван-кровать, который мог в одно и то же время служить как диваном, так и кроватью, стол-холодильник, стул-пыле- сос, кровать - книжный шкаф, кресло-велосипед и другие. Но больше всего нашим путешественникам понравилась дутая, или так называемая пневматическая мебель. Шкафы, столы, кресла, диваны делались из резины и надува-лись воздухом. Эта мебель была очень удобна для перевозки, так как стои-ло выпустить из нее воздух - и целый комнатный гарнитур помещался в небольшом чемоданчике. Наибольшим изяществом отличались пневматические кресла, диваны и кровати, так как при надувании их воздухом они приобре-тали выпуклые, обтекаемые, гладкие формы, что очень располагало как к сидению, так и к лежанию на них.

После осмотра мебельной фабрики наши путешественники пошли в кино, а потом в театр.

На другой день Клепка и Кубик заехали за ними пораньше, и все вместе отправились на фабрику телевизоров и радиоприемников. Самое главное, что они здесь увидели, было изготовление больших плоских настенных широкоэк-ранных телевизоров. Нужно сказать, что во всех кинотеатрах Солнечного города были установлены такие настенные телевизоры с широкими экранами, поэтому картины передавались во все кинотеатры прямо из телевизионной студии. Это было очень выгодно, так как не нужно было каждый вечер раз-возить по всем кинотеатрам сотни кинолент, заставлять работать сотни ки-номехаников, да к тому же не нужно было и делать все эти ленты. Достаточно было сделать одну киноленту, прокрутить ее на передающей телевизионной станции, и картину можно было видеть во всех кинотеатрах.

Такие же телевизоры, только значительно меньших размеров, имелись и во многих квартирах, но жители Солнечного города не любили смотреть кинокартины дома. Они были очень общительны, и им больше нравилось смотреть кино, собравшись вместе. От этого картины казались им почемуто гораздо лучше и интереснее.

На этой фабрике, помимо настенных, изготовлялись и настольные телевизоры, а также радиоприемники самых различных систем, начиная от больших комнатных радиол и радиотумбочек и кончая микроскопическими, карманными громкопищателями и пуговичными громкошептателями.

После этого Клепка повез путешественников на фабрику хозяйственных предметов, где изготовлялись различные пылесосы, стиральные автоматы, механические подметалки, вытиралки и соковыжималки, герметические горшки и пневматические кастрюли. Больше всего здесь понравился путешественникам автоматический саморегулирующийся электрический утюг. Особенностью этого утюга являлось то, что он мог автоматически, без всякой посторон-ней помощи, гладить белье. Для этой цели в передней части утюга имелись два электрических глаза, представлявшие собой два небольших телевизорчи-ка, при помощи которых утюг как бы видел, что нужно гладить. Немного по-ниже глаз у утюга имелся еще жестяной электрический нос. Если разглажи-ваемое белье начинало пригорать, утюг ощущал запах гари этим своим но-сом, в связи с чем автоматически выключался и давал звонок.

Вслед за этим путешественники побывали на книжной фабрике, где делались самые различные книги: маленькие и большие, тоненькие и толстые, книжки-картинки и книжки-игрушки в виде ширмочек, гармошек, катушек, плетушек с увлекательными сказками, рассказами, приключениями, ребусами, фокусами, загадочными, движущимися и говорящими картинками.

Здесь работали десятки типографских машин. Стоило сунуть в отверстие такой машины принесенную писателем рукопись и сделанные художником рисунки, как сейчас же из другого отверстия начинали сыпаться готовые книжки с картинками. В этих машинах печатание производилось электрическим способом, который заключался в том, что типографская краска распили-валась внутри машины специальным пульверизатором и прилипала к наэлект-ризованной бумаге в тех местах, где должны были находиться буквы и картинки. Этим и объяснялась быстрота изготовления книг.

В дальнейшем Незнайка и его спутники побывали и на фабрике музыкальных инструментов, и в кукольном комбинате, где изготовлялись куклы для кукольных театров, и на автомобильном заводе, и во многих других местах. Днем они только и делали, что совершали с Клепкой и Кубиком раз-ные увлекательные экскурсии, а по вечерам ходили в кино, театр, на концерты или смотрели какие-нибудь спортивные игры и состязания. В этих похождениях иногда принимал участие и Карасик, с которым они познакомились на одежной фабрике. Карасик, как уже упоминалось, был актером, поэтому он хорошо знал, в каком театре идут самые интересные постановки, и всег-да мог посоветовать нашим путешественникам, на какой спектакль лучше всего пойти.

В общем, житье у них было очень веселое. Единственное, что портило Незнайке настроение, это воспоминание о милиционере Свистулькине. В тот день, когда в газете впервые появилось известие об исчезновении милиционера Свистулькина, Незнайка очень боялся, что он вскоре отыщется. Но на другой день газеты сообщили, что, несмотря на непрерывные поиски, милиционер Свистулькин нигде обнаружен не был. Незнайка обрадовался этому и понемножечку успокоился. Однако вечером совесть, по обыкновению, проснулась и начала упрекать его.

“А что я могу сделать? - оправдывался Незнайка. - Я же не виноват, что милиционер пропал”.

“Ты не виноват, это правда, - соглашалась совесть. - Но ты ведь радовался, что он пропал. Разве можно чужой беде радоваться?”

“А какое тебе дело до этого? - возмущался Незнайка. - Зачем ты суешь свой нос, куда тебя не просят?”

“Как это - какое дело? - удивлялась совесть. - Я хочу, чтоб ты был хороший, и всегда буду упрекать тебя, если ты будешь поступать скверно”.

Незнайке сделалось стыдно, и он дал сам себе клятву, что больше не будет радоваться. Однако на следующее утро он опять начал беспокоиться и с содроганием взял в руки газету, боясь прочитать в ней извещение, что милиционер Свистулькин наконец нашелся и рассказал всем, что это Незнайка разрушил волшебной палочкой стены милиции. Прочитав в газете, что Свистулькин попрежнему обнаружен не был, Незнайка облегченно вздохнул и чуть не запрыгал от радости; а вечером опять упрекал себя за это, но на следующее утро опять-таки радовался. Постепенно он все же перестал обращать внимание на упреки совести, и ничто уже не омрачало его существования. К тому же новые друзья не давали скучать нашим путешественникам. Кубик и Клепка даже чуть не поссорились из-за них. Кубику очень хотелось продолжить свой рассказ об архитектуре и показать им дома Арбузика, но Клепка не давал сказать ему ни одного слова и не отпускал от себя путешественников ни на шаг. Кубик очень досадовал, что познакомил Незнайку, Кнопочку и Пестренького с Клепкой.

- Если бы я знал, что так получится, то не стал бы тебя знакомить с ними, - сказал он Клепке.

Однажды он придумал заехать за Незнайкой и его друзьями пораньше и увезти их из дому до того, как приедет Клепка. На следующее утро он на самом деле проснулся чуть свет и сейчас же помчался в гостиницу. Каково же было его удивление, когда он увидел, что путешественники уже уехали.

- Опять этот Клепка меня опередил! - разозлился Кубик. - Ну, попадись он мне! Прямо не знаю, что с ним сделаю…

Сердито нахмурив лоб. Кубик вышел на улицу и встретился с Клепкой, который только что приехал на своем прыгающем автомобиле.

- Ты куда это разогнался? - озабоченно спросил его Кубик.

- Как - куда? - удивился Клепка. - К Незнайке и Кнопочке.

- Да их уже кто-то увез отсюда!

- Кто увез? - Клепка даже подскочил от изумления.

- Откуда я могу знать! - развел Кубик руками.

- А! - закричал Клепка и хлопнул себя ладонью по лбу. - Знаю! Это Карасик! Вот не сойти с места, что Карась их куда-нибудь утащил!

Это действительно было так. Карасик давно уговаривал наших путешественников совершить с ним поездку в Солнечный парк, уверяя, что это гораздо интереснее, чем ездить по разным фабрикам и заводам. Однако Клепка даже слышать ничего не хотел о парке и всячески препятствовал выполнению этого замысла. Кончилось тем, что Карасик пустился на хитрость и, заехав за путешественниками раньше обычного, увез их в Солнечный парк.

Этот парк находился на восточной окраине Солнечного города и занимал довольно большую площадь. Он состоял из нескольких частей, или, как их иначе называли, городков: Спортивного городка, где проводились разные спортивные игры и состязания; Водяного городка с плавательными бассейна-ми, вышками для ныряния и лодочными пристанями; Театрального городка, в котором находились разные театры, кино, а также цирк; Шахматного городка, где можно было играть в шашки и шахматы, и, наконец, Веселого городка - с разными увеселительными аттракционами.

Каждый из этих городков был устроен на свой собственный лад. Наиболее интересное устройство имел Шахматный городок. Вся его площадь была раз-бита на большие квадратные клетки и представляла собой как бы огромную шахматную доску. Все дома, киоски и павильоны были построены здесь в ви-де шахматных фигур: башен, ферзей, слонов, коней и прочих. Все ограды вокруг были сделаны в виде пешек, а у каждого входа стояли по два черных или белых коня.

Среди цветов, которые также росли здесь в шахматном порядке, стояли столики, за которыми желающие могли играть в шахматы или шашки. Здесь было много шахматистов и шахматисток. Шахматисты были обычно одеты в клетчатые костюмы, а шахматистки - в платьица, украшенные разноцветными шахматными фигурками. Они читали лекции о шахматной игре, рассказывали разные интересные случаи из жизни знаменитых шахматистов, участвовали в шахматных турнирах, на которые стекалось смотреть множество коротышек; наконец, вели сеансы одновременной игры с любителями, то есть с обыкно-венными малышами и малышками, которые любили играть в шахматы.

Сеансы одновременной игры заключались в том, что один шахматист играл сразу с несколькими игроками на нескольких досках. Были такие специалисты, которые играли сразу на десяти или пятнадцати досках, а самый лучший шахматист, чемпион Солнечного города Фигура, мог играть сразу на двадцати досках, причем даже не глядя на доски. Ему только говорили, какой сделан ход, он записывал в книжечку и говорил, какой сделать ответный ход. На такие сеансы одновременной игры тоже приходили смотреть многие коротышки.

Однако самое интересное в Шахматном городке - это были шахматные автоматы. Шахматный автомат - это машина, сделанная в виде обыкновенного коротышки с руками, ногами и даже с головой. Внутри автомата имеется запоминающее вычислительное электронное устройство, соединенное электрическими проводами с клетками на шахматной доске. Играя с обыкновенным коротышкой, автомат отыскивает при помощи электронного устройства наиболее верные ответные ходы, ведущие к выигрышу, и передвигает фигуры на шахматной доске. В этом нет ничего удивительного, так как шахматная игра имеет свою теорию, и всегда можно рассчитать заранее, как нужно передвигать фигуры, чтобы выиграть партию.

Конструируют шахматные автоматы самые лучшие шахматисты, поэтому обыграть такую шахматную машину может только какойнибудь шахматный чемпион, да и то не всегда. Бывали случаи, когда сам конструктор проигрывал сконструированному им автомату. Объясняется это тем, что конструктор мо-жет устать, заболеть или сделать по рассеянности не тот ход, какой нуж-но, а автомат никогда не устает и всегда действует быстро и безотказно, если, конечно, не испортится.

В одном из павильонов Шахматного городка был установлен большой шахматный автомат, который мог играть одновременно на тридцати двух досках. Автомат помещался в центре кольцеобразного стола, на котором находились тридцать две шахматные доски. За этими досками сидели желающие сыграть с автоматом. Сделав ход на одной доске, автомат чуточку поворачивался, де-лал ход на другой доске, опять поворачивался и таким образом вертелся все время, делая ход за ходом. Это происходило так быстро, что некоторые из играющих не успевали даже сделать свой ход. В таких случаях автомат останавливался и ждал ответного хода.

Попав в Шахматный городок, наши путешественники долго наблюдали за игрой этого большого шахматного автомата. Наконец Кнопочке надоело смотреть, но Незнайка только разохотился. Увидев, что один из игроков проиграл партию и вылез из-за стола, Незнайка сел на его место и сказал, что тоже хочет сыграть. Кнопочка запротестовала и сказала, что терпеть не может смотреть, как играют в шахматы. Пестренький сказал, что он тоже не может терпеть этого, но Незнайка заупрямился и не хотел уходить. Тогда Карасик сказал, что они с Кнопочкой и Пестреньким пойдут погулять в Веселый городок, а Незнайка может поиграть в шахматы, а потом пусть тоже приходит к ним. На этом они и договорились.


Глава двадцать четвертая

КАК НЕЗНАЙКА ЗАБОЛЕЛ ШАХМАТНОЙ ГОРЯЧКОЙ


Кнопочка и Пестренький ушли с Карасиком в Веселый городок, а Незнайка принялся играть с автоматом в шахматы. Не успел он сделать и десяти хо-дов, как получил шах и мат. Он решил сыграть еще партию и проиграл ее, сделав всего лишь пять или шесть ходов. Следующий мат он получил в три хода. Автомат как бы подметил, какую ошибку допускал в игре Незнайка, и нашел способ обыгрывать его в самое короткое время.

Один из игроков, который сидел за столом рядом с Незнайкой, сказал, что ему рано играть с такой сложной машиной, а лучше поиграть сначала с какимнибудь маленьким автоматом попроще. Узнав, что в Шахматном городке существуют и другие автоматы, Незнайка вылез изза стола и пошел разыскивать машину по своим силам. Не успел он пройти и десяти шагов, как повстречался с малышкой. На ней было красивое белое платье с разноцветными шахматными фигурками, а на голове шляпа в виде короны, как у шахматной королевы. Она улыбнулась Незнайке, как старому знакомому, и сказала:

- Здравствуйте!

- Здравствуйте, - ответил Незнайка. - Мы с вами, кажется, уже где-то встречались?

- Как вам не стыдно! Неужели забыли? Вы ведь были у нас на фабрике.

- Ах, верно! - воскликнул Незнайка. - Теперь я вспомнил. Вы Ниточка.

- Правильно, - подтвердила Ниточка. - Давайте посидим на лавочке. Здесь очень красиво.

Они уселись на лавочке, и Ниточка сказала:

- А мы не забыли вас и часто вспоминаем о вашем посещении. Нам тогда было очень весело. Помните, как Иголочка сказала Клепке: “Вы не лошадь и находитесь не в конюшне. Хрюкать будете дома”. Ха-ха-ха! Теперь, как только ктонибудь из нас засмеется, мы говорим: “Вы не лошадь и находитесь не в конюшне. Пойдите домой, похрюкайте, а потом приходите снова”.

Ниточка и Незнайка весело рассмеялись.

- Скажите, вам понравилось у нас в городе? - спросила Ниточка.

- Очень понравилось, - ответил Незнайка. - У вас тут машины разные, и кино, и театры, и магазины, и даже столовые. Все у вас есть!

- А у вас разве не так, как у нас?

- Куда там! - махнул Незнайка рукой. - У нас если захочешь яблочка, так надо сначала на дерево залезть; захочешь клубнички, так ее сперва надо вырастить; орешка захочешь - в лес надо идти. У вас просто: иди в столовую и ешь, чего душа пожелает, а у нас поработай сначала, а потом уж ешь.

- Но и мы ведь работаем, - возразила Ниточка. - Одни работают на по-лях, огородах, другие делают разные вещи на фабриках, а потом каждый бе-рет в магазине, что ему надо.

- Так ведь вам помогают машины работать, - ответил Незнайка, - а у нас машин нет. И магазинов у нас нет. Вы живете все сообща, а у нас каж-дый домишко - сам по себе. Из-за этого получается большая путаница. В нашем доме, например, есть два механика, но ни одного портного. В другом каком-нибудь доме живут только портные, и ни одного механика. Если вам нужны, к примеру сказать, брюки, вы идете к портному, но портной не даст вам брюк даром, так как если начнет давать всем брюки даром…

- То сам скоро без брюк останется! - засмеялась Ниточка.

- Хуже! - махнул рукой Незнайка. - Он останется не только без брюк, но и без еды, потому что не может же он шить одежду и добывать еду в од-но и то же время!

- Это, конечно, так, - согласилась Ниточка.

- Значит, вы должны дать портному за брюки, скажем, грушу, - продолжал Незнайка. - Но если портному не нужна груша, а нужен, к примеру сказать, стол, то вы должны пойти к столяру, дать ему грушу за то, что он сделает стол, а потом этот стол выменять у портного на брюки. Но столяр тоже может сказать, что ему не нужна груша, а нужен топор. Придется вам к кузнецу тащиться. Может случиться и так, что, когда вы придете к столяру с топором, он скажет, что топор ему уже не нужен, так как он достал его в другом месте. Вот и останетесь вы тогда с топором вместо штанов!

- Да, это действительно большая беда! - засмеялась Ниточка.

- Беда не в этом, потому что из каждого положения найдется выход, - ответил Незнайка. - В крайнем случае, друзья не дадут вам пропасть, и ктонибудь подарит вам брюки или одолжит на время. Беда в том, что на этой почве у некоторых коротышек развивается страшная болезнь - жадность или скопидомство. Такой скопидом-коротышка тащит к себе домой все, что под руку попадется: что нужно и даже то, что не нужно. У нас есть один такой малыш - Пончик. У него вся комната завалена всевозможной рухлядью. Он воображает, что все это может понадобиться ему для обмена на нужные вещи. Кроме того, у него есть масса ценных вещей, которые могли бы ко-му-нибудь пригодиться, а у него они только пылятся и портятся. Разных курточек, пиджаков - видимо-невидимо! Одних костюмов штук двадцать, а штанов, наверно, пар пятьдесят. Все это у него свалено на полу в кучу, и он уже даже сам не помнит, что у него там есть и чего нет. Некоторые коротышки пользуются этим. Если комунибудь понадобятся спешно брюки или пиджак, то каждый может подойти к этой куче и выбрать, что ему нравится, а Пончик даже не заметит, что вещь пропала. Но если заметит, то тут уж берегись - поднимет такой крик, что хоть из дому беги!

Ниточка очень смеялась, слушая этот рассказ. Потом лицо у нее стало серьезное, и она сказала:

- Стыдно над больными смеяться! Хорошо, что у нас никто не может заболеть этой страшной болезнью. К чему нам держать у себя целую кучу костюмов, если в любое время можно получить в магазине вполне приличный костюм! К тому же моды постоянно меняются, и, если костюм выйдет из мо-ды, его все равно не наденешь. Кстати, - вспомнила Ниточка, - где же ва-ши друзья - Кнопочка и этот… Серенький, что ли?

- Не Серенький, а Пестренький, - поправил Незнайка. - Они пошли с Карасиком в Веселый городок, а я остался тут, чтоб сыграть с автоматом в шахматы.

- Ну и сыграли?

- Сыграл три раза и ни разу не выиграл.

Узнав, что Незнайка играл с большим автоматом, Ниточка рассказала, что этот автомат сконструирован шахматным чемпионом Фигурой, поэтому обыграть его трудно даже для опытных шахматистов. Большим достижением считается сыграть с ним хотя бы вничью, а тот, кто выиграет, получает право играть с чемпионом Фигурой на первенство.

Для таких малоопытных игроков, как Незнайка, в Шахматном городке имелось множество менее совершенных шахматных автоматов. Электронное устройство этих машин было попроще, и обыграть их было гораздо легче. Кроме того, во многих автоматах были сделаны дополнительные приспособления для развлечения игроков. Так, например, у одного из них была очень смешная физиономия. К тому же он умел шмыгать носом и почесывать рукой собственный затылок, что было очень забавно. У другого физиономия была сделана из гибкой пластмассы, и, когда ему удавалось сделать хороший ход, на ли-це его появлялась торжествующая улыбка. Как только он начинал выигрывать партию, рот его растягивался до самых ушей; но если вдруг начинал проиг-рывать, то корчил такие страшные гримасы, что невозможно было глядеть без смеха. Был такой автомат, у которого вспыхивала в носу электрическая лампочка, отчего весь нос светился красным светом, а волосы вставали на голове дыбом.

Кроме того, здесь были автоматы, которые передавали разные характеры игроков. Один из них, перед тем как сделать ход, долго морщил лоб, теребил для чего-то рукой собственный нос, нерешительно брал фигуру с доски, долго держал ее в руке, как бы раздумывая, куда поставить, наконец, сде-лав ход, поспешно хватал фигуру обратно, ставил на прежнее место и снова начинал делать вид, будто думает. Такие выходки автомата сердили некоторых слишком нетерпеливых игроков, и от этого им не так скучно было иг-рать. Другой автомат, перед тем как сделать ход, обязательно хмыкал, гмыкал, покашливал, крутил головой, пожимал плечами, разводил руками; третий пускал в ход разные словечки, вроде: “Ах, вы так пошли? Ну, а мы вот так!” Или: “Сейчас мы вам покажем, как играть в шахматы”. Или: “Сей-час вам будет крышка”. Это достигалось при помощи магнитофона, то есть звукозаписывающего аппарата с магнитной лентой, на которой записывались разные фразы. Перед каждым шахматным ходом магнитофон автоматически включался, и слышалась та или иная фраза.

Каждый из автоматов имел свое имя. Так, например, большой, тридцатид-вухместный автомат назывался “Титан”. Тот, который говорил “Сейчас вам будет крышка”, так и назывался “Крышкой”. А тот, который умел чесать затылок, назывался почемуто “Барбосик”. Ниточка познакомила Незнайку со всеми автоматами, и Незнайка сыграл с каждым по партии, но выиграть су-мел только у одного “Барбосика”.

- Вот видите, вы уже делаете успехи! - приветливо сказала Ниточка. - Вам надо почаще приходить сюда и тренироваться.

Пока Незнайка играл в шахматы, Кнопочка и Пестренький веселились в Веселом городке. Веселье здесь начиналось еще до того, как гуляющие попадали в городок, то есть у самого входа. Этот вход представлял собой не ворота, не калитку, не дверь, а широкую металлическую трубу, вроде тун-неля. Труба непрерывно вращалась, и каждый, кто пытался пройти сквозь нее обычным способом, обязательно падал, так как ноги его заносило в сторону. Для того чтоб удержать равновесие, необходимо было шагать не прямо, а ловко перебирая ногами наискосок. Некоторые коротышки достаточно напрактиковались в этом деле и проходили сквозь трубу, даже не пошат-нувшись. Но таких было мало. Большинство посетителей не могли попасть в городок, не извалявшись предварительно в трубе.

Перед этой вертящейся трубой обычно стояла толпа коротышек и смеялась над попытками смельчаков пройти сквозь трубу. Кнопочка, Карасик и Пестренький присоединились к толпе и тоже стали смеяться. Особенно громко хохотал Пестренький. Ему казалось, что пройти по трубе совсем не трудно, но все падают из-за собственной неуклюжести. Нахохотавшись досыта, Пестренький решил показать свою ловкость и бесстрашно вошел в трубу. Не ус-пел он сделать и трех шагов, как свалился с ног и принялся перекаты-ваться внутри трубы, словно полено. Конфеты, которые были у него в кармане, высыпались. Пестренький подбирал их, запихивал обратно в карман и в то же время пытался подняться на ноги, но его тут же валило обратно. Так он кувыркался внутри трубы, пока его наконец не выбросило наружу с другой стороны. Все это происшествие вызвало у зрителей целую бурю сме-ха.

- Видите, мы еще не попали в Веселый городок, а уже начали веселиться, - сказал Карасик Кнопочке. - Заметьте, что смех здесь вызывается очень простым способом - посетители сами себя смешат: сначала вы смеетесь над другими, а потом сами лезете в трубу, и тогда уж другие смеются над вами.

Сказав это, Карасик пошел к трубе. Несмотря на свою мешковатую фигу-ру, он довольно ловко проделал почти весь путь и свалился с ног лишь в двух шагах от выхода из трубы, что, однако, так же развеселило зрителей. Затем наступила очередь Кнопочки. Все думали, что она упадет тоже, и уже приготовились как следует посмеяться, но Кнопочка так ловко перебирала ногами, что даже не споткнулась ни разу.

Очутившись в Веселом городке, наши путешественники пошли по аллее и скоро оказались на площадке, посреди которой был устроен большой деревянный круг. Этот круг назывался чертовым колесом. Желающие садились на него, после чего круг начинал быстро вертеться, и центробежная сила отбрасывала сидящих в стороны.

Повертевшись на чертовом колесе и скатившись на землю кубарем, наши путешественники отправились дальше и остановились перед волшебным зеркалом. Это зеркало было не плоское, а кривое, причем оно все время изгиба-лось, отчего голова у глядевшего в него коротышки вытягивалась в длину, словно гороховый стручок, а ноги становились короткими, как у гусенка; потом наоборот: ноги вытягивались, как макароны, а голова становилась плоской, как блин. Вслед за этим начинал вытягиваться нос, а лицо пере-кашивалось на сторону; наконец лицо вообще становилось ни на что не по-хоже.

На все эти превращения невозможно было смотреть без смеха, но так как от смеха очень разыгрывается аппетит, то наши путники отправились обедать в столовую, а после обеда катались на роликовых атомных автостульчиках и на шариковых коньках-самоездах. Атомный автостульчик напоминал собой обыкновенный стульчик или креслице с подставкой для ног, только вместо ножек у него были мягкие резиновые ролики. Внизу, под сиденьем, имелся небольшой атомный двигатель, который приводил стульчик в движение.

Для того чтобы ездить на автостульчике, не нужно было даже учиться управлять им. Достаточно было сесть на него, сказать: “Вперед!” - и стульчик сам собой ехал вперед. Стоило сказать: “Быстрей!” или: “Медленней!” - и стульчик сейчас же начинал двигаться быстрей или замедлял ход. При словах “направо” или “налево” стульчик поворачивал в ту или другую сторону. Если же сказать: “Стоп!” - стульчик моментально останавливался.

Все эти слова можно было произносить не громко, а шепотом, и даже совсем не произносить, а думать про себя.

Кнопочка и Пестренький заинтересовались, почему так получается. Карасик рассказал, что имеющаяся внизу подставка улавливает электрические сигналы от ног сидящего на стульчике коротышки и передает эти сигналы в специальное электронное устройство, которое пускает в ход двигатель, ре-гулирует скорость, включает механизм правого или левого поворота.

- Какие же могут быть сигналы от моих ног? - спросил с недоумением Пестренький. - От моих ног не идут никакие сигналы.

- Вы этого просто не замечаете, - ответил Карасик, - потому что сигналы эти очень слабые, но они всетаки есть. Стоит вам подумать, то есть мысленно произнести слово “вперед”, как сейчас же от вашего мозга по нервам пробежит нервный электрический импульс, как бы давая распоряжение ногам идти вперед или назад, поворачивать направо или налево или оста-навливаться на месте. Вот такие электрические импульсы и улавливаются электронным устройством. Пестренький принялся кататься на автостульчике и с интересом наблюдал, как стульчик слушается его мыслей. Потом сказал:

- Что ж, по-моему, такой стульчик даже лучше, чем Незнайкина волшебная палочка! Тут стоит только подумать: хочу направо или налево, и желание сразу исполняется. А там нужно еще махать палочкой да говорить вслух, чего хочется. Одним словом - возня!

Накатавшись досыта на автостульчиках, Пестренький, Кнопочка и Карасик принялись кататься на шариковых коньках-самоездах, которые имели прибли-зительно такое же электронное устройство, как в автостульчиках, то есть улавливали электрические импульсы от ног катающегося коротышки и везли его куда надо было.

Карасик сказал, что пока эти автостульчики и коньки-самоезды имеются только в парке, но в скором времени на них можно будет ездить по всему городу, а впоследствии, возможно, никто вообще не станет ездить на автомобилях, так как все станут ездить на автостульчиках.

День незаметно прошел, поэтому Кнопочка, Карасик и Пестренький вернулись в Шахматный городок, разыскали там Незнайку и Ниточку, после чего все вместе отправились в Театральный городок смотреть спектакль.

С тех пор Кнопочку и Пестренького ежедневно можно было видеть в Веселом городке. Незнайка же по целым дням пропадал в Шахматном городке. Здесь он встречался с Ниточкой и вел с ней беседы на разные темы. Но главное для них было то, что они играли в шахматы. Ниточка была заядлая шахматистка, и ей нравилось, что Незнайка тоже увлекся игрой в шахматы, или, как принято было говорить в Солнечном городе, заболел шахматной го-рячкой.


Глава двадцать пятая

КАК ОТЫСКАЛСЯ СВИСТУЛЬКИН


Первое время попавший в больницу Свистулькин удивлялся, когда больничная нянечка или ктонибудь из врачей называли его Коржиком. Одна-ко он не догадался сразу спросить, почему его называют таким чудным име-нем. Его умственные способности были несколько притуплены вследствие сотрясения мозга, и голова работала не так хорошо, как раньше. Постепенно его умственные способности восстанавливались, но в то же время он не-заметным для себя образом привыкал к новому имени, так что через несколько дней уже и сам воображал, что его зовут Коржиком. Он только иног-да вздрагивал, когда его окликали этим именем, и отзывался не сразу, словно ему надо было подумать сначала, его это зовут или не его.

Доктор Компрессик замечал эту странность в поведении Свистулькина, но объяснял ее болезненным состоянием, которое оказывало на нервную систему возбуждающее и тормозящее действие. Он продолжал лечение своим методом, то есть при помощи смеха, но сначала все его шуточки не оказывали на больного никакого действия. Однако, по мере того как умственные способности Свистулькина восстанавливались, на лице его начала появляться ос-мысленная улыбка. Это, между прочим, доказывало, что способность понимать смешное зависит у коротышек от их умственного развития.

Заметив, что лицо Свистулькина все чаще озаряется улыбкой, доктор Компрессик решил перейти ко второму этапу лечения, то есть вместо расс-казывания смешных историй читать вслух веселые книги. С этой целью он прочитал ему книгу, которая называлась “Тридцать три веселых вороненка” известного писателя Ластика. Слушая эту книгу, Свистулькин громко смеялся. Это подбодрило доктора Компрессика. Он решил, что теперь уже можно перейти к самостоятельному чтению, и принес больному целый ворох газет, в которых в те дни печаталась масса смешных историй об исчезнувшем милиционере Свистулькине.

Однако все эти смешные истории не показались смешными самому милицио-неру Свистулькину. Увидев в газете свое имя, он вспомнил, что он и есть этот самый пропавший милиционер Свистулькин, а вовсе не Коржик, как его называли в больнице. Сознание Свистулькина окончательно прояснилось, и он вспомнил обо всем, что случилось: и о том, как Незнайка взмахнул волшебной палочкой и как от этого рухнули стены милиции. Отбросив от себя в сторону все газеты, Свистулькин хотел вскочить с постели, но доктор Компрессик сказал:

- Лежите, лежите, Коржик. Куда это вы вдруг собрались?

- Я вовсе не Коржик, а милиционер Свистулькин, - ответил Свистулькин. - Я должен как можно скорей приступить к своим обязанностям и задержать волшебника, чтоб отнять у него волшебную палочку, при помощи которой он разрушает дома и может нанести много вреда жителям.

Доктор Компрессик знал, что некоторые больные от происшедшего с ними умственного расстройства начинают воображать, будто их преследуют ведьмы, колдуны или злые волшебники. Поэтому он начал уверять Свистулькина, что никакого волшебника нет и не бывало. Но Свистулькин уве-рял, что сам видел, как волшебник разрушил стены милиции.

- Какой же он был, этот волшебник? - с улыбкой спросил доктор Компрессик.

- Такой же, как и все коротышки, только брюки на нем были желтые, а в руках волшебная палочка, - ответил Свистулькин.

- Ну, ясно, что вам все это показалось, - сказал Компрессик. - Где это видано, чтоб коротышки ходили в желтых брюках! Такой и моды-то нет!

- Вот и хорошо, что нет моды. По этим желтым брюкам его легко будет узнать и отобрать волшебную палочку.

Доктор Компрессик покачал с сокрушением головой и приложил руку ко лбу больного, чтоб узнать, нет ли у него жара, после чего сказал:

- У вас, наверно, голова болит?

- Никакая голова у меня не болит! - сердито ответил Свистулькин.

- Это вам только так кажется, что она не болит, а на самом деле бо-лит, - сказал Компрессик. - Вот мы положим вам на лоб лед, и вы сразу почувствуете облегчение.

Доктор Компрессик позвал нянечку и сказал:

- Нянечка, лед на голову Коржику.

- Я ведь вам сказал уже, что я не Коржик, а милиционер Свистулькин!

- Ну хорошо, хорошо, - успокоил его Компрессик. - Больные после сотрясения мозга часто начинают воображать себя разными известными личностями. Вот вы начитались в газетах про знаменитого милиционера Свистулькина и сами вообразили, что вы Свистулькин.

- Нет, я на самом деле Свистулькин.

- Вот когда вы увидите свое удостоверение, то сами убедитесь, что вы Коржик, а не Свистулькин… Нянечка, принесите сюда удостоверение Коржика.

Нянечка принесла куртку Коржика и вытащила из кармана шоферское удостоверение.

- Ну-ка, посмотрим, что здесь написано, - сказал Компрессик и взял удостоверение в руки. - Вы живете на Макаронной улице?

- Правильно, - подтвердил Свистулькин.

- В доме номер тридцать семь?

- В доме номер тридцать семь.

- Значит, вы и есть Коржик!

- Не может быть!

- Как это так не может быть? Вот смотрите, тут черным по белому написано: “Коржик”. Видите - “Коржик”.

Свистулькин взял в руки удостоверение, прочитал, что там было написано, и с недоумением сказал:

- Смотрите, правда: “Коржик, проживает на Макаронной улице, дом N 37, квартира 66…” Только позвольте, почему квартира 66? У меня ведь квартира 99.

- Ну это у вас в голове, должно быть, от удара что-то перевернулось, - сказал Компрессик. - Вы переверните 66 вверх ногами, и получится 99.

Свистулькин перевернул удостоверение вверх ногами и засмеялся:

- Смотрите, и впрямь - 99! Не будь я Свистулькин, если я уже не Кор-жик, то есть… тьфу! Не будь я Коржик, если я Свистулькин! Верно я го-ворю?

- Совершенно правильно, - подтвердил Компрессик. - Только вы не вол-нуйтесь, а лучше всего постарайтесь заснуть. Когда вы проснетесь, то все про Свистулькина забудете. Я сам во всем виноват: не надо было давать вам эти газеты читать.

Свистулькин постепенно успокоился и скоро заснул.

Однако на доктора Компрессика после этого разговора напало раздумье. Не то чтобы он сомневался, что Коржик - это не Коржик. Нет! Он был уве-рен, что Коржик - это Коржик. Но на душе у него было всетаки неспокойно. Захватив с собой шоферское удостоверение, он отправился на Макаронную улицу, отыскал дом N 37 и, поднявшись на четвертый этаж, позвонил у две-рей шестьдесят шестой квартиры. Ему отворил дверь Шутило.

- Скажите, здесь живет Коржик? - спросил доктор Компрессик.

- Да, заходите, - ответил Шутило.

Доктор вошел в комнату, и Шутило сказал сидевшему на диване Коржику:

- Вот, Коржик, к тебе пришли, не будь я Шутило.

Коржик поднялся навстречу Компрессику.

- Так это вы Коржик? - удивился Компрессик, увидев перед собой настоящего Коржика.

- Да, я. А почему бы мне не быть Коржиком?

- Да, да, конечно, - поспешил согласиться Компрессик. - Почему бы вам не быть Коржиком… Но дело в том, что у нас уже есть один Коржик, то есть… тьфу!.. что это я говорю!.. Скажите, вы не потеряли, случайно, свое шоферское удостоверение?

- Как же, как же! - обрадовался Коржик. - Я потерял… то есть не потерял, а его унес с моей курткой тот чудак, который ночевал у нас.

Доктор Компрессик достал из кармана удостоверение и показал Коржику.

- Мое, точно! - воскликнул Коржик, увидев удостоверение. - Как оно к вам попало?

Доктор Компрессик рассказал Коржику и Шутиле про коротышку, которого доставила к ним в больницу малышка Маковка. А Шутило и Коржик рассказали доктору про коротышку, который неизвестно каким образом заснул у них в квартире и ушел домой, надев по ошибке куртку Коржика.

Захватив с собой куртку Свистулькина, Шутило и Коржик отправились с доктором в больницу. Увидев спавшего Свистулькина, они сразу его узнали и подтвердили, что это и есть тот самый коротышка, которого они застали у себя ночью дома. Забрав куртку Коржика, они ушли, предварительно исп-росив разрешение навестить на следующий день больного и разузнать у него поподробнее, как он попал к ним в квартиру.

Как только Шутило и Коржик ушли, доктор Компрессик крепко задумался, после чего сказал:

- Теперь ясно, что наш Коржик - не Коржик. А раз он не Коржик, то он, без сомнения, не кто иной, как потерявшийся милиционер Свистулькин.

Придя к такому заключению, доктор Компрессик позвонил по телефону в редакцию газеты и сообщил, что пропавший милиционер Свистулькин совсем не пропал, а находится у него в больнице. Сейчас же из газеты в больницу прибыл газетный корреспондент Перышкин, который поговорил с доктором Компрессиком и милиционером Свистулькиным, потом отправился к Шутиле и Коржику, выведал у них все, что они знали по этому делу, после чего побывал у малышки Маковки, порасспросил и ее, наконец заехал в отделение милиции, осмотрел имевшиеся разрушения и поговорил с милиционером Кара-улькиным.

На следующее утро в газетах появился полный отчет о похождениях милиционера Свистулькина, и весь город был потрясен неожиданной новостью. Жители рвали друг у друга из рук газеты, в которых печаталось сообщение о том, что наделавший столько шума милиционер Свистулькин наконец нашелся. Все только и говорили что об этом Свистулькине.

Незнайка, который спозаранку забрался в Шахматный городок и играл с автоматом “Барбосиком” в шахматы, с удивлением поглядывал на коротышек, которые толпились вокруг на дорожках, читали газеты и оживленно о чем-то беседовали. Незнайке любопытно было узнать, о чем они говорят, но шахматная игра увлекла его, и ему не хотелось прерывать начатую партию.

В это время вдали на дорожке показалась Ниточка. Она быстро бежала и изо всех сил размахивала газетой, которая была у нее в руках.

- Незнайка! - закричала она, увидев Незнайку издали. - Свистулькин нашелся!

- Какой там еще Свистулькин? - спросил с недоумением Незнайка.

Он уже и забыл о существовании Свистулькина.

- Ну, милиционер Свистулькин, который пропал, - сказала Ниточка.

Незнайка сразу все вспомнил. Бросившись навстречу Ниточке, он выхватил у нее из рук газету и начал читать. Здесь были и рассказ Шутилы и Коржика, и рассказ Маковки, и рассказ милиционера Караулькина, и рассказ доктора Компрессика, и рассказ самого Свистулькина. Свистулькин утверждал, что волшебник, разрушивший стены милиции, был одет в желтые, канареечные, брюки, по которым его легко будет найти, с тем чтоб отнять у него вредоносную волшебную палочку.

Как только Незнайка прочитал об этом утверждении Свистулькина, на не-го напал страх. Он побледнел и, усевшись на лавочке, принялся прикрывать газетой свои желтые, канареечные, брюки. Увидев это, Ниточка рассмеялась.

- Что с тобой. Незнайка? - спросила она. - А, понимаю! Ведь ты тоже в желтеньких брюках. Ты боишься, что тебя примут за волшебника, да?

- Да, - признался Незнайка.

- Как тебе не стыдно, Незнайка! - воскликнула Ниточка. - Разве ты не знаешь, что волшебников нет на свете?

- Почему же Свистулькин сказал, что он видел волшебника?

- Глупости! - ответила Ниточка. - Свистулькин болен. У него бред и расстройство воображения. Ему все это пригрезилось. Вот почитай, что пи-шет об этом доктор Компрессик.

Незнайка принялся читать рассказ доктора Компрессика, который был напечатан в газете. Доктор Компрессик писал, что милиционер Свистулькин еще не вполне здоров. Умственные его способности еще не вполне восстано-вились после сотрясения мозга, воображение тоже еще расстроено, в связи с чем больной бредит волшебником в желтых брюках, то есть воображает, будто видел его, в то время как он никогда его, конечно, не видел. Одна-ко постепенно это у больного пройдет, а до тех пор ему придется находиться в больнице, так как подобные бредящие больные опасны для окружающих.

Прочитав в газете, что Свистулькина еще не скоро выпустят из больницы, Незнайка немного успокоился, но боялся даже подняться со скамьи, так как ему казалось, что все смотрят на его желтые брюки.

- Вот чудной! - сказала Ниточка. - Будто ты один в желтых брюках. Посмотри вокруг!

Незнайка огляделся по сторонам и увидел, что многие малыши ходили вокруг в желтых брюках.

- Помнишь, когда вы были у нас на фабрике, художница Пуговка создава-ла проект желтых брюк! - сказала Ниточка. - Теперь фабрика освоила эту модель и со вчерашнего дня желтые брюки поступают во все магазины. Те-перь это самый модный цвет.


Глава двадцать шестая

ВАЖНЫЕ СОБЫТИЯ


Увидев, что никто не обращает внимания на его желтые брюки, Незнайка успокоился и перестал думать о милиционере Свистулькине. День он провел довольно весело и только вечером, когда лег спать, вдруг почувствовал какое-то беспокойство. Сначала он даже не понимал, что с ним творится. Ему казалось, будто он не то потерял что-то, не то обещал что-то кому-то дать, но не исполнил обещанного, не то ему обещали что-то дать, да так и не дали.

“Шут его разберет, что такое со мной! - недоумевал Незнайка. - Все было так хорошо, и вот на тебе!”

Он принялся вертеться на кровати с боку на бок, изо всех сил стараясь заснуть, и вдруг услыхал тоненький писк, будто комар пищал. Незнайка насторожился и постепенно в этом писке стал различать слова:

“А ты про милиционера забы-ы-ыл? Забы-ы-ыл?”

“Ишь ты! - удивился Незнайка. - Да это ведь совесть! Ха-ха! Давно, как говорится, не слышали!”

Но совесть не обратила на его насмешки внимания и продолжала:

“Ты вот спишь себе, а милиционера из-за тебя держат в больнице. Пойди лучше к Компрессику и скажи, что Свистулькин на самом деле видел у тебя волшебную палочку. Ведь Компрессик считает, что Свистулькин не в своем уме, поэтому и находит нужным его лечить”.

- Вот наказание! - проворчал сквозь зубы Незнайка. - Как только мне надо спать, она просыпается и начинает зудеть. Ей, видите ли, ночью по-чему-то не спится.

Однако совесть не умолкала и все настойчивее твердила свое:

“Я ведь хочу, чтоб ты был лучше. Я не могу спать, когда вижу, что ты поступаешь скверно”.

“Ну ладно, ладно! - с раздражением отвечал Незнайка. - Завтра пойду и расскажу все. Пусть милиционер накажет меня. И волшебную палочку пусть заберет! Обойдусь и без палочки. Из-за нее одни неприятности только!”

Не успел Незнайка это сказать, как совесть успокоилась, и он моментально уснул.

На другой день Незнайка, конечно, никуда не пошел и никому ничего не сказал, а вечером, когда совесть снова принялась упрекать его, он ска-зал, что исполнит обещанное завтра. Таким образом, он нашел очень хороший способ ладить со своей совестью. С ней вовсе не нужно было спорить, а как только она начнет упрекать, надо было сказать: ладно, мол, сделаю завтра. Совесть моментально утихала, после чего можно было спокойно спать.

Наши путешественники попрежнему пропадали по целым дням в парке, а в Солнечном городе между тем происходили очень важные события, которые ма-ло-помалу произвели значительные перемены в жизни городских жителей. Огромную роль в этих событиях сыграли трое бывших ослов, то есть уже известные всем Калигула, Брыкун и Пегасик. С тех пор как эта троица встре-тилась на Макаронной улице и Пегасик придумал протянуть поперек тротуара веревку, от которой так пострадал милиционер Свистулькин, они больше не расставались друг с другом. Втроем им было не так скучно, к тому же Бры-кун и Калигула надеялись, что Пегасик придумает еще какоенибудь интересное мероприятие. Пегасик сказал, что самое интересное дело, которое он знает, - это обливать из шланга водой прохожих, но, со временем, он, возможно, изобретет и еще чтонибудь.

На следующее утро, как только на улицах появились поливальщики цве-тов, Калигула, Брыкун и Пегасик отняли у одного из них шланг и принялись обливать прохожих. Пока прохожие сообразили, в чем дело, многие были об-литы с головы до ног. Такую же шутку Калигула, Брыкун и Пегасик продела-ли с прохожими и на другой улице, потом на третьей. Все эти подвиги их не прошли незамеченными, и на следующий день в газете появилось новое сообщение. Вот что там было написано: “Нам уже приходилось сообщать в нашей газете, как двое неизвестных прохожих завладели шлангом для поливки цветов и поливали из него пешеходов на улице. За вчерашний день произошло еще несколько таких же нелепых случаев. Один из облитых с ног до головы пешеходов простудился и заболел. В настоящее время он находится в больнице, где, по всей вероятности, ему придется пролежать несколько дней.

Необходимо отметить, что случаи обливания холодной водой прохожих являются дикими, несообразными выходками, которые уже давно не наблюдались в нашем городе. Последний раз такой случай произошел несколько десятков лет назад. В те далекие от нас времена еще существовали коротышки, которым доставляло удовольствие делать неудовольствие другим коротышкам. Так, например, некоторым из них нравилось, подкравшись к комунибудь сзади, неожиданно ударить кулаком по спине или вылить кружку холодной воды на голову. Многие из них любили играть в пятнашки. Сбивая прохожих с ног, они носились по улицам шибче ветра, почему и получили название ветрогонов.

В результате проведенных воспитательных мероприятий ветрогоны перестали существовать в нашем городе уже много лет назад. Остается невыясненным, являются ли обливавшиеся водой коротышки ветрогонами, уцелевшими от прошлых времен, или это какие-нибудь новые, неизвестно откуда появив-шиеся ветрогоны. Надо надеяться, что в будущем все это выяснится”.

Кстати сказать, обливание водой из шланга было не единственным развлечением у наших ветрогонов. Увидев, что жители Солнечного города часто играли в прятки, они тоже стали играть в эту игру, но внесли в нее некоторые усовершенствования. Впоследствии эта усовершенствованная игра получила даже некоторое распространение среди простых коротышек и была названа ветрогонскими прятками. Каждый играющий в эту игру брал в руки кружку с водой. Тот, кто искал, должен был не только найти того, кто прятался, но и облить его из кружки водой, а тот, кто прятался, должен был облить того, кто искал. Точно так же появилась игра, которая была названа ветрогонскими пятнашками. При этой игре играющие гонялись друг за дружкой и обливались водой из кружек. Как только пятнашке удавалось облить когонибудь, он сейчас же переставал быть пятнашкой, а вместо не-го пятнашкой становился облитый, который, в свою очередь, старался об-лить остальных игроков.

Кроме подвижных игр, Калигула, Брыкун и Пегасик очень быстро освоили и настольные игры, как, например, лото, домино, бильярд, шашки и даже шахматы. Однако и здесь играть просто, как все играли, им не понравилось, и Пегасик, который был самый изобретательный из них, предложил иг-рать на щелчки. При этом методе проигравший партию в шахматы, шашки, до-мино или бильярд подставлял лоб, а выигравший давал ему один, два или какое-либо другое заранее обусловленное количество щелчков.

Необходимо напомнить, что все эти дикие выходки происходили потому, что Калигула, Брыкун и Пегасик были необычные коротышки. В каждом из них осталось кое-что от животного состояния, в котором они пребывали прежде. Особенной грубостью отличался Брыкун. Он никогда никому не уступал доро-ги на улице - наоборот, норовил толкнуть каждого встречного, наступал всем на ноги и плевался куда ни попадя. Вместо того чтоб смеяться потихоньку, он оглушительно ржал, так что прохожие шарахались от испуга в стороны и затыкали руками уши. Если ему чтонибудь было надо, он не про-сил, а просто брал или отнимал. Если же ему не давали, то он лягался но-гами, а иногда даже пытался кусать. Он всех называл лопухами и другими обидными прозвищами, всем грозился оборвать уши, выдумал лазить в чужие квартиры, когда хозяева спали, и брать без спросу их вещи.

Впрочем, Пегасик и Калигула были ничем не лучше. Им всем троим попрежнему казалось странным, что они ходят не на четырех ногах, а на двух. Их все время одолевало желание опуститься на четвереньки и закри-чать по-ослиному, но какая-то внутренняя сила удерживала их от этого. В результате неудовлетворенного желания их начинала грызть тоска, белый свет становился не мил, и все время словно сосало под ложечкой, а от этого хотелось выкинуть какуюнибудь скверную шутку, чтобы и у других на душе сделалось так же нехорошо, как у них. Если бы Незнайка узнал об их мучениях, то поскорей превратил бы их обратно в ослов. Но он ничего об этом не знал.

Жители Солнечного города часто видели всех троих друзей вместе. Каждому невольно бросалось в глаза имевшееся между ними сходство. И на са-мом деле, все трое были одеты как бы по одной моде: в яркие цветастые пиджаки с узенькими, короткими рукавами, из которых торчали увесистые кулаки, длинные и широкие брюки ядовитого зеленовато-желтого цвета, а на головах вместо шляп или кепок - какието непривычные береты с яркими пятнами. Если присмотреться внимательней, то и в лицах можно было заметить сходство. Особенно обращало на себя внимание, что у каждого был коротенький, словно пуговка, нос и длинная верхняя губа, что придавало ли-цу какое-то недоумевающее, глуповатое выражение. Различие, как уже говорилось, было лишь в том, что у Пегасика веснушки сидели только на носу, у Брыкуна - на носу и на щеках, а у Калигулы все лицо было усеяно веснушками, словно маком.

Поскольку в Солнечном городе очень большое значение придавалось одеж-де и вообще модам, многие жители тут же обратили внимание на то, как бы-ли одеты Калигула, Брыкун и Пегасик. Некоторые сразу вообразили, что появилась новая мода, и бросились в магазины. Однако ни цветастых пиджаков с узенькими рукавами, ни пестрых беретов в магазинах не оказалось. Единственное, что можно было получить, - это желтые брюки. Многие тут же нарядились в желтые брюки, но вскоре увидели, что эти брюки были не та-кие, как надо. Вопервых, они были недостаточно широкие; во-вторых, недостаточно длинные; в-третьих же, они были просто желтые, в то время как настоящие модные брюки были не чисто желтые, а с зеленоватым оттенком. Огромные количества желтых брюк, выпущенные одежной фабрикой, остались лежать в магазинах. Их никто не хотел брать. Иголочка готова была рвать на себе волосы от досады. А в это время из магазинов стали поступать на фабрику требования присылать широкие желтозеленые брюки, пиджаки с уз-кими рукавами и пестрые береты.

- С ума можно сойти от таких требований! - кипятилась Иголочка. - Где это видано, чтоб брюки были широкие, а пиджаки с узкими рукавами! Нет, мы этого допустить не можем! Это безвкусно.

- Конечно! - вторила ей Пуговка, которая была очень рассержена тем, что сделанные по ее проекту брюки не находили сбыта. - Где это видано, чтоб брюки были желтозеленые! Это не художественно! Не эстетично!

- Нет, нет! - подхватила Иголочка. - Наша фабрика таких брюк выпускать не будет. Пусть они там хоть совсем без брюк ходят, нам дела нет!

Некоторые любители одеваться по моде, не дожидаясь, когда фабрики начнут выпускать нужные им фасоны одежды, стали сами шить себе из зеленовато-желтой материи брюки такой длины и ширины, как им хотелось. С модными пиджаками и беретами дело обстояло проще. Достаточно было взять в магазине любой пиджак, укоротить и обузить у него рукава, и пиджак сразу становился модным. Для изготовления беретов употреблялись обычные шляпы. Для этого у шляпы начисто обрезались поля, так что вместо шляпы получался как бы колпак. У этого колпака подвертывались внутрь края, на-носились пятна какойнибудь краской, а сверху пришивался из кусочка веревочки хвостик. Некоторые модники добились больших успехов в портняжном искусстве, а в одном доме даже появилось общество по изучению кройки и шитья.

Нужно сказать, что подражание трем бывшим ослам не ограничивалось од-ной одеждой. Некоторые коротышки так усердствовали в соблюдении моды, что хотели во всем быть похожими на Калигулу, Брыкуна и Пегасика. Часто можно было видеть какогонибудь коротышку, который часами торчал перед зеркалом и одной рукой нажимал на свой собственный нос, а другой оттяги-вал книзу верхнюю губу, добиваясь, чтобы нос стал как можно короче, а губа как можно длиннее. Были среди них и такие, которые, нарядившись в модные пиджаки и брюки, бесцельно шатались по улицам, никому не уступали дороги и поминутно плевались по сторонам.

В газетах между тем иногда стали появляться сообщения о том, что гденибудь когонибудь облили водой из шланга, гденибудь ктонибудь споткнулся о веревку и разбил себе лоб, гденибудь в когонибудь бросили из окна какимнибудь твердым предметом, и тому подобное.

Честные коротышки, которых, конечно, было большинство в городе, воз-мущались всем этим, а один газетный читатель, по имени Букашкин, опубликовал даже большую статью в газете. В этой статье читатель Букашкин пи-сал, что он возмущается той невозмутимостью, с которой все смотрят на творящиеся вокруг безобразия. Он утверждал, что во всех этих безобразиях виноваты неизвестно откуда взявшиеся ветрогоны, в существовании которых теперь уже можно не сомневаться. Букашкин писал, что, откуда бы ни взялись эти ветрогоны, с ними так или иначе надо бороться. Для того чтобы бороться с ветрогонами, Букашкин предлагал организовать общество наблюдения за порядком. Члены этого общества должны были ходить по улицам, задерживать провинившихся ветрогонов и подвергать их аресту: кого на сутки, кого на двое суток, а кого и больше, в зависимости от размера ви-ны.

В ответ на статью Букашкина в другой газете появилась статья читателя Таракашкина, который доказывал, что никакого общества наблюдения за порядком организовывать не надо, так как такое общество давным-давно орга-низовано, и это не что иное, как всем известная милиция, которая, однако ж, забыла, что ей надо заниматься тем делом, для которого она была создана. По словам Таракашкина, в прежние времена в Солнечном городе никаких автомобилей не было, по улицам ходили одни пешеходы, и милиция наб-людала только за тем, чтобы они не баловались, не хулиганили, не дрались между собой, так как в те времена многие коротышки были еще очень зади-ристые. С годами характер коротышек заметно улучшился. Все сделались вежливые и воспитанные, стали вести себя вполне хорошо и культурно. В то же время на улицах начали появляться разные автомашины, мотоциклы, велосипеды. Милиционеры занялись регулировкой уличного движения и впоследствии даже забыли, что когда-то им приходилось наблюдать за поведением жителей и обуздывать не умеющих себя вести ветрогонов. В заключение Таракашкин писал, что милиция снова должна заняться своим прямым делом и начать борьбу с ветрогонами, не дожидаясь организации какого-то общества или сообщества.

Вслед за этим в различных других газетах по этому вопросу появилась целая куча статей разных коротышек. Одни коротышки поддерживали мнение Букашкина, указывая, что у милиции теперь есть много забот по регулиро-ванию уличного движения, поэтому без организации общества наблюдения за порядком не удастся справиться с беспорядком; другие писали, наоборот, что никакое общество наблюдения за порядком не справится с беспорядком, так как ни у кого нет опыта в этом деле, и поэтому борьбой с ветрогонами должна заниматься милиция. Со статьями по этому вопросу выступили такие коротышки, как Гулькин, Мулькин, Промокашкин, Черепушкин, Кондрашкин, Чушкин, Тютелькин, Мурашкин, а также профессорша Мордочкина.

Особенное внимание обратил на себя коротышка Кондрашкин, который пи-сал статьи в излишне резкой форме, называл ветрогонов разными обидными именами, как, например, обломами, вертопрахами, пижонами, пустобрехами, хулиганами, вислюганами, питекантропами, печенегами и непарнокопытными животными, а милиционеров - растяпами, ротозеями, недотепами, лопоухими губошлепами, рохлями, размазнями, самозабвенными свистунами. Такая рез-кость со стороны Кондрашкина объяснялась тем, что его самого облили пе-ред этим на улице водой, а находившийся неподалеку милиционер даже не обратил на это внимания, так как смотрел в другую сторону.


Глава двадцать седьмая

ВО ВЛАСТИ ВЕТРОГОНОВ


В то время как в газетах разгорался спор о том, надо или не надо милиции вести борьбу с ветрогонами, милиционеры сами начали эту борьбу. Дело в том, что как только на улице происходил какойнибудь такой слу-чай, так сейчас же вокруг собиралась толпа коротышек. Любопытных обычно было такое множество, что они занимали не только тротуары, но и всю мостовую. От этого движение автотранспорта останавливалось, и дежурному ми-лиционеру хочешь не хочешь, а приходилось вмешиваться, чтоб устранить образовавшийся затор.

Однажды произошел такой случай. По улице навстречу друг другу шли двое коротышек - Супчик и Кренделек. Оба были одеты по самой последней моде, то есть в широкие желтозеленые брюки и пиджаки с узкими рукавами. Они не хотели уступить друг другу дороги, в результате чего один наступил другому на ногу (кто кому, сейчас уже в точности неизвестно). Как только это случилось, они принялись обзывать друг друга разными словами. Моментально образовалась толпа. Движение транспорта остановилось, прибежал милиционер Сапожкин и стал просить всех разойтись, но никто не рас-ходился. Супчик же между тем ударил кулаком Кренделька по затылку и подставил синяк под глазом. Тогда милиционер Сапожкин схватил за шиворот Супчика и потащил в отделение милиции. По дороге Супчик пытался вырваться и укусил милиционера за руку. Сапожкин очень рассердился и, когда пришел в милицию, достал из шкафа хранившуюся там с незапамятных времен толстую книгу, в которой были записаны все старинные законы, и вычитал в ней, что за каждый удар по затылку в старину полагались одни сутки арес-та, за синяк под глазом - трое суток и за укус руки - тоже трое. Решив применить этот древний закон, Сапожкин сказал Супчику, что он арестован за все его преступления на семь суток, и отвел его в отдельную комнатку, которая имелась при каждом отделении милиции и называлась почемуто “хо-лодильником”. Происхождение этого названия было теперь уже никому не известно. Само название сохранилось, а вот отчего оно произошло - это, как говорится, затерялось во мраке прошлого. В этой комнате на самом деле не было холодно, хотя, может быть, когда-то давно в ней поддерживалась прохладная температура. Единственное, чем теперь эта комната отличалась от остальных, было то, что она запиралась на ключ.

Оставив Супчика в “холодильнике”, милиционер Сапожкин принес ему из столовой ужин, а сам пошел домой и лег спать. И вот тут-то с ним случи-лась история, которая часто бывала с Незнайкой. Короче говоря, его нача-ла донимать совесть. Ему стало казаться, что он не имеет права спокойно спать и вообще находиться на свободе, в то время как другой коротышка сидит взаперти и не может никуда выйти. Промучившись полночи, Сапожкин вернулся в милицию и выпустил из “холодильника” Супчика. Однако, когда он пришел домой, совесть снова принялась упрекать его. Она доказывала, что он поступил не по закону, отпустив на свободу ветрогона, которому полагалось сидеть взаперти семь суток.

С тех пор такие случаи стали происходить и с другими милиционерами. Все они, по примеру милиционера Сапожкина, сначала сажали задержанных ветрогонов в “холодильник”, но потом их начинали мучить угрызения совести. Не выдержав укоров совести, они отпускали узников на свободу, после чего их начинали терзать сомнения, правильно ли они поступили, нарушив закон.

Совершив такой поступок, многие милиционеры теряли сон и аппетит и не находили себе места от беспокойства, а один милиционер, отпустив нарушителя на свободу, раскаивался до такой степени, что засадил сам себя под арест и успокоился лишь после того, как отсидел в “холодильнике” четверо суток.

После случая с Супчиком милиционер Сапожкин обдумал все, что произошло с ним, и выступил по телевидению с докладом, в котором доказывал, что запирать ветрогонов в “холодильник” нехорошо. Вместо этого надо высмеи-вать их в газетах и журналах, рисовать на них карикатуры, сочинять раз-ные стишки и рассказики об их проделках - тогда они сразу исправятся и поумнеют. Это предложение всем очень понравилось. В газетах моментально появилось множество разных шаржей и карикатур. Ветрогонов рисовали в ши-рочайших желто-зеленых штанах и в пиджаках с такими узенькими рукавами, каких и не бывает. Носики всем рисовали крошечные, верхнюю же губу вытягивали до такой степени, что было страшно смотреть. В каждой газете мож-но было встретить какойнибудь занятный рассказец из ветрогонской жизни, и нужно сказать, что публика очень любила читать всю эту писанину; особенно же некоторым читателям нравились рассказы в картинках о проделках ветрогонов, так как это было для них очень смешно.

Несмотря на насмешки, которым подвергались со всех сторон ветрогоны, количество их все же не уменьшалось. Основная беда была, конечно, не в том, что коротышки напяливали на себя нелепые желтозеленые брюки и пиджаки с идиотскими рукавами. Самое главное заключалось в том, что они пе-ренимали манеры, замашки и повадки ветрогонов. Так, многие коротышки, которым раньше и в голову не приходило делать чтолибо худое, теперь преспокойно плевали из окон пятого этажа комунибудь на голову, воображая, что это на самом деле очень остроумно. Некоторые брали в библиотеке книги, вырывали страницы и делали из них бумажных голубей. Их не заботи-ло, что книгу после этого уже нельзя было читать. Появились также любители играть на щелчки. Нашлись даже такие “деятели”, которые стали иг-рать не только на щелчки, но и на затрещины, тумаки и подзатыльники, причем установили таксу, по которой одна затрещина равнялась двум подза-тыльникам, пяти тумакам или десяти щелчкам. Каждый проигравший имел пра-во получить от выигравшего вместо десятка щелчков одну затрещину, пять тумаков либо парочку подзатыльников.

В общем, ветрогоны - это, как уже говорилось, была такая публика, которая любила делать неудовольствия другим коротышкам. Некоторые ветрогоны скоро поняли, что, развлекаясь на улице, они не могут доставить неудовольствие сразу большому количеству жителей, поэтому их мечтой стало забраться в помещение, где было бы побольше коротышек, и устроить пере-полох. Этот замысел удалось выполнить нескольким ветрогонам, которые пробрались в концертный зал и при большом стечении публики принялись да-вать концерт на расстроенных и испорченных музыкальных инструментах. Это была такая дикая музыка, что никакое ухо не могло выдержать; но ветрогоны распустили слух, что это самая модная теперь музыка и называется она какофония.

Эта какофония стала распространяться по городу, и скоро появилось еще несколько оркестров, которые играли на поломанных и расстроенных инструментах. Особенно модным в то время считался какофонический оркестр “Ветрофон”. Он был небольшой и состоял всего из десяти коротышек. Один из этих коротышек играл на консервной банке, другой пел, третий пищал, четвертый визжал, пятый хрюкал, шестой мяукал, седьмой квакал; остальные издавали другие разные звуки и били в сковороды.

Любители музыки приходили на концерты этих модных оркестров, слушали и с истерзанными до боли ушами возвращались домой, проклиная на чем свет стоит всякую какофонию, ветрофонию и свое собственное существование в придачу.

Театр тоже не избежал новых влияний. Нужно отметить, что большое значение во всем этом деле имела мода. Как только один из самых видных те-атральных режиссеров нарядился в модный костюм с широченными желтозеле- ными брюками и в пестрый беретик с кисточкой, он сейчас же сказал, что театр - это не музей, он не должен отставать от жизни, и если в жизни теперь все делается не так, как надо, то и в театре следует делать все шиворот-навыворот. Если раньше зрители сидели в зале, а актеры играли на сцене, то теперь, наоборот, зрители должны сидеть на сцене, а актеры иг-рать в зрительном зале. Этот режиссер, имя которого, кстати сказать, бы-ло Штучкин, так и сделал в своем театре. Поставил на сцене стулья и посадил на них зрителей, но поскольку все зрители не поместились на сцене, он остальную часть публики посадил в зрительном зале, а актеров заставил играть посреди публики.

- Это даже еще чуднее выйдет! - радовался режиссер Штучкин. - Раньше зрители сидели отдельно и актеры играли отдельно, а теперь актеры прямо среди зрителей будут.

Конечно, никакой актер, находясь среди публики, не мог вертеться с такой скоростью, чтоб всем было видно его лицо. Получилось так, что од-ним было видно только лицо актера, а другим - только затылок. С декорациями тоже получалась какая-то чепуха. Одни зрители видели актеров в декорации, другие не видели ни того, ни другого, так как декорации были повернуты к ним обратной стороной и заслоняли актеров. Чтобы никто не скучал при виде такого неинтересного зрелища, режиссер Штучкин велел нескольким актерам бегать во время представления по залу, обсыпать зрителей разноцветными опилками, бить их по головам хлопушками и надутыми воздухом пузырями.

Публике не очень нравились все эти театральные штучки, но режиссер Штучкин сказал, что это как раз хорошо, потому что если раньше хорошим считался спектакль, который нравился зрителям, то теперь, когда все ста-ло наоборот, хорошим надо считать тот спектакль, который не нравится ни-кому. Такие рассуждения никого ни в чем не убедили, и публика часто уходила со спектакля задолго до его окончания. Это не очень расстроило ре-жиссера Штучкина. Он сказал, что придумает какуюнибудь новую штучку и тогда все будут сидеть как пришитые. Он и на самом деле придумал намазать перед началом спектакля все скамейки смолой, чтобы зрители прилипли и не могли уйти. Это помогло, но только на один раз, потому что с тех пор в театр к Штучкину уже никто не ходил.

Сначала Незнайка, Кнопочка и Пестренький не замечали перемен, которые произошли в Солнечном городе, так как в парке, где они пропадали по це-лым дням, некоторое время все еще оставалось попрежнему. Однако вскоре ветрогоны появились и там. Они принялись бродить по аллеям парка, толкая посетителей, обзывая их какими-нибудь нехорошими именами, бросаясь комьями грязи и горланя нестройными голосами какието некрасивые песни. В Водяном городке они проткнули булавками все резиновые надувные лодки, в Шахматном городке поломали шахматные автоматы.

Кнопочка, которая была очень чувствительна ко всякому невежеству, удивлялась, как она раньше не замечала, что в парке такая нехорошая публика.

- Лучше не будем сюда больше ходить, - сказала она Незнайке и Пестренькому. - Будем просто гулять по улицам, как раньше.

Они стали просто гулять по улицам и только тут заметили, насколько изменилась жизнь в городе. Теперь уже редко можно было увидеть веселые, радостные лица. Все чувствовали себя как бы не в своей тарелке, ходили словно пришибленные и пугливо оглядывались по сторонам. Да и было чего пугаться, так как в любое время из-за угла мог выскочить какойнибудь ветрогон и сбить пешехода с ног, выплеснуть ему кружку воды в лицо, или, осторожно подкравшись сзади, неожиданно крикнуть над ухом, или еще хуже, дать пинка или подзатыльника.

Теперь уже в городе не было того веселого оживления, которое наблюдалось раньше. Пешеходов стало значительно меньше. Никто не останавливался, чтобы подышать свежим воздухом или поговорить с приятелем. Каждый старался проскочить незаметно по улице и поскорее шмыгнуть к себе домой. Многие перестали обедать в столовых, где их мог оскорбить любой затесав-шийся туда ветрогон. Большинство предпочитали получать завтраки, обеды и ужины при помощи кухонных лифтов и принимать пищу в спокойной обстановке у себя дома. Многие даже перестали ходить в театры и на концерты, так как боялись попасть на какофоническую музыку или угодить на спектакль, где посетителей хлопали по головам пузырями или приклеивали к стульям смолой.

Жить в Солнечном городе стало не так интересно, как раньше, и вскорости произошел случай, после которого наши путешественники решили вернуться обратно в Цветочный город. Однажды они гуляли на берегу реки, и Пестренький предложил покататься на надувной резиновой лодке. Отправившись на лодочную пристань, они выбрали лодку и заехали на ней чуть ли не на середину реки, а в это время к ним подплыл сзади какойто ветрогон и проткнул лодку булавкой. Воздух из надувной лодки вышел, и наши путешественники стали тонуть. Их, конечно, успели спасти, но все трое про-мокли до нитки.

Этим, однако, не кончились их злоключения. Вечером они, как обычно, пошли в театр. В этот день должен был состояться так называемый новомод-ный синтетический спектакль. Синтетическим спектакль назывался потому, что в нем соединялись все новейшие достижения концертного и театрального искусства. В то время как большой какофонический оркестр терзал своей музыкой уши слушателей, им еще, сверх того, показывали длинное представление с декорациями, на которых было нарисовано не поймешь что, с акте-рами, которые изображали не разберешь кого, с обсыпанием публики опилками и битьем по головам хлопушками и наполненными воздухом пузырями.

Пока Незнайку, Кнопочку и Пестренького обсыпали опилками и били по головам пузырями, они молча терпели, так как знали, что в театре без этого нельзя. Однако в дальнейшем появились новые режиссерские штучки, к которым они еще не привыкли. Одна из этих штучек заключалась в том, что во время перерыва между действиями свет в зрительном зале не зажигали, как это делали обычно, а, наоборот, гасили его, в результате чего зрители принуждены были сидеть во время антракта в кромешной тьме. И вот, когда после первого действия свет в зале погас, кто-то собрал с полу це-лую горсть опилок и высыпал за шиворот Кнопочке. В это же время кто-то проделал точно такую же штуку с Незнайкой. Что же касается Пестренького, то ему кто-то вылил за шиворот стакан холодной воды. Кто это сделал, не было видно из-за темноты. Кнопочка, Незнайка и Пестренький очень обиделись на такое бесцеремонное обращение и решили уйти из театра, но, попытавшись встать, почувствовали, что прилипли к стульям. С трудом оторвав-шись от стульев, они направились к выходу, и, когда выходили из театра, кто-то дернул Кнопочку за косу и вдобавок дал увесистого тумака по шее.


Глава двадцать восьмая

ОТКРЫТИЕ ПРОФЕССОРА КОЗЯВКИНА


Все это, как говорится, переполнило чашу терпения Кнопочки, и, когда друзья вернулись в гостиницу, она сказала:

- Пора нам ехать домой. Больше я не хочу оставаться в Солнечном горо-де!

- Я тоже не хочу жить в этом паршивеньком Солнечном городишке! - подхватил Пестренький. - Очень нужно, чтоб мне за шиворот лили холодную воду!

- Ну что ж, друзья, - согласился Незнайка. - Сегодня уже поздно, а завтра с утра мы можем отправляться в обратный путь. А сейчас мы пойдем с тобой, Пестренький, и разыщем наш автомобиль, который мы оставили в день приезда где-то посреди улицы.

Незнайка и Пестренький пошли разыскивать автомобиль, а Кнопочка села за маленький столик в углу, зажгла электрическую лампочку и стала читать газету, которую не успела прочитать утром.

В те дни многие газеты писали о том, что милиционеры не умеют как следует бороться с ветрогонами и проявляют по отношению к ним слишком много мягкости, а ветрогоны от этого чувствуют себя безнаказанными и бе-зобразничают еще больше. Прочитав одну такую статью. Кнопочка решила отложить газету в сторону, но тут ей на глаза попалась статья, которая называлась: “Рассказ профессора Козявкина о том, как он узнал, кто такие ветрогоны, откуда они произошли и как с ними бороться”. Вот что писал профессор Козявкин в своей статье:

“Однажды, гуляя по зоопарку, я увидел очень странное явление природы. На моих глазах осел, который находился за решетчатой загородкой, неожиданно превратился в коротышку. Это удивительное явление так озадачило меня, что я на минуту остолбенел. Однако все, что произошло дальше, я прекрасно разглядел и запомнил. Так, например, я хорошо видел, что перед загородкой в это время стояли два малыша. Один был в желтых брюках, дру-гой - в пестренькой тюбетейке с узорами. Тот, который был в желтых брю-ках, держал в руках небольшую палочку. Этой палочкой он размахивал у ос-ла перед носом, желая, должно быть, подразнить животное. В ответ на это осел, превратившись в коротышку, дал дразнившему такого щелчка, что бедняга отскочил в сторону. После этого бывший осел перелез через ограду и погнался за обоими малышами, которые бросились от него удирать. Я побежал за ними вдогонку, чтобы произвести научное наблюдение над превратив-шимся в коротышку ослом, но по дороге потерял очки, без которых почти ничего не видел. Пока я разыскивал очки, оба малыша и преследовавший их бывший осел успели скрыться, и мне больше не удалось их встретить. Одна-ко я хорошо запомнил, что бывший осел был одет в широкие зеленовато-жел- тые брюки и пиджак с узенькими рукавами, а на голове у него был пестрый берет с кисточкой.

Вернувшись домой, я начал обдумывать происшедший случай и пришел к выводу, что все это мне показалось. Но спустя несколько дней я начал встречать коротышек, которые были одеты точно так же, как виденный мною бывший осел. Эти коротышки вскорости получили название ветрогонов. Они хулиганили на улицах, обижали прохожих, совершали разные дикие выходки и вообще не умели себя вести по-коротышечьи. Поэтому я пришел к выводу, что все эти коротышки вовсе не коротышки, а бывшие ослы, то есть ослы, превратившиеся в коротышек.

Я не торопился сообщить в газету о своем научном открытии, потому что не мог объяснить, почему в городе появилось такое большое количество ветрогонов. Если допустить, что каждый ветрогон - это бывший осел, то останется непонятным, откуда у нас взялось столько ослов. Насколько мне было известно, ослы у нас имелись только в зоопарке. Обратившись к сот-рудникам зоопарка, я узнал, что в зоопарке было всего три осла, да и те куда-то исчезли. Таинственное исчезновение трех ослов подтверждало мою научную догадку о том, что эти ослы превратились в ветрогонов, однако это не могло объяснить, откуда взялись все остальные ветрогоны.

Несколько дней подряд я ломал голову и безуспешно пытался найти ответ на этот вопрос. В конце концов в этом деле помог мне случай. В доме, где я живу, по соседству с моей квартирой живет коротышка, по имени Чубчик. Этого Чубчика я хорошо знаю и даже лично знаком с ним. Он всегда был примерным малышом, никогда не шалил, никому не грубил и вообще ничего плохого не делал. Представьте себе мое удивление, когда я узнал, что Чубчик стал ветрогоном. Нарядившись в широкие желтозеленые брюки и пид-жак с узкими рукавами, он принялся хулиганить и безобразничать на улице, так что никому не давал прохода. Если бы я лично не знал Чубчика, то мог бы подумать, что ветрогоном может стать только такое животное, как осел, но теперь для меня стало ясно, что ветрогоном может сделаться и обычный, простой коротышка.

Продолжая свои научные наблюдения, я убедился, что ветрогоны бывают двух сортов. Ветрогоны первого сорта, или дикие ветрогоны, - это те, которые произошли от ослов. Ветрогоны второго сорта, или домашние ветрогоны, - это те, которые произошли от простых коротышек. Дикие ветрогоны - существа глупые от природы, на них не действуют никакие воспитательные мероприятия, поэтому, сколько их ни учи, они так ветрогонами и останутся. Домашние ветрогоны - существа более осмысленные, но у них очень мяг-кий характер, поэтому они легко перенимают как плохое, так и хорошее. Поскольку на диких ветрогонов воспитательные меры не действуют, их необходимо превратить обратно в ослов; тогда домашние ветрогоны не будут иметь перед глазами плохих примеров и снова станут хорошими коротышками. И тогда в городе опять восстановится нормальная жизнь. Никто не станет ни бить нас, ни толкать, ни кусать, ни обливать водой и так далее. В те-атре перестанут выворачивать все шиворот-навыворот и мазать скамейки смолой. На концерты можно будет ходить, не опасаясь услышать вместо му-зыки поросячий визг, собачий вой и лягушиное кваканье. В общем, все ста-нет хорошо. А сейчас не будем предаваться унынию и пожелаем, чтоб наша наука нашла поскорей способ превращать диких ветрогонов в ослов”.

Несмотря на то что профессор Козявкин призывал читателей не предаваться унынию, Кнопочка приуныла. Прочитав статью, она убедилась, что во всем виноват был Незнайка, который превратил ослов в коротышек. Конечно, Кнопочка и себя винила в том, что недоглядела за Незнайкой и позволила натворить ему столько бед. Тихая, скромная Кнопочка, которая не способна была обидеть даже муху, рассердилась так, что готова была поколотить Незнайку.

- Ну хорошо же! - ворчала она, сжимая изо всех сил кулачки. - Пусть он только вернется! Узнает он у меня, как превращать ослов в коротышек! Подумаешь, какой волшебник выискался!

Незнайка и Пестренький, однако, не возвращались. Кнопочка начала беспокоиться и уже даже хотела идти разыскивать их, но в это время увидела в газете другую статью, которая ее очень заинтересовала. Забыв о Незнайке, Кнопочка начала читать:

“Многие читатели уже знают о загадочном исчезновении малыша Листика. Несмотря на продолжительные поиски, он нигде обнаружен не был. Теперь, когда почти все перестали искать пропавшего и только малышка Буковка не теряет надежды найти его, в газету поступили сведения, которые могут пролить свет на это происшествие. Нам стало известно, что в тот день, когда Листик исчез, по Восточной улице проходил коротышка Штанишкин. Недалеко от угла Бисквитной улицы Штанишкин заметил валявшуюся посреди тротуара книгу. Подняв книгу, Штанишкин увидел, что это были “Удивительные приключения замечательного гусенка Яшки”. На книге имелся штамп библиотеки. Это подсказало Штанишкину мысль, что кто-то взял книгу в библиотеке, понес домой и потерял по дороге. Прочитав на штампе адрес библиотеки, Штанишкин решил отнести книгу по адресу, но в этот день уже было поздно и библиотека оказалась закрытой. Тогда Штанишкин взял книгу к себе домой, с тем чтоб отнести ее на другой день. Дома он задумал почитать эту книгу; она ему понравилась, и он решил отдать ее в библиотеку после того, как прочитает всю до конца.

Этот Штанишкин оказался не особенно усердным читателем, так как читал он каждый день понемножку, то есть по одной главе, в результате чего чтение у него растянулось на долгое время. Он уже начал забывать, что книга эта не его собственная, а библиотечная, но всетаки когда окончил чтение, то вспомнил, что книгу надо отдать.

В конце концов Штанишкин явился в библиотеку и рассказал библиотекар-ше, что нашел книгу на улице. Библиотекарша посмотрела по списку и обнаружила, что книга “Удивительные приключения замечательного гусенка Яшки” была выдана малышу Листику и именно в тот самый день, когда он пропал.

Таким образом, было установлено, что Листик взял книгу в библиотеке, после чего пошел по Восточной улице и потерял книгу недалеко от своего дома. Что случилось с ним дальше, до сих пор остается невыясненным. Мо-жет быть, с Листиком произошел такой же случай, как с милиционером Свистулькиным, и он проживает гденибудь под чужим именем.

Мы еще раз просим каждого, кто знает чтонибудь о местопребывании Листика, поскорей сообщить об этом в редакцию нашей газеты”.

Дочитав статью до конца, Кнопочка крепко задумалась и сказала сама себе:

- Что ж это творится такое? Значит, Незнайка солгал мне, что превратил Листика обратно в коротышку. Нечего сказать, хороши дела!

В это время вернулись Незнайка и Пестренький.

- Все в порядке! - закричал Незнайка, сияя от радости. - Автомобиль наш нашелся. Мы поставили его на улице против гостиницы. Завтра можно будет ехать.

- Это куда ты собрался ехать? - нахмурилась Кнопочка.

- Как - куда? Домой, в Цветочный город. Мы ведь решили…

- “Решили”! - передразнила его Кнопочка. - Натворил тут дел всяких! Испортил всем жизнь, а сам удирать!

Незнайка вытаращил на нее глаза:

- Каких это я дел натворил? Кому жизнь испортил?

- Будто не знаешь кому! А ветрогоны, от которых никому в городе нет покоя, - это чья работа, по-твоему?

- Чья? - с недоумением спросил Незнайка.

- Твоя!

- Моя?! - От удивления Незнайка даже разинул рот.

- Ну и нечего тут рот разевать! - сердито сказала Кнопочка. - Почитай вот лучше газету.

Незнайка схватил поскорей газету, сел за стол и принялся читать. Пестренький подошел сзади и стал заглядывать в газету через плечо Незнайки.

- Вот потеха! - засмеялся он. - Этот профессор Козявкин, конечно, нас видел возле ослиной загородки. Только он не догадался, что у Незнайки в руках была волшебная палочка, и подумал, что осел сам собой превратился в коротышку.

- Довольно тебе тут болтать! - сердито ответил Незнайка. - И без тебя все ясно.

Прочитав до конца статью профессора Козявкина, Незнайка крякнул с до-сады и, виновато взглянув на Кнопочку, принялся чесать пятерней затылок.

- Вот чего, оказывается, натворил! - смущенно пробормотал он.

- Это еще не все! - снова нахмурилась Кнопочка. - Ты еще про Листика почитай.

- Про какого Листика?

- Читай, читай! Будто не помнишь?

Незнайка начал читать в газете про Листика, а Пестренький снова пристроился сзади и заглядывал через плечо.

- Значит, Незнайка вместо Листика превратил в коротышку настоящего осла, потом еще двух, а Листик так и остался ослом! - сказал Пестренький, трясясь от смеха.

- Н-н-да-а! - протянул Незнайка, прочитав статью. - Ишь ты, какая штука вышла! Что же теперь делать?

- Что? - сердито переспросила Кнопочка. - Вопервых, надо Листика поскорей превратить в коротышку. Бедная Буковка небось извелась совсем. А во-вторых, всех трех ослов, которых ты превратил в коротышек по ошиб-ке, надо превратить обратно в ослов.

- Правильно! - подтвердил Незнайка. - Завтра с утра пойдем в зоопарк и поищем там Листика. Раз его не оказалось среди тех трех ослов, значит, где-то должен быть еще осел. А вот как найти трех настоящих ослов, которых я превратил в коротышек? Это, пожалуй, трудней будет…

- Ничего! - строго сказала Кнопочка. - Будем ходить по городу, пока не найдем всех трех.

- Как это - будем ходить по городу? - удивился Пестренький. - Мы ведь решили завтра уехать.

- Придется повременить с отъездом.

- Повременить? Эва! - закричал Пестренький. - Мне здесь будут за шиворот холодную воду лить, а я еще временить должен?

- Значит, по-твоему, лучше, если ветрогоны всех мучить будут, а Лис-тик навсегда ослом останется? Ведь ему, кроме нас, никто не поможет. Ни у кого волшебной палочки нет, понимаешь?

- Ну ладно, - махнул рукой Пестренький. - Поступайте как знаете, только не воображайте, что от меня так просто отделаетесь! Вы меня привезли сюда, вы и обратно должны отвезти!

- Отвезем, можешь не беспокоиться, - ответил Незнайка.

- Вот-вот! И высадите меня точно на том же месте, где взяли, иначе я не согласен! - заявил Пестренький и пошел спать.


Глава двадцать девятая

ВСТРЕЧА СО СТАРЫМИ ДРУЗЬЯМИ


В эту ночь Незнайка долго не мог заснуть. Его снова начала донимать совесть.

“Я же не виноват, что так вышло, - оправдывался Незнайка, вертясь на постели с боку на бок. - Я не знал, что все так плохо получится”.

“А почему не знал? Ты должен был знать. Почему я все знаю?” - твердила совесть.

“Ну, то - ты, а то - я. Будто не знаешь, что я - незнайка!”

“Не хитри, не хитри! - с насмешкой сказала совесть. - Ты все понимаешь прекрасно, только прикидываешься дурачком - Незнайкой”.

“И вовсе я не прикидываюсь! Зачем мне прикидываться?”

“Сам знаешь зачем. Ведь с глупого и спросу меньше. Вот ты и прикинул-ся дурачком, чтоб тебе все с рук сходило. Но меня, братец, не проведешь! Я-то хорошо знаю, что ты не такой уж дурачок!”

“Нет, я дурачок!” - упрямо твердил Незнайка.

“Неправда! Ты и сам не считаешь себя глупым. На самом деле ты гораздо умней, чем кажешься. Я тебя давно раскусила, поэтому и не старайся меня обмануть - все равно не поверю”.

“Ну ладно! - нетерпеливо ответил Незнайка. - Дай мне поспать. Завтра я все исправлю”.

“Исправь, голубчик, пожалуйста! - сказала уже более ласковым голосом совесть. - Сам видишь, как все нехорошо вышло. Из-за тебя столько коротышек напрасно мучится… В городе так плохо стало… А ведь как хорошо было, пока ты не появился тут со своей волшебной палочкой!”

“Ну ладно, ладно! Сказал: исправлю - значит, исправлю. Скоро все опять хорошо будет”.

Совесть убедилась, что проняла Незнайку как следует, и умолкла.

На следующее утро Кнопочка проснулась раньше всех и сейчас же разбу-дила Незнайку и Пестренького:

- Вставайте скорее, уже в зоопарк пора!

Незнайка быстро оделся и пошел умыться, а Пестренький одевался не спеша, стараясь провести время, чтобы какнибудь обойтись без умывания. Однако Кнопочка разгадала его маневры и заставила пойти умываться.

Наконец все были готовы и уже хотели выйти из дому, но тут кто-то постучал в дверь, и в комнату вошел Кубик. На нем была какая-то смешная шапочка из голубой пластмассы с двумя длинными рожками, между которыми была натянута спиральная проволока; на ушах были радионаушники, а на груди висела плоская металлическая коробочка с торчащим рупором. Еще од-на такая же коробочка находилась у него на спине.

Незнайка, Кнопочка и Пестренький очень обрадовались приходу Кубика и стали спрашивать, почему он так долго не приходил к ним. Кубик рассказал, что однажды он шел по улице и его кто-то облил холодной водой, от-чего он простудился и заболел. Все это время ему пришлось пролежать в постели, но теперь он уже вполне здоров и может ходить.

- А что это у вас за шапочка с рожками и коробочки? - спросил Незнайка.

- Это новое изобретение - так называемый новейший усовершенствованный пешеходный радиолокатор, сокращенно - НУПРЛ. Теперь каждый должен иметь этот НУПРЛ для защиты от ветрогонов.

- Как же он действует? - заинтересовался Незнайка.

- Очень просто, - ответил Кубик. - Здесь впереди на коробочке имеется, как вы видите, радиорупор. Из этого рупора при ходьбе все время из-лучаются радиоволны. Если впереди попадется какоенибудь препятствие в виде натянутой поперек тротуара веревки или проволоки, волны от этого препятствия отразятся и пойдут обратно. Здесь на шапочке между рожками натянута, как вы видите, спиральная антенна. Эта антенна улавливает от-разившиеся от препятствия радиоволны, которые превращаются в электрические колебания, а электрические колебания попадают в наушники и, в свою очередь, превращаются в звуковые сигналы. Очень удобно, как видите… Как только впереди появится препятствие, вы в ту же секунду услышите сигнал об опасности. Особенно этот локатор полезен вечером или ночью, когда вы можете не разглядеть протянутую поперек тротуара веревку или другое какоенибудь препятствие.

- А на спине для чего рупор? - спросил Незнайка.

- А как же? Это же самое важное! - воскликнул Кубик. - Этот рупор посылает радиосигналы назад. Как только позади появится ветрогон, чтобы дать вам щелчка или подзатыльника или облить вас водой, вы сейчас же услышите сигнал. Вот попробуйте.

Кубик снял с себя шапочку, наушники и обе коробочки и надел все это устройство на Незнайку. Став в стороне, он протянул к переднему рупору руку и сказал:

- Представьте себе, что впереди появилось препятствие. Что вы слышите?

- Я слышу, как будто что-то пищит, - ответил Незнайка.

- Совершенно верно. Вы слышите частые высокие звуковые сигналы: би-би-би! А теперь я буду подкрадываться к вам незаметно сзади… Что вы слышите?

- Ага! - закричал Незнайка. - Снова пищит, но как будто немного потолще: бу-бу-бу!

- Правильно! На этот раз вы слышите низкие звуковые сигналы. Это делается для того, чтоб вы знали: впереди опасность или позади. Если услышите “би-би-би”, то, значит, надо внимательней смотреть вперед, а если “бу-бу-бу”, то надо поскорей обернуться назад.

Кнопочка тоже заинтересовалась этим прибором, и аппарат от Незнайки перешел к ней, а от нее - к Пестренькому, который долго и сосредоточенно слушал сигналы, после чего сказал:

- Ну что ж, в том, что он пищит, ничего удивительного нет. Пищать - это и я умею. Удивительно только, откуда он знает, когда надо пищать “би-би-би”, а когда - “бу-бу-бу”?

- Ну, это понятно, - ответил Кубик и принялся рассказывать все сначала.

В это время снова послышался стук. Дверь отворилась, и в комнату про-тиснулись два каких-то толстеньких существа. На обоих были какието пух-лые бочкообразные пальто с неуклюже торчащими в стороны рукавами, а на головах круглые зеленые шапки вроде водолазных шлемов. Приглядевшись, Незнайка узнал в этих странных фигурах Ниточку и Карасика.

- Да ведь это Ниточка и Карасик! - закричал он, обрадовавшись. - Во что это вы нарядились?

- Это новые прорезиненные, если можно так выразиться, надувные пальто и резиновые надувные шляпы, которые выпускает наша фабрика. Вот попробуйте ударьте меня палкой, извините за выражение, по голове, - сказал Карасик, протягивая Незнайке палку, которую держал в руке.

- Для чего же мне бить вас по голове палкой? - удивился Незнайка.

- Бейте, бейте, не бойтесь!

Незнайка в недоумении пожал плечами, взял палку и потихоньку ударил по голове Карасика.

- Да вы бейте крепче! Изо всех сил бейте, с размаху, если можно так выразиться! - закричал Карасик.

Незнайка размахнулся и ударил покрепче. Палка отскочила от головы, как от хорошо надутой автомобильной шины.

- Вот видите, а мне не больно ничуточки! - закричал, хохоча во все горло, Карасик. - Теперь по спине бейте.

Незнайка ударил его палкой по спине.

- Видите - совсем не больно! - кричал, торжествуя, Карасик. - Я, если хотите, могу даже упасть и не ударюсь.

Карасик с размаху бросился на пол и тут же вскочил на ноги, как резиновый мячик.

- Для чего же все это? - с недоумением спросил Незнайка.

- Будто не догадываетесь? Для защиты от ветрогонов, - ответил Карасик. - Пусть теперь какойнибудь ветрогон попробует дать мне пинка или подзатыльника, пусть даже водой обольет - мне ничего не страшно!

- Но ведь это очень некрасиво - в такой одежде ходить, - сказала Кнопочка.

- Некрасиво, потому что не модно, - ответил Карасик. - Вот когда ста-нет модно, извините за выражение, то все будут говорить, что красиво. У нас уже во многих магазинах есть эти пальто и шляпы.

- В магазинах они, может быть, и есть, но на улице я еще никого не видела в таком нелепом наряде, - сказала Кнопочка.

- Ничего, скоро увидите, - ответила Ниточка. - Иголочка нарочно веле-ла нам нарядиться в эти пальто и шляпы и ходить по улицам. Сегодня мы походим, а завтра все побегут в магазины, чтобы одеться так же. Мы всег-да прибегаем к такой уловке, когда выпускаем новый фасон одежды.

Ниточка и Карасик отправились ходить по улицам, а Кубик сказал:

- Вот до чего довели ветрогоны! По-моему, все же лучше ходить с локатором, чем в этих пухлых пальто. Гораздо изящнее.

Тут снова раздался стук в дверь, и в комнату вскочил инженер Клепка. Все так и ахнули, увидев его. Голова у него была забинтована. На обоих локтях и на коленках тоже были наложены белые повязки. На шее и подбо-родке были наклейки из пластыря.

- Что с вами? - испуганно спросила Кнопочка. - Вы попали в автомо-бильную катастрофу?

- Да… то есть нет… Или, верней сказать, да, - ответил Клепка, подпрыгивая от нетерпения на месте. - Какойто, понимаете ли, ветрогон отвинтил ночью у моей машины один пружинистый сапог. Утром я не заметил этого, сел и поехал. И вот, когда автомобиль развил огромную скорость, мне понадобилось совершить прыжок. Если бы все четыре пружинистых сапога были на месте, то ничего страшного не случилось бы, но, так как с одного бока сапога недоставало, толчок с этой стороны получился слабее, машина перевернулась в воздухе, я вылетел из нее и шлепнулся о мостовую. Ужас что было! Вот посмотрите: лбом треснулся, подбородком, коленками и лок-тями…

- Чего только эти ветрогоны не делают! - сочувственно сказал Кубик. - Меня водой облили, у него сапог отвинтили!

- Просто нет от них никакого спасения! - подхватил Клепка. - Раньше спокойно можно было оставить автомобиль на улице, а теперь, того и гля-ди, отвинтят чтонибудь, а то и вовсе угонят машину.

- Это как - угонят? - не понял Незнайка.

- Ну, уедут на вашей машине - и все. Просто зверство какое-то! Не понимаю, куда смотрит милиция! Я бы этих ветрогонов всех под арест! Как только попался какойнибудь в желтых брюках, так сейчас - в “холодильник”, и пусть сидит себе, пока не исправится!

- Так нельзя, - возразил Кубик. - Вот Незнайка у нас тоже в желтых брюках. За что же его под арест?

- Ну, у Незнайки брюки нормальные, - ответил Клепка. - А у ветрогонов широкие и не желтые, а зеленоватые.

- Чепуха это! - махнул рукой Кубик. - Любой коротышка может надеть желтые или зеленые брюки. От этого никто ветрогоном не сделается. Если хочешь знать, то теперь ветрогона и не отличишь от хорошего коротышки. Ветрогон оденется, как все, и в то же время потихоньку набезобразит, так что никто и не заметит; а если не набезобразит, то соврет или обманет, наобещает с три короба и ничего не исполнит. Я вот обещал, например, Незнайке, Кнопочке и Пестренькому показать дома архитектора Арбузика и до сих пор не показал - значит, и я ветрогон, хотя и не в желтых брюках?

Кубик и Клепка принялись спорить, кого можно считать ветрогоном, кого нельзя, а Незнайка сказал:

- Не надо спорить, друзья. Скоро все равно никаких ветрогонов не бу-дет.

- Это как то есть не будет? - удивился Клепка.

- Очень просто. Скоро все будет попрежнему, вот увидите!

- Э! - пренебрежительно махнул рукой Клепка. - Вы, видно, в газете статью профессора Козявкина прочитали. Это чепуха! Никогда не поверю, чтоб ослы могли в коротышек превращаться. До этого еще не дошла наука… Кстати, хорошо, что напомнили о науке. Сейчас мы с вами поедем в Научный городок, я познакомлю вас с двумя учеными малышками - Фуксией и Селедочкой. Фуксия - это наша знаменитая профессорша космографии. Она изобрела Зимнее солнце. Мы сделаем, понимаете, еще одно солнце и будем запускать на зиму в небо, чтоб зимой было так же тепло, как и летом.

- А какое оно, это солнце? - заинтересовался Незнайка.

- Вот она вам обо всем и расскажет. А Селедочка изобрела ракету, в которой собирается полететь на Луну. Ее уже начали строить, эту ракету, вы увидите! Если вы понравитесь Селедочке, она вас с собой на Луну возьмет.

- Этого еще недоставало! - возмутился Кубик. - Они с тобой никуда сегодня не поедут! Сегодня они поедут со мной на улицу Творчества. Я давно обещал им показать дома Арбузика.

- Очень им нужен твой Арбузик! Они наукой интересуются, а не Арбузиком.

- Напрасно вы спорите, - сказала Кнопочка. - Мы не можем поехать ни с тем, ни с другим, потому что нам в зоопарк надо.

- Вот и чудесно! - ответил Кубик. - Сначала посмотрите дома, а потом в зоопарк - это ведь рядом… Ну, пожалуйста! - взмолился он. - Вы ведь обещали мне!

- Что ж делать? Это правда, мы обещали, - сказала Кнопочка. - Ну, по-едем, если это на самом деле рядом.

- Рядом, рядом, можете не сомневаться! - заговорил, вскакивая со сту-ла, Клепка. - Поедем все вместе, я отвезу вас на своей машине.

Через две или три минуты все уже были на улице. Пестренький увидел машину Клепки, покосился на ее хозяина, перевязанного бинтами, и сказал:

- Не стоит на этой машине ехать. Она все время прыгает, как блоха, - того и гляди, перевернется, а мне бы не хотелось ходить забинтованным с ног до головы, словно шелковичный червяк.

- Успокойтесь, - ответил Клепка. - Моя машина больше прыгать не мо-жет. Поскольку один сапог у меня стащили, пришлось и остальные три сапо-га отвинтить.

Пестренький успокоился, но все же ради предосторожности сел позади, рядом с Незнайкой и Кнопочкой, а Кубик сел впереди, рядом с Клепкой.

По своему обыкновению, Клепка включил сразу четвертую скорость, и ма-шина помчалась так быстро, что у всех захватило дух.

У Кубика замелькало в глазах, и он долгое время не мог разглядеть, что они едут совсем не в ту сторону, куда надо было. Постепенно он, од-нако, пришел в себя и, оглядевшись по сторонам, сказал:

- Слушай, Клепка, куда же мы едем?

- Как - куда? Куда надо, туда и едем.

- А куда нам, по-твоему, надо?

- В Научный городок.

- Что? - закричал Кубик. - Это безобразие! Мы ведь договорились на улицу Творчества. Поворачивай сейчас же обратно!

- Зачем обратно, если мы сейчас уже скоро доедем?

- А я говорю - обратно!

Кубик вцепился в рулевое колесо и стал поворачивать автомобиль, но Клепка не давал ему повернуть. Автомобиль начал описывать по мостовой зигзаги, вылетел на тротуар и, наверно, врезался бы в газетный киоск, если бы Клепка не успел включить вовремя тормоз. Автомобиль остановился так резко, что все чуть не разбили себе носы. Некоторое время Кубик и Клепка ошалело смотрели друг на друга. Наконец Кубик выпустил из рук рулевое колесо и сказал:

- Прости меня, Клепка! Я не должен был хвататься за руль. Мы ведь могли разбиться.

- Нет, это я должен просить прощения, - ответил Клепка. - И вы меня, братцы, простите! Я ведь обманным путем хотел завезти вас не туда, куда надо. Мне очень хотелось показать вам Научный городок.

- Ну ничего, - ответил Незнайка. - Не будем друг на друга сердиться и поедем потихоньку обратно.

Клепка снова включил мотор, повернул машину и потихоньку поехал обратно. От стыда он низко опустил голову и так громко вздыхал, что Незнайке стало жалко его. Чтоб отвлечь Клепку от мрачных мыслей, Незнайка спросил:

- Интересно, на чем работает двигатель этой машины - на газированной воде или, может быть, на атомной энергии?

- Двигатель работает не на газированной воде и не на атомной энергии, а на биопластмассе, - ответил Клепка.

- Что это еще за биопластмасса такая? - спросил Незнайка.

- Биопластмасса - это как бы живая пластмасса. На самом-то деле она, конечно, не живая, но если сделать из нее стержень и пропускать через него электричество, то стержень начнет как бы дергаться, сокращаться, то есть становиться короче, как мускул. Если вам интересно, я могу показать.

- Д-да, - ответил Незнайка. - Очень интересно!

Клепка остановил машину, взял гаечный ключ и отвинтил несколько бол-тов, после чего они с Кубиком ухватились за кузов один впереди, другой сзади - и сняли его с колес. Внизу стали видны металлическая рама и ры-чаг, приводивший во вращение колеса.

- Смотрите, - сказал Клепка. - Здесь к рычагу присоединен стержень из биопластмассы. При включении тока стержень сокращается и тянет рычаг к себе, благодаря чему колеса совершают пол-оборота, но, как только ток выключается, стержень опять удлиняется и толкает рычаг, который заставляет колеса совершить вторую половину оборота. Так и происходит вращение. Надо только, чтобы ток все время прерывался, но стержень, сокраща-ясь, сам каждый раз включает и выключает ток.

Вокруг разобранной автомашины моментально собралась толпа коротышек. Каждому было интересно взглянуть на устройство механизма.

- А откуда берется ток? - спросил Незнайка.

- Ток дает маленькая электрическая батарейка.

Клепка подошел к кузову и показал маленькую батарейку от карманного фонаря.

- Неужели такая крошечная батарейка может двигать целый автомобиль? - удивился Незнайка.

- Вы не поняли, - начал объяснять Незнайке один из остановившихся коротышек. - Ток от батарейки только возбуждает биопластмассу, то есть заставляет ее сокращаться. Поэтому машину приводит в движение не энергия батарейки, а энергия, накопленная в биопластмассе. Такие двигатели из биопластмассы приводят у нас на фабриках в движение станки и прочие механизмы, и тока от одной маленькой батарейки достаточно, чтоб работала вся фабрика.

- А откуда берется биопластмасса? - спросила Кнопочка.

- Растет на болоте. В ней запасается солнечная энергия, как в деревьях и вообще во всех растениях. При пропускании через биопластмассу электрического тока накопившаяся в ней световая энергия превращается в механическую.

- Слушайте! - сказал Пестренький, который до сих пор внимательно разглядывал устройство машины. - Я вот все время смотрю и не вижу у этой машины двигателя. А разве может так быть, чтобы не было двигателя?

- Конечно, не может, - ответил Клепка. - Но вот этот стержень из биопластмассы и является у машины двигателем.

- Ну, раз так, то тут нечему удивляться, - сказал Пестренький. - Наоборот, было бы удивительно, если бы автомобиль ездил без двигателя.

Все засмеялись. Толпа понемногу увеличивалась. Сзади все время подходили новые пешеходы. Кто-то из прохожих спросил:

- Что здесь случилось?

- Может быть, авария? - сказал другой.

Третий услышал слово “авария” и закричал:

- Братцы, авария!

- Гляди-ка, братцы, как машина расшиблась! - закричал четвертый. - Кузов на сторону своротило, одни колесья остались!

- А шофер, посмотрите, как искалечился! Весь в бинтах! - сказал кто-то, показывая пальцем на обвязанного бинтами Клепку.

Как только разнеслась весть об аварии, толпа начала расти вдвое быстрей. Клепка увидел, что дело принимает нежелательный оборот, и решил поскорей уехать. С помощью Кубика он установил кузов на место. Все залезли в машину. Клепка нажал педаль прерывателя, но машина почемуто не двинулась.

- Что за история! - проворчал Клепка, вертясь на месте и дергая за рычаги. - Тока почемуто нет… Ах, чтоб тебя! Батарейка исчезла! Должно быть, отвинтил ктонибудь…

- А может, она на землю упала? - сказал Кубик.

Все вылезли из машины и стали искать вокруг батарейку.

- Только что ведь тут была! - горячился Клепка. - Помните, я показывал.

Толпа между тем запрудила всю улицу. Движение транспорта остановилось. Сквозь толпу коротышек к машине пробился милиционер на гусеничном мотоцикле.

- Что случилось? - закричал он сердито. - Почему толпу собираете?

- А ее никто и не собирает! - огрызнулся Клепка.

- Почему не проезжаете?

- Вот сядьте за руль да попробуйте проехать, когда батарейки нет! - с насмешкой ответил Клепка и, повернувшись к толпе, закричал: - Братцы, может, ктонибудь по ошибке отвинтил батарейку и сунул в карман?

В толпе раздался смех.

Милиционер неодобрительно покачал головой и сказал Клепке:

- Вам, дорогой, судя по вашему виду, следовало бы находиться в больнице, а вы на свободе разгуливаете.

На что Клепка ответил:

- Поговори у меня еще тут!

- Ладно, - сказал милиционер. - Садитесь в машину, я вас в милицию отвезу - там разберем, что к чему, а здесь не нужно собирать толпу.

Кубик подошел к Незнайке и сказал:

- Вы поезжайте в зоопарк на автобусе или на такси, а я с Клепкой пое-ду в милицию и все объясню. Боюсь, как бы Клепка без меня там не наговорил чего-нибудь лишнего. Он не любит почемуто милиционеров.

Клепка и Кубик уселись обратно в машину. Милиционер поставил гусеничный мотоцикл впереди и, зацепив машину крючком, потащил ее на буксире в милицию.


Глава тридцатая

КАК НЕЗНАЙКА ПОТЕРЯЛ ВОЛШЕБНУЮ ПАЛОЧКУ


Когда Незнайка и его спутники прибыли в зоопарк, день уже был в пол-ном разгаре. Все утро у них ушло на разговоры и на поездку с Клепкой, после чего они сильно проголодались и пошли обедать в столовую. Свои по-иски в зоопарке друзья решили начать с того места, где обнаружили в пер-вый раз трех ослов. Однако на этот раз они никого не увидели за оградой. Дверь сарайчика была открыта настежь. На всякий случай Незнайка перелез через загородку и, пробравшись к сараю, заглянул внутрь. В сарае было пусто.

Набравшись терпения, путешественники принялись бродить по зоопарку, заглядывая во все уголки. На глаза им попадались самые различные животные, но осла так и не удалось встретить. Обойдя все вокруг, наши друзья вернулись к тому же месту, откуда начали свои поиски, и увидели за оградой малышку в беленьком фартуке, которая выметала из сарая метелкой му-сор.

- Скажите, пожалуйста, вы не знаете, где здесь осел? - обратился Незнайка к уборщице.

Малышка перестала мести и, опершись на метелку, спросила:

- Какой осел?

- Ну, такой, обыкновенный, с копытцами…

- Ах, такой! А зачем вам осел понадобился? Осел - он и есть осел. Че-го в нем интересного?

~ Ну, нам хотелось на него посмотреть. Весь зоопарк обошли, а осла не видали.

- Гм! - сказала уборщица. - Были у нас тут три осла, да все трое ку-да-то делись. Тут болтают разную чепуху вообще, да вы не верьте! Будто колдовство, что ли, какое… Чушь это! Никакого колдовства нету! Просто их увели эти самые… стрекулисты… то есть… тьфу!.. ветрогоны, а не стрекулисты. Никакого спасения от этих ветрогонов нет! Теперь в городе такое шалопайство пошло, что и-и! Слона из клетки утащат - и то не заметишь!

- Ну, слона-то, я думаю, небось не утащат, - сказал Незнайка.

- Почему не утащат! Утащат! - махнула рукой уборщица. - Нам и то ве-лели присматривать тут покрепче. Мало ли что… Здесь и звери хищные, и ядовитые гады. Они тебя и разорвут и ужалят. А что, если какойнибудь ветрогон змею выпустит? Вокруг-то ведь город! То-то!

- А где тот осел, которого на улице нашли? - спросил Незнайка. - Ког-да-то в газетах писали, что на улице нашли беспризорного осла и отвели в зоопарк.

~ Ах, этот-то! - заулыбалась уборщица. - Этого осла здесь и не было. Ошибка вышла. Его не в зоопарк сдали, а в цирк. В газете-то по ошибке напечатали, что в зоопарк, а мы его тут отродясь не видывали.

- Значит, в цирке есть этот осел? - с надеждой спросила Кнопочка.

- Есть, есть, а то как же! Я сама его третьего дня видела, когда в цирке была. Шустренький такой ослик, право слово, только что не ученый! Он у них там тележку возит, да еще клоуны на нем верхом ездят. Ну ниче-го, со временем и его какимнибудь штукам обучат.

Путешественники попрощались с уборщицей и отошли в сторонку.

- Вот удача! - зашептал, сияя от счастья, Незнайка. - Значит, Лис-

176 тик находится в цирке. А мы его тут искали! Ну ничего. Сейчас пойдем в цирк, а завтра начнем разыскивать этих трех ослов-ветрогонов. Я их сразу узнаю, как только встречу. У них у всех такие маленькие веснуш-чатые носы.

Незнайка и его спутники направились к выходу. Проходя мимо обезьяньих клеток, они остановились, чтобы взглянуть на обезьян. Одна обезьяна была очень забавна, и Незнайке пришло в голову ее подразнить. Он взял волшебную палочку и, просунув ее сквозь прутья клетки, старался ткнуть обезьяну в морду. Обезьяна сердито нахмурилась, потом как схватит палочку и вырвала у Незнайки из рук! Незнайка оторопел.

- Смотрите, что она сделала… - пролепетал он упавшим голосом.

- Что это? Ты отдал обезьяне палочку? - закричала Кнопочка.

- Я не давал, а она взяла, - развел Незнайка руками.

- Если бы ты не тыкал ей палочкой в морду, она бы и не взяла!

- Ничего! Сейчас отниму.

Незнайка просунул сквозь прутья руку, стараясь отнять у обезьяны волшебную палочку, но обезьяна отодвинулась от решетки подальше, и он никак не мог до нее дотянуться.

- Ишь ты, ведьма! - проворчал Незнайка. - Отдай сюда палочку, тебе говорят!

Но обезьяна и не думала выполнять приказание Незнайки. Вместо этого она принялась прыгать по всей клетке, ни на минуту не выпуская палочку из рук. Потом она вскочила на висевшие посреди клетки качели и принялась раскачиваться, все время поглядывая искоса на Незнайку, словно издева-лась над ним.

- Ехидная тварь! Отдай палочку! - ругался Незнайка. - Ну ничего, ей все равно надоест с палочкой носиться, и она ее бросит.

День между тем кончился. Послышались свистки сторожей, предупреждав-шие посетителей, что зоопарк скоро закроется. Публика потянулась к выхо-ду. Скоро вокруг было пусто, и только Незнайка, Кнопочка и Пестренький толклись возле обезьяньей клетки. Обезьяне наконец надоело таскать в ру-ках палочку, и она ее бросила. Палочка осталась лежать на полу в самом дальнем углу клетки.

- Надо какнибудь в клетку залезть, - сказал Незнайка.

О том, чтоб пролезть сквозь прутья, нечего было думать, но, присмотревшись, Незнайка заметил, что в клетке имелась решетчатая дверь, закры-тая на засов.

Оглядевшись по сторонам и заметив, что поблизости никого нет, Незнайка залез на барьер, которым была окружена клетка, вытащил закреплявший задвижку болт и принялся открывать засов. Это оказалось трудней, чем он полагал, так как засов ходил туго и никак не хотел двигаться. Незнайка вцепился в задвижку обеими руками и принялся дергать с такой силой, что затряслась клетка. Наконец засов начал поддаваться, но в это время из-за угла показался сторож с метлой и закричал:

- А ты что же это, сатана, делаешь, а? Обезьяну выпустить хочешь? Вот я тебе!

Незнайка поспешил соскочить с барьера, но сторож успел схватить его за шиворот.

- Там моя палочка! - захныкал Незнайка, стараясь вырваться.

Но сторож крепко держал его.

- Ты у меня узнаешь палочку! Вот сведу тебя в милицию - там тебе покажут палочку! - пригрозил он и потащил Незнайку к выходу.

Кнопочка и Пестренький бежали впереди по дорожке и со страхом оглядывались на сторожа.

- Честное слово, там моя палочка! Обезьяна отняла у меня палочку, - твердил Незнайка.

- А ты небось дразнил ее этой палочкой? Небось тыкал ей палочкой в морду, а?

Сторож наконец вышел с Незнайкой на улицу и принялся озираться по сторонам - должно быть, искал милиционера.

- Я больше не буду! Честное слово, не буду! - взмолился Незнайка.

- А, то-то! - воскликнул сторож, отпуская Незнайку. - Ну иди и больше не ветрогонствуй здесь. В другой раз не отделаешься так просто!

Сказав это, сторож отпустил Незнайку, после чего закрыл на замок во-рота и ушел. Кнопочка и Пестренький подошли к Незнайке.

- Почему же ты не сказал сторожу, что эта палочка не простая, а волшебная? Наверно, он думает, что это какаянибудь обыкновенная палка, - сказал Пестренький.

- А ты понимаешь, что говоришь? - сердито ответил Незнайка. - Если сторож узнает, что это волшебная палочка, он заберет ее. Станет он отдавать нам волшебную палочку! А вы вот скажите-ка лучше, зачем оба из зоопарка вылезли? Вам надо было остаться там и постараться достать волшебную палочку из клетки. Теперь вот ворота закрыты… Как пролезешь туда?

- Недоставало, чтоб я еще за палочкой в клетку лазила! - надув обиженно губки, ответила Кнопочка.

- Ну, если не ты, так Пестренький мог полезть.

- Нет, я тоже не хочу в клетку, - ответил Пестренький. - Да и зачем нам палочка? Здесь и без волшебной палочки есть все, чего пожелаешь. Есть хочешь - пожалуйста. В кино или театр - пожалуйста. На автомобиле кататься - катайся хоть весь день, пока голова не закружится. Даже прыгать и летать на автомобиле можно без всякого волшебства.

- Эх ты, дурень! - с раздражением ответил Незнайка. - Да разве волшебная палочка нужна нам, чтоб на автомобиле кататься? Нам нужно Листика выручить из беды и от ветрогонов освободить город. Неужели все должны из-за этих ветрогонов мучиться?

- А, ну тогда это конечно, - согласился Пестренький.

- Теперь у нас будет такой план, - сказал Незнайка. - Подождем, когда стемнеет, а тогда полезем через забор. В темноте можно будет забраться в клетку, никто и не увидит.

- Ну, с меня хватит! - сказала Кнопочка. - Я уезжаю в гостиницу.

- Отступаешь перед трудностями, значит? - спросил Незнайка.

- Да, отступаю. Я не могу по заборам лазить, - решительно ответила Кнопочка.

- Значит, по-твоему, Листик может ослом оставаться, а я ничего делать не должен?

- Я чувствую, что ты тут еще наделаешь такого, что и не расхлебаешь. Было бы лучше, если бы ты совсем ничего не делал.

С этими словами Кнопочка повернулась и пошла к автобусной остановке.

- Пусть она идет. Пестренький, а ты останься, - сказал Незнайка. - Ты мне можешь понадобиться. Здесь забор очень высокий, ты меня подсаживать будешь. Пойдем дальше - может быть, там перелезть легче.

Они пошли вдоль забора и, дойдя до угла, свернули в переулок. Здесь действительно забор был немного пониже.

- Подождем, когда стемнеет, - сказал Незнайка.

Они остановились под забором и стали ждать. Небо постепенно потемне-ло. На нем стали видны звезды. Над крышами домов поднялась оранжевая, как большой апельсин, луна.

- Теперь пора, - сказал, озираясь по сторонам, Незнайка. - Подсаживай меня!

Пестренький стал подталкивать его снизу. Незнайка вскарабкался на за-бор и уселся на нем верхом.

- Теперь ты лезь, - прошептал он, протягивая Пестренькому руку.

- Может быть, я лучше подожду тебя здесь? - сказал Пестренький.

- Нет, ты мне там понадобишься. Будешь караулить возле клетки, чтоб не подошел сторож.

Пестренький вскарабкался с помощью Незнайки на забор, после чего они оба соскочили с другой стороны и угодили прямо на дно сухой канавы.

- Послушай, я в какую-то яму скатился! - захныкал Пестренький.

- Ч-ш-ш! - зашипел на него Незнайка. - Сиди тихо!

Некоторое время они сидели затаив дыхание и напряженно прислушивались. Вокруг было тихо.

- Ничего, - сказал Незнайка. - Кажется, никто не слышал. Пойдем потихоньку.

Они вылезли из канавы и стали пробираться вперед среди зарослей травы и цветов. Незнайка ступал неслышно, как кошка, а у Пестренького все вре-мя под ногами что-то трещало.

- Тише ты! - шипел Незнайка.

Неожиданно послышался громкий рев. Пестренький остановился и даже присел от страха.

- Что это? - пролепетал он.

Рев сделался громче. От испуга у Пестренького зашевелились на голове волосы, а по спине побежали мурашки.

- Это, наверно, лев, - догадался Незнайка.

Рев повторился снова и перешел в какое-то мощное, наводящее на сердце тоску, кровожадное рыкание. И сейчас же вслед за этим кто-то затявкал, заскулил, послышалось протяжное завывание волка, пронзительно закричала гиена. Откуда-то донеслось сонное утиное кряканье, где-то сверху закар-кала ворона. Весь зоопарк переполошился и долго не мог успокоиться. Пестренький понемногу пришел в себя.

- А почему лев ревет? - спросил он.

- Не знаю. Наверно, кушать хочет, - сказал Незнайка.

- А нас он не может скушать?

- Не бойся! Он же ведь в клетке сидит.

- Я и не боюсь, - ответил Пестренький. - Просто на всякий случай спросил.

Постепенно вокруг все стихло, но луна скрылась за тучи, и стало сов-сем темно. Впереди только дорожка белела. Незнайка пошел по дорожке. Пестренький шагал за ним, стараясь не отставать.

- Куда мы идем? - с беспокойством спрашивал Пестренький.

- Надо отыскать ослиную загородку, а обезьяньи клетки там рядом, - отвечал Незнайка.

Скоро по обеим сторонам дорожки стали попадаться клетки. За решетками в темноте звери не были видны, но Пестренькому все время казалось, что из-за прутьев вот-вот высунется чья-нибудь когтистая лапа и вцепится ему в спину. Поэтому он пугливо оглядывался и старался держаться от клеток подальше. Наконец дорожка уперлась в решетку, за которой был водоем.

- Мы куда-то не туда вышли… - сказал Незнайка.

Из-за решетки доносилось какое-то ленивое посапыванье, похрюкиванье, чавканье и хлюпанье. Может быть, это просто вода плескалась, но, возможно, эти звуки производило какоенибудь водяное животное вроде бегемота.

Друзья прошли немного назад и свернули на боковую дорожку.

- Что такое? - бормотал Незнайка, озабоченно вглядываясь в темноту. - Никак не могу угадать, где мы. Ночью все совсем не такое, как днем.

Они долго плутали по парку, наконец подошли к большой клетке, которая показалась Незнайке знакомой.

- По-моему, мы к слону вышли, - сказал Незнайка. - Значит, теперь уже близко.

Пройдя дальше, они очутились возле невысокой решетчатой загородки, за которой виднелся сарай.

- Вот она, ослиная загородка, видишь? - обрадовался Незнайка. - Все правильно!

Свернув в сторону, они приблизились к ряду клеток, вдоль которых тянулся деревянный барьер. Подойдя к крайней угловой клетке, Незнайка ска-зал:

- Вот она!.. Ты, Пестренький, стой здесь и поглядывай по сторонам. Если увидишь когонибудь, свистни.

- Хорошо, - кивнул головой Пестренький.

Незнайка вскарабкался на барьер, прижался щекой к решетке и стал глядеть в клетку, напряженно прислушиваясь.

- Ну, что ты там видишь? - спросил Пестренький.

- Тише ты! - окрысился на него Незнайка. - Совсем ничего не вижу… Только вроде сопит кто-то. Наверно, обезьяна… Ну ладно.

Он нащупал в темноте дверь, освободил болт и стал открывать засов. На этот раз засов поддался легко. Отодвинув его. Незнайка потянул дверь. Она отворилась со скрипом.

- Э-э! - с досадой прошипел Незнайка и погрозил двери кулаком. - Скрипит тут еще!

Некоторое время он настороженно прислушивался, но, убедившись, что вокруг было тихо, вошел осторожно в клетку и, опустившись на четвереньки, стал шарить по полу руками. Постепенно он продвигался в клетку все глубже, дополз до стены и повернул в другую сторону. Неожиданно впереди послышалось глухое ворчание. Незнайка так и застыл, стоя на четвереньках. Некоторое время он изо всех сил вглядывался в темноту. Перед его глазами ворочалось что-то большое, черное. В этот момент из-за туч выглянула луна и осветила лежавшего посреди клетки льва. Лев поднял свою лохматую голову и, лениво помаргивая, смотрел в упор на Незнайку.

Не успев даже испугаться как следует, Незнайка дал задний ход, то есть быстро попятился на четвереньках обратно. Не спуская глаз со льва, он выпрямился и приготовился прыгнуть. Увидев это, лев фыркнул и, поднявшись на лапы, шагнул к Незнайке. Незнайка, словно молния, метнулся к открытой двери и вылетел из клетки, будто его вынесло ветром. Успев сказать Пестренькому только одно слово “лев”, он бросился бежать без оглядки.

У Пестренького душа ушла в пятки. Одурев от страха, он бросился за Незнайкой. Так они оба бежали, не разбирая дороги, пока перед ними не возник забор. Незнайка мигом взлетел на него. Пестренький полез за ним и схватил Незнайку за штаны. Незнайка вообразил, что это его уже лев за ногу хватает, и рванулся изо всех сил. Неожиданно доска, за которую он держался, оторвалась от забора. Не выпуская доски из рук, он упал прямо на Пестренького, и они оба покатились на землю. Позади них слышались ка-кие-то крики и свистки сторожей. Отшвырнув от себя доску, Незнайка про-лез в образовавшуюся в заборе щель. Пестренький моментально нырнул за ним, и они стремглав помчались по улице. Незнайка бежал впереди, а поза-ди него, словно черная тень, мчался Пестренький. Он тяжело пыхтел и от-дувался, а Незнайке казалось, что это лев позади пыхтит.


Глава тридцать первая

ВСТРЕЧА С ВОЛШЕБНИКОМ


Когда Кнопочка вернулась в гостиницу, она тут же начала жалеть, что не осталась вместе с Незнайкой и Пестреньким.

- Как бы они там не натворили беды без меня… Как бы не случилось чего-нибудь, - говорила она.

Без них ей было немножко скучно. Для того чтоб развеселиться, Кнопочка включила телевизор. По телевидению выступал в это время какойто уче-ный коротышка в очках и читал длинный и скучный доклад о ветрогонах.

- Как будто передавать им уже больше нечего! - с досадой сказала Кнопочка.

Выключив телевизор, она зашагала по комнате из угла в угол, то и дело поглядывая на часы.

- Поеду обратно в зоопарк! - сказала она, потеряв терпение, но тут же отбросила эту мысль. - А как я в зоопарк попаду? Не могу же я, в самом деле, через забор лезть!.. Ну хорошо же, пусть они только вернутся! Я покажу им, как волновать меня!

Время шло, а Незнайка и Пестренький не появлялись. Кнопочка уже не знала, что думать, и начала воображать разные ужасы. Ей казалось, что Незнайку и Пестренького поймал сторож и отправил в милицию. С каждой минутой тревога ее росла.

Скоро Кнопочка не находила себе места от беспокойства. Наступила полночь. Часы пробили двенадцать.

- Теперь ясно, что с ними что-то случилось, - сказала Кнопочка.

Она уже хотела бежать в зоопарк, но дверь в это время открылась, и на пороге появились Незнайка с Пестреньким. У обоих были взлохмачены воло-сы, глаза дико блуждали; у Пестренького был оцарапан нос, а лицо испач-калось сверх обычной меры.

- Что ты там еще натворил, Незнайка? - сердито подступила к нему Кнопочка. - Где вы пропадали все время?

- Ничего, Кнопочка, не беспокойся, - ответил Незнайка. - Все будет хорошо, вот увидишь, только ты не сердись. Я, Кнопочка, льва на свободу выпустил.

- Какого льва? - испугалась Кнопочка.

- Ну того, который в клетке сидел. Я по ошибке в клетку со львом по-пал.

Кнопочка пришла в ужас.

- Горе мне с тобой! - закричала она. - То ты с ослами фокусы вытворял, а теперь за львов принялся! Чем это кончится?

- Ты не волнуйся, Кнопочка. Кончится хорошо. Завтра я утром пойду и все сделаю как надо. Утром будет светло, и я уж ничего не перепутаю. Я все исправлю, вот увидишь!

- Ты уж исправишь! Лучше оставь все это. Если хочешь знать, я теперь даже рада, что у тебя волшебной палочки нет. Дай тебе палочку, так ты тут еще землетрясение устроишь! Завтра уедем домой, и все. Ни минуты не хочу здесь оставаться больше!

- А на чем ты уедешь? Я ведь еще не все рассказал.

- Что еще? - испугалась Кнопочка.

- У нас автомобиль угнали.

- Этого еще недоставало! - воскликнула Кнопочка. - На чем же мы домой поедем?

- А я о чем говорю? Я об этом и говорю. Достанем палочку - будет у нас и автомобиль; не достанем - и автомобиля не будет.

На следующее утро Кнопочка проснулась, по обыкновению, рано, но когда пошла разбудить Незнайку, то увидела, что его нет в постели. Пестренький еще спал. Она принялась будить его:

- Что это еще такое, Пестренький? Где Незнайка?

- А его разве нет? - спросил, просыпаясь. Пестренький.

- Значит, нет, раз я спрашиваю.

- Наверно, в зоопарк удрал, - сказал Пестренький.

- Ну-ка, собирайся быстренько, и поедем, - сказала Кнопочка.

- Куда поедем?

- Ну, в зоопарк, конечно.

- Так ведь там лев!

- Льва, наверно, уже давно поймали.

Через полчаса Кнопочка и Пестренький уже были у входа в зоопарк. Вой-дя в калитку, они быстро зашагали по дорожке. Пестренький держался поза-ди Кнопочки и пугливо оглядывался по сторонам. Ему все время казалось, что откуда-нибудь вот-вот выскочит лев и бросится на него. Еще издали Кнопочка и Пестренький увидели обезьянью клетку и Незнайку, притаившего-ся за углом. В клетке была уборщица. Она подметала метелкой пол. Кнопочка подкралась к Незнайке сзади.

- Ты что здесь делаешь? - спросила она.

- Тише! - замахал на нее Незнайка руками. - Волшебная палочка здесь! Вон, видишь, она так и лежит на полу, где ее вчера обезьяна бросила. Сейчас уборщица подметет пол, а палочку, может быть, выбросит из клетки, - тогда мы ее возьмем, и все будет в порядке.

Тем временем уборщица кончила мести пол, собрала мусор в ведро, а палочку подняла и тоже сунула в ведро.

- Ничего, - успокоил Незнайка Кнопочку. - Мы сейчас пойдем за ней и проследим, куда она выбросит мусор.

Однако уборщица никуда не понесла мусор, а стала убирать в соседней клетке. Так она переходила из клетки в клетку, и ведро все больше напол-нялось мусором. Наконец она окончила уборку и высыпала все, что было в ведре, в мусорный ящик, который стоял у забора позади клеток. Незнайка подождал, когда уборщица скроется, и сказал Кнопочке и Пестренькому:

- Стойте здесь и смотрите, чтоб никто не подошел.

А сам подбежал к ящику, открыл крышку и полез внутрь. Некоторое время из ящика доносилось приглушенное кряхтение и сопение. Наконец из-под крышки высунулась голова Незнайки.

- Вот она, волшебная палочка! - сказал он, торжествующе улыбаясь.

От радости Кнопочка даже подпрыгнула.

- Браво! - сказала она и потихоньку захлопала в ладоши.

Незнайка вылез из ящика и зашагал по дорожке, бережно неся перед со-бой в руках палочку.

- Теперь я буду ее беречь! - говорил он. - Теперь ее у меня никто не отнимет!

Следом за Незнайкой шагали Кнопочка и Пестренький. Они дружно держались за руки. Лица у обоих расплывались в улыбках.

- Теперь мы можем поехать в цирк и выручить Листика, - сказала Кнопочка.

- Ах, правда! Я и забыл про Листика! - воскликнул Незнайка. - Ну, скорей в цирк!

Он повернулся и побежал к выходу. Кнопочка и Пестренький едва поспе-вали за ним. Через пять минут все трое уже сидели в полосатом кнопочном такси. Незнайка нажал кнопку с надписью “Цирк”, и машина помчалась по улицам. Не успели они оглянуться, как уже были в цирке.

На арене они увидели нескольких акробатов, которые прыгали и кувыркались - должно быть, готовились к вечернему представлению. Незнайке и Пестренькому очень хотелось на них посмотреть, но Кнопочка сказала:

- Разве мы для этого сюда пришли? После посмотрим.

- Ладно, после, - согласился Незнайка.

Пробравшись между рядами стульев, наши путешественники вошли в дверь для артистов и попали в служебное помещение. Это был длинный сарай с це-ментным полом. Вдоль стен стояли клетки с различными животными. В одной из клеток был лев.

- Опять лев! - испуганно сказал Пестренький. - Наверно, снова ка-кая-нибудь чепуха выйдет…

В конце помещения находились лошадиные стойла. Подойдя ближе, путешественники увидели, что среди лошадей был и осел. Он стоял в маленьком стойле, привязанный за уздечку к железному кольцу, которое было вделано в стену. Повернув назад голову, ослик грустно взглянул на Незнайку.

- Это он! - прошептал Незнайка. - Я узнаю его.

Опасаясь, как бы ему не досталось от Листика за то, что он превратил его в осла, Незнайка отошел от него подальше и, приготовившись в случае надобности поскорее удрать, взмахнул палочкой.

- Хочу, чтоб осел превратился в Листика! - негромко сказал он.

Однако никакого превращения не произошло. Незнайка снова замахал палочкой и сказал громче:

- Хочу, чтоб этот осел превратился обратно в малыша Листика!

Превращения и на этот раз не произошло.

- Что же это такое? - взволновался Незнайка.

Он изо всех сил принялся трясти в воздухе палочкой и выкрикивал свои заклинания, но осел оставался ослом и не хотел превращаться в Листика. В это время к ним подошел цирковой сторож.

- А вы что здесь делаете? - спросил он.

Незнайка растерялся и не знал, что сказать, но на выручку пришел Пестренький.

- Мы пришли посмотреть представление, - сказал он.

- А на представление надо приходить вечером.

Сторож выпроводил их на улицу и закрыл дверь.

- Что же это такое? - спросил, недоумевая, Незнайка. - Почему палочка перестала действовать? Ну-ка, еще проверю.

Он снова взмахнул палочкой и сказал:

- Хочу, чтоб было две порции мороженого!

- Три порции! - поправил Пестренький.

- Хочу, чтоб было три порции мороженого! - повторил Незнайка.

Однако, сколько он ни повторял эти слова, даже одной порции мороженого не появилось.

- Послушай, Незнайка, ты, наверно, не ту палочку взял, - сказал Пестренький.

- Как - не ту? - удивился Незнайка.

- Ну, та ведь была волшебная, а эта совсем не волшебная.

- А где же, по-твоему, волшебная?

- А волшебная так и осталась в мусорном ящике.

- Ах я разиня! - закричал Незнайка, хватаясь за голову. - Ну-ка, быстро обратно в зоопарк!

Прошло несколько минут, и наши искатели приключений опять мчались по зоопарку. Подбежав к ящику, Незнайка бросился на него, как тигр, опрокинул его вверх дном и высыпал весь мусор на землю. Все трое принялись рыться в мусоре, но никто не нашел другой палочки.

- Вот видишь! - сказал Незнайка Пестренькому. - Никакой другой палочки нет. Значит, эта и есть волшебная.

Отойдя подальше от мусорной кучи, Незнайка сел на лавочку. Он то и дело тряс в воздухе палочкой и что-то бормотал про себя.

- А ну-ка, дай я попробую, - попросил Пестренький, подсаживаясь к Незнайке.

Он взял палочку, взмахнул ею и сказал:

- Хочу бутерброд с вареньем!.. Хочу мороженого!.. Хочу лапши с мас-лом!.. Столик, накройся!.. Тьфу!

Так как ни одно его желание не исполнилось, он сунул палочку Незнайке в руки и сказал:

- Тебя, наверно, надул волшебник. Дал какую-то никудышную палочку. Из нее уже все волшебство вышло.

- Да, - проворчал Незнайка, - хотел бы я этого волшебника встретить! Я бы ему показал, как обманывать коротышек и давать им недоброкачествен-ные волшебные палочки!

Незнайка был очень расстроен, но Пестренький не был способен долго предаваться унынию. А может быть, это зависело вовсе не от него, а от солнышка, которое в это время поднялось высоко и залило своим светом скамеечку, на которой сидели три наших путешественника. Пригревшись на солнышке, Пестренький почувствовал, что на свете живется совсем неплохо. Щеки его сами собой расплылись в улыбке, и он сказал Незнайке:

- А ты не горюй, Незнайка! Еще ведь не все пропало. В крайнем случае, можно пойти в столовую и пообедать.

- Нет, Пестренький, это всетаки несправедливо! Ты скажи, зачем я хорошие поступки совершал, а? Я ведь три хороших поступка совершил. И главное, все подряд и совсем бескорыстно!

Пока Незнайка и Пестренький разговаривали, вдали на дорожке показался прохожий. На нем был темно-синий халат, усеянный сверкавшими на солнышке золотыми звездочками и серебряными полумесяцами, а на ногах красные туф-ли с длинными, загнутыми кверху носками. В этих туфлях он шагал очень быстро и совершенно бесшумно. Никто не заметил, как он подошел к лавочке и уселся рядом с Незнайкой. Некоторое время он сидел молча, опираясь ру-ками о палку, и искоса поглядывал на Незнайку, который продолжал разговаривать с Пестреньким.

Неожиданно Незнайка почувствовал, что рядом кто-то сидит. Он осторожно скосил глаза и увидел сидевшего на лавочке маленького старичка с длинными седыми усами и белой седой бородой, как у дедамороза. Его лицо показалось Незнайке знакомым. Скользнув вниз глазами, Незнайка увидел на ногах старичка красные туфли с загнутыми кверху носками и пряжками в ви-де золотых полумесяцев.

- Ах, да ведь это волшебник! - вдруг вспомнил Незнайка, и его лицо засияло от радости. - Здравствуйте.

- Здравствуй, здравствуй, дружок! - улыбнулся волшебник. - Вот мы и встретились. Ну, говори, зачем хотел меня видеть?

- Да я разве хотел?

- А разве нет? Сам только что сказал: “Хотел бы я этого волшебника встретить! Я бы ему показал”. Что ты хотел показать мне?

Незнайке стало ужасно стыдно. Он опустил голову и боялся даже взглянуть на волшебника.

- Я хотел показать вам волшебную палочку, - пролепетал наконец он. - Она почемуто испортилась и не хочет исполнять никаких желаний.

- Ах, вот в чем дело! - воскликнул волшебник и взял у Незнайки волшебную палочку. - Да-да, я вижу, она испортилась. Совсем, братец, испортилась, окончательно. Вот как! Я ведь говорил тебе, что если совершишь три скверных поступка, то волшебная палочка потеряет свою волшебную си-лу.

- Когда это вы говорили? - удивился Незнайка. - Ах да, правильно, вы говорили. Я совсем забыл. А я разве уже совершил три скверных поступка?

- Ты их тридцать три совершил! - сердито сказала Кнопочка.

- Я что-то ни одного не могу припомнить, - ответил Незнайка.

- Придется тебе напомнить, - сказал волшебник. - Разве не ты превратил в осла Листика? Или это, по-твоему, хороший поступок?

- Но я ведь тогда очень сердитый был, - возразил Незнайка.

- Сердитый ты или не сердитый - это не имеет значения. Всегда надо поступать хорошо. Потом ты превратил трех ослов в коротышек.

- Но я ведь не знал, что из этого выйдет.

- А раз не знал, значит, и делать не надо было. Всегда надо поступать обдуманно. Из-за твоей необдуманности много неприятностей вышло. Ну и, наконец, ты дразнил обезьяну в клетке. Это тоже плохой поступок.

- Все верно! - с досадой махнул Незнайка рукой. - Вот всегда так бы-вает: как не повезет с самого начала, так уж до конца не везет!

От огорчения Незнайка готов был заплакать. А Пестренький сказал:

- Ты не плачь. Незнайка. Ведь и без волшебной палочки можно прекрасно жить. Что нам палочка, светило бы солнышко!

- Ах ты, мой милый, как же ты это хорошо сказал! - засмеялся волшебник и погладил Пестренького по голове. - Ведь и правда, оно хорошее, на-ше солнышко, доброе. Оно всем одинаково светит: тому, у кого есть чтонибудь, и тому, у кого - совсем ничего; у кого есть волшебная палочка и у кого ее нет. От солнышка нам и светло, и тепло, и на душе радостно. А без солнышка не было бы ни цветов, ни деревьев, ни голубого неба, ни травки зеленой, да и нас с вами не было бы. Солнышко нас и накормит, и напоит, и обогреет, и высушит. Каждая травинка и та тянется к солнцу. От него вся жизнь на земле. Так зачем нам печалиться, когда светит солнышко? Разве не так?

- Конечно, так, - согласились Кнопочка и Пестренький.

И Незнайка ответил:

- Так!


Глава тридцать вторая

ДЕНЬ РУКАВИЧЕК


Они долго сидели на лавочке и грелись на солнышке, и радовались, и им было хорошо, и никто уже не жалел о волшебной палочке. И Незнайка ска-зал:

- А нельзя ли, чтоб так просто желание исполнилось, без волшебной палочки?

- Почему же нельзя? - ответил волшебник. - Если желание большое и к тому же хорошее, то можно.

- У меня очень большое желание: чтоб в Солнечном городе все стало так, как было, когда мы приехали, и чтоб Листик снова стал коротышкой, а ослы - ослами, и еще чтоб милиционера Свистулькина выписали из больницы.

- Ну что ж, это желание очень хорошее, и оно будет исполнено, - ответил волшебник. - А у тебя, Кнопочка, есть какоенибудь желание? - спросил он Кнопочку.

- У меня такое желание, как и у Незнайки, - сказала Кнопочка. - Но если можно пожелать еще чтонибудь, то я хочу, чтоб мы поскорей вернулись в Цветочный город. Мне почемуто очень домой захотелось…

- Это тоже будет исполнено, - сказал волшебник. - А у тебя. Пестренький, какое желание?

- У меня много желаний, - сказал Пестренький. - Целых три.

- О! - удивился волшебник. - Ну, говори.

- Первое - это я очень желал бы узнать, где тот лев, которого Незнайка выпустил на свободу, и не съест ли он нас?

- Твое желание нетрудно исполнить, - ответил волшебник. - Лев сидит в той же клетке, где и сидел. Когда вы вчера убежали, пришел сторож и зак-рыл клетку. Лев даже не успел выйти на свободу. Ты можешь быть спокоен: лев никого не съест.

- Это хорошо, - сказал Пестренький. - Второе мое желание такое: мне очень любопытно узнать, что милиционер сделал с Клепкой и Кубиком? Мы видели, как он поехал с ними в милицию.

- На это тоже легко ответить, - сказал волшебник. - Милиционер помог починить Клепке машину и отпустил его вместе с Кубиком домой, так как они ничего плохого не сделали.

- А третье мое желание такое, - сказал Пестренький, - нельзя ли сделать так, чтоб никогда не умываться, но в то же время всегда быть чис-тым?

- Гм! - сказал в замешательстве волшебник. - Это, голубчик, труднова-то исполнить. Я, пожалуй, даже и не смогу. Но, если хочешь, я могу сделать так, что ты будешь чувствовать себя хорошо только после того, как умоешься. Если ты забудешь вовремя умыться, то грязь на твоем лице нач-нет щипать тебя за щеки, будет покалывать тебя, словно булавочками, до тех пор, пока ты не умоешься. Постепенно ты приучишься умываться вовремя. Это начнет тебе даже нравиться, и ты будешь испытывать большое удовольствие от умывания. Как ты думаешь, это тебя устроит?

- Вполне, - сказал Пестренький.

- Ну, тогда все в порядке.

В это время вдали на дорожке показались три осла, или, вернее сказать, два осла, потому что третий был не чистокровный осел, а лошак. Они шагали один за другим, потихоньку постукивая копытцами, резво помахивая хвостами и добродушно шевеля ушами. Следом за ними шла уборщица в белом платочке.

- Ах вы беглецы! Ах вы беспутные! Ах вы бесшабашные головы, такие-ся- кие! - ворчала уборщица, подгоняя ослов. - Да где же вы пропадали столько времени? Где шатались! Куда вас носило? А все этот Пегасик! У, я тебя знаю, разбойник! Ты не прикидывайся таким смирненьким! Ты коновод! Небось ты убежал первый, а за тобой и Калигула с Брыкуном увязались. Без тебя им не додуматься было до этого.

Пегасик, который шагал позади Калигулы и Брыкуна, как будто понимал, что разговор идет о нем. Он опустил голову и только помаргивал глазами с невинным видом.

- А ты не моргай, не моргай, бесстыдник! - журила его уборщица. - Ишь ведь, только вид делает, будто не понимает. Ты все понимаешь, я знаю!.. Ну ничего, голубчики, погуляли и хватит! Думали, далеко убежите? Нет, братцы, никуда вы не убежите!

Подойдя к загородке, уборщица отворила калитку и загнала всех трех беглецов за ограду.

- Видишь, Незнайка, твое желание исполняется. Эти трое уже вернулись на свое место, - сказал волшебник. - А теперь пойдемте - может быть, мы еще кое-что увидим.

С этими словами волшебник поднялся с лавочки и зашагал к выходу из зоопарка. Незнайка, Кнопочка и Пестренький тоже вскочили и поспешили за ним. Выйдя из зоопарка, они увидели, что вокруг было полно прохожих. Казалось, что в этот день все высыпали на улицу и никто не хотел оставаться дома. Со всех сторон доносились музыка, пение, отовсюду слышались веселые голоса и радостный смех.

Дойдя до перекрестка, наши путешественники увидели толпу коротышек, которая собралась у углового дома. Вверху, на крыше дома, стояли несколько малышей и малышек с большими корзинами. Они доставали что-то из этих корзин и пригоршнями бросали прямо в толпу. Подойдя ближе, Незнайка и его спутники увидели, что сверху падали рукавички. Они были разные: синие, белые, красные, зеленые, розовые. Стоявшие снизу хватали их на лету, поднимали с земли, надевали на руки и тут же начинали обмениваться между собой, стараясь подобрать себе пару рукавичек одного цвета.

- Что это такое? Зачем рукавички бросают? - спросила Кнопочка.

- Сегодня день рукавичек, или, как его иначе называют, праздник солнечных братьев, - сказал волшебник. - В этот день повсюду разбрасывают рукавички. Все берут эти рукавички и меняются между собой. Те, кто обменялись, становятся солнечными братьями.

- Почему братьями? - удивился Незнайка.

- Ну, это обычай такой. День рукавичек бывает каждый год в Солнечном городе, поэтому здесь с каждым годом появляется все больше и больше солнечных братьев. Скоро в Солнечном городе все будут братьями.

На следующем углу волшебник неожиданно остановился и тихо сказал:

- Смотрите!

Незнайка, Кнопочка и Пестренький остановились. Прямо перед ними посреди тротуара стояли малыш и малышка. Они крепко держались за руки, смотрели друг на дружку, не спуская глаз, и ничего и никого не замечали вокруг.

- Кто это? - спросила Кнопочка.

- Неужели не догадываетесь? Это Листик и Буковка, - ответил волшебник.

- Ах, это Листик! - воскликнул Незнайка. - Значит, он уже превратился в коротышку! Кажется, я припоминаю его!

- Милый Листик! - сказала в это время Буковка. - Как я рада, что ты наконец вернулся! Я так скучала по тебе, так плакала!

- Ничего, Буковка, зато теперь мы всегда будем вместе и никогда не расстанемся, - утешал ее Листик.

- Где же ты пропадал все время? Расскажи мне.

- Я, дорогая, был в цирке. Ах, как там было весело, как интересно, если бы ты знала! Днем репетиции, тренировки, а вечером представления. И так каждый день, даже по воскресеньям.

- А мне было так грустно, что даже в цирк не хотелось, - сказала Буковка. - Почему же ты не сообщил мне, что ты в цирке?

- Не сердись, Буковка! Просто я даже не знаю, как это вышло, - замялся Листик. - Просто я тогда ослом был.

Тут сверху что-то посыпалось, и целая толпа коротышек бросилась под-бирать падавшие с крыши дома рукавички. Незнайку, Кнопочку и Пестренького чуть не сбили с ног. С большим трудом они выбрались из толпы, но всетаки тоже успели схватить по две рукавички. Отбежав подальше, они стали рассматривать свою добычу. Незнайке достались коричневая и оранжевая рукавички. Кнопочке - желтая и розовая, а Пестренькому - синяя и бе-лая.

- Вот как неудачно вышло! - сказала Кнопочка. - Мы даже между собой поменяться не можем: все рукавички разные.

Вдруг к ним подбежали со смехом несколько коротышек и стали меняться рукавичками. Один малыш взял у Незнайки оранжевую рукавичку, а вместо нее дал зеленую, другой выхватил коричневую и сунул вместо нее голубую, а голубую у него тут же взяла какая-то малышка, заменив ее на красную.

- Во! - обрадовался Незнайка. - У меня теперь сразу двое солнечных братьев и одна сестричка!

С Кнопочкой тоже двое малышей обменялись рукавичками, так что у нее вместо желтой и розовой рукавичек стали синяя и зеленая. Пестренький чувствовал себя обиженным, потому что с ним никто не захотел меняться.

В это время Незнайка увидел, что к ним идет милиционер. Он был в но-венькой блестящей каске. Присмотревшись, Незнайка убедился, что это был не кто иной, как всем известный милиционер Свистулькин. Незнайка разинул от удивления рот, да так и остался с разинутым ртом, а Свистулькин направился прямо к Незнайке и принялся осматривать его с головы до ног. Особенно внимательно, как показалось Незнайке, Свистулькин осмотрел его желтые брюки. Незнайка похолодел от страха и уже готов был задать стрекача, но тут милиционер взглянул на свои руки, на которых были надеты белая и красная рукавички, после чего быстро подошел к Пестренькому, снял с его руки белую рукавичку, а вместо нее надел ему свою красную. Теперь у Свистулькина обе рукавички были беленькие. Он не спеша натянул их на руки, расправил как следует, потом приложил к козырьку руку, широ-ко улыбнулся Пестренькому и отправился своей дорогой.

- Ну вот, теперь вы убедились, что все ваши желания исполнились, - сказал волшебник, разглаживая рукой свою длинную бороду. - Ослы вернулись в зоопарк, Листик вернулся к Буковке, милиционер Свистулькин выписался из больницы. Теперь только осталось отправить вас домой.

- А как же с ветрогонами быть? - спросил Незнайка. - Может быть, с ними тоже надо чтонибудь сделать, чтоб они перестали обижать коротышек?

- Об этом не беспокойся, - ответил волшебник. - Я написал волшебную книгу, в которой рассказывается обо всем, что с вами случилось. Это очень поучительная история. Каждый ветрогон, который прочитает ее, уви-дит, что он брал пример с обыкновенных ослов, и ему станет стыдно. После этого никто не захочет подражать ветрогонам.

- А если на когонибудь не подействует книга? - спросил Пестренький.

- Этого не может случиться, - ответил волшебник. - На коротышек книги всегда хорошо действуют. Они не действуют только на натуральных… так сказать, прирожденных ослов.

Разговаривая таким образом, путешественники дошли до площади, где стояло десятка два или три автомобилей, предназначенных для загородной езды.

- С сегодняшнего дня в Солнечном городе вступила в действие станция маршрутных автоматических такси. Раньше автоматические такси ходили только по городу, а теперь можно ехать на маршрутных такси куда хотите, - сказал волшебник.

Подойдя к крайней машине, волшебник сунул руку в щель, имевшуюся по-зади радиатора, и вытащил из нее картонную табличку, на которой была напечатана карта страны коротышек. Отыскав на карте Цветочный город, он начертил на ней карандашом путь по дорогам, которые вели от Солнечного города к Цветочному, и, сунув карту обратно на место, сказал:

- Теперь садитесь, нажимайте кнопку на щитке приборов и можете ехать. Машина сама довезет вас куда надо. Если захотите остановиться, нажмите эту же кнопку. Захотите ехать дальше, опять кнопку нажмите. Вот и все управление.

- Это, что ли, волшебная машина? - спросил Пестренький.

- Нет, это обыкновенное маршрутное такси. Вы видели, я начертил на карте маршрут, то есть путь, по которому вам надо ехать. В автомобиле имеется электронное устройство, которое автоматически направляет машину по начерченному пути. По этому же пути автомобиль сам вернется обратно, когда отвезет вас.

Незнайка, Кнопочка и Пестренький залезли в автомобиль и уселись рядышком на мягком сиденье. Волшебник закрыл за ними дверцу и помахал ру-кой на прощание. Незнайка нажал кнопку на щитке приборов. Машина тронулась. Путешественники обернулись назад и замахали волшебнику руками. Волшебник тоже продолжал махать им рукой. Его длинная борода развевалась по ветру, и от этого Пестренькому казалось, что волшебник машет им бородой.

- Смотрите, бородой машет, - сказал Пестренький и затрясся от смеха.

- Стыдно над волшебниками смеяться! - строго сказала Кнопочка. - Бо-родами никто махать не может.

Описав на площади дугу, машина повернула за угол, и волшебника больше не стало видно.


Глава тридцать третья

НЕЗНАЙКА, КНОПОЧКА И ПЕСТРЕНЬКИЙ СТАНОВЯТСЯ СОЛНЕЧНЫМИ БРАТЬЯМИ


Через полчаса машина уже выехала из города и помчалась через поля. Незнайке и его спутникам жалко было расставаться с Солнечным городом. В последний раз они обернулись назад и увидели заходящее солнце. Оно было красное и огромное и уже наполовину скрылось за краем земли. Солнечный город все еще был виден вдали. Черные силуэты домов как бы отпечатались на светящемся диске солнца. Таким они видели Солнечный город в последний раз. Солнышко опустилось за горизонт, и город как бы растаял в туманной дали.

Путешественники уютно уселись рядышком и начали вспоминать, что случилось с ними за день.

- Удивительно, как это нам удалось за сегодня всех встретить: и ос-лов, и Листика, и милиционера Свистулькина! Теперь я за них спокоен, - сказал Незнайка.

- Нашел чему удивляться! - ответил Пестренький. - Было бы удивительно, если бы мы их не встретили. Ведь все это было волшебство.

- Жаль, что мы не встретились с Кубиком и не поехали с ним посмотреть на дома Арбузика, - сказала Кнопочка.

- Очень жаль, - согласился Незнайка. - Но я еще больше жалею, что мы не поехали с инженером Клепкой к Фуксии и Селедочке в Научный городок. Там, наверно, можно было увидеть много интересных вещей.

- Грустно, конечно, что мы не побывали везде, где хотели, - сказала Кнопочка, - но было бы хуже, если бы мы покидали Солнечный город без всяких сожалений. О хорошем всегда жалеют. Зато мы должны быть довольны, что у нас в Солнечном городе братцы есть!

- Ну, я и доволен, - ответил Пестренький. - У меня братец милиционер, а вы с Незнайкой даже не знаете, кто ваши солнечные братцы.

- Ну и что ж, - ответила Кнопочка. - Я все равно рада, что они у нас есть, и всегда буду любить их. Будто надо хорошо относиться только к тем, кого знаешь! Мне известно, что мои солнечные братцы - хорошие коротышки, и этого с меня вполне достаточно.

Как только Кнопочка вспомнила про солнечных братьев, все взглянули на свои рукавички. Теперь у Незнайки одна рукавичка была зеленая, а другая - красная, у Кнопочки тоже одна рукавичка была зеленая, но другая - си-няя, а у Пестренького были синяя и красная рукавички.

- Смотрите! - сказала вдруг Кнопочка. - Теперь мы с вами тоже можем меняться. Пусть Пестренький даст свою красную рукавичку Незнайке и у Незнайки тогда будут две красненькие; Незнайка даст мне свою зелененькую, и у меня будут две зеленые; я дам Пестренькому свою синюю рукавичку, и у него станут две синенькие.

Они быстро поменялись рукавичками и даже засмеялись, увидев, как все получилось складно. На душе у них сразу стало так хорошо, как никогда не бывало. Они прижались тесней друг к дружке и долго сидели молча. Наконец Кнопочка сказала:

- Давайте, братцы, когда вернемся домой, тоже нашьем рукавичек и бу-дем разбрасывать, чтобы в нашем городе тоже были солнечные братцы. Ведь как хорошо солнечными братцами быть!

День между тем догорел. Багровое облако, освещенное отблеском заката, постепенно потухло. В небе начали появляться одна за другой звездочки. Пестренький захотел спать. Голова его понемножку свешивалась набок, туловище постепенно наклонялось в сторону. Потеряв, наконец, равновесие, он начинал быстро падать на сидевшего рядом Незнайку, словно хотел его клюнуть носом, однако тут же просыпался и отдергивал голову назад.

- Ты что это? Никак, засыпаешь? - спрашивал Незнайка.

- Нет, это я просто шутю.

- Не “шутю” надо говорить, а “шучу”, - поправила его Кнопочка.

Кончились все эти шуточки тем, что Пестренький свалился на бок, да так и заснул. Кнопочка и Незнайка уложили его поудобнее, облокотив на мягкую спинку сиденья, и сказали:

- Пусть спит.

Они не заметили, как и сами уснули; а когда проснулись, то увидели, что машина остановилась посреди улицы, а в лицо им светило поднимавшееся из-за леса солнышко.

- Вот так штука! Куда-то приехали… - сказал Незнайка, открывая дверцу и вылезая из машины.

Кнопочка тоже вышла из машины и огляделась вокруг.

- Ясно, куда, - сказала она. - Мы ведь в Цветочном городе!

- Ах, верно! - воскликнул Незнайка. - Точно на то же место приехали, откуда выехали. Эй, Пестренький! Вставай, мы уже приехали.

Пестренький проснулся и вылез из машины.

- Удивительно, как быстро доехали! - сказал он, зевая во весь рот и протирая руками глаза.

- Хорошенькое дело - быстро! - ответил Незнайка. - Ты ведь проспал всю ночь. Уже утро!

- Тогда, конечно, ничего удивительного нет! - сказал Пестренький. - Ну, я пошел домой.

Он заложил за спину руки в синеньких рукавичках и зашагал домой.

Незнайка захлопнул дверцу машины. Машина сейчас же развернулась сама собой и поехала в обратную сторону. Незнайка и Кнопочка поглядели ей вслед и пошли по улице. Они были очень рады, что вернулись в свой родной Цветочный город. Им хотелось побродить и поглядеть на него. Пройдя по улице, они вышли на берег Огурцовой реки. За время их отсутствия огурцы разрослись так, что среди огуречных стеблей можно было заблудиться, словно в лесу.

Незнайка и Кнопочка остановились на крутом бережку, с которого были видны и лес, и река, и мост через реку, и весь Цветочный город. Утреннее солнышко позолотило крыши домов, и они светились оранжевым светом, будто сами собой.

- Хорошо в нашем Цветочном городе! - воскликнул, залюбовавшись этой картиной, Незнайка. - А было бы еще лучше, если бы у нас построить такие же большие, красивые дома, как в Солнечном городе.

- Ишь чего захотел! - засмеялась Кнопочка.

- Да были бы у нас парки, театры и веселые городки! Да ездили бы по всем улицам автомобили, автобусы и атомные автостульчики!

- Но ведь жители Солнечного города трудились, чтоб сделать все это, - ответила Кнопочка. - Само собой ничего не сделается.

- Ну и мы ведь можем трудиться, - сказал Незнайка. - Если все дружно возьмутся, то многое могут сделать. Вот смотри, мы все взялись и построили через реку мост. А один коротышка разве построил бы?.. Конечно, жал-ко, что у нас волшебной палочки нет. Можно было бы только махнуть - и весь город стал бы как Солнечный.

- Вот и видно, Незнайка, что ты ни капельки не поумнел. Ты всегда бу-дешь мечтать о волшебной палочке, чтобы какнибудь прожить без труда, чтобы все по щучьему велению делалось. А я, например, ничуточки не жалею об этой палочке. Ведь волшебная палочка - это огромная сила, и если та-кая сила попадет в руки не очень умному коротышке, вроде тебя, то тут вместо пользы может выйти один только вред. Я бы на твоем месте пожелала себе вместо волшебной палочки немножко ума. У кого ума достаточно, тому и волшебная палочка не нужна.

- Ну, Кнопочка, я ведь не жалею о волшебной палочке! Просто я думал, что ты жалеешь. Почему же ты упрекаешь меня?

- Потому что я хочу, чтоб ты был хороший.

- Как? - вскрикнул Незнайка. - И ты тоже хочешь, чтоб я был хороший?

- Да, А кто же еще этого хочет?

- Ну, есть тут у меня одна такая подружка, - замахал руками Незнайка.

- Подружка? - удивилась Кнопочка. - Какая еще подружка?

- Да такая, вроде тебя. Тоже все время упрекает меня. Говорит, что хочет, чтоб я был лучше.

- И давно ты с ней дружишь?

- Давно.

Кнопочка обидчиво надула губки и отвернулась от Незнайки. Потом сказала:

- Какой же ты нехороший, Незнайка! Ты скрытный. Мы уже столько дружим с тобой, а ты никогда не говорил, что дружишь с кем-то, кроме меня. Дру-жи, пожалуйста! Я разве против? Я не против! Но почему же ты мне не ска-зал?

- Да что тут еще говорить? Я и не дружу особенно. Она сама ко мне привязалась.

- Ой, не ври, не ври, Незнайка! - погрозила Кнопочка пальцем. - Ты скажи лучше, как ее зовут?

- Кого?

- Ну, ее, эту твою подружку.

- Ах, ее!.. Ну, ее зовут совесть.

- Какая совесть? - удивилась Кнопочка. - Ах, совесть!

Кнопочка весело рассмеялась, потом положила свои руки на плечи Незнайке и, поглядев ему прямо в глаза, сказала:

- Ах, какой же ты смешной, Незнайка! Смешной - и всетаки хороший. Ты, наверно, даже не знаешь, какой ты хороший!

- Какой я хороший! - смущенно сказал Незнайка. - Это тебе, наверно, только так кажется.

- Почему только так кажется? - спросила Кнопочка.

- Ну… - замялся Незнайка. - Просто ты, наверно, влюбилась в меня - вот и все.

- Что? Я? Влюбилась?! - вспыхнула Кнопочка.

- Ну да, а что тут такого? - развел Незнайка руками.

- Как - что такого? Ах, ты… Ах, ты… - От негодования Кнопочка не могла продолжать и молча затрясла у Незнайки перед носом крепко сжатыми кулачками. - Между нами все теперь кончено! Все-все! Так и знай!

Она повернулась и пошла прочь. Потом остановилась и, гордо взглянув на Незнайку, сказала:

- Видеть не могу твою глупую, ухмыляющуюся физиономию, вот!

После этого она окончательно удалилась. Незнайка пожал плечами.

- Ишь ты, какая штука вышла! А что я сказал такого? - смущенно пробормотал он и тоже пошел домой.

Так окончилось путешествие Незнайки в Солнечный город.


Николай Носов

Незнайка на Луне


ЧАСТЬ I


Глава первая

КАК ЗНАЙКА ПОБЕДИЛ ПРОФЕССОРА ЗВЕЗДОЧКИНА


С тех пор как Незнайка совершил путешествие в Солнечный город, прошло два с половиной года. Хотя для нас с вами это не так уж много, но для маленьких коротышек два с половиной года - срок очень большой. Наслушавшись рассказов Незнайки, Кнопочки и Пачкули Пестренького, многие коротышки тоже совершили поездку в Солнечный город, а когда возвратились, решили и у себя сделать кое-какие усовершенствования. Цветочный город изменился с тех пор так, что теперь его и не узнать. В нем появилось много новых, больших и очень красивых домов. По проекту архитектора Вер-тибутылкина на улице Колокольчиков было построено даже два вертящихся здания. Одно пятиэтажное, башенного типа, со спиральным спуском и плавательным бассейном вокруг (спустившись по спиральному спуску, можно было нырять прямо в воду), другое шестиэтажное, с качающимися балконами, па-рашютной вышкой и чертовым колесом на крыше. На улицах появилось множество автомобилей, спиралеходов, труболетов, авиагидромотоколясок, гусеничных вездеходов и других разных машин.

И это еще не все, конечно. Жители Солнечного города узнали, что коротышки из Цветочного города занялись строительством, и пришли к ним на помощь: помогли им построить несколько так называемых промышленных предприятий. По проекту инженера Клепки была построена большая одежная фабрика, которая выпускала множество самой разнообразной одежды, начиная с резиновых лифчиков и кончая зимними шубами из синтетического волокна. Теперь уже никому не приходилось корпеть с иголкой, чтобы сшить самые обыкновенные брюки или пиджак. На фабрике все делали за коротышек маши-ны. Готовая продукция, как и в Солнечном городе, развозилась по магазинам, и там уже каждый брал, что кому нужно было. Все заботы работников фабрики сводились к тому, чтобы придумывать новые фасоны одежды и следить, чтоб не производилось ничего такого, что не нравилось публике.

Все были очень довольны. Единственным, кто пострадал на этом деле, оказался Пончик. Когда Пончик увидел, что теперь можно брать в магазине любую вещь, какая только могла понадобиться, он стал недоумевать, к чему ему вся та куча костюмов, которая накопилась у него дома. Все эти костюмы к тому же вышли из моды, и их все равно нельзя было носить. Выбрав потемней ночку, Пончик завязал свои старые костюмы в огромный узел, вы-нес тайком из дома и утопил в Огурцовой реке, а вместо них натаскал себе из магазинов новых костюмов. Кончилось тем, что его комната превратилась в какойто склад готового платья. Костюмы лежали у него и в шкафу, и на шкафу, и на столе, и под столом, и на книжных полках, висели на стенах, на спинках стульев и даже под потолком, на веревочках.

От такого обилия шерстяных изделий в доме развелась моль, и, чтоб она не изгрызла костюмов, Пончику приходилось ежедневно травить ее нафтали-ном, от которого в комнате стоял такой сильный запах, что непривычного коротышку валило с ног. Пончик и сам пропах, насквозь этим одуряющим запахом, но настолько привык к нему, что даже перестал замечать. Для дру-гих, однако же, этот запах был очень заметен. Как только Пончик приходил к комунибудь в гости, у хозяев сейчас же начинала кружиться от одурения голова. Пончика моментально прогоняли и поскорей открывали настежь все окна и двери, чтобы проветрить помещение, иначе можно было упасть в обморок или сойти с ума. По этой же причине Пончик не имел даже возможности поиграть с коротышками во дворе. Как только он выходил во двор, все вокруг начинали плеваться и, зажав руками носы, бросались бежать от него в разные стороны без оглядки. Никто не хотел с ним водиться. Нечего и говорить, что для Пончика это было страшно обидно, и пришлось ему все ненужные для него костюмы отнести на чердак.

Впрочем, главное было не это. Главное было то, что Знайка тоже побывал в Солнечном городе. Там он познакомился с учеными малышками Фуксией и Селедочкой, которые в то время готовили свой второй полет на Луну. Знайка тоже включился в работу по постройке космической ракеты и, когда ракета была готова, совершил с Фуксией и Селедочкой межпланетное путешествие. Прилетев на Луну, наши отважные путешественники обследовали один из небольших лунных кратеров в районе лунного Моря Ясности, побывали в пещере, которая находилась в центре этого кратера, и произвели наблюдения над изменением силы тяжести. На Луне, как известно, сила тяжести значительно меньше, чем на Земле, и поэтому наблюдения над изменением силы тяжести имеют большое научное значение. Пробыв на Луне около четырех часов. Знайка и его спутницы принуждены были поскорей отправиться в обратный путь, так как запасы воздуха были у них на исходе. Всем известно, что на Луне воздуха нет и, чтоб не задохнуться, всегда надо брать с собой запас воздуха. В сгущенном виде, конечно.

Вернувшись в Цветочный город, Знайка много рассказывал о своем путешествии. Его рассказы очень заинтересовали всех, и особенно астронома Стекляшкина, который не раз наблюдал Луну в телескоп. В свой телескоп Стекляшкин сумел разглядеть, что поверхность Луны не ровная, а гористая, причем многие горы на Луне не такие, как у нас на Земле, а почемуто круглые, вернее сказать - кольцеобразные. Эти кольцевые горы ученые называют лунными кратерами, или цирками. Чтобы понять, как выглядит такой лунный цирк, или кратер, вообразите себе огромное круглое поле, в попе-речнике километров двадцать, тридцать, пятьдесят или даже сто, и предс-тавьте, что это огромное круглое поле окружено земляным валом или горой высотой всего в два или три километра, - вот и получится лунный цирк, или кратер. Таких кратеров на Луне тысячи. Есть маленькие - километра в два, но есть и гигантские - до ста сорока километров в диаметре.

Многих ученых интересует вопрос, как образовались лунные кратеры, от чего они произошли. В Солнечном городе все астрономы даже поссорились между собой, стараясь разрешить этот сложный вопрос, и разделились на две половины. Одна половина утверждает, что лунные кратеры произошли от вулканов, другая половина говорит, что лунные кратеры - это следы от падения крупных метеоритов. Первую половину астрономов называют поэтому последователями вулканической теории или попросту вулканистами, а вторую - последователями метеоритной теории или метеоритчиками.

Знайка, однако ж, не был согласен ни с вулканической, ни с метеоритной теорией. Еще до путешествия на Луну он создал свою собственную тео-рию происхождения лунных кратеров. Однажды он вместе со Стекляшкиным наблюдал Луну в телескоп, и ему бросилось в глаза, что лунная поверхность очень похожа на поверхность хорошо пропеченного блина с его нозд-реватыми дырками. После этого Знайка часто ходил на кухню и наблюдал, как пекутся блины. Он заметил, что пока блин жидкий, его поверхность совершенно гладкая, но по мере того как он подогревается на сковородке, на его поверхности начинают появляться пузырьки нагретого пара. Проступив на поверхность блина, пузырьки лопаются, в результате чего на блине образуются неглубокие дырки, которые так и остаются, когда тесто как следует пропечется и потеряет вязкость.

Знайка даже сочинил книжку, в которой писал, что поверхность Луны не всегда была твердая и холодная, как теперь. Когда-то давно Луна представляла собой Огненно-жидкий, то есть раскаленный до расплавленного состояния, шар. Постепенно, однако, поверхность Луны остывала и становилась уже не жидкая, а вязкая, словно тесто. Изнутри она была все ж таки еще очень горячая, поэтому раскаленные газы вырывались на поверхность в виде громаднейших пузырей. Выйдя на поверхность Луны, пузыри эти, конечно, лопались. Но пока поверхность Луны была еще достаточно жидкая, следы от лопнувших пузырей затягивались и исчезали, не оставляя следа, как не оставляют следа пузыри на воде во время дождя. Но когда поверхность Луны остыла настолько, что стала густая как тесто или как расплавленное стек-ло, следы от лопнувших пузырей уже не пропадали, а оставались в виде торчащих над поверхностью колец. Охлаждаясь все больше, кольца эти окончательно отвердевали. Сначала они были ровные, словно застывшие круги на воде, а потом постепенно разрушались и в конце концов стали похожи на те лунные кольцевые горы, или кратеры, которые каждый может наблюдать в телескоп.

Все астрономы - и вулканисты и метеоритчики - смеялись над этой Знайкиной теорией.

Вулканисты говорили:

- Для чего понадобилась еще эта блинистая теория, если и без того яс-но, что лунные кратеры - это просто вулканы?

Знайка отвечал, что вулкан - это очень большая гора, на верхушке которой имеется сравнительно небольшой кратер, то есть отверстие. Если бы хоть один лунный кратер был кратером вулкана, то сам вулкан был бы величиной чуть ли не во всю Луну, а этого вовсе не наблюдается.

Метеоритчики говорили:

- Конечно, лунные кратеры - не вулканы, но они так же и не блины. Всем известно, что это следы от ударов метеоритов.

На это Знайка отвечал, что метеориты могли падать на Луну не только отвесно, но и под наклоном и в таком случае оставляли бы следы не круглые, а вытянутые, продолговатые или овальные. Между тем на Луне все кратеры в основном круглые, а не овальные.

Однако и вулканисты и метеоритчики настолько привыкли к своим излюб-ленным теориям, что даже слушать не хотели Знайку и презрительно называли его блинистом. Они говорили, что вообще смешно даже сравнивать Луну, которая является крупным космическим телом, с каким-то несчастным блином из прокисшего теста.

Впрочем, Знайка и сам отказался от своей блинной теории после того, как лично побывал на Луне и видел вблизи один из лунных кратеров. Ему удалось рассмотреть, что кольцевая гора была совсем не гора, а остатки разрушившейся от времени гигантской кирпичной стены. Хотя кирпичи в этой стене выветрились и потеряли свою первоначальную четырехугольную форму, всетаки можно было понять, что это именно кирпичи, а не просто куски обыкновенной горной породы. Особенно хорошо это было видно в тех местах, где стена сравнительно недавно обрушилась и отдельные кирпичи еще не ус-пели рассыпаться в прах.

Поразмыслив, Знайка понял, что эти стены могли быть сделаны лишь ка-кими-то разумными существами, и, когда вернулся из своего путешествия, опубликовал книжку, в которой писал, что когда-то давно на Луне жили ра-зумные существа, так называемые лунные коротышки, или лунатики. В те времена на Луне, как и теперь на Земле, был воздух. Поэтому лунатики жи-ли на поверхности Луны, как и мы все живем на поверхности нашей планеты Земли. Однако с течением времени на Луне становилось все меньше воздуха, который постепенно улетал в окружающее мировое пространство. Чтобы не погибнуть без воздуха, лунатики окружали свои города толстыми кирпичными стенами, над которыми возводили огромные стеклянные купола. Из-под этих куполов воздух уже не мог улетучиваться, поэтому можно было дышать и ни-чего не бояться.

Но лунатики знали, что вечно так продолжаться не может, что со временем воздух вокруг Луны совсем рассеется, отчего поверхность Луны, не за-щищенная значительным слоем воздуха, будет сильно прогреваться солнечными лучами и на Луне даже под стеклянным колпаком невозможно будет существовать. Вот поэтому-то лунатики стали переселяться внутрь Луны и те-перь живут не с наружной, а с внутренней ее стороны, так как на самом деле Луна внутри пустая, вроде резинового мяча, и на внутренней ее поверхности можно так же прекрасно жить, как и на внешней.

Эта Знайкина книжка наделала много шума. Все коротышки с увлечением читали ее. Многие ученые хвалили эту книжку за то, что она интересно на-писана, но все же высказывали недовольство тем, что она научно не обос-нована. А действительный член академии астрономических наук профессор Звездочкин, которому тоже случилось прочитать Знайкину книжку, просто кипел от негодования и говорил, что книга эта - вовсе не книга, а ка-кая-то, как он выразился, чертова чепуха. Этот профессор Звездочкин был не то чтобы какойнибудь очень сердитый субъект. Нет, он был довольно добрый коротышка, но очень, как бы это сказать, требовательный, неприми-римый. Во всяком деле он ценил больше всего точность, порядок и терпеть не мог никаких фантазий, то есть выдумок.

Профессор Звездочкин предложил академии астрономических наук устроить обсуждение Знайкиной книги и разобрать ее, как он выразился, по косточ-кам, с тем чтоб никому больше неповадно было такие книги писать. Акаде-мия дала согласие и послала приглашение Знайке. Знайка приехал, и обсуждение состоялось. Оно началось, как и полагается в таких случаях, с док-лада, который вызвался сделать сам профессор Звездочкин.

Когда все приглашенные на обсуждение коротышки собрались в просторном зале и расселись на стулья, на трибуну взошел профессор Звездочкин, и первое, что от него услышали, были слова:

- Дорогие друзья, разрешите заседание, посвященное обсуждению Знайкиной книги, считать открытым.

После этого профессор Звездочкин громко откашлялся, не спеша вытер платочком нос и принялся делать доклад. Изложив коротко содержание Знайкиной книги и похвалив ее за живое, яркое изложение, профессор сказал, что, по его мнению, Знайка допустил ошибку и принял за кирпичи то, что в действительности было не кирпичи, а какая-то слоистая горная порода. Ну, а раз кирпичей на самом-то деле не было, сказал профессор, то не было, следовательно, и никаких коротышек-лунатиков. Их же и не могло быть, по-тому что если бы они и были, то не смогли бы жить на внутренней поверхности Луны, так как давно всем хорошо известно, что все предметы на Лу-не, точно так же как и у нас на Земле, притягиваются к центру планеты, и, если бы Луна в действительности была внутри пустая, никто все равно не смог бы удержаться на ее внутренней поверхности: его тотчас притянуло бы к центру Луны, и он беспомощно болтаются бы там в пустоте, пока не погиб с голоду.

Выслушав все это, Знайка поднялся со своего места и сказал насмешливо:

- Вы рассуждаете так, будто вам уже когданибудь приходилось болтаться в центре Луны!

- А вы будто болтались? - огрызнулся профессор.

- Я не болтался, - возразил Знайка, - но зато я летал в ракете и наблюдал за предметами в состоянии невесомости.

- При чем тут еще состояние невесомости? - буркнул профессор.

- А вот при чем, - сказал Знайка. - Да будет вам известно, что во время полета в ракете у меня была бутылка с водой. Когда наступило состояние невесомости, бутылка свободно плавала в пространстве, как и каж-дый предмет, который не был прикреплен к стенам кабины. Все было нормально, пока вода целиком наполняла бутылку. Но когда я половину воды выпил, начались странности: оставшаяся вода не держалась на дне бутылки и не собиралась в центре, а равномерно растекалась по стенкам, так что внутри бутылки образовался воздушный пузырь. Значит, вода притягивалась не к центру бутылки, а к ее стенкам. Это и понятно, так как притягивать друг друга могут лишь массы вещества, а пустота ничего притянуть к себе не может.

- Попал пальцем в небо! - сердито проворчал Звездочкин. - Сравнил бутылку с планетой! По-вашему, это научно?

- Почему же не научно? - авторитетно ответил Знайка. - Когда бутылка свободно перемещается в межпланетном пространстве, она находится в состоянии невесомости и во всем уподобляется планете. Внутри нее все будет происходить так же, как и внутри планеты, то есть внутри Луны, в том случае, конечно, если Луна изнутри пустая.

- Вот, вот! - подхватил Звездочкин. - Только объясните, пожалуйста, нам, почему вы втемяшили себе в голову, что Луна внутри пустая?

Слушатели, которые пришли послушать доклад, засмеялись, но Знайка не смутился этим и сказал:

- Вы бы сами легко втемяшили себе это в голову, если бы немного подумали. Ведь если Луна сначала была огненно-жидкая, то она начала остывать не изнутри, а с поверхности, так как именно поверхность Луны соприкаса-ется с холодным мировым пространством. Таким образом, остыла и отвердела в первую очередь поверхность Луны, в результате чего Луна стала предс-тавлять собой как бы огромный шарообразный сосуд, внутри которого продолжало находиться - что?..

- Еще не остывшее расплавленное вещество! - закричал кто-то из слушателей.

- Верно! - подхватил Знайка. - Еще не остывшее расплавленное вещество, то есть, попросту говоря, жидкость.

- Вот видите, сами говорите - жидкость, - усмехнулся Звездочкин. - Откуда же в Луне взялась пустота, если там была жидкость, садовая вы го-лова?

- Ну, об этом совсем нетрудно догадаться, - невозмутимо ответил Знай-ка. - Ведь раскаленная жидкость, окруженная твердой оболочкой Луны, продолжала остывать, а остывая, она уменьшалась в объеме. Вы, надо полагать, знаете, что каждое вещество, охлаждаясь, уменьшается в объеме?

- Надо полагать, знаю, - сердито буркнул профессор.

- Тогда вам все должно быть понятно, - обрадованно сказал Знайка. - Если жидкое вещество уменьшалось в объеме, то внутри Луны само собой должно было получаться пустое пространство на манер воздушного пузыря в бутылке. Это пустое пространство делалось все больше и больше, распола-гаясь в центральной части Луны, так как остававшаяся жидкой масса притягивалась к твердой оболочке Луны, подобно тому как притягивались остатки воды к стенкам бутылки, когда она находилась в состоянии невесомости. Со временем жидкость внутри Луны и вовсе остыла и затвердела, как бы при-липнув к твердым стенкам планеты, благодаря чему в Луне образовалась внутренняя полость, которая постепенно могла заполниться воздухом или какимнибудь другим газом.

- Верно! - закричал кто-то.

И сейчас же со всех сторон раздались крики:

- Верно! Правильно! Молодец, Знайка! Ура!

Все захлопали в ладоши. Кто-то крикнул:

- Долой Звездочкина!

Сейчас же двое коротышек схватили Звездочкина - один за шиворот, дру-гой за ноги - и стащили его с трибуны. Несколько коротышек подхватили Знайку на руки и потащили к трибуне.

- Пусть Знайка делает доклад! - кричали вокруг. - Долой Звездочкина!

- Дорогие друзья! - говорил Знайка, очутившись на трибуне. - Я не мо-гу делать доклад. Я не подготовился.

- Расскажите про полет на Луну! - кричали коротышки.

- Про состояние невесомости! - кричал кто-то.

- Про Луну?.. Про состояние невесомости? - растерянно повторял Знай-ка. - Ну ладно, пусть будет про состояние невесомости. Вы, наверно, зна-ете, что космическая ракета, для того чтобы преодолеть притяжение Земли, должна приобрести очень большую скорость - одиннадцать километров в секунду. Пока ракета набирает эту скорость, ваше тело испытывает большие перегрузки. Вес вашего тела как бы увеличивается в несколько раз, и вас с силой прижимает к полу кабины. Вы не можете поднять руку, вы не можете поднять ногу, вам кажется, что все ваше тело как бы налилось свинцом. Вам кажется, будто какая-то страшная тяжесть навалилась на вашу грудь и не дает вам дышать. Но как только разгон космического корабля прекраща-ется и он начинает свой свободный полет в межпланетном пространстве, перегрузки кончаются, и вы перестаете испытывать силу тяжести, то есть, попросту говоря, теряете вес.

- Расскажите, что вы чувствовали? Что вы испытывали? - закричал кто-то.

- Первое мое ощущение при потере веса было, будто из-под меня незаметно убрали сиденье и мне не на чем стало сидеть. Ощущение было такое, будто я потерял что-то, но никак не мог понять что. Я почувствовал лег-кое головокружение, мне стало казаться, будто кто-то нарочно перевернул меня вниз головой. Вместе с тем я ощутил, что внутри у меня все замерло, похолодело, как при испуге, хотя самого испуга и не было. Подождав немного и убедившись, что со мной ничего плохого не сделалось, что я дышу, как обычно, и вижу все вокруг, и соображаю нормально, я перестал обращать внимание на замирание в груди и в области живота, и это неприятное ощущение прошло само собой. Когда я огляделся вокруг и увидел, что все предметы в кабине на месте, что сиденье, как и прежде, находится подо мной, мне перестало казаться, что я перевернут вниз головой, и головокружение тоже прошло…

- Рассказывайте! Рассказывайте еще! - завопили коротышки хором, уви-дев, что Знайка остановился.

Некоторые от нетерпения даже застучали по полу ногами.

- Ну так вот, - продолжал Знайка. - Убедившись, что все в порядке, я хотел опереться о пол ногами, но сделал это так резко, что подскочил кверху и ударился головой о потолок кабины. Я не учел, понимаете, что мое тело потеряло вес и что теперь было достаточно лишь небольшого уси-лия, чтоб подскочить на страшную высоту. Поскольку мое тело совсем ниче-го не весило, я мог свободно висеть посреди кабины в любом положении, не опускаясь вниз и не поднимаясь вверх, но для этого нужно было вести себя осторожно и не делать резких движений. Вокруг меня так же свободно плавали предметы, которые мы не закрепили перед отправлением в полет. Вода из бутылки не выливалась даже в том случае, если бутылку перевертывали вверх дном, но если удавалось вытряхнуть воду из бутылки, то она собиралась в шарики, которые тоже свободно плавали в пространстве до тех пор, пока не притягивались к стенам кабины.

- А скажите, пожалуйста, - спросил один коротышка, - у вас в бутылке была вода или, может быть, какойнибудь другой напиток?

- В бутылке была простая вода, - коротко ответил Знайка. - Какой же мог быть другой напиток?

- Ну, я не знаю, - развел коротышка руками. - Я думал, ситро или, мо-жет быть, керосин.

Все засмеялись. А другой коротышка спросил:

- А вы привезли чтонибудь с Луны?

- Я привез кусочек самой Луны.

Знайка достал из кармана небольшой камешек голубовато-серого цвета и сказал:

- На поверхности Луны валяется множество разных камней, и притом очень красивых, но я не хотел их брать, так как они могли оказаться ме-теоритами, случайно занесенными на Луну из мирового пространства. А этот камень я отбил молотком от скалы, когда мы опускались в лунную пещеру. Поэтому вы можете быть вполне уверены, что этот камень - кусок самой настоящей Луны.

Кусочек Луны пошел по рукам. Каждому хотелось поближе посмотреть на него. Пока коротышки разглядывали камень, передавая его из рук в руки. Знайка рассказывал, как они с Фуксией и Селедочкой путешествовали по Лу-не и что там видели. Всем очень понравился Знайкин рассказ. Все остались очень довольны. Только профессор Звездочкин был не очень доволен. Как только Знайка кончил свой рассказ и сошел с трибуны, профессор Звездочкин выскочил на трибуну и сказал:

- Дорогие друзья, нам всем было очень интересно послушать про Луну и про все прочее, и я от имени всех собравшихся приношу сердечную благодарность знаменитому Знайке за его интересное и содержательное выступление. Однако… - сказал Звездочкин и со строгим видом поднял кверху ука-зательный палец.

- Долой! - закричал кто-то из коротышек.

- Однако… - повторил, повышая голос, профессор Звездочкин. - Однако мы собрались здесь вовсе не для того, чтоб про Луну слушать, а для того, чтоб обсудить Знайкину книжку, а поскольку книжку не обсудили, то, зна-чит, не выполнили того, что было намечено, а раз не выполнили того, что было намечено, то надо будет всетаки выполнить, а раз надо будет всетаки выполнить, то придется всетаки выполнить и подвергнуть рассмотрению…

Никто так и не узнал, что хотел подвергнуть рассмотрению Звездочкин. Шум поднялся такой, что ничего уже нельзя было понять. Отовсюду слышалось только одно слово:

- Долой! Двое коротышек снова бросились на трибуну, один схватил Звездочкина за шиворот, другой за ноги, и поволокли его прямо на улицу. Там его посадили в скверике на траву и сказали:

- Вот когда полетишь на Луну, будешь выступать на трибуне, а сейчас пока посиди здесь на травке. От такого бесцеремонного обращения Звездочкин ошалел настолько, что не мог произнести ни слова. Потом он понемногу пришел в себя и закричал:

- Это безобразие! Я буду жаловаться! Я напишу в газету! Вы еще узнае-те профессора Звездочкина! Он долго так кричал, размахивая кулаками, но, увидев, что все коротышки разошлись по домам, сказал:

- На этом заседание объявляю закрытым. После чего встал и тоже пошел домой.


Глава вторая

ЗАГАДКА ЛУННОГО КАМНЯ


На следующий день в газетах появился отчет о состоявшемся обсуждении Знайкиной книги. Все жители Солнечного города читали этот отчет. Каждому интересно было узнать, на самом ли деле Луна внутри пустая и правда ли, что внутри Луны живут коротышки. В отчете было подробно изложено все, что говорилось на обсуждении, и даже то, чего вовсе не говорилось. Поми-мо отчета, в газетах было напечатано множество фельетонов, то есть шут-ливых статеек, в которых рассказывалось о разных забавных приключениях лунных коротышек. Все страницы газет пестрели смешными картинками. На этих картинках была изображена Луна, внутри которой вверх ногами ходили коротышки и цеплялись руками за различные предметы, чтобы не оказаться притянутыми к центру планеты. На одном из рисунков был изображен коротышка, с которого силой притяжения стащило ботинки и брюки, сам же коротышка, оставшись в одной рубашке и шляпе, крепко держался руками за де-рево. Всеобщее внимание привлекла карикатура, на которой был нарисован Знайка, беспомощно болтавшийся в центре Луны. У Знайки было такое расте-рянное выражение лица, что на него никто не мог смотреть без смеха.

Все это печаталось, конечно, только для увеселения публики, но в од-ной из газет была опубликована вполне серьезная и научно обоснованная статья профессора Звездочкина, который признавался, что в споре со Знайкой он был неправ, и просил извинения за допущенные им резкие выражения. В своей статье профессор Звездочкин писал о том, что наличие пустого пространства внутри Луны не противоречит законам физики и вполне может иметь место, поэтому Знайка не так далек от истины, как это могло показаться вначале. Вместе с тем трудно предположить, писал профессор, что это пустое пространство расположено в центре Луны, так как центральная часть Луны заполнена твердым веществом, которое образовалось еще до то-го, как остыла и отвердела лунная поверхность, а следовательно, до того, как внутри Луны начало образовываться пустое пространство. Дело в том, что как теперь, так и в древние времена внутренние слои Луны испытывали огромнейшее давление со стороны внешних слоев, которые весят многие ты-сячи и даже миллионы тонн. В результате такого чудовищного давления вещество внутри Луны не могло, согласно законам физики, пребывать в жидком состоянии, а находилось в твердом виде. А это значит, что, когда Луна была еще огненно-жидкая, внутри нее уже имелось твердое центральное яд-ро, и когда начала образовываться внутренняя полость Луны, она начала образовываться не в центре, а вокруг этого центрального твердого ядра, точнее говоря, между этим центральным ядром и сравнительно недавно от-вердевшей поверхностью Луны. Таким образом. Луна - это не полый шар, вроде резинового мяча, как предположил Знайка, а такой шар, внутри которого имеется другой шар, окруженный прослойкой из воздуха или какогони- будь другого газа. Что же касается наличия на Луне коротышек или ка-ких-нибудь других живых существ, то это уже относится к области чистой фантастики, писал профессор Звездочкин. Никаких научных доказательств существования на Луне коротышек нет. Если то, что обнаружил на лунной поверхности Знайка, на самом деле было кирпичной стеной, сделанной ког-да-то разумными существами, то нет никаких доказательств, что эти разум-ные существа уцелели до настоящих времен и избрали своим местопребывани-ем внутреннюю полость Луны. Наука нуждается в достоверных фактах, писал профессор Звездочкин, и никакие досужие вымыслы не заменят нам их. По мере того как Знайка читал статью профессора Звездочкина, его охватывало какое-то острое чувство стыда, смешанное с огорчением. То, что профессор писал о наличии внутри Луны твердого ядра, было неопровержимо. Каждый, кто знаком с основами физики, должен был согласиться с этим, а Знайка с основами физики был прекрасно знаком.

- Как же я не учел такой простой вещи? - недоумевал Знайка и готов был рвать на себе волосы от досады. - Ну конечно же, внутри Луны было твердое ядро, а это значит, что пустое пространство могло образоваться только вокруг этого ядра, а не в центре. Ах я осел! Ах я лошадь! Ах я орангутанг! Надо же было так опозориться! Как было не сообразить такой чепухи! Это позор! Прочитав статью до конца, Знайка принялся ходить из угла в угол по комнате и поминутно тряс головой, словно хотел вытрясти из нее неприятные мысли.

- “Досужие вымыслы”! - с досадой бормотал он, вспоминая статью профессора Звездочкина. - Попробуй докажи теперь, что тут никаких вымыслов нет, если не сообразил даже, что в центре Луны было твердое вещество!.. Ах, позор!.. Устав от беготни по комнате, Знайка крякал от огорчения, садился с размаху на стул и ошалело смотрел в одну точку, потом вскакивал, как ужаленный, и принимался метаться по комнате снова.

- Нет, я докажу, что это не досужие вымыслы! - кричал он. - Коротышки есть на Луне. Не может быть, чтоб их не было. Наука - это не одни голые факты. Наука - это фантастика… то есть… тьфу! Что это я говорю?.. Наука - это не фантастика, но наука не может существовать без фантастики. Фантазия помогает нам мыслить. Одни голые факты еще ничего не зна-чат. Всякие факты надо осмысливать! - Сказав это, Знайка с силой стукнул кулаком по столу. - Я докажу! - закричал он. Тут взгляд его упал на карикатуру в газете, где был изображен он сам в центре Луны с таким идиотским выражением на лице, что невозможно было спокойно смотреть.

- Ну вот! - проворчал он. - Попробуй-ка докажи, когда здесь вот такая рожа!

В этот же день Знайка уехал из Солнечного города. Всю дорогу он твердил про себя:

- Никогда больше не буду заниматься наукой. Даже если меня станут на куски резать. Ни-ни! И думать нечего!

Но, вернувшись в Цветочный город, Знайка постепенно успокоился и принялся снова мечтать о научной деятельности и о новых путешествиях:

“Хорошо бы построить большой межпланетный корабль, взять значительный запас пищи и воздуха и устроить длительную экспедицию на Луну. Надо полагать, что во внешней оболочке Луны имеются отверстия в виде пещер или кратеров потухших вулканов. Сквозь эти отверстия можно будет проникнуть внутрь Луны и увидеть ее центральное ядро. Если это ядро существует, а оно без сомнения существует, то лунные коротышки живут на его поверхности. Между внешней оболочкой и центральным ядром Луны, наверно, сохранилось достаточное количество воздуха, поэтому условия жизни на поверхности ядра должны быть вполне благоприятными для коротышек”.

Так Знайка мечтал, и он уже хотел было приняться за подготовку к но-вому путешествию на Луну, но вдруг вспомнил все, что случилось, и ска-зал:

- Нет! Надо быть твердым! Раз я решил не заниматься наукой, значит, должен исполнить. Пусть ктонибудь другой летит на Луну, пусть кто-ни- будь другой найдет на Луне коротышек, и тогда все скажут: “Знайка был прав. Он очень умный коротышка и предвидел то, чего никто до него не предвидел. А мы были неправы! Мы не верили ему. Мы смеялись над ним. Пи-сали про него всяческие издевательские статейки, рисовали карикатуры”. И тогда всем станет стыдно. И профессору Звездочкину станет стыдно. И тог-да все придут ко мне и скажут: “Прости нас, миленький Знаечка! Мы были неправы”. А я скажу: “Ничего, братцы, я не сержусь. Я вас прощаю. Хотя мне было очень обидно, когда все надо мной смеялись, но я не злопамят-ный. Я хороший! Ведь что для Знайки важнее всего? Для Знайки важнее все-го правда. А если правда восторжествовала, то все, значит, в порядке, и никто ни на кого не должен сердиться”.

Так рассуждал Знайка. Обдумав как следует все, он решил забыть о Луне и никогда больше о ней не думать. Это решение оказалось все же не так легко выполнимо для Знайки. Дело в том, что у него остался кусочек Луны, то есть тот лунный камень, который он отбил молотком от скалы, когда опускался с Фуксией и Селедочкой в лунную пещеру. Этот лунный камень, или лунит, как его называл Знайка, лежал у него в комнате на подоконнике и поминутно попадался на глаза. Взглянув на лунит, Знайка тотчас же вспоминал о Луне и обо всем, что произошло, и снова расстраивался.

Однажды, проснувшись ночью, Знайка взглянул на лунит, и ему показалось, что камень в темноте светится каким-то мягким голубоватым светом. Удивленный этим необычным явлением, Знайка встал с постели и подошел к окошку, чтоб рассмотреть лунный камень вблизи. Тут он заметил, что на небе была полная, яркая луна. Лучи от луны падали прямо в окно и освеща-ли камень так, что создавалось впечатление, будто он светился сам собой. Полюбовавшись этим красивым зрелищем, Знайка успокоился и лег в постель.

В другой раз (это случилось вечером) Знайка долго сидел за книжкой, а когда наконец решил лечь спать, была уже глубокая ночь. Раздевшись и по-тушив электричество, Знайка забрался в постель. Случайно его взгляд упал на лунит. И опять показалось Знайке, что камень светится сам собой, и на этот раз даже как-то особенно ярко. Зная, что все это лишь эффект лунного освещения, Знайка не обратил на камень внимания и уже собирался заснуть, как вдруг вспомнил, что в эту ночь было новолуние, то есть, попросту говоря, на небе не могло быть никакой луны. Встав с постели и выг-лянув в окно, Знайка убедился, что ночь действительно была темная, без-лунная. На черном, как уголь, небе сверкали лишь звезды, но луны не бы-ло. Несмотря на это, лунный камень, лежавший на подоконнике, светился так, что не только был виден сам, но и освещал часть подоконника вокруг себя.

Знайка взял лунит в руку, и рука его осветилась слабым, мерцающим, как бы льющимся из камня светом. Чем больше глядел Знайка на камень, тем ярче, казалось ему, он светился. И уже показалось Знайке, что в комнате стало не так темно, как было вначале. И он мог уже разглядеть в темноте стол, и стулья, и книжную полку. Знайка взял с полки книгу, раскрыл ее и положил на нее лунный камень. Камень осветил страницу так, что вокруг можно было различить отдельные буквы и прочитать слова.

Знайка понял, что лунный камень выделял какую-то лучистую энергию. Он тут же хотел побежать рассказать о своем открытии коротышкам, но вспомнил, что они все уже давно спали, и не захотел их будить.

На другой день Знайка сказал коротышкам:

- Сегодня вечером приходите, братцы, ко мне. Я вам покажу очень за-нятную штуку.

- Какую штуку? - заинтересовались все.

- Вот приходите, увидите.

Всем, конечно, очень интересно было узнать, что за штуку покажет Знайка. Торопыжка от нетерпения так волновался, что за обедом даже есть ничего не мог. Наконец он не выдержал, пошел к Знайке и пристал к нему с такой силой, что Знайка вынужден был открыть свой секрет. Таким образом коротышкам все стало известно заранее, но это лишь увеличивало их любопытство. Каждому хотелось своими глазами увидеть, как светится в темноте камень.

Как только солнышко скрылось за горизонтом, все уже были у Знайки в комнате.

- Вы рано пришли, - сказал коротышкам Знайка. - Камень сейчас не мо-жет светиться, так как еще слишком светло. Он будет светиться, когда наступит полная темнота.

- Ничего, мы подождем, - ответил Сиропчик. - Нам спешить некуда.

- Ну, ждите, - согласился Знайка. - А я пока, чтоб вам не было скуч-но, расскажу об этом интересном явлении.

Он положил на стол перед рассевшимися вокруг коротышками лунный ка-мень и принялся рассказывать о том, что в природе встречаются вещества, которые приобретают способность светиться в темноте, после того как под-вергнутся действию лучей света. Такое свечение называется люминесценци-ей. Некоторые вещества приобретают способность испускать видимые лучи света даже под влиянием невидимых ультрафиолетовых, инфракрасных или космических лучей.

- Можно предположить, что из такого вещества как раз и состоит лунный камень, - сказал Знайка.

Чтоб занять коротышек еще чемнибудь. Знайка изложил им свою теорию о том, что Луна - это такой большой шар, внутри которого есть другой шар, и на этом внутреннем шаре живут лунные коротышки, или лунатики.

Пока Знайка сообщал своим друзьям все эти полезные сведения, в комнате постепенно сгущался мрак. Коротышки изо всех сил пялили глаза на лун-ный камень, который лежал перед ними, но не замечали никакого свечения. Торопыжка, который был самый неорганизованный, все время дергался от нетерпения и не мог усидеть на месте.

- Ну почему он не светится? Ну когда же он будет светиться? - то и дело повторял он.

- Подожди капельку. Еще очень светло, - успокаивал его Знайка.

Наконец темнота наступила такая, что не стало видно ни камня, ни даже стола, на котором он лежал. А Знайка все повторял:

- Подождите капельку, еще очень светло.

- Действительно, братцы, так светло, что хоть картины пиши! - поддержал Знайку Тюбик.

Кто-то потихонечку засмеялся. В темноте нельзя было разобрать кто.

- Все это чушь какая-то! - сказал Торопыжка. - По-моему, камень не будет светиться.

- А зачем ему светиться, если и без того светло, - сказал Винтик.

Кто-то опять засмеялся. На этот раз громче. Кажется, это был Незнайка. Он был самый смешливый.

- Ты, Торопыжка, все куда-то торопишься. Тебе все поскорей хочется, - сказал Сиропчик.

- А тебе не хочется? - сердито проворчал Торопыжка.

- А куда мне спешить? - ответил Сиропчик. - Разве тут плохо? Тепло, светло, и мухи не кусают.

Тут уж все коротышки не выдержали и громко расхохотались. Всем так понравилось изречение Сиропчика насчет мух, что его стали повторять на разные лады.

Наконец Гусля сказал:

- Какие там мухи! Все мухи спят давно!

- Верно! - подхватил доктор Пилюлькин. - Мухи спят, и нам спать пора! Представление окончено!

- Вы не сердитесь, братцы, тут просто какая-то ошибка вышла, - оправдывался Знайка. - Вчера камень светился, вот даю вам честное слово!

- Ну, ты не горюй, чего там! Завтра мы снова придем, - сказал Шпунтик.

- Конечно, придем: здесь и светло, и тепло, и мухи не кусают, - подхватил кто-то.

Все, смеясь, и толкаясь, и наступая друг другу в темноте на пятки, стали выбираться из комнаты. Знайка нарочно не зажег электричество, так как ему стыдно было глядеть коротышкам в глаза. Как только все разошлись, он с размаху бросился на кровать, зарылся лицом в подушку и обхватил голову руками.

- Так мне, дураку, и надо! - бормотал он в отчаянии. - Не мог держать язык за зубами - теперь расплачивайся! Мало того, что в Солнечном городе опозорился, теперь и здесь все будут смеяться!..

Знайка готов был отколотить сам себя от досады, но, сообразив, что время уже позднее, решил не нарушать режим дня и, раздевшись, лег спать. Ночью он, однако ж, проснулся и, взглянув случайно на стол, обнаружил, что камень светится. Закутавшись в одеяло и сунув ноги в шлепанцы, Знай-ка подошел к столу и, взяв камень в руки, принялся разглядывать его. Ка-мень светился чистым голубым светом. Он весь как бы состоял из тысячи вспыхивающих, мерцающих точечек. Постепенно его свечение становилось все ярче. Оно было уже не голубым, как вначале, а какого-то непонятного цве-та: не то розовое, не то зеленое. Достигнув наибольшей яркости, свечение понемногу угасло, и камень перестал светиться.

Не сказав ни слова, Знайка положил камень на подоконник и в глубокой задумчивости лег в постель.

С тех пор он часто наблюдал свечение лунного камня. Иногда оно насту-пало позже, иногда раньше. Иной раз камень светился долго, всю ночь, иной раз совсем не светился. Как ни старался Знайка, он не мог уловить в свечении камня никакой закономерности. Никогда нельзя было сказать заранее, будет ночью светиться камень или же нет. Поэтому Знайка решил помалкивать и пока никому ничего не говорить.

Для того, чтобы получше изучить свойства лунного камня, Знайка решил подвергнуть его химическому анализу. Однако и тут встретились непреодо-лимые трудности. Лунный камень не хотел вступать в соединение ни с каким другим химическим веществом: не хотел растворяться ни в воде, ни в спир-те, ни в серной или азотной кислоте. Даже смесь крепкой азотной и соляной кислот, в которой растворяется даже золото, не оказывала никакого действия на лунный камень. Что же мог сказать химик о веществе, которое не вступает в соединение ни с каким другим веществом? Разве только то, что это вещество - какойнибудь благородный металл вроде золота или пла-тины. Однако лунный камень был не металл, следовательно, он не мог быть ни золотом, ни платиной.

Потеряв надежду растворить лунный камень, Знайка пытался разложить его на составные части посредством нагревания в тигле, но лунный камень не разлагался от нагревания. Знайка пробовал жечь его в пламени, но тоже безрезультатно. Лунный камень, как говорится, в огне не горел и в воде не тонул… Впрочем, неправда… В воде лунный камень тонул, только вся беда была в том, что делал это он далеко не всегда. В каких-то случаях лунный камень тонул, как обычно тонет в воде кусок сахара или соли, в других же случаях он плавал на поверхности воды, словно пробка или сухое дерево. Это значило, что вес лунного камня, в силу каких-то непостижимых причин, менялся, и из вещества, которое было тяжелее воды, он превращался в вещество легче воды. Это было какое-то совсем новое, до сих пор не-известное свойство твердого вещества. Ни один минерал на земле не обладал подобными удивительными свойствами.

Проводя свои наблюдения. Знайка заметил, что обычно температура лунного камня была на два-три градуса выше температуры окружающих предметов. Это значило, что наряду с лучистой энергией лунный камень выделял и тепловую энергию. Однако такое повышение температуры наблюдалось опять-таки не всегда. Это значило, что выделение тепловой энергии происходило не постоянно, а с какими-то перерывами. Иногда температура лунного камня оказывалась на несколько градусов ниже окружающей. Что это значило, было просто невозможно понять.

Все эти странные вещи озадачивали Знайку и в конце концов надоели ему. Не умея объяснить всех этих странностей, Знайка перестал изучать свойства камня и, как говорится, махнул на него рукой. Лунный камень ле-жал в его комнате на подоконнике, словно какая-то никому не нужная вещь, и потихонечку покрывался пылью.


Глава третья

ВВЕРХ ДНОМ


В дальнейшем произошли события, которые заставили Знайку и вовсе за-быть на какое-то время о лунном камне. То, что случилось, было настолько удивительно и необыкновенно, что с трудом поддается описанию. Знайке, говоря попросту, было не до того, чтоб думать о каком-то камне, в котором он к тому же не видел никакого проку.

День, в который все это произошло, начался как обычно, если не считать, что Знайка, проснувшись, встал не сразу, а, вопреки своим правилам, разрешил себе немножко поваляться в постели. Сначала ему просто бы-ло лень вставать, а потом стало казаться, будто у него не то болит не то кружится голова. Некоторое время он не понимал, болит ли у него голова оттого, что он лежит в постели, или же он лежит в постели оттого, что у него болит голова. У Знайки, однако, был свой собственный способ бороться с головной болью, а именно - не обращать на больше никакого внимания и делать все так, будто никакой боли не было. Решив прибегнуть к этому способу, Знайка бодро вскочил с постели и принялся делать утреннюю зарядку. Проделав ряд гимнастических упражнений и умывшись холодной во-дой, Знайка почувствовал, что ни боли, ни головокружения у него уже не было.

Настроение у Знайки улучшилось, а так как до завтрака оставалось вре-мя, он решил произвести уборку помещения: подмел пол в комнате, протер влажной тряпочкой стенные шкафы, в которых у него хранились различные химические вещества в баночках и коллекции насекомых, а главное - разло-жил по полочкам книги, которые накопились у него на столе, на тумбочке возле кровати и даже на подоконнике. Это давно надо было бы сделать, да у Знайки все как-то времени не хватало.

Убирая с подоконника книги, Знайка решил заодно убрать и валявшийся там лунный камень. Открыв шкаф, в котором у него хранилась коллекция минералов, Знайка сунул лунный камень на нижнюю полочку, так как на верхних полках не обнаружилось ни одного свободного местечка. Для этого Знайке пришлось нагнуться, а нагнувшись, он снова почувствовал легкое головокружение.

- Ну вот! - сказал сам себе Знайка. - Опять голова кружится! Может быть, я на самом деле больной? Надо будет сказать Пилюлькину, чтоб ка-ких-нибудь порошков дал.

Вместе с головокружением у Знайки появилось какое-то странное ощущение зависания вниз головой, то есть ему на какойто миг показалось, буд-то он перевернут кверху ногами. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что он вовсе не вверх ногами, Знайка закрыл дверцу шкафа и уже хотел выпрямиться, но как раз в это время его снизу словно толкнуло что-то и подбросило под потолок. Ударившись о потолок головой, Знайка упал на пол и, чувствуя, что его как бы подхватило ветром и куда-то несет, ухватился рукой за стул. Это ему, однако ж, не помогло удержаться на месте. В следующее мгновение он уже снова был в воздухе, и притом вместе со стулом в руках. Отлетев в угол комнаты, Знайка ударился спиной о стену, отскочил от нее, словно мячик, и полетел к противоположной стене. Зацепив по пути стулом за люстру и расколотив лампу. Знайка врезался головой в книжную полку, отчего книги разлетелись в разные стороны. Увидев, что от стула никакой пользы нет, Знайка отшвырнул его от себя. В результате стул полетел вниз и, ударившись о пол, подскочил кверху, словно резиновый, сам же Знайка отлетел к потолку и, отскочив от него, полетел вниз. По пути он столкнулся с летящим навстречу стулом и получил удар спинкой стула прямо по переносице. Удар был настолько силен, что Знайка ошалел от боли и на некоторое время перестал трепыхаться в воздухе.

Придя постепенно в себя, Знайка убедился, что висит в какойто неле-пой позе посреди комнаты, между полом и потолком. Неподалеку от него по-вис кверху ножками стул, люстра висела в каком-то противоестественном состоянии: не отвесно, как бывает всегда, а наискось, словно какая-то неведомая сила притягивала ее к стене; вокруг по всей комнате плавали книги. Знайке показалось странным, что и стул, и книги не падают на пол, а как бы взвешены в воздухе. Все это было похоже на состояние невесомости, которое Знайка наблюдал в кабине космического корабля во время путешествия на Луну.

- Странно! - пробормотал Знайка. - Очень странно!

Стараясь не делать резких движений, он попробовал поднять руку. Его удивило, что для этого ему не потребовалось никакого усилия. Рука поднялась как бы сама собой. Она была легкая, как пушинка. Знайка поднял дру-гую руку. И эта рука словно не весила ничего. Ее даже как будто подтал-кивало что-то снизу. Теперь, когда волнение его несколько улеглось, Знайка почувствовал во всем теле какую-то необычную легкость. Ему казалось, что стоит только взмахнуть руками, и он начнет порхать по комнате, словно мотылек или какоенибудь другое крылатое насекомое.

“Что же со мной случилось? - в смятении думал Знайка. - Одно из двух: либо я нахожусь в состоянии невесомости, либо я сплю и все это мне во сне снится”.

Он принялся изо всех сил таращить глаза, стараясь проснуться, но, убедившись, что и без того не спит, окончательно пришел в уныние и закричал жалобным голосом:

- Братцы, спасите!

Так как на помощь никто не шел. Знайка решил поскорей выбраться из комнаты и посмотреть, что делают остальные друзья коротышки.

Начав осторожно делать руками и ногами плавательные движения, Знайка стал медленно перемещаться по воздуху и постепенно доплыл до двери. Там он уцепился руками за притолоку и принялся изо всех сил толкать дверь ногами. Казалось бы, открыть дверь - дело нехитрое, однако в состоянии невесомости это не так просто, как кажется. Знайке пришлось потратить немало усилий, прежде чем дверь оказалась открытой.

Выбравшись наконец из комнаты и очутившись на лестнице (вернее сказать, над лестницей), Знайка принялся раздумывать, как бы ему спуститься вниз. Каждый может легко догадаться, что спускаться обычным способом, то есть сходя по ступенькам. Знайка теперь не мог, так как сила тяжести уже не тянула его вниз и, сколько бы он ни перебирал ногами, это ни к чему бы не привело.

В конце концов Знайка все же придумал хороший способ. Дотянувшись до перил, он стал спускаться, цепляясь за перила руками. Наверно, со стороны это выглядело очень смешно, потому что Знайкины ноги болтались в воздухе, как у комара, и по мере того как он опускался все ниже, ноги его задирались все выше и он все больше перевертывался вниз головой.

Спустившись таким оригинальным способом с лестницы, Знайка очутился в коридоре перед дверью в столовую. Из-за двери доносились какието приг-лушенные крики. Знайка прислушался и понял, что находившиеся в столовой коротышки чем-то встревожены. После нескольких неудачных попыток Знайка отворил дверь и очутился в столовой. То, что он увидел, привело его в изумление. Коротышки, собравшиеся в столовой, не сидели, как всегда, за столом, а плавали в различных позах по воздуху. Вокруг них плавали стулья, скамейки, миски, тарелки, ложки. Тут же плавала большая алюмини-евая кастрюля, наполненная манной кашей.

Увидев Знайку, коротышки подняли невероятный шум.

- Знаечка, миленький, помоги! - завопил Растеряйка. - Я не пойму, что со мной происходит!

- Слушай, Знайка, мы все почемуто летаем! - закричал доктор Пилюлькин.

- А у меня ноги отнялись! Я ходить не могу! - визжал Сиропчик.

- И у меня ноги отнялись! У всех ноги отнялись! И стены шатаются! - кричал Ворчун.

- Тише, братцы! - закричал в ответ Знайка. - Я сам ничего не могу по-нять. По-моему, мы в состоянии невесомости. Мы потеряли вес. Я испытывал такое же состояние, когда летел на Луну в ракете.

- Но мы ведь никуда не летим, - сказал Тюбик.

- Это, наверно, кто-то нарочно придумал такое баловство! - закричал Торопыжка.

- Кто-то подшутил над нами! - подхватил Растеряйка.

- Ну что за шутки еще! - завизжал Пончик. - Прекратите сейчас же! У меня голова кружится! Почему стены шатаются? Почему все перевернулось вверх дном?

- Все на месте, - ответил Пончику Знайка. - Ты сам перевернулся вниз головой, от этого тебе и кажется, что все вокруг вверх дном.

- Ну так пусть меня сейчас же перевернут обратно, а то я за себя не отвечаю! - продолжал кричать Пончик.

- Спокойствие! - сказал Знайка. - Сначала нам надо выяснить, отчего мы потеряли вес.

А Незнайка сказал:

- Если мы потеряли вес, так его надо найти, и дело с концом. Чего тут еще выяснять?

- А ты, дурачок, молчи, если ничего дельного предложить не можешь, - сказал с раздражением Шпунтик.

- А ты меня дурачком не называй, а то как дам кулаком!

С этими словами Незнайка взмахнул кулаком и дал Шпунтику такого сильного подзатыльника, что Шпунтик завертелся волчком и полетел через всю комнату.

Незнайка тоже не удержался на месте и, полетев в противоположную сторону, стукнулся головой о кастрюлю с кашей. От толчка жидкая манная каша выплеснулась прямо в лицо находившемуся неподалеку Пончику.

- Братцы, это что?.. За что?.. Это безобразие! - кричал Пончик, раз-мазывая по лицу манную кашу и плюясь во все стороны.

Стараясь избежать столкновения с плюющимся Пончиком и плывущими по воздуху комьями манной каши, коротышки принялись делать резкие движения руками и ногами, в результате чего стали летать по комнате во всех направлениях, сталкиваясь друг с другом и нанося друг ДРУГУ различные повреждения.

- Тише, братцы! Спокойствие! - надрывался Знайка, которого толкали со всех сторон. - Старайтесь не двигаться, братцы, а то я не знаю, что бу-дет! В состоянии невесомости нельзя делать слишком резких движений. Слышите, что я вам говорю? Спокойствие!!!

Рассердившись, Знайка стукнул кулаком по столу, возле которого в тот момент находился. От такого резкого движения Знайку самого перевернуло в воздухе и довольно сильно ушибло затылком об угол стола.

- Ну вот, я же говорил! - закричал он, почесывая рукой ушибленное место.

Коротышки в конце концов поняли, что от них требовалось, и, перестав делать бесцельные движения, застыли в воздухе: кто вверху, под потолком, кто внизу, недалеко от пола, кто вверх головой, кто вниз головой, кто в горизонтальном, кто в наклонном, то есть косом, положении.

Увидев, что все наконец успокоились, Знайка сказал:

- Слушайте меня внимательно. Сейчас я прочту вам лекцию о невесомости… Все вы знаете, что каждый предмет притягивается к земле, и это притяжение мы ощущаем как силу тяжести, или как вес. Благодаря силе тяжести, или весу, мы можем свободно передвигаться по земле, так как наши ноги под тяжестью нашего тела прижимаются к земле и приобретают сцепление с ней. Если вес пропадет, вот как сейчас, то никакого сцепления уже не будет и мы не сможем передвигаться обычным способом, то есть не смо-жем ходить по земле или по полу. Что в таком случае делать?

- Да, да, что делать? - отозвались со всех сторон коротышки.

- Надо приспосабливаться к создавшимся новым условиям, - ответил Знайка. - А для этого всем вам нужно усвоить третий закон механики, который особенно наглядно проявляется в условиях невесомости. О чем говорит этот закон? Этот закон говорит о том, что всякое действие вызывает равное и противоположно направленное противодействие. Например: если я, находясь в состоянии невесомости, подниму руки вверх, то все мое тело сейчас же опустится вниз. Вот смотрите…

Знайка решительно поднял обе руки вверх, и все его тело начало плавно опускаться вниз.

- Если же я опущу руки вниз, - сказал он, - то все мое тело начнет подниматься вверх.

Не долетев до пола, Знайка быстро опустил руки вниз, в результате че-го плавно полетел вверх.

- А теперь смотрите! - закричал Знайка, остановившись под потолком. - Если я отведу руку в сторону - например, вправо, - то все мое тело нач-нет вращаться в противоположном направлении, то есть влево.

Энергично отбросив правую руку в сторону, Знайка пришел во вращательное движение и перевернулся вниз головой.

- Видите? - закричал он. - Сейчас я вниз головой, и вся комната представляется мне в перевернутом виде. Что мне нужно сделать, чтоб перевернуться обратно? Для этого достаточно махнуть рукой в сторону.

Знайка махнул в сторону левой рукой и, снова придя во вращательное движение, перевернулся обратно вверх головой.

- Вы видите, что, выполняя несложные движения руками, можно придавать своему телу любое положение в пространстве. Теперь послушайте, что от нас требуется в первую очередь. В первую очередь тем из вас, которые находятся вниз головой, нужно перевернуться вверх головой.

- А тем, которые вверх головой, надо перевернуться вниз головой? - спросил Незнайка.

- А вот этого как раз не нужно, - ответил Знайка. - Все должны быть вверх головой, потому что такое положение является привычным для каждого нормального коротышки. Во-вторых, всем надо опуститься вниз и стараться держаться поближе к полу, так как для каждого нормального коротышки естественно находиться на полу, а не маячить под потолком. Надеюсь, это понятно?

Все принялись делать плавные движения руками, стараясь принять вертикальное положение и опуститься вниз. Это не сразу удалось всем, так как, приняв вертикальное положение и опустившись вниз, коротышка отталкивался ногами от пола и взвивался обратно под потолок.

- Держитесь поближе к стенам, братцы, - советовал коротышкам Знайка, - а опустившись вниз, хватайтесь руками за чтонибудь неподвижное: за подоконник, за дверную ручку, за трубу парового отопления.

Этот совет оказался очень полезным. Прошло немного времени, и все коротышки расположились внизу, если не считать Пончика, который продолжал неуклюже кувыркаться по воздуху. Все наперебой давали ему советы, как опуститься вниз, но это не приносило пользы.

- Ну ничего, - сказал Знайка. - Пусть он потренируется. Со временем и у него все будет хорошо получаться. А мы с вами отдохнем чуточку и постараемся привыкнуть к состоянию невесомости.

- Как же! Привыкнешь к нему! - насупившись, проворчал Ворчун.

- Ко всему можно привыкнуть, - спокойно ответил Знайка. - Главное - это не обращать на невесомость внимания. Если комунибудь покажется, что он падает вниз или переворачивается вверх ногами, а такие ощущения быва-ют в состоянии невесомости, то надо поскорей оглядеться по сторонам. Вы увидите, что находитесь в комнате и никуда не падаете, и перестанете волноваться. У кого есть вопросы?

- Меня очень беспокоит один вопрос, - сказал Незнайка. - Мы будем сегодня завтракать, или по случаю невесомости всякие там завтраки и обеды целиком отменяются?

- Завтраки и обеды вовсе не отменяются, - ответил Знайка. - Сейчас дежурные по кухне будут готовить завтрак, а мы тем временем займемся работой. Прежде всего необходимо закрепить все подвижные предметы, чтоб они не летали по воздуху. Столы, стулья, шкафы и прочую мебель надо прибить к полу гвоздями; по всем комнатам и коридорам следует протянуть веревки, как для просушки белья. Мы будем держаться за веревки руками, и нам будет легче передвигаться. Все, кроме Пончика, тут же принялись за работу: кто протягивал веревки по комнатам, кто прибивал мебель к полу. Это было нелегкое дело. Попробуй-ка забить гвоздь в стену, когда при каждом ударе молотком сила противодействия отбрасывает тебя в противоположную сторону и ты летишь невзвидя света и не зная, обо что стукнешься головой. Теперь все приходилось делать по-новому. Для того чтоб заколо-тить один гвоздь, требовалось не менее трех коротышек. Один держал гвоздь, другой бил по гвоздю молотком, а третий держал того, который бил по гвоздю, чтоб сила противодействия не отбрасывала его назад. Особенно трудно пришлось дежурным по кухне. Хорошо еще, что дежурными в тот день оказались Винтик и Шпунтик. Это были два очень изобретательных ума. По-пав на кухню, они тотчас же принялись ворочать, как говорится, мозгами и придумывать разные усовершенствования.

- Для того чтобы нормально работать, необходимо твердо стоять на но-гах, - сказал Винтик. - Попробуй, например, месить тесто, рубить капусту, резать хлеб или вертеть мясорубку, когда твое тело без всякой опоры болтается в воздухе.

- Мы не можем твердо стоять, потому что у наших ног нет сцепления с полом, - сказал Шпунтик.

- Раз сцепления нет, надо сделать, чтоб оно было, - ответил Винтик. - Если мы прибьем свои башмаки к полу, то сцепление будет вполне достаточное.

- Очень остроумная мысль! - одобрил Шпунтик. Друзья тотчас сняли ботинки и приколотили их к полу гвоздями.

- Видишь, - сказал Винтик, сунув ноги в ботинки, - теперь мы твердо стоим на ногах, и наше тело никуда не летит при малейшем толчке. Руки у нас свободны, и мы можем делать все, что захочется.

- Хорошо бы прибить рядом с ботинками стулья, чтоб можно было работать сидя, - предложил Шпунтик.

- Блестящая мысль! - обрадовался Винтик. Друзья быстро приколотили к полу два стула. Теперь, когда их ноги приобрели сцепление с полом, заби-вать гвозди стало легко.

- Смотри, как замечательно получилось, - сказал Шпунтик, садясь на стул. - Разве я мог бы сидеть на стуле, если бы ботинки не были приколо-чены? Я смог бы сидеть только в том случае, если бы держался за стул ру-ками, но тогда бы я не смог ничего делать. Теперь же у меня руки свободны, и я могу делать все, что угодно. Могу и писать, и читать, сидя за столом, а если сидеть надоест, могу встать и работать стоя. Говоря это, Шпунтик садился на стул и вставал с него, демонстрируя все удобства но-вого метода.

Винтик вытащил одну ногу из ботинка и сказал:

- Для надежного сцепления с полом достаточно одной ноги. Вытащив из ботинка другую ногу, я могу сделать шаг вперед, шаг назад или шаг в сторону. Сделав шаг в сторону, я свободно могу дотянуться до печки; сделав шаг обратно, я могу попрежнему работать за столом. Моя маневренность, таким образом, повышается.

- Изумительная мысль! - воскликнул, вскакивая со стула, Шпунтик. - Смотри: если я сделаю шаг вправо, то могу достать рукой до шкафа, а если сделаю шаг влево, то дотянусь до водопроводного крана. Таким образом, не теряя устойчивости, мы с тобой можем перемещаться почти по всей кухне. Вот что значит техническая смекалка!

В это время на кухню заглянул Знайка.

- Ну как тут у вас, завтрак скоро будет готов?

- Завтрак еще не готов, но зато готово сногсшибательное изобретение.

Винтик и Шпунтик принялись наперебой рассказывать Знайке о своих усо-вершенствованиях.

- Хорошо, - сказал Знайка. - Мы используем ваше изобретение, но завтрак всетаки надо готовить. Всем хочется есть.

- Сейчас все будет готово, - сказали Винтик и Шпунтик.

Знайка ушел или, вернее сказать, уплыл из кухни, а Винтик и Шпунтик взялись за приготовление завтрака. Это оказалось не так легко, как они предполагали вначале. Вопервых, ни крупа, ни мука, ни сахар, ни вермишель не хотели высыпаться из пакетов; если же высыпались, то не попадали туда, куда нужно, а рассеивались в воздухе и плавали вокруг, набиваясь и в рот, и в нос, и в глаза, что доставляло Винтику и Шпунтику много хло-пот. Во-вторых, и вода из водопровода не хотела набираться в кастрюлю. Вытекая под напором из крана, она ударялась о дно кастрюли и выплескива-лась наружу. Здесь она собиралась в крупные и мелкие шарики, которые плавали в воздухе и тоже лезли Винтику и Шпунтику в рот, и в нос, и в глаза, и даже за шиворот, что тоже было не так уж приятно. В довершение всех бед огонь в печи не хотел гореть. Ведь для того чтобы пламя горело, необходим беспрерывный приток свежего кислорода. Когда пламя горит, оно нагревает окружающий его воздух. Нагретый воздух легче холодного и поэтому поднимается вверх, а на его место к пламени с разных сторон прите-кает свежий воздух, богатый кислородом. Но в условиях невесомости как холодный, так и нагретый воздух совсем ничего не весит. Поэтому нагретый воздух не делается легче холодного и не поднимается вверх. Как только весь кислород вокруг пламени израсходуется на горение, пламя погаснет, и тут уж ничего не поделаешь! Сообразив, в чем тут загвоздка, наши друзья решили варить завтрак на электрической плитке.

- А еще лучше будет, если мы ничего не станем варить, а просто вски-пятим чай, - предложил Шпунтик. - В чайник всетаки легче воды набрать.

- Гениальная мысль! - одобрил Винтик. Действуя как можно осторожнее, друзья наполнили водой чайник, поставили его на электроплитку и креп-ко-накрепко привязали веревкой к столу, чтоб он никуда не уплыл. Вначале все шло хорошо, но через несколько минут Винтик и Шпунтик увидели, как из носика чайника начала пузырем вылезать вода, словно ее ктонибудь вы-талкивал изнутри. Шпунтик поскорей заткнул носик чайника пальцем, но во-да туг же начала вылезать пузырем из-под крышки. Этот пузырь становился все больше, наконец оторвался от крышки и, трясясь, словно был сделан из жидкого студня, поплыл по воздуху. Винтик поскорей открыл крышку и заглянул в чайник. Чайник был пуст.

- Вот так история! - пробормотал Шпунтик. Друзья снова наполнили чай-ник и поставили на горячую плитку. Через минуту вода снова начала лезть из чайника. Тут опять появился Знайка:

- Ну скоро вы там? Коротышки голодные!

- Тут у нас чудо какое-то! - растерянно сказал Шпунтик. - Пузырь ле-зет из чайника.

- Пузырь лезет - это еще не чудо, - ответил Знайка. Он приблизился к чайнику и строго посмотрел на пузырь, выдувавшийся из носика чайника. Потом сказал “гм” и попробовал заткнуть носик пальцем. Увидев, что пу-зырь начал вылезать из-под крышки, Знайка снова сказал “гм” и попробовал плотней прижать крышку к чайнику. Убедившись, что это ни к чему не привело, Знайка в третий раз сказал “гм” и на мгновение задумался, после чего сказал:

- Никакого чуда здесь нет, а есть вполне объяснимое научное явление. Все вы знаете, что вода нагревается благодаря перемешиванию. Нижние слои воды в чайнике, нагреваясь на огне или на электроплитке, становятся лег-че и всплывают вверх, а на их место опускается холодная вода из верхних слоев. В чайнике получается, как бы это сказать, круговорот воды. Но та-кой круговорот происходит при наличии у воды веса. Если веса не будет - вот как сейчас, - то нижние слои воды, нагревшись, не станут легче и не поднимутся вверх, а останутся внизу и будут нагреваться до тех пор, пока не превратятся в пар. Этот пар, расширяясь от нагревания, начнет поднимать находящуюся над ним холодную воду, в результате чего она пузырем вылезет из чайника. А что из этого следует?

- Ну что следует? - развел Шпунтик руками. - Наверно, из этого следует, что пузырь оторвется от чайника и будет плавать по воздуху, пока не размажется у когонибудь по спине.

- Из этого следует, - строго сказал Знайка, - что кипятить воду в условиях невесомости надо в герметическом сосуде, то есть в таком сосуде, крышка которого закрывается плотно и не пропускает ни воды, ни пара.

- У нас в мастерской есть котел с герметической крышкой. Я сейчас принесу, - сказал Винтик.

- Давай неси, да поскорее, пожалуйста. Нельзя нарушать режим питания, - сказал, удаляясь, Знайка.

Винтик освободился от прибитых к полу ботинок, оттолкнулся ногой от стола и со скоростью шмеля полетел из кухни. Для того чтоб попасть в мастерскую, ему нужно было выйти во двор. Вылетев из кухни, он принялся пробираться по коридору, отталкиваясь руками и ногами от стен и от все-го, что могло встретиться на пути. Наконец он добрался до выходной двери и попытался ее открыть. Дверь, однако, была закрыта плотно, и попытки Винтика долго не приводили к успеху: когда Винтик толкал дверь вперед, реактивная сила незаметно отбрасывала его назад, и ему приходилось затрачивать много усилий, чтобы снова добраться до двери.

Убедившись, что таким путем он ничего не добьется, Винтик решил прибегнуть к другому методу. Согнувшись в три погибели, он уперся руками в дверную ручку, а ногами уперся в пол на некотором расстоянии от двери. Почувствовав, что его ноги приобрели достаточное сцепление с полом. Вин-тик попытался выпрямиться на манер пружины и изо всех сил приналег на дверь. Неожиданно дверь распахнулась. Винтик вылетел из нее, словно тор-педа, выпущенная из торпедного аппарата, и понесся по воздуху. Поднимаясь все выше и выше, он пролетел над беседкой, которая стояла в конце двора, и скрылся за забором.

Никто этого не видел.


Глава четвертая

НЕОЖИДАННОЕ ОТКРЫТИЕ


Оставшись на кухне один, Шпунтик сказал сам себе:

- Пока Винтик разыскивает котел, я успею немножечко отдохнуть.

Он с удобством уселся на стуле, заложил ногу за ногу и принялся отдыхать. Впрочем, это только так говорилось, потому что отдыхало лишь тело Шпунтика, в то время как его деятельный ум ни на минуту не прекращал ра-боты. Живые, юркие глазки Шпунтика все время вертелись в разные стороны. Каждый предмет, который попадал Шпунтику на глаза, внушал ему какуюни- будь остроумную мысль. Бросив взгляд на приколоченные к полу ботинки Винтика, Шпунтик подумал:

“Жаль, что из кухни приходится выходить босиком. Не отдирать же каж-дый раз от пола ботинки. Но если прибить к полу галоши, то ботинки могут оставаться на ногах. Пришел на кухню, сунул ноги в галоши и работай - сцепление будет достаточное. Гениальная мысль!”

Некоторое время Шпунтик наслаждался пришедшей ему в голову гениальной мыслью. Потом сказал:

- Но галоши можно использовать более рационально. У нас в доме шестнадцать коротышек, у каждого пара галош; всего, значит, тридцать две га-лоши. Если прибить вдоль комнат и коридоров все эти галоши, каждую на расстоянии шага, то можно будет с удобством ходить по комнатам: сунул ногу в одну галошу - сделал шаг, сунул ногу в другую - еще шаг… Исключительно гениальная мысль!

Шпунтик хотел побежать рассказать о своем новом изобретении, но тут же забыл об этом, так как в его голову уже лезли новые мысли.

- Теперь, когда наступило состояние невесомости, все будет не такое, как прежде, - продолжал рассуждать он. - Возьмем, например, самый обыкновенный стул. На таком стуле можно сидеть, лишь прибив к полу ботинки. Это неостроумно! В будущем появятся новые стулья со стременами. На них нужно будет сидеть верхом. Сел на стул, сунул в стремена ноги и работай спокойно - никуда не улетишь. Зверски гениальная мысль! Кроме того, стулья должны быть вертящимися…

Мысли так и кипели у Шпунтика в голове. Глаза его возбужденно горели, на лице блуждала счастливая улыбка.

В это время на кухне опять появился Знайка.

- Это что же происходит такое? - закричал с раздражением он. - Где завтрак?

- Какой завтрак? - спросил Шпунтик, очнувшись от своих грез.

- Смотрите на него! - с возмущением закричал Знайка. - Забыл даже, что завтрак надо готовить! Где Винтик?

- Винтик?.. Он пошел за этим… за герметическим котлом.

- Так он уже час, как пошел за котлом! Неужели так трудно котел принести?

- Сейчас пойду разыщу его, - сказал Шпунтик и стал пробираться к вы-ходу.

Знайке, однако, показалось подозрительным, что Винтик так замешкался. Увидев, что Шпунтик уже почти добрался до выходной двери, он закричал с испугом:

- Постой! Не смей выходить во двор!

- Почему? - спросил Шпунтик.

- Остерегись, говорят тебе! - сердито закричал Знайка. - Сейчас надо действовать со всей осторожностью. Ведь мы находимся в состоянии невесомости. Неизвестно, куда тебя понесет, как только ты очутишься под открытым небом. Малейший толчок - и полетишь прямо в мировое пространство.

Знайка добрался до двери, уцепился руками за дверную ручку и, высунувшись во двор, стал звать:

- Винтик! Винтик!

Винтик не отзывался.

- Неужели Винтика унесло в мировое пространство? - испуганно спросил Шпунтик.

Незнайка, который в это время выглянул в коридор, услыхал слова Шпунтика.

- Вот те на! Винтика унесло в мировое пространство! - пробормотал Незнайка и тут же начал кричать во все горло: - Братцы, беда! Винтика унесло в мировое пространство!

Все всполошились и бросились к выходу.

- Назад! - закричал Знайка. - Не подходите к двери! Это опасно!

- Где Винтик? Что с Винтиком? - спрашивали коротышки волнуясь.

- Еще ничего не известно, - ответил Знайка. - Известно, что он отправился в мастерскую и не вернулся оттуда.

- Надо комунибудь пойти в мастерскую, может быть, он еще там, - ска-зал Тюбик.

- Пойдешь тут, когда состояние невесомости, - сказал Ворчун.

- А ну тащите сюда подлинней веревку, - отдал распоряжение Знайка.

Приказ моментально исполнили. Знайка обвязал один конец веревки вок-руг пояса, а другой конец привязал к дверной ручке и строго сказал:

- Смотрите, чтоб никто не смел выходить из дома. Довольно с нас и то-го, что Винтик пропал!

Придав своему телу наклонное положение, Знайка с силой оттолкнулся ногами от порога и полетел в направлении мастерской, которая находилась неподалеку от дома. Он немного не рассчитал толчка и поднялся выше, чем было надо. Пролетая над мастерской, он ухватился рукой за флюгер, который показывал направление ветра. Это задержало полет. Спустившись по водосточной трубе, Знайка отворил дверь и проник в мастерскую. Коротышки с напряжением следили за его действиями. Через минуту Знайка выглянул из мастерской.

- Его здесь нет! - закричал он. - Да похоже, что и не было. Сейчас посмотрю в беседке.

Одним прыжком Знайка достиг беседки и заглянул внутрь. Винтика и там не было.

- Пожалуй, лучше всего взобраться на крышу дома и посмотреть вокруг. Сверху всегда виднее. Ну-ка, тяните меня на веревке к дому! - закричал Знайка.

Коротышки принялись тянуть веревку и притянули Знайку обратно к дому. Знайка мгновенно вскарабкался по водосточной трубе на крышу и уже хотел оглядеться по сторонам, но налетевший неожиданно порыв ветра сдул его с крыши и понес в сторону. Это не испугало Знайку, так как он знал, что коротышки в любой момент могут притянуть его на веревке обратно.

- Так даже еще лучше, - сказал сам себе Знайка. - Летая над землей словно на вертолете, я гораздо тщательнее разгляжу все вокруг.

Ему, однако, не удалось ничего разглядеть, так как в следующий момент произошло то, чего никто не ожидал. Не долетев до забора, Знайка вдруг начал стремительно падать, словно какая-то сила неожиданно потянула его вниз. Шлепнувшись с размаху о землю, он растянулся во весь рост и не ус-пел даже сообразить, что произошло. Ощущая во всем теле страшную тяжесть, он с трудом поднялся на ноги и огляделся по сторонам.

Его удивило, что он снова твердо держится на ногах.

- Вот так штука! Кажется, я снова приобрел вес! - пробормотал Знайка.

Он попробовал поднять руку, потом другую, попробовал сделать шаг, другой… Руки и ноги повиновались с трудом, словно были свинцом налиты.

“Может быть, ощущение большой тяжести - результат быстрого перехода от состояния невесомости к весу?” - подумал Знайка.

Увидев, что коротышки испуганно смотрят на него из дверей дома, он закричал:

- Братцы, смотрите! Здесь нет состояния невесомости!

- А что там есть? - спросил кто-то.

- Здесь есть состояние весомости. На меня попрежнему действует сила тяжести. Смотрите, я стою… Я хожу… Я прыгаю!..

Знайка сделал несколько шагов и попытался подпрыгнуть. Правда, прыжок у него не получился: Знайка не смог оторвать от земли ног.

Как раз в это время за забором послышался чей-то жалобный стон. Знай-ка прислушался, и ему показалось, что его кто-то зовет на помощь. Недолго думая Знайка подбежал к забору и хотел вскарабкаться на него, но это не удалось ему. Тяжесть попрежнему действовала на него со страшной си-лой. Услышав явственно, что за забором кто-то зовет на помощь. Знайка выломал в заборе доску и выглянул в образовавшийся пролом. Неподалеку от забора он увидел лежавшего на земле Винтика. Винтик тоже увидел его.

- Знаечка, миленький, помоги, я, кажется, ногу сломал! - закричал Винтик.

- Как ты сюда попал? - спросил Знайка, подбегая к нему.

- Я, понимаешь, хотел отворить дверь, а дверь открылась, и я как по-лечу, понимаешь…

- Почему же ты не отзывался? Я тебя тут зову, зову!

- А я ничего не слышал. Наверно, сознание потерял.

Знайка схватил Винтика под мышки, взвалил на спину и потащил сквозь пролом к дому. Сделав несколько шагов, Знайка почувствовал, что тяжесть как будто уменьшилась, а сделав еще шаг, он неожиданно оторвался от зем-ли и взвился вместе с Винтиком в воздух.

“Что за чудо! Опять попал в состояние невесомости?” - подумал Знайка.

Он растерялся в первый момент, но потом вспомнил, что привязан к веревке, и закричал:

- Братцы, тащите нас скорее к себе!

Увидев, что Знайка с Винтиком взмывают все выше, коротышки ухватились за конец веревки и потащили Знайку к дому. Знайка крепко держал Винтика за шиворот, чтоб он не выскользнул у него из рук. Не прошло и минуты, как они были внутри помещения. Всем хотелось поскорей взглянуть на Винтика, но доктор Пилюлькин сказал:

- А ну, расходитесь, то есть разлетайтесь отсюда все! А больного уло-жите сейчас же в постель, мне его осмотреть надо.

Коротышки потащили Винтика по коридору.

- Ох, братцы, тихонечко! - молил Винтик. - У меня ножки болят!

Наконец его притащили в комнату, уложили в постель и привязали к кровати веревкой. Пилюлькин начал осматривать его. Он долго стукал пальцами по ногам, по рукам, по груди и даже по голове больного, прислушиваясь, какой получается звук. Потом сказал:

- Придется тебе полежать, милый друг, э-э… м-м-м… в постельке… Но ты не пугайся, ничего страшного нет. Ты просто, в некотором роде, ножки отшиб.

- Как это, в некотором роде, ножки отшиб? - спросил Винтик.

- Ну, так, м-м-м… ногами сильно ударился, значит, отчего и произошло… м-м-м… некоторое растяженьице жил и… м-м-м… некоторое сотря-сеньице в суставчиках… М-м-да-а! Через некоторое время боль в суставчиках у тебя утихнет, и ты снова сможешь, в некотором роде, ходить… если, конечно, понадобится.

- Почему, если понадобится? - испуганно насторожился Винтик.

- Ну, потому что если будет состояние невесомости, то ходить нам вов-се не надо будет. Будем, в некотором роде, летать.

- Ну ладно, - ответил Винтик. - А нельзя ли мне чего-нибудь, в некотором роде, покушать? Я с утра ничего не ел.

- Слушай, как там у тебя с завтраком? - осведомился Пилюлькин у Шпунтика.

- По случаю состояния невесомости завтрак еще не готов, - отрапорто-вал Шпунтик. - Но, поскольку Знайка нашел место, где состояния невесомости нет, мы проберемся туда и быстро сварим на костре завтрак.

- Ты, голубчик, вот что, - сказал доктор Пилюлькин. - Завтрака варить не надо, потому что теперь уже время обедать. Лучше готовь сразу обед, а больному я пока дам хлеба с вареньем.

Пилюлькин отправился за хлебом с вареньем, а Шпунтик, обвязавшись веревкой, пробрался в конец двора. Почувствовав, что снова приобрел вес, он привязал конец веревки к забору и закричал коротышкам:

- Ну-ка, тащите сюда дрова, и спички, и кастрюли, и чайник, и сковородку, и продукты тащите!

Коротышки, держась за протянутую поперек двора веревку, принялись таскать Шпунтику все, что могло понадобиться для приготовления обеда. Все работали очень активно, так как каждому очень хотелось есть. Не работали только больной Винтик да еще Пончик, который попрежнему болтался под потолком в столовой. Знайка сказал, что Пончик, очевидно, потерял ориентацию в пространстве и не сумел приспособиться к состоянию невесомости. На самом же деле Пончик прекрасно приспособился к невесомости, но так как он был чрезвычайно хитрый, то решил это скрыть. В то время, как все коротышки работали, он летал потихоньку по комнате и уплетал манную кашу, которая вывалилась из кастрюли и плавала вокруг комьями. За небольшой промежуток времени он единолично съел целую кастрюлю каши, так что от нее и следа не осталось.

- Вот я и сыт, и ничего мне больше не надо! - говорил с удовольствием Пончик. - А остальные пусть трудятся, если им это нравится.

Пока коротышки варили себе обед, Знайка привязался к веревке и производил во дворе наблюдения над силой тяжести. Оказалось, что состояние невесомости наблюдалось вокруг дома только на расстоянии двадцати - тридцати шагов. Это была, как ее назвал Знайка, зона невесомости. За ней начиналась, как ее назвал Знайка, зона тяжести, или зона весомости. Пробравшись через зону невесомости при помощи веревки, можно было проникнуть в зону весомости и, выйдя из калитки, уже без всяких опасений отправляться в любом направлении по улице.

Установив эти научные факты. Знайка сказал Пилюлькину:

- Теперь нам надо узнать, наблюдается ли состояние невесомости только у нас или оно есть и в других частях города. Сделай-ка сейчас обход по городу и разузнай, не ощущал ли ктонибудь из жителей признаков невесомости, не кружилась ли у кого голова, не испытывал ли ктонибудь ощущения зависания вниз головой. Все эти сведения помогут нам выяснить причины этого загадочного явления. Я думаю, пока не следует никому говорить, что у нас невесомость. Как только в городе станет известно об этом, все бросятся к нам, и тогда трудно сказать, что может произойти. Хорошо еще, что с Винтиком все обошлось, в общем, благополучно, да и я, нужно сказать, только чудом не переломал себе ног. Мы должны быть крайне осторожны с этим еще недостаточно изученным явлением природы.

Пока Пилюлькин ходил по городу, коротышки приготовили обед и стали обедать тут же, под открытым небом. Это было особенно приятно, так как на воздухе аппетит всегда улучшается. Конечно, в первую очередь они накормили больного Винтика. Это было нелегко сделать, так как кормить его пришлось в состоянии невесомости. Для больного Шпунтик придумал сварить специальный больничный суп-пюре. Но самое остроумное было то, что суп этот Шпунтик придумал налить в чайник, который обычно служил для заварки чая. Чайник был плотно закрыт сверху крышечкой, поэтому суп из него не выплескивался, когда попадал в состояние невесомости. Больному оставалось только сунуть носик чайника в рот и потихоньку посасывать суп. Питание, таким образом, происходило быстро и притом без потерь.

Кашу Шпунтик придумал сделать для Винтика не очень жидкую, но и не очень густую. Такая каша хорошо прилипала к тарелке, благодаря чему ее свободно можно было переносить с места на место, а также брать ложкой, не боясь, что она сползет с тарелки и начнет плавать в пространстве. На третье был клюквенный кисель, который так же был подан Винтику в чайнике.

Накормив Винтика, коротышки точно таким же образом накормили и Пончика, который, как уже говорилось, потерял не только вес, но вместе с ним и остатки совести, не потеряв, однако ж, при этом своего аппетита.

Вскоре вернулся с обхода Пилюлькин и доложил Знайке, что в городе больше нигде состояние невесомости не наблюдается. Жизнь коротышек, ска-зал он, идет обычным порядком. Никто никаких загадочных явлений не наблюдал и никаких болезненных ощущений не испытывал.

Сообщенные Пилюлькиным факты заставили призадуматься Знайку. Ему показалось странным, что зона невесомости ограничивалась их двором.

“Должно быть, в этом кроется какая-то причина. Но в чем она?” - ломал голову Знайка.

Приказав коротышкам вести себя осторожнее, Знайка отправился к себе в комнату, чтобы отдохнуть после обеда и поразмышлять в тишине. По привычке он хотел прилечь на кушетку, но вспомнил, что в состоянии невесомости это можно сделать, лишь привязав себя к кушетке веревкой, что очень хло-потно да и ненужно. Растянувшись во всю длину над кушеткой и придав сво-ему телу строго горизонтальное положение, для того чтобы вся комната представлялась ему в привычном виде и ничто не отвлекало от мыслей, Знайка принялся размышлять.

- Странно, что зона невесомости представляет собой как бы круг, в центре которого находится наш дом, - сказал сам себе Знайка. - Мы, таким образом, помещаемся как бы в центре невесомости. Может быть, как раз здесь, где я сейчас нахожусь, или гденибудь совсем рядом и есть этот центр? Не находится ли причина невесомости в центре?

Знайке на мгновение показалось, что он приблизился к разрешению зада-чи, но неожиданно его мысль совершила скачок в сторону.

- Как же наступило состояние невесомости? С чего все началось? Давайте припомним, - сказал Знайка, словно разговаривал с невидимыми собесед-никами. - Началось это утром. Сначала все было как обычно… Я убирал комнату, потом положил в шкаф лунный камень, потом… потом… Что ж бы-ло потом? Потом ведь как раз и пришло состояние невесомости!

Мысль Знайки лихорадочно заработала.

“Может быть, тайна невесомости связана с лунным камнем?” - как бы сам собой вспыхнул у него в голове вопрос.

“Что ж, такое предположение вполне допустимо, - мысленно отвечал Знайка. - Ведь что представляет собой лунный камень? Никому не известно, что он собой представляет. Известно, что это вещество с какими-то стран-ными свойствами… Может быть, среди его свойств имеется также свойство уничтожать вес… Но ведь лунный камень у меня давно. Почему до сих пор это свойство не проявлялось?.. Может быть, оно не проявлялось потому, что лунный камень находился не там, где сейчас. Может быть, способность лунного камня уничтожать вес зависит от его местоположения?”

У Знайки слегка захватило дух. Он почувствовал, что овладел очень важной мыслью, и напряг все свои умственные способности, чтобы удержать эту мысль в голове.

- Если так… - сказал он, стараясь отогнать все другие мысли, которые осаждали его. - Если невесомость зависит от местоположения камня, то она должна исчезнуть, как только мы удалим камень из шкафа.

Чувствуя себя на пороге великого открытия. Знайка даже задрожал от возбуждения.

- Что ж, - пробормотал он, - проделаем опыт!

Оттолкнувшись слегка от стенки и совершая руками и ногами плавательные движения, он стал пробираться к шкафчику, в котором хранилась коллекция минералов.

- Ну-ка, проделаем опыт, проделаем опыт… - повторил он, словно бо-ясь забыть, что именно он собирался проделать.

От волнения его движения были, однако, не очень точно рассчитаны, поэтому, прежде чем попасть, куда было нужно, он совершил целое кругосветное путешествие по комнате. Добравшись наконец до шкафа, он ухватился за его дверцу руками и повис перед ним в горизонтальном положении с болтаю-щимися в воздухе ногами.

- Что ж, проделаем опыт! - решительно сказал он.

И сейчас же в его голове мелькнула другая мысль:

“А вдруг из этого опыта ничего не выйдет? Вдруг невесомость не пропадет?”

Эта мысль подействовала на Знайку на манер ледяного душа. Какойто холодок пробежал по его спине, сердце сильно забилось в груди, и, уже не соображая, что делает, Знайка открыл шкаф и взял с нижней полочки лунный камень.

То, что произошло вслед за этим, со всей наглядностью показало, что все научные предположения Знайки были правильны. Как только лунный ка-мень очутился у него в руках, Знайка ощутил как бы сильный толчок в спи-ну. Упав на пол, он пребольно ушиб коленки и растянулся на животе, слов-но чем-то прижатый сверху. В ту же секунду раздался грохот. Это всюду посыпались на пол предметы, плававшие до того в состоянии невесомости. Дом затрясся, как во время землетрясения. Знайка в страхе зажмурился. Ему казалось, что на него вот-вот обрушится потолок. Когда он открыл наконец глаза, то увидел, что комната имела обычный вид, если не считать беспорядочно разбросанных вокруг книг.

Поднявшись на ноги и почувствовав, что к нему вернулось привычное ощущение тяжести, Знайка взглянул на лунный камень, который держал в ру-ках.

- Так вот где причина! - радостно воскликнул он. - Но почему невесомость появляется лишь тогда, когда лунный камень находится в шкафчике? Может быть, состояние невесомости получается оттого, что энергия, выделяемая лунитом, взаимодействует с какимнибудь веществом, которое содер-жится в коллекции минералов. Но как узнать, что это за вещество?

Знайка наморщил лоб и снова крепко задумался. Сначала в его голове клубились какието совершенно бесформенные мысли. Каждая мысль - на ма-нер облака или большого расплывчатого пятна на стене, глядя на которое никак не разберешь, на что оно похоже. И вдруг его мозг озарила совершенно ясная, определенная мысль:

“Надо доставать из шкафчика по очереди все хранящиеся там минералы. Как только будет удалено вещество, с которым взаимодействует лунит, невесомость исчезнет, и мы узнаем, что это за вещество”.

Положив лунный камень в шкафчик и почувствовав, что невесомость появилась снова, Знайка начал вынимать лежавшие в шкафчике минералы и следить, не появится ли сила тяжести. Сначала он достал минералы, лежавшие на нижней полке. Здесь были горный хрусталь, полевой шпат, слюда, бурый железняк, медный колчедан, сера. Дальше шли пирит, халькопирит, цинковая обманка, свинцовый блеск и другие. Вынув камни из нижнего отделения, Знайка принялся за лежавшие в верхнем. Наконец все камни были вынуты, но состояние невесомости не пропало. Знайка был страшно разочарован и упал, как говорится, духом. Он уже хотел закрыть дверцу шкафчика, но в это время увидел на нижней полке, в самом углу, еще один камешек, которого до того не заметил. Это был кусочек магнитного железняка. Уже потеряв надежду на успех своего опыта, Знайка протянул руку и достал магнитный железняк из шкафа. В ту же секунду он почувствовал, как сила тяжести потянула его вниз, и он снова растянулся на полу.

- Значит, невесомость появляется благодаря взаимодействию магнитной энергии и энергии лунного камня, - сказал Знайка.

Поднявшись с пола, он достал из ящика стола раздвижную вычислительную линейку. К одному концу этой линейки он прикрепил лунит, а к другому магнитный железняк и начал осторожно сдвигать оба конца. Когда лунный камень приблизился к магнитному железняку на такое же расстояние, на котором он находился в шкафчике, снова появилось состояние невесомости.

- Как видим… - сказал Знайка, словно читал лекцию невидимым слушателям. - Как видим, состояние невесомости появляется, когда лунный ка-мень и магнитный железняк находятся на определенном расстоянии. Это расстояние можно назвать критическим. Как только расстояние между обоими минералами станет больше критического, невесомость исчезнет и на нас снова будет действовать сила тяжести.

Как бы в доказательство своих слов Знайка раздвинул концы линейки в стороны и в тот же момент ощутил, как сила тяжести дернула его книзу. Коленки у него подогнулись, и он с размаху сел на пол. Знайка, однако же, не смутился этим. Наоборот, он торжественно улыбнулся и сказал:

- Вот он, прибор невесомости! Теперь невесомость у нас в руках, и мы будем повелевать ею!


Глава пятая

ГРАНДИОЗНЫЙ ЗАМЫСЕЛ ЗНАЙКИ


Некоторое время Знайка сидел на полу, погруженный в размышления о том, какое огромное значение для науки будет иметь открытие невесомости. Мысли так и копошились у него в голове, толкая друг дружку, так что получался какойто хаос и ничего нельзя было разобрать толком. Наконец Знайкой овладела одна-единственная мысль, которая вытеснила все остальные.

“Надо пойти рассказать коротышкам о моем новом открытии и показать им прибор невесомости”, - подумал он.

Поднявшись с пола, он отворил дверь и в тот же момент услышал доно-сившиеся снизу вопли. Забыв о своем открытии, Знайка бросился вниз по лестнице. Первое, что он увидел, были коротышки, окружившие со всех сто-рон Пончика. Сам Пончик сидел на кресле и держался руками за нос, а док-тор Пилюлькин подступал к нему с бинтами и банкой йода в руках.

- Не подходи! - визжал Пончик и старался брыкнуть Пилюлькина ногами. - Не подходи! Вот тебе и весь сказ!

- Но я же должен перевязать тебе нос, - отвечал доктор Пилюлькин.

- Что с ним? - спросил коротышек Знайка.

- Припечатался к столу носом, - сказал Торопыжка.

- Как это припечатался к столу носом?

- Ну он, понимаешь, все время болтался в воздухе, а когда невесомость пропала, он сверзился и хлоп носом об стол. Хорошо еще, что не об пол, - объяснил Торопыжка.

- Может быть, ты воздействуешь на него, Знайка? - сказал доктор Пилюлькин. - Полчаса с ним справиться не могу!

Видя, что Пончик продолжает визжать и брыкаться, Знайка строго ска-зал:

- А ну утихни сейчас же!

Заметив, что в дело вмешался Знайка, Пончик моментально умолк. Пилюлькин быстро остановил кровотечение и наложил Пончику очень аккуратную шарообразную повязку на нос и сказал:

- Вот видишь, как хорошо получилось.

- Ну ладно, ладно! - сердито проворчал Пончик.

Он слез с кресла и стал щупать руками повязку. Пилюлькин треснул его по рукам и сказал:

- Повязка тебе наложена для того, чтоб нос сохранил свою форму, а ес-ли ты начнешь хватать повязку руками, то у тебя вместо носа получится не поймешь что!

- Ну, я только узнаю, кто это мне все подстроил! - грозился Пончик. - Я ему покажу!

Услышав эти угрозы. Знайка понял, что, прежде чем делать свой опыт, он должен был предупредить коротышек, чтоб не случилось какихнибудь увечий. Чувствуя себя виноватым перед Пончиком, Знайка решил пока никому не говорить о своем открытии, а рассказать потом, когда этот случай понемногу забудется.

Убедившись, что невесомость пропала и больше не появляется, Незнайка отправился гулять по городу и всем, кто встречался, рассказывал про то, что у них случилось. Его рассказам, однако, никто не верил, так как все знали, что Незнайка мастер присочинить. Незнайка страшно сердился, встречая со стороны коротышек такое недоверие. Потом он рассказал про состояние невесомости своему другу Гуньке. А Гунька сказал:

- Это у тебя было, наверно, состояние глупости, а не состояние невесомости.

За такие слова Незнайка отвесил Гуньке хорошенького тумака. А Гунька, чтоб не оставаться в долгу, ответил Незнайке тем же. В результате получилась очередная драка, из которой победителем вышел Гунька.

- Вот и говори после этого правду! - ворчал Незнайка, возвращаясь до-мой. - И почему это всегда так бывает: стоит выдумать какуюнибудь чепу-ху - и тебе все поверят, а попробуй скажи хоть самую чистую правду - так тебе накладут по шее, и дело с концом!

Незнайкины рассказы, однако, породили среди жителей Цветочного города разные споры и кривотолки. Одни говорили, что невесомости не могло быть, потому что не могло быть того, чего никогда не было; другие говорили, что невесомость могла быть, потому что всегда так бывает, что сначала чего-нибудь не бывает, а потом появляется; третьи говорили, что невесомость могла быть, но ее могло и не быть, если же ее на самом-то деле не было, то на самом деле было что-то другое, потому что не могло так быть, чтоб совсем ничего не было: ведь всегда так бывает, что дыма без огня не бывает.

Некоторые самые любопытные жители отправились к домику Знайки и, уви-дав во дворе Пончика с перевязанным носом, спросили:

- Слушай, Пончик, это правда, что у вас была невесомость?

- Вот она, невесомость ваша, у меня на носу! - сердито ответил Пон-чик.

Коротышки посмеялись и разошлись по домам. После такого ответа уже никто больше не верил разговорам о невесомости. Вечером, собравшись за чаем, Знайка и его друзья вспоминали о том, что произошло за день. Каж-дый рассказывал о своих ощущениях и о том, что он подумал, когда появилось состояние невесомости. И вот что любопытно: всем было жалко, что невесомость так быстро кончилась. Всетаки это было очень интересное приключение. Знайку так и подмывало рассказать, что секрет невесомости он раскрыл, но стоило ему взглянуть на перевязанный нос Пончика, и желание рассказывать пропадало у него само собой.

В эту ночь Знайка долго не мог заснуть: все думал, какую пользу может принести состояние невесомости.

“Невесомость - это огромная сила, если знать, как подступиться к ней, - размышлял он. - С помощью невесомости можно поднимать и передавать огромные тяжести. Можно буквально горы свернуть и вверх ногами перевернуть. Можно построить большую ракету и полететь на ней в космическое путешествие. Ведь сейчас, чтоб разогнать ракету до нужной скорости, приходится брать огромнейший запас топлива; если же ракета не будет ничего весить, то топлива понадобится совсем немного, и вместо запасов топлива можно взять побольше пассажиров и побольше пищи для них. Вот когда можно будет совершить длительную экспедицию на Луну, проникнуть в ее недра и, может быть, даже познакомиться с лунными коротышками”.

Размечтавшись, Знайка не заметил, как погрузился в сон. И во сне ему снилась космическая ракета, и Луна, и лунные коротышки, и еще много раз-ных интересных вещей.

А наутро Знайка исчез. К завтраку он не явился, а когда коротышки пришли к нему в комнату, они увидели на столе записку, в которой было всего три слова: “В Солнечный город”, и подпись: “Знайка”. Прочитав записку, коротышки сразу поняли, что Знайка уехал в Солнечный город.

Знайка, как это все хорошо знали, был неожиданный коротышка. Если ему в голову приходило какоенибудь решение, он никогда не откладывал его исполнение в долгий ящик. Так и на этот раз. Проснувшись ни свет ни за-ря, когда все еще спали, и решив поехать в Солнечный город, он не захотел никого будить, а написал записку и потихоньку вышел из дома. Другой на его месте оставил бы более подробную записку, ну написал хотя бы: “Я уехал в Солнечный город”, а не просто “В Солнечный город”, но Знайка знал, что чем больше слов, тем больше путаницы, и к тому же был уверен, что слова “В Солнечный город” не могли означать ничего, кроме того, что он уехал в Солнечный город.

Месяца через два от Знайки пришла телеграмма: “Винтик, Шпунтик Солнечный город”. Винтик и Шпунтик отлично поняли, что от них требовалось, и, моментально собравшись, тоже уехали.

Некоторое время от них не было никаких вестей, поэтому жители Цветочного города решили, что они вместе со Знайкой совсем переселились в Солнечный город и уже не вернутся обратно.

Вскоре коротышки заметили, что по соседству с Цветочным городом, неподалеку от Огурцовой горки, началось строительство. Сюда то и дело подъезжали грузовики, нагруженные строительными блоками из легкой пенопластмассы. Несколько коротышек в голубых комбинезонах собирали из этих блоков небольшие, уютные одноэтажные домики.

Торопыжка первый побежал разузнать, что это за строительство. За ним побежали и другие жители. К своему удивлению, они увидели среди работавших коротышек и Винтика со Шпунтиком.

- Эй, что вы делаете? Что здесь будет? - закричал Торопыжка.

- Космический городок, - отвечал Винтик.

- А для чего Космический городок?

- Вот приедет Знайка, он все толком расскажет.

А Незнайка сказал с обидой:

- Что же, мы сами не могли сделать Космический городок?

У Незнайки был такой вид, будто он всю жизнь только тем и занимался, что строил космические городки.

- А ты не горюй, работы всем хватит, - сказал ему Винтик. - Вопервых, вокруг домов надо посадить цветы, чтоб было красиво; во-вторых, от электростанции до Космического городка надо провести электролинию, чтоб было электричество; в-третьих, надо сделать дорогу, заасфальтировать улицы, провести водопровод, отделать помещения… Да мало ли что еще!

Жители Цветочного города моментально включились в работу. Кто трудился на прокладке дороги, кто устанавливал столбы для электролинии, кто сажал цветы. Многим нашлась работа по внутренней отделке домов. Тюбик взял на себя руководство всеми малярными работами: составлял краски, указывал, в какие цвета красить стены и крыши домов.

Вскоре в центре Космического городка была сделана круглая бетониро-ванная площадка, на которой начали устанавливать космическую ракету. Части для этой ракеты были изготовлены в Солнечном городе и доставлены в Космический городок на специальных гусеничных грузовозах, которые отличались большой плавностью хода, благодаря чему детали ракеты не могли быть повреждены или деформированы при перевозке. Для сборки был привезен специальный шагающий башенный кран. При помощи этого крана части ракеты снимались с грузовозов и ставились на свои места. Высота ракеты была, однако, так велика, что верхние ее части устанавливались уже не с помощью башенного крана, а с помощью вертолета, который поднимал детали на нужную высоту. Сборка ракеты велась под наблюдением Фуксии и Селедочки, которые специально для этой цели приехали в Космический городок и поселились в нем.

Через несколько дней сборка ракеты была закончена. Она стояла посреди Космического городка, возвышаясь над домами, как огромная сигара или как поставленный торчком дирижабль. Для защиты от вредного влияния воздуха, водяных паров и других газов внешняя оболочка ракеты была сделана из сверхпрочной нержавеющей стали. Под этой стальной оболочкой была вторая оболочка, сделанная из специальной, так называемой космопластмассы, назначение которой было защищать внутренность корабля от вредоносного действия космических лучей и радиоактивного излучения. Наконец, внутри корабля имелась третья, теплоизоляционная оболочка из термопластмассы, способствовавшая сохранению внутри корабля необходимой температуры.

Для движения ракеты и управления ею имелись три реактивных двигателя. Главный, самый большой двигатель, сообщавший ракете поступательное движение, был расположен в хвостовой части. Сопло этого двигателя было направлено вертикально вниз. При работе двигателя нагретые газы вырывались из сопла вниз, благодаря чему сила противодействия, или, как ее иначе называют, реактивная сила, толкала ракету вверх.

В верхней части ракеты, во вращающейся головке, был установлен двигатель поворота. Сопло этого двигателя было установлено горизонтально и могло поворачиваться в любую сторону. Если, например, нужно было повернуть ракету на запад, сопло двигателя поворачивалось на восток. Нагретые газы вырывались в этом случае в восточном направлении, сама же ракета отклонялась на запад.

В этой же, головной части ракеты был установлен третий, так называемый тормозной двигатель, сопло которого было направлено вертикально вверх. Когда тормозной двигатель включался, горячие газы выбрасывались из сопла вперед, благодаря чему реактивная сила могла замедлить поступательное движение ракеты и даже совсем остановить ее.

Внутри ракета была разделена на двенадцать кают. В каждой каюте поме-щалось по четыре путешественника. Поэтому всего могло отправиться в космическое плавание сорок восемь коротышек. В центральной части ракеты был устроен салон. В этом салоне космические путешественники могли собраться, чтоб отдохнуть, обсудить какие-нибудь вопросы, а также поесть.

Все остальное пространство внутри ракеты было использовано для устройства так называемых отсеков. Здесь был пищевой отсек, предназначенный для хранения запасов пищи. Был химический отсек, в котором помещалась аппаратура для очистки воздуха от накопившейся углекислоты и обогащения его кислородом. Был аккумуляторный отсек, в котором были установлены аккумуляторы, питавшие электроэнергией электромоторы, вентиляторы, холо-дильники, а также нагревательные и осветительные приборы.

В верхней, наиболее защищенной части ракеты находилась кабина управления, в которой помещались изобретенный Знайкой прибор невесомости и электронная машина управления. Эта машина работала по заранее намеченной программе и самостоятельно направляла корабль по заданной трассе, изме-няя по мере надобности его скорость и направление и производя посадку в данной местности Луны.

Рядом с кабиной управления находилась так называемая кнопочная каби-на, на двери которой была надпись: “Вход воспрещен”. В этой кабине имел-ся всего один небольшой столик, с одной-единственной кнопкой посреди не-го. Нажимая на эту кнопку, командир космического корабля включал электронную управляющую машину, а дальше уже сама машина включала прибор невесомости и все остальные приборы и делала все необходимое для правильного полета космического корабля.

В верхней части ракеты находились также астрономическая кабина, оборудованная телескопом, радиолокатором и другими приборами для определе-ния местоположения космического корабля в межпланетном пространстве, фо-токинокабина, оборудованная фотографическими и киносъемочными аппаратами для съемки Луны, аналитическая кабина, в которой можно было производить химические анализы минералов, найденных на Луне. В хвостовой части раке-ты был большой склад, в котором хранился значительный запас семян различных полезных растений: огурцов, помидоров, моркови, капусты, репы, арбузов, дынь, вишни, сливы, клубники, малины, пшеницы, ржи, гречихи - всего, что годилось для коротышек в пищу. Эти семена Знайка решил подарить лунатикам, в том случае, конечно, если лунатики будут на Луне обна-ружены и если у них самих не окажется таких растений.

Помимо кают, кабин, отсеков, склада, салона, в ракете имелось много других подсобных помещений. Ракета представляла собой как бы многоэтаж-ное здание, оборудованное всем, что могло понадобиться для нормальной жизни, и даже лифтом, на котором можно было подняться на любой этаж.

Когда ракета была целиком собрана, каждый желающий мог ознакомиться с ее внутренним устройством. Как только набиралось сорок восемь желающих, их пускали внутрь корабля. Там они могли посидеть в салоне, полежать на койках в каютах, заглянуть во все уголки. После осмотра каждый посетитель должен был надеть на себя космический скафандр. Без этого он не мог бы выйти из ракеты. Выход из ракеты был оборудован специальным фотоэлементом, который не позволял открыть дверь, если коротышка был без скафандра.

В ракете постоянно находились Фуксия и Селедочка. Они знакомили посетителей с внутренним устройством ракеты, отвечали на все вопросы и вели наблюдения над работой приборов, которые очищали воздух, вентилировали помещение, поддерживали нужную температуру, и прочее. Незнайка, которому тоже удалось пробраться в ракету, обо всем очень подробно расспрашивал Фуксию и Селедочку, а когда вышел из ракеты, дождался впуска следующих сорока восьми желающих и опять пошел с ними. В течение дня он несколько раз побывал в ракете. Фуксия и Селедочка уже узнавали его и встречали улыбками. Но они не прогоняли его. Селедочка сказала, что никого прогонять не надо: если ктонибудь хочет как следует изучить устройство раке-ты, то от этого может быть только польза.

Вскоре по соседству с Космическим городком выросло большое белое зда-ние в виде огромной опрокинутой кверху дном круглой фарфоровой чаши. Над его входом было написано большими красивыми буквами: “Павильон невесомости”. Теперь все могли убедиться на собственном опыте, что разговоры о невесомости - не досужий вымысел, а самая настоящая правда. Каждый, кто входил в павильон, моментально терял вес и начинал беспомощно барах-таться в воздухе.

В центре павильона имелась небольшая кабина, сделанная из прозрачной пластмассы. В этой кабине помещался прибор невесомости. Знайка, который к этому времени уже вернулся в Цветочный город, строго-настрого запретил кому бы то ни было входить в кабину и трогать прибор. Теперь этот прибор представлял собой не просто линейку, а был заключен в темно-синий про-долговатый футляр, сделанный из прочной огнеупорной и водонепроницаемой пластмассы. Сближение магнита и лунного камня осуществлялось в приборе автоматически, то есть нажатием кнопки. Каждое утро Знайка лично являлся в павильон и включал прибор, а вечером приходил снова, тщательно проверял, не остался ли ктонибудь в павильоне, не болтается ли какойнибудь коротышка под потолком в состоянии невесомости, после чего выключал при-бор.

Некоторые читатели, может быть, не поверят, что энергия, выделяемая лунным камнем и небольшим магнитом, могла быть так велика, что побеждала силу земного притяжения. Однако, подумав как следует, эти сомневающиеся читатели сами поймут, что ничего удивительного здесь нет. Ведь запасы энергии внутри вещества очень велики и прямотаки неисчерпаемы. Теперь каждый знакомый с физикой знает, что запасом энергии, хранящимся в ку-сочке вещества размером с копеечную монетку, можно заменить энергию, которая получается от сжигания десятков тысяч тонн каменного угля или ка-кого-нибудь другого горючего вещества. Этому тоже никто не поверил бы в те времена, когда внутриатомная энергия еще не была открыта, но в наше время это уже никого не удивляет.

Нужно к тому же сказать, что энергия лунного камня уничтожала вес не вообще, а только в ограниченном пространстве, причем она даже не уничтожала вес, а лишь смещала так называемое поле тяготения в стороны. Если в зоне невесомости сила тяжести не ощущалась совсем, то вокруг этой зоны устанавливался так называемый пояс усиленной тяжести. Это ощущал каждый, кто подходил близко к павильону невесомости. Таким образом, в Знайкином открытии ничего удивительного не было. Все в нем было научно обосновано, что, конечно, вовсе не умаляло значения этого открытия.

Нечего и говорить, какой огромный интерес вызвал павильон невесомости среди жителей Цветочного города. Прошло несколько дней, и во всем городе нельзя было отыскать коротышки, который не побывал в павильоне хоть раз. Многие успели побывать даже по нескольку раз, а что касается Незнайки, то он не вылезал из павильона по целым дням и чувствовал себя в нем словно рыба в воде.

Однажды утром Незнайка встал пораньше и забрался в павильон так, чтоб никто не видел. Там он взял прибор невесомости и отправился с ним на ре-ку. Ему почемуто захотелось посмотреть, что будут делать рыбы в реке, когда окажутся в состоянии невесомости. Неизвестно, почему ему в голову забралась такая мысль. Может быть, он начал думать о рыбах, потому что сам, словно рыба, целыми днями плавал по павильону в состоянии невесомости.

Очутившись на берегу реки, Незнайка включил прибор невесомости и принялся глядеть в воду. В первый же момент он заметил, что невесомость очень странным образом подействовала на поведение рыб. Одни из них опустились хвостиком вниз и вертелись, как балерины; другие опустились вниз головкой и тоже вертелись; третьи плавали вверх животом. Однако через некоторое время многие из них освоились с состоянием невесомости и ста-ли, как обычно, резвиться в воде. Но вот одна из рыбешек, попытавшись поймать муху, вившуюся над водой, выпрыгнула из реки и беспомощно заку-выркалась в воздухе. Теперь уже сила тяжести не притягивала ее книзу, и рыба при всем желании не могла вернуться в реку. Вслед за первой из воды выплеснулась вторая рыба. Не прошло и пяти минут, как над поверхностью реки заплясали, поблескивая на солнышке, рыбы, лягушки, тритоны, жу-ки-плавунцы и прочая водяная живность.

Пока Незнайка проводил на реке свои “опыты”, Знайка пришел в павильон, чтобы включить прибор невесомости. Увидев, что прибор из кабины исчез, Знайка страшно перепугался.

- Где прибор? - закричал он волнуясь. - Кто взял прибор? Положите сейчас же на место!

Но никто из коротышек не мог сказать ему, где прибор. Только работавшие неподалеку Винтик и Шпунтик сказали, что видели рано утром Незнайку, который для чего-то заходил в павильон, а потом ушел по направлению к реке. Узнав это, Знайка во всю прыть побежал к реке. За ним бросились остальные коротышки. Взбежав на Огурцовую горку, Знайка увидел внизу Незнайку, который парил над рекой в состоянии невесомости.

- Вот он, Незнайка! Вот он! - закричали коротышки, бежавшие вслед за Знайкой.

Незнайка услыхал крики. Обернувшись, он увидел разъяренного Знайку и остальных коротышек, которые бежали прямо к нему. Испугавшись, он хотел от них убежать, но только беспомощно затрепыхался в воздухе. Сообразив, что бежать в состоянии невесомости невозможно, он поскорей нажал кнопку прибора и выключил невесомость. Приобретя вес, он моментально полетел вниз и с размаху шлепнулся в воду. Вода так и брызнула во все стороны.

- Спасайте его! Спасайте! У него прибор невесомости! - истошно завопил Знайка и, подбежав к реке, бросился в воду.

Коротышки, не раздеваясь, прыгали в воду и плыли на середину реки, где беспомощно барахтался Незнайка. Он уже начал пускать пузыри, когда к нему подоспел Знайка. Схватив Незнайку за шиворот, Знайка потащил его к берегу. Тут подплыли другие коротышки и стали помогать Знайке. К реке уже бежал доктор Пилюлькин со своей походной аптечкой. Увидев, что коротышки выволокли Незнайку на берег, он закричал:

- Снимите с него рубашку! Сейчас я ему искусственное дыхание буду де-лать!

Увидев доктора Пилюлькина с его походной аптечкой, Незнайка вскочил и хотел задать стрекача, но тут Знайка вцепился ему в волосы и закричал:

- Где прибор невесомости? Ты куда дел прибор? Ты утопил прибор, ослиная твоя голова!

- Пусти! - завизжал Незнайка и принялся лягаться ногами.

- А, так ты еще дерешься! - захрипел Знайка. - Утопил прибор и еще дерешься! Вот я тебе покажу, как приборы топить!

И он дернул Незнайку за волосы с такой силой, что у того на глазах показались слезы. В ответ Незнайка стукнул Знайку кулаком в грудь. У Знайки захватило дыхание, и он выпустил Незнайкины волосы из рук. Почувствовав свободу, Незнайка как петух налетел на обидчика, и они принялись драться. Коротышки бросились разнимать их. Одни держали за руки Знайку, а другие - Незнайку. Знайка изо всех сил вырывался из рук, стараясь лягнуть Незнайку, и кричал:

- Как мы теперь на Луну полетим без прибора? Теперь все пропало! Пустите меня, я ему покажу, как приборы топить в реке!

Незнайка тоже вырывался из рук и кричал:

- А ну-ка, пустите меня! Я ему дам прибор!

Ему наконец удалось освободиться от коротышек, но Торопыжка успел схватить его за шиворот. Незнайка рванулся с такой страшной силой, что выскользнул из рубашки, и тут все увидели, как на землю упал прибор невесомости, который до этого лежал у Незнайки за пазухой.

- Вот он, прибор невесомости! - закричал доктор Пилюлькин.

- Чего ж ты не говорил, что прибор у тебя? - спросил Торопыжка.

- А как я мог сказать, когда вы налетели на меня как воронье? Я как только увидел, что падаю в воду, так сейчас же спрятал прибор за пазуху, чуть не утонул из-за него, а они, вместо того чтоб спасибо сказать, дерутся!

Знайка поднял прибор с земли и, сердито сверкнув на Незнайку глазами, сказал:

- За это не полетишь на Луну!

- Ну и летите сами, - ответил Незнайка. - Очень мне нужна ваша Луна!

- С тобой разговаривать - только собственное достоинство терять! - сказал Знайка и, не проронив больше ни слова, ушел.

- Подумаешь, какая цаца! - кричал ему вдогонку Незнайка. - Ну и це-луйтесь со своей Луной! Я и без Луны проживу!


Глава шестая

ОТЛЕТ


Врал Незнайка! На самом деле ему очень хотелось полететь на Луну. Его не оставляла надежда, что Знайка какнибудь позабудет о том, что случилось, и не станет приводить в исполнение свою угрозу. Однако он напрасно надеялся. Знайка ничего не забыл. Через некоторое время назначен был день отлета, и Знайка составил список коротышек, которые должны были ле-теть на Луну. Как и следовало ожидать, в этом списке Незнайки не было. В нем не было также Пончика и некоторых других коротышек, которые плохо переносили состояние невесомости.

Незнайка, как говорится, был убит горем. Он ни с кем не хотел разговаривать. Улыбка исчезла с его лица. У него пропал аппетит. Ночью он ни на минуту не мог заснуть, а на следующий день ходил такой скучный, что на него было жалко смотреть.

- Нельзя ли всетаки простить Незнайку? - сказала Знайке Селедочка. - По-моему, он больше не будет шалить. Притом он так хорошо переносит состояние невесомости. Для него это будет слишком сильное наказание.

- Это не наказание, а мера предосторожности, - строго ответил Знайка. - Путешествие на Луну - не увеселительная прогулка. В это путешествие должны отправиться лишь самые умные и самые дисциплинированные коротышки. Незнайка очень хорошо переносит состояние невесомости, но зато состояние его умственных способностей оставляет покуда желать много лучшего. От своей недисциплинированности Незнайка и сам пострадает, и других подведет. А космос не такая вещь, с которой можно шутить. Пусть лучше Незнайка подождет до следующего раза, а за это время постарается поумнеть. Это мое последнее слово!

Услышав такой категорический ответ. Селедочка больше не возобновляла этого разговора.

Со временем Незнайка понемножечку успокоился и уже не убивался, как прежде. Аппетит вернулся к нему. Сон тоже улучшился. Вместе с другими коротышками Незнайка приходил в Космический городок, наблюдал, как про-изводятся испытания ракеты, как тренируются путешественники перед отправлением в космос, слушал лекции Фуксии и Селедочки о Луне, о межпла-нетных полетах. Казалось, что он совершенно примирился со своей участью и уже не мечтает о путешествии на Луну. Даже характер у Незнайки как будто переменился. Самые наблюдательные коротышки замечали, что Незнайка стал часто о чем-то задумываться. Когда у него бывали припадки задумчивости, на лице появлялась какая-то мечтательная улыбка, словно Незнайка чему-то радовался. Никто, однако ж, не мог догадаться, что его настраи-вало на такой радостный лад.

Однажды Незнайка встретил Пончика и сказал:

- Слушай, Пончик, теперь мы с тобой товарищи по несчастью.

- По какому несчастью? - не понял Пончик.

- Ну, тебя ведь не берут на Луну, и меня тоже.

- Мне нельзя на Луну. Я слишком тяжеленький. Ракета не поднимет меня, - сказал Пончик.

- Глупости! - ответил Незнайка. - Все, кто полетит в ракете, будут в состоянии невесомости, так что для ракеты все равно, тяжеленький ты или не тяжеленький. Никто ничего не будет весить. Понял?

- Почему же тогда меня не берут? Это несправедливо! - воскликнул Пон-чик.

- Еще как несправедливо! - подхватил Незнайка. - Так несправедливо, что и сказать нельзя. Мы с тобой должны исправить эту несправедливость.

- Как же ее исправить?

- Ночью, накануне отлета, мы залезем в ракету и спрячемся. А утром, когда ракета улетит в космическое пространство, мы вылезем. Не станут же из-за нас возвращать ракету обратно.

- А разве можно делать такие вещи? - спросил Пончик.

- Почему же нельзя? Вот чудак! Самое главное, понимаешь, - это чтоб нас не успели высадить, пока мы находимся на Земле. А в космосе уж не высадят, можешь не беспокоиться.

- А где мы спрячемся?

- В пищевом отсеке. Там очень удобно и разных продуктов масса.

- Масса продуктов - это хорошо! - сказал Пончик. - Но ведь ракета рассчитана на сорок восемь путешественников.

- Чепуха! - сказал Незнайка. - Где это видано, чтоб было сорок восемь путешественников. Что это за цифра такая, подумай сам. Для ровного счета надо, чтоб было пятьдесят. А где поместится сорок восемь, туда влезет и пятьдесят. Потом, нам ведь с тобой не надо места в каюте: мы будем си-деть в пищевом отсеке. В тесноте, как говорится, да не в обиде.

- А ты точно знаешь, что в пищевом отсеке продукты есть? - спросил Пончик.

- Своими глазами видел, вот не сойти с места! - поклялся Незнайка. - Я, брат, ракету всю вдоль и поперек изучил. Все, что хочешь, с закрытыми глазами найду.

- Ну что ж, тогда ладно, - согласился Пончик.

Вечером, накануне назначенного для отлета дня, Незнайка и Пончик не легли спать. Дождавшись, когда все коротышки уснут, они выбрались потихоньку из дома и отправились в Космический городок. Ночь была темная, и у Пончика мороз подирал по коже от страха. При мысли, что он скоро унесется в космическое пространство, душа у него уходила, как говорится, в пятки. Он уже раскаивался, что ввязался в такое опасное предприятие, од-нако стыдился признаться Незнайке, что струсил.

Было уже совсем поздно, когда Незнайка и Пончик добрались до Космического городка. Взошла Луна, и вокруг стало светлей. Прокравшись мимо домов, наши друзья очутились на краю круглой площади, в центре которой возвышалась космическая ракета. Она поблескивала своими стальными боками в голубоватом свете Луны, а Незнайке и Пончику казалось, что ракета светится сама собой, словно была сделана из какого-то светящегося металла. В ее очертаниях было что-то смелое и стремительное, неудержимо рвущееся кверху: казалось, что ракета вотвот сорвется со своего места и полетит ввысь.

Стараясь проскользнуть незамеченными. Незнайка и Пончик пригнулись к земле и в таком скрюченном виде пересекли площадь. Очутившись возле ра-кеты, Незнайка нажал пальцем кнопку, которая имелась в ее хвостовой час-ти. Бесшумно открылась дверца, и к ногам путешественников опустилась небольшая металлическая лестничка. Увидев, что Пончик медлит, Незнайка взял его за руку. Они вместе поднялись по ступенькам и вошли в так называемую шлюзовую камеру. Это была как бы небольшая комнатка с двумя герметически закрывающимися дверями. Одна дверь, через которую вошли Незнайка и Пончик, вела наружу, другая вела внутрь космического корабля.

Как только друзья вошли в шлюзовую камеру, наружная дверь автоматически закрылась. Пончик увидел, что путь к отступлению отрезан, и от ис-пуга у него все похолодело внутри. Он хотел что-то сказать, но язык словно одеревенел во рту, а голова стала как пустое ведро. Он уже сам не понимал, о чем думал, и не знал, думал ли он о чемнибудь вообще. В го-лове у него почемуто все время вертелись слова песенки, которую он слы-шал когда-то: “Прощай, любимая береза! Прощай, дорогая сосна!” От этих слов ему стало как-то обидно и грустно до слез.

Незнайка между тем нажал кнопку у второй двери. Дверь так же бесшумно открылась. Незнайка решительно шагнул в нее. Пончик машинально шагнул за ним.

- Прощай, любимая береза! - угрюмо пробормотал он. - Вот тебе и весь сказ!

Раздался щелчок. Вторая дверь захлопнулась так же плотно, как первая. Она словно непроходимой стеной отгородила наших путешественников от внешнего мира, от всего, с чем они были до сих пор связаны.

- Вот тебе и весь сказ, - еще раз повторил Пончик и почесал рукой за ухом.

Незнайка в это время уже открыл дверцы лифта и, дернув Пончика за ру-кав, сказал:

- Ну иди! Почесаться еще успеешь!

Пончик безмолвно залез в кабину лифта. Он был бледный, как привиде-ние. С мерным журчанием кабина начала подниматься кверху. Когда она поднялась на нужную высоту, Незнайка вышел из нее и сказал:

- Ну, вылезай! Что ты там как неживой все равно?

Пончик вылез из лифта и увидел, что очутился в узеньком, кривом кори-дорчике, который как бы кольцом огибал шахту лифта. Пройдя по коридорчику, Незнайка остановился у круглой металлической дверцы, которая напоминала дверцу пароходной топки.

- Вот он. Здесь пищевой отсек, - сказал Незнайка.

Он нажал кнопку. Дверь растворилась, словно разинула пасть. Незнайка полез в эту пасть, нащупывая в темноте ногами ступеньки. Очутившись на дне отсека, он отыскал на стене выключатель и включил свет.

- Ну, давай спускайся сюда скорее! - крикнул он Пончику.

Пончик полез вниз. От страха у него затряслись поджилки, поэтому он оступился и скатился по ступенькам прямо в отсек. Он, правда, не очень ушибся, так как в отсеке все - и стены, и дно, и даже ступеньки были оклеены мягкой эластопластмассой. Внутри ракеты все помещения были оклеены такой пластмассой. Это было сделано для того, чтобы ктонибудь не ушибся нечаянно, попав в состояние невесомости.

Увидев, что падение не причинило Пончику никакого вреда, Незнайка затворил дверь и сказал с веселой улыбкой:

- Вот мы и дома! Попробуй-ка найди нас здесь!

- А как мы обратно вылезем? - испуганно спросил Пончик.

- Как влезли, так и вылезем. Вот видишь, у двери кнопка? Нажмешь ее, дверь и откроется. Здесь все на кнопках.

Незнайка начал нажимать разные кнопки и открывать дверцы стенных шка-фов, термостатов и холодильников, на полках которых хранились самые раз-нообразные пищевые продукты. Пончик, однако, был так сильно расстроен, что даже вид продуктов его не радовал.

- Что с тобой? Ты как будто не рад? - удивился Незнайка.

- Нет, почему же? Я очень рад, - ответил Пончик с видом преступника, которого за какието страшные злодеяния решили казнить.

- Ну, если рад, то давай спать ложиться. Уже совсем поздно.

Сказав это, Незнайка растянулся на дне отсека, подложив под голову вместо подушки свой собственный кулак. Пончик последовал его примеру. Устроившись поудобнее на мягкой пластмассе, он принялся обдумывать свое положение, и у него в голове постепенно созрела мысль, что ему лучше всего отказаться от этого путешествия. Он решил тут же признаться Незнайке, что уже расхотел лететь, но подумал о том, что Незнайка начнет смеяться над ним и упрекать в трусости. Наконец он все же набрался храбрости настолько, что решился признаться в собственной трусости, но в это время услышал мерное похрапывание Незнайки. Убедившись, что Незнайка крепко уснул, Пончик встал и, стараясь не наступить ему на руки, прок-рался к двери.

“Вылезу из ракеты и убегу домой, вот тебе и весь сказ, - подумал он. - А Незнайка пусть летит себе на Луну, если ему так хочется”.

Затаив дыхание, Пончик поднялся по лестничке и нажал кнопку у двери. Дверь отворилась. Пончик вылез из пищевого отсека и принялся бродить по кривому коридорчику, стараясь отыскать дверцу лифта. Он не был так хоро-шо знаком с устройством ракеты, как Незнайка, поэтому несколько раз обо-шел коридорчик вокруг, каждый раз попадая к пищевому отсеку. Опасаясь, что Незнайка проснется и обнаружит его исчезновение, Пончик снова стал нервничать и терять соображение. Наконец ему все же удалось отыскать дверцу лифта. Недолго думая он забрался в кабину и нажал первую попавшуюся кнопку. Кабина, вместо того чтобы опуститься вниз, поднялась вверх. Но Пончик не обратил на это внимания и, выйдя из кабины, принялся искать дверь шлюзовой камеры, через которую можно было выйти наружу. В шлюзовую камеру он, конечно, попасть не мог, потому что ее здесь не было, а попал вместо этого в кнопочную кабину и стал ощупывать в темноте стены, стараясь найти выключатель. Выключателя ему не удалось обнаружить, но посреди кабины он наткнулся на небольшой столик, на котором нащупал кнопку. Вообразив, что посредством этой кнопки включается свет, Пончик нажал ее и сразу подскочил кверху, оказавшись в состоянии невесомости. Одновременно с этим он услышал мерный шум заработавшего реактивного двигателя.

Некоторые самые догадливые читатели, наверно, сразу сообразили, что Пончик нажал как раз ту кнопку, которая включала электронную управляющую машину. А электронная управляющая машина, как это и было предусмотрено конструкторами, сама собой включила прибор невесомости, реактивный двигатель и все остальное оборудование, благодаря чему ракета отправилась в космический полет в тот момент, когда этого никто не ожидал.

Если бы ктонибудь из обитателей Космического городка в эту минуту проснулся и выглянул в окно, то был бы до крайности удивлен, увидев, как ракета медленно отделилась от земли и плавно поднялась в воздух. Это произошло почти бесшумно. Из нижнего сопла двигателя с легким шипением вырывалась тонкая струя нагретых газов. Реактивной силы от этой струи было достаточно, чтобы сообщить ракете поступательное движение, так как благодаря наличию прибора невесомости сама ракета ровным счетом ничего не весила.

Как только ракета поднялась на достаточную высоту, электронная управляющая машина включила механизм поворота, благодаря чему головная часть ракеты начала описывать круговые движения, с каждым кругом наклоняясь все больше и больше. Но вот ракета приобрела такой угол наклона, что в поле зрения оптического прибора, оборудованного фотоэлементом, попала Луна. Свет от Луны был преобразован фотоэлементом в электрический сиг-нал. Получив этот сигнал, электронная управляющая машина ввела в действие самонаводящееся устройство, в результате чего ракета, совершив несколько затухающих колебательных движений, стабилизировалась и полетела прямо к Луне. Благодаря самонаводящемуся устройству ракета, как принято говорить, оказалась нацеленной на Луну. Как только ракета в силу какихнибудь причин отклонялась от заданного курса, самонаводящееся устройство возвращало ракету на этот курс.

На первых порах Пончик даже не понял, какую страшную он совершил вещь. Почувствовав, что попал в состояние невесомости, он стал делать попытки выкарабкаться из кнопочной кабины, воображая, что в другом ка-ком-нибудь месте состояния невесомости нет. После ряда усилий это ему удалось, и он вернулся обратно к лифту. На этот раз он как следует ра-зобрался в кнопках, которые имелись в кабине лифта, и нажал именно ту, которая обеспечивала спуск кабины на самый нижний этаж, то есть в хвостовую часть ракеты. Выйдя из лифта, он очутился перед дверью в шлюзока-меру, через которую, как уже сказано, можно было выйти наружу. Рядом с дверью Пончик обнаружил на стене кнопку. Однако сколько ни нажимал он на эту кнопку, сколько ни колотил в дверь ногами, дверь и не думала откры-ваться. Пончик не знал, что дверь шлюзокамеры могла открыться лишь в том случае, если бы он надел на себя космический скафандр. И, надо сказать, хорошо, что Пончик этого не знал. Если бы он нажал кнопку, предварительно надев на себя скафандр, дверь отворилась бы и Пончик, покинув ра-кету, вывалился бы прямо в космическое пространство. Конечно, в этом случае он уже никогда бы не смог вернуться домой, так как остался бы на веки вечные летать в космосе на манер планеты.

Отбив о дверь кулаки и пятки, Пончик решил вернуться к Незнайке и категорически потребовать, чтобы он выпустил его из ракеты. Это решение он, однако, не мог исполнить, так как забыл, на каком этаже оставил Незнайку. Пришлось ему ездить по всем этажам, лазить по всем кабинетам, ка-ютам, отсекам. Время было позднее. Пончик очень устал и к тому же зверски захотел спать. Можно было бы сказать, что Пончик валился от усталости с ног, если бы он вообще мог стоять на ногах. Изза состояния невесомости Пончик вообще не имел возможности стоять на ногах, а плавал на манер ка-рася в банке, то и дело стукаясь головой о стены и кувыркаясь в воздухе. В конце концов он вообще перестал чтолибо соображать. В голове у него помутилось, глаза стали закрываться сами собой, и, выбившись из последних сил, он заснул как раз в тот момент, когда поднимался в кабине лиф-та.

Незнайка тем временем безмятежно спал в пищевом отсеке и даже не чувствовал, что космический полет начался. Среди ночи он, однако, проснулся и никак не мог понять, почему находится здесь, а не дома в постели. Постепенно он вспомнил, что нарочно забрался в ракету. Почувствовав невесомость и обратив внимание на мерный шум реактивного двигателя, Незнайка понял, что космический корабль находится в полете. “Значит, пока я спал, Знайка и остальные коротышки погрузились на корабль и отправились на Луну. Все получилось точно, как я рассчитал!” - подумал Незнайка.

Лицо его расплылось в счастливой улыбке, а внутри словно что-то зат-репетало, заметалось от радости. Он уже хотел вылезти из своего убежища и, разыскав Знайку, признаться ему, что без спросу залез в ракету. Поразмыслив немного, он решил все же подождать, когда ракета отлетит от Земли подальше.

“Сказать Знайке всегда успею. С этим делом можно и не спешить”, - подумал Незнайка.

В это время он вспомнил о Пончике и, оглядевшись по сторонам, сказал:

- Позвольте, дорогие друзья, а где же Пончик? Мы ведь вместе с ним залезли в отсек!

Тут Незнайка заметил, что дверь отсека раскрыта настежь.

“Ага! Значит, Пончик уже проснулся и вылез, - сообразил Незнайка. - Ну что ж, если так, то и мне нет смысла тут одному сидеть”.

Незнайка выбрался из отсека и, отворив дверцу лифта, увидел в кабине Пончика.

- А, вот ты куда забрался! - воскликнул Незнайка. - Чувствуешь? Уже летим!

- Что? - спросил, просыпаясь, Пончик и зевнул во всю ширину рта.

- Летим! - радостно закричал Незнайка.

- Куда летим? - спросил Пончик и начал протирать кулаками глаза.

- На Луну. Куда же еще?

- На какую Луну?

- Ну, на какую… Не знаешь, какая Луна бывает!

Тут только Пончик начал понимать, что случилось. Некоторое время он ошалело смотрел на Незнайку, а потом как закричит диким голосом:

- На Луну?!

- На Луну! - радостно подтвердил Незнайка.

- Летим?!

- Летим, в том-то и дело! - закричал Незнайка и, не в силах сдержать свою радость, бросился обнимать Пончика.

От страха у Пончика захватило дух, нижняя челюсть у него отвисла, глаза округлились, и он смотрел на Незнайку остановившимся, немигающим взглядом.

- А где же все остальные? Ты не видал их? - спросил Незнайка, не замечая странного состояния Пончика.

- Ка-а-кие оста-стальные? - спросил, заикаясь от волнения. Пончик.

- Ну, где все коротышки? Где Знайка?

- А они ра-ра-разве здесь?

- А как же? Почему же мы летим, по-твоему? Пока мы с тобой спали в отсеке, все пришли и отправились в полет. Понял?.. Сейчас мы с тобой поднимемся вверх и найдем всех в каютах.

Незнайка нажал кнопку, и лифт поднял их на этаж выше.

- Вот удивятся-то, когда увидят нас! - сказал Незнайка, останавливаясь перед дверью одной из кают. - Сейчас войдем и скажем: “Здравствуйте, вот и мы!” Ха-ха-ха!

Трясясь от смеха, Незнайка отворил дверь в каюту и, увидев, что там никого не было, сказал:

- Здесь почемуто никого нет!

Он тут же заглянул в другую каюту:

- И здесь почемуто никого нет!

Эти слова он повторял каждый раз, когда заглядывал в пустую каюту. Наконец сказал:

- Знаю! Они в салоне. Наверно, там сейчас происходит какоенибудь важное совещание, вот все и ушли туда.

Спустившись в салон, друзья убедились, что и там было пусто.

- Да здесь вообще никого нет! - воскликнул Незнайка. - Похоже, что мы в ракете одни.

- Как одни? - испугался Пончик.

- Так, одни, - развел Незнайка руками.

- Кто же тогда запустил ракету?

- Не знаю.

- Не могла же ракета запуститься сама!

- Не могла, - согласился Незнайка.

- Значит, ее запустил ктонибудь, - сказал Пончик.

- Кто же мог ее запустить?

- Ну, не знаю.

Незнайка подозрительно посмотрел на Пончика и спросил:

- Может быть, это ты ее запустил?

- Я? - удивился Пончик.

- Ну да, ты!

- Как же я мог ее запустить? - пожал Пончик плечами. - Я и не знаю, как ее запускать.

- А зачем ты вылез из отсека? - спросил Незнайка. - Почему, когда я проснулся, тебя в отсеке не было? Ты куда ходил, признавайся?

- Да я, понимаешь, ночью раздумал лететь и хотел уйти домой, да, понимаешь, заблудился в ракете, а потом не мог открыть дверь, вот и раздумал уходить и остался, - лепетал в замешательстве Пончик.

- А ты не нажимал нигде кнопки? Ведь чтоб запустить ракету, достаточно нажать всего одну кнопку. Понял?

- Честное слово, я нигде ничего не нажимал. Я только попал нечаянно в какую-то маленькую кабиночку и нажал там одну совсем-совсем маленькую кнопочку на столе…

- А-а-а! - страшным голосом закричал Незнайка и, схватив Пончика за шиворот, потащил в кнопочную кабину. - Ну-ка, признайся, ты в этой каби-ночке был?

- Ка-а-ажется, в этой, - разевая рот, словно вытащенная из воды рыба, промямлил Пончик.

- Эту кнопочку нажимал?

- Ка-а-ажется, эту, - признался Пончик.

- Ну так и есть! - воскликнул Незнайка. - Значит, это ты запустил ра-кету! Что теперь прикажете делать?

- А нельзя ли ка-а-акнибудь остановить ра-а-акету?

- Как же ее остановишь?

- Ну, нажать еще какуюнибудь к-к-кнопочку.

- Я тебе как дам кнопочку! Ты нажмешь кнопочку, ракета остановится, и мы с тобой застрянем посреди мирового пространства! Нет уж, лучше полетим на Луну.

- Но на Луне ведь, говорят, нечего кушать, - сказал Пончик.

- Ничего, тебе это полезно, похудеешь немного, - сердито ответил Незнайка. - В другой раз будешь знать, как без спросу кнопочки трогать!

Стоило только Пончику вспомнить о еде, как его мысли приняли новое направление. Ему вдруг со страшной силой захотелось есть. Теперь он уже ни о чем не мог думать, кроме еды.

Поэтому он сказал:

- Послушай, Незнайка, а нельзя ли нам чего-нибудь покушать? Ведь я со вчерашнего дня ничего не ел.

- Покушать, что ж… Покушать, пожалуй, можно, хотя ты этого и не заслужил, - ворчливо ответил Незнайка.

Вернувшись в пищевой отсек, друзья открыли термостат, в котором хранились горячие космические котлеты, космический кисель, космическое кар-тофельное пюре и другие космические блюда. Все эти блюда назывались космическими потому, что были помещены в длинные целлофановые трубочки, на манер ливерной колбасы. Приставив конец такой трубочки ко рту и сдавли-вая ее в руках, можно было добиться, чтобы пища попадала из трубочки прямо в рот, что было очень удобно в условиях невесомости. Уничтожив по нескольку таких трубочек, друзья закусили космическим мороженым, которое оказалось на редкость вкусным. У этого космического мороженого был лишь один недостаток: от него страшно мерзли руки, так как все время приходилось сжимать холодную целлофановую трубочку в руках - иначе мороженое не могло попасть в рот.

Как только Пончик насытился, настроение у него сразу улучшилось.

- Что ж, оказывается, и в ракете можно хорошо покушать! - сказал он.

И ему стало казаться, что ничего страшного не произошло и что ракета не летит вовсе, а продолжает стоять на земле.

- Слушай, Незнайка, почему ты думаешь, что мы куда-то летим? По-мое- му, мы никуда не летим, - сказал Пончик.

- Откуда же, по-твоему, состояние невесомости? - ответил Незнайка.

- А помнишь, когда мы были дома, я ударился носом о стол. Ведь тогда мы никуда не летели, а невесомость была.

- Сейчас мы поднимемся в астрономическую кабину и посмотрим в иллюминатор, - сказал Незнайка. - В иллюминатор будет видно, где мы находимся.

Друзья быстро поднялись в астрономическую кабину. Посмотрев в боковые иллюминаторы, они увидели вокруг бездонное черное небо, усеянное крупными звездами, среди которых сияло ослепительно яркое солнце. Казалось, был день, но в то же время была и ночь. Так на Земле никогда не бывает. Когда на Земле видно солнце, то не видно звезд, и, наоборот, когда есть звезды - нет солнца. В одном из верхних иллюминаторов ярко светилась Лу-на. Она казалась несколько крупнее, чем обычно кажется нам с Земли.

- Совершенно ясное дело, - сказал Незнайка. - Мы уже далеко от Земли. Мы в космосе!

- Вот тебе и весь сказ! - разочарованно пробормотал Пончик.


Глава седьмая

КАК НЕЗНАЙКА И ПОНЧИК ПРИБЫЛИ НА ЛУНУ


Теперь, когда Пончик окончательно убедился, что о возвращении на Зем-лю не может быть никакой речи, он понемногу успокоился и сказал:

- Ну что ж, поскольку мы летим на Луну и назад все пути отрезаны, те-перь у нас только одна задача: пробраться обратно в пищевой отсек и как следует позавтракать.

- Мы ведь только что завтракали, - сказал Незнайка.

- Так разве это был настоящий завтрак? - возразил Пончик. - Этот завтрак был пробный, так сказать, черновой, тренировочный.

- Как это - тренировочный? - не понял Незнайка.

- Ну, мы ведь завтракали в космосе первый раз. Значит, вроде как бы не завтракали, а только как бы осваивали процесс питания в космосе, то есть тренировались. Зато теперь, когда тренировка закончена, мы можем позавтракать по-настоящему.

- Что ж, это, пожалуй, можно, - согласился Незнайка.

Друзья спустились в пищевой отсек. Незнайке совсем еще не хотелось есть, и он только для того, чтоб составить компанию Пончику, съел одну космическую котлетку. Но Пончик решил не теряться в создавшейся обстановке и отнесся к делу со всей серьезностью. Он заявил, что должен произвести в пищевом отсеке ревизию и проверить качество всех космических блюд, а для этого ему нужно съесть хотя бы по одной порции каждого блю-да.

Эта задача оказалась, однако, для него не под силу, потому что уже на десятой или на одиннадцатой порции его сморил сон, и Пончик заснул с недоеденной космической сосиской во рту. В этом ничего удивительного не было, так как ночью Пончик спал мало, к тому же каждый, кто находится в состоянии невесомости, может заснуть в любой позе, не укладываясь для этого специально в постель.

Зная, что Пончик всю ночь прокувыркался в поисках выхода из ракеты, Незнайка решил дать ему отдохнуть, а сам отправился в астрономическую кабину, чтобы взглянуть, насколько приблизился космический корабль к Лу-не. В иллюминаторах попрежнему чернело небо со звездами, с ярко сверкающим диском солнца и серебристой, светящейся Луной сверху. Солнце было такого же размера, каким оно обычно видно с Земли, но Луна сделалась уже вдвое больше. Незнайке казалось, что он замечает на поверхности Луны та-кие подробности, которых не замечал раньше, но так как прежде он никогда не смотрел на Луну внимательно, то и не мог сказать с уверенностью, ви-дит ли он эти подробности потому, что подлетел к Луне ближе, или он ви-дит их потому, что теперь стал смотреть на Луну внимательнее.

Хотя ракета мчалась со страшной скоростью, покрывая пространство в двенадцать километров в одну секунду, Незнайке казалось, что она застыла на месте и ни на полпальца не приближается к Луне. Это объяснялось тем, что расстояние от Земли до Луны очень большое - около четырехсот тысяч километров. При таком огромном расстоянии скорость двенадцать километров в секунду не так велика, чтоб ее можно было заметить на глаз, да еще находясь в ракете.

Прошло два или три часа, а Незнайка все смотрел на Луну и никак не мог от нее оторваться. Луна словно притягивала к себе его взоры. Наконец он почувствовал какое-то мучительное посасывание в животе и только тогда сообразил, что наступила пора обедать. Он поскорей спустился в пищевой отсек и увидел, что Пончик проснулся и уже что-то жует с аппетитом.

- Э, да ты, я вижу, уже принялся за обед! - закричал Незнайка. - По-чему меня не подождал?

- Так это у меня еще не обед, а эта самая… тренировка, - ответил Пончик.

- Ну, тогда кончай тренировку, и будем обедать, - сказал Незнайка. - Что там у нас имеется повкусней?

- На первое могу порекомендовать очень хороший космический супрас-сольник, на второе - космические голубцы, а на третье - космический ки-сель из яблок.

С этими словами Пончик достал из термостата несколько трубочек с су-пом, голубцами и киселем, и друзья принялись обедать. Покончив с этим занятием, Пончик сказал, что для правильного пищеварения после обеда полагается немножко всхрапнуть. Он тут же заснул, повиснув посреди пищевого отсека и разбросав в стороны руки и ноги. Незнайка решил последовать его примеру, но ему не нравилось, что во время сна в состоянии невесомости руки и ноги разъезжаются в стороны, поэтому он заложил ногу за но-гу, как будто сидел на стуле, а руки сложил на груди кренделем.

Приняв такую позу, Незнайка стал делать попытки заснуть. Некоторое время он прислушивался к плавному шуму реактивного двигателя. Ему казалось, что двигатель потихоньку шепчет ему на ухо: “Чаф-чафчаф-чаф!” Эти звуки постепенно убаюкали Незнайку, и он заснул.

Прошло несколько часов, и Незнайка почувствовал, что его кто-то тормошит за плечо. Открыв глаза, он увидел Пончика.

- Проснись скорее. Незнайка! Беда! - бормотал Пончик испуганно.

- Какая беда? - спросил, окончательно проснувшись. Незнайка.

- Беда, братец, мы, кажется, проспали ужин!

- Тьфу на тебя с твоим ужином! - рассердился Незнайка. - Я думал, невесть что случилось!

- Удивляюсь твоей беспечности! - сказал Пончик. - Режим питания нарушать нельзя. Все надо делать вовремя: и обедать, и завтракать, и ужинать. Все это дело нешуточное!

- Ну ладно, ладно, - нетерпеливо сказал Незнайка. - Пойдем сперва на Луну посмотрим, а потом можешь хоть обедать, хоть ужинать и даже завтракать заодно.

Друзья поднялись в астрономическую кабину и взглянули в верхний иллюминатор. То, что они увидели, ошеломило их. Огромный светящийся шар ви-сел над ракетой, заслоняя небо со звездами. Пончик напугался до того, что у него затряслись и губы, и щеки, и даже уши, а из глаз потекли сле-зы.

- Это что?.. Это куда?.. Сейчас об это треснемся, да? - залопотал он, цепляясь за рукав Незнайки.

- Тише ты! - прикрикнул на него Незнайка. - По-моему, это просто Лу-на.

- Как, просто Луна? - удивился Пончик. - Луна ведь маленькая!

- Конечно, Луна. Просто мы подлетели к ней близко.

Незнайка поднялся под потолок кабины и, прильнув к верхнему иллюминатору, принялся разглядывать поверхность Луны. Теперь Луна была видна так, как бывает видна в телескоп с Земли, и даже лучше. На ее поверхности вполне хорошо можно было разглядеть и горные цепи, и лунные цирки, и глубокие трещины или разломы.

- Поднимайся, Пончик, сюда, - сказал Незнайка. - Посмотришь, как хо-рошо видна Луна.

Пончик нехотя поднялся кверху и стал исподлобья поглядывать в иллюминатор. То, что он увидел, не принесло ему облегчения. Он заметил, что Луна теперь не стояла на месте, а приближалась с заметной скоростью. Сначала она была видна как огромный, величиной с полнеба, сверкающий круг. Мало-помалу этот круг разрастался и в конце концов заполнил собой все небо. Теперь, куда ни глянь, во все стороны простиралась поверхность Луны с опрокинутыми вверх ногами горными цепями, лунными кратерами и до-линами. Все это угрожающе висело над головой и было уже так близко, что казалось, стоит только протянуть руку, и можно потрогать верхушку ка-кой-нибудь лунной горы.

Пончик боязливо поежился и, оттолкнувшись рукой от иллюминатора, опустился на дно кабины.

- Ну ее! - проворчал он. - Не хочу я смотреть на эту Луну!

- Почему? - спросил Незнайка.

- А зачем она висит прямо над головой? Еще упадет на нас сверху!

- Чудак! Это не Луна на нас упадет, а мы на нее.

- Как же мы можем на нее упасть, если мы снизу, а Луна сверху?

- Ну, понимаешь, - объяснил Незнайка, - Луна просто притянет нас.

- Значит, мы вроде как бы прицепимся к Луне снизу? - сообразил Пон-чик.

Незнайка и сам не знал, как произойдет посадка на Луну, но ему хотелось показать Пончику, будто он все хорошо знает. Поэтому он сказал:

- Вот-вот. Вроде как бы прицепимся.

- Ничего себе дельце! - воскликнул Пончик. - Значит, когда мы вылезем из ракеты, то будем ходить по Луне вверх ногами?

- Это зачем же еще? - удивился Незнайка.

- А как же иначе? - ответил Пончик. - Если мы снизу, а Луна сверху, то хочешь не хочешь, а придется переворачиваться вверх тормашками.

- Гм! - ответил в раздумье Незнайка. - Кажется, на самом деле получается что-то не совсем то, что надо!

Он на минуту задумался и как раз в этот момент заметил, что не слышит привычного шума двигателя.

- Постой-ка, - сказал он Пончику. - Ты слышишь чтонибудь?

- А что я должен слышать, по-твоему? - испуганно насторожился Пончик.

- Шум реактивного двигателя.

Пончик прислушался.

- По-моему, нет никакого шума, - ответил он.

- Вот те на! - растерялся Незнайка. - Неужели двигатель испортился? Долетели почти до самой Луны, и вдруг такая досада!

Пончик было обрадовался, сообразив, что с испорченным двигателем ра-кета не сможет продолжать полет и должна будет вернуться обратно. Радость его была, однако ж, напрасна. Реактивный двигатель совсем не испортился, а только выключился на время. Как только ракета достигла мак-симальной скорости, электронная управляющая машина автоматически прекратила работу двигателя, и дальнейший полет происходил по инерции. Это случилось как раз в тот момент, когда Незнайка и Пончик заснули. Именно поэтому они не заметили, что двигатель прекратил работу.

Пончик снова поднялся кверху, и они вместе с Незнайкой принялись смотреть в иллюминатор, пытаясь определить, остановилась ракета или продолжает полет. Этого, однако, им определить не удалось. Неожиданно снова послышалось: “Чаф-чаф-чаф-чаф!” - это включился двигатель поворота. Незнайка и Пончик увидели в иллюминатор, как нависшая над ними, словно безбрежное море, поверхность Луны покачнулась, будто ее толкнул кто-то, запрокинулась куда-то назад и всей своей громадой начала перевертываться в пространстве.

Вообразив, что произошло столкновение ракеты с Луной, Незнайка и Пон-чик взвизгнули. Им и в голову не могло прийти, что в действительности переворачивалась не Луна, а ракета. В то же мгновение центробежная сила, возникшая в результате вращения ракеты, отбросила путешественников в сторону. Прижимаясь к стенке кабины, Незнайка и Пончик увидели, как в боковых иллюминаторах промелькнула светящаяся поверхность Луны и, кач-нувшись еще раз словно на волнах, ухнула куда-то вниз вместе со всеми горными цепями, лунными морями, кратерами и ущельями.

Зрелище этого космического катаклизма до того потрясло Пончика, что он затряс головой и невольно закрыл руками глаза, а когда открыл их, увидел, что на небе никакой Луны уже не было. Со всех сторон в иллюминаторах сверкали лишь яркие звездочки. Пончик вообразил, что ракета, вре-завшись в Луну, расколотила ее на кусочки, которые разлетелись в стороны и превратились в звезды.

Все это произошло мгновенно. Гораздо быстрей, чем об этом можно рассказать. Когда ракета повернулась хвостовой частью к Луне, двигатель поворота выключился. На минуточку стало тихо. Но вскоре снова послышалось: “Чаф-чаф-чаф!” На этот раз громче обычного. Это включился основной двигатель. Но так как теперь ракета была обращена хвостовой частью к Луне, нагретые газы выбрасывались из сопла в направлении, противоположном движению, благодаря чему ракета начала замедлять ход. Это было необходимо для того, чтобы ракета приблизилась к Луне с небольшой скоростью и не разбилась при посадке.

Как только ракета замедлила ход, начались перегрузки, и возникшая си-ла тяжести прижала Незнайку и Пончика к полу кабины. Незнайке все же не терпелось узнать, что произошло с Луной. Дотащившись на четвереньках до стенки кабины и с трудом поднявшись на ноги, он заглянул в боковой иллюминатор.

- Гляди, Пончик, оказывается, она здесь! - закричал вдруг Незнайка.

- Кто здесь? - спросил Пончик.

- Луна. Она внизу, понимаешь!

Превозмогая все возраставшую силу тяжести, Пончик тоже добрался до иллюминатора и поглядел вниз. То, что он увидел, поразило его. Внизу, во все стороны на многие километры, до самого горизонта тянулась лунная поверхность со всеми кратерами и горами, которые наши путешественники уже видели на Луне. Разница была лишь в том, что теперь все это было не перевернуто, а стояло нормально, как полагается.

- Как же Луна очутилась внизу? - с недоумением спросил Пончик.

- Понимаешь, - ответил Незнайка, - это, наверно, не Луна перевернулась, а мы сами перевернулись. Вернее сказать, ракета перевернулась. Сперва ракета была повернута к Луне головой, а теперь повернулась хвостом. Поэтому нам сначала казалось, что Луна сверху, над нами, а теперь кажется, что она снизу.

- А! - обрадованно закричал Пончик. - Теперь понял. Ракета повернулась к Луне хвостом. Значит, она раздумала лететь на Луну! Ура! Ракета хочет лететь обратно! Молодец, ракеточка!

- Много ты понимаешь! - ответил Незнайка. - Ракета лучше тебя знает, что нужно делать. Она знает, что ей нужно лететь на Луну.

- А ты за ракету не расписывайся! - сказал Пончик. - Ракета сама за себя отвечает.

- А ты лучше посмотри вниз, - сказал Незнайка.

Пончик посмотрел в иллюминатор и обнаружил, что лунная поверхность вовсе не удалялась, а приближалась. Теперь она уже не казалась пе-пельно-серой, какой кажется нам с земли, а была серебристо-белой. В раз-ные стороны тянулись красивые горы, между которыми сверкали, залитые яр-ким солнечным светом, лунные долины.

Среди долин во многих местах виднелись огромные каменные глыбы. Некоторые из них были четырехугольной формы и своим видом напоминали большие дома. Особенно много таких камней было у подножья скалистых гор, поэтому казалось, что вдоль горных хребтов расположились лунные города, населен-ные лунными жителями.

Незнайка и Пончик невольно залюбовались открывшейся перед ними картиной. Луна теперь уже не казалась им такой безжизненной и пустынной, как раньше.

Пончик сказал:

- Раз на Луне есть дома, значит, в них должен ктонибудь жить. А кому же жить, если не коротышкам? А уж если на Луне есть коротышки, то они обязательно должны чтонибудь кушать, а раз они должны чтонибудь ку-шать, то у них есть что покушать, и мы не пропадем с голоду.

Пока Пончик высказывал свои догадки, ракета совсем близко подлетела к Луне. Нагретые газы, с силой вырывавшиеся из сопла двигателя, подняли с поверхности Луны тучи пыли, которые, поднимаясь все выше и выше, окутали ракету со всех сторон!

- Что это? - недоумевал Незнайка. - Не то дым, не то пыль! Может быть, какойнибудь вулкан внизу?

- Ну вот, я так и знал, что мы в конце концов угодим в вулкан! - проворчал Пончик.

- Откуда ты это знал? - удивился Незнайка.

Но Пончик на этот вопрос не успел ответить. Как раз в этот момент ра-кета опустилась на поверхность Луны. Произошел толчок. Не удержавшись на ногах, Незнайка и Пончик покатились на пол кабины. Некоторое время они сидели на полу и молча глядели друг на друга. Наконец Незнайка сказал:

- Прилетели!

- Вот тебе и весь… этот самый… сказ! - пробормотал Пончик.

Поднявшись на ноги, друзья принялись глядеть в иллюминаторы, но вок-руг все было затянуто какойто серой клокочущей, словно кипящей массой.

- Кругом какая-то сплошная каша бушует! - с неудовольствием проворчал Пончик. - Небось в самое жерло попали!

- В какое жерло? - не понял Незнайка.

- Ну, в жерло вулкана.

Пыль между тем начала рассеиваться, и сквозь нее стали просвечивать очертания лунной поверхности.

- Оказывается, это всего-навсего пыль или туман, - сказал Незнайка.

- Значит, мы не сидим в вулкане? - спросил Пончик.

- Нет, нет! Никакого вулкана нет, - успокоил его Незнайка.

- Ну, тогда еще можно жить! - с облегчением вздохнул Пончик.

- Конечно, можно! - с радостью подхватил Незнайка и, протянув руку Пончику, сказал с важным видом: - Поздравляю вас, дорогой друг, с благополучным прибытием на Луну!

- Спасибо! Поздравляю вас также! - ответил Пончик и пожал ему руку.

- Желаю вам дальнейших успехов в вашей замечательной научной деятельности, - сказал Незнайка.

- Благодарю вас! И вам желаю того же, - ответил Пончик и, шаркнув ножкой, почтительно поклонился Незнайке.

Незнайка тоже отвесил поклон Пончику и шаркнул ножкой. Почувствовав глубокое удовлетворение от своей вежливости, друзья рассмеялись и бросились обнимать друг друга.

- Ну, с чего мы начнем нашу деятельность на Луне, - спросил Незнайка, покончив с объятиями. - Я предлагаю сделать вылазку из ракеты и как следует осмотреться вокруг.

- А я предлагаю сначала покушать, а потом осмотреться, - с приятной улыбкой ответил Пончик.

- Ваше предложение, дорогой друг, принимается, - вежливо согласился Незнайка. - Разрешите пожелать вам приятного аппетита.

- Спасибо! Желаю вам тоже приятно покушать, - широко улыбаясь, ответил Пончик.

Обменявшись любезностями, друзья спустились в пищевой отсек. Там они не спеша поели, после чего поднялись в отсек, где хранились космические скафандры. Подобрав подходящие им по росту скафандры, друзья принялись надевать их.

Каждый из этих скафандров состоял как бы из трех частей: космического комбинезона, герметического шлема и космических сапог. Космический комбинезон был сделан из металлических пластин и колец, соединенных гибкой воздухонепроницаемой космопластмассой серебристого цвета. На спине комбинезона имелся ранец, в котором были размещены воздухоочистительное и вентиляционное устройство, а также электробатарея, питавшая током электрический фонарь, который был укреплен на груди. Над ранцем был размещен автоматический складной капюшон-парашют, раскрывавшийся в случае надобности на манер крыльев.

Герметический шлем надевался на голову и был сделан из жесткой космопластмассы, окованной нержавеющей сталью. В передней части гермошлема имелось круглое оконце, или иллюминатор, из небьющегося стекла, внутри же была размещена небольшая радиостанция с телефонным устройством, посредством которого можно было переговариваться в безвоздушном пространстве. Что касается космических сапог, то они почти ничем не отличались от обычных сапог, если не считать, что подошвы их были сделаны из специального теплоизолирующего вещества.

Нелишне упомянуть, что за спиной космического комбинезона имелся по-ходный рюкзак, к поясу же, помимо складного альпенштока и геодезического молотка, был привешен космический зонтик для защиты от палящих лучей солнца. Этот зонтик был сделан из тугоплавкого алюминия и в сложенном виде занимал не больше места, чем обычный дождевой зонт.

Надев на себя комбинезон, Незнайка почувствовал, что он довольно плотно облегает тело, а гермошлем был настолько просторен, что Незнайкина голова свободно поместилась в нем вместе со шляпой.

Одевшись в космические скафандры и проверив работу радиотелефонной связи, наши путешественники спустились в хвостовую часть ракеты и очутились перед дверью шлюза. Незнайка взял Пончика за руку и нажал кнопку. Дверь отворилась бесшумно. Друзья шагнули вперед и оказались в шлюзовой камере. Дверь бесшумно закрылась за ними. Теперь от лунного мира наших путешественников отделяла лишь одна дверь.

Незнайка невольно задержался перед этой дверью.

Каким окажется этот таинственный, неизведанный мир Луны? Как он встретит незваных пришельцев? Окажутся ли скафандры надежной защитой в безвоздушном пространстве? Ведь одной небольшой трещинки, одного небольшого отверстия в скафандре было достаточно, чтобы воздух из-под него улетучился, и тогда путешественникам грозила неминуемая гибель.

Эти мысли с быстротой молнии пронеслись в голове у Незнайки. Но он не поддался страху. Как бы желая подбодрить Пончика, он обнял его одной ру-кой за плечо, а другой рукой нажал кнопку у двери. Но дверь не открылась, как ожидал Незнайка. Открылось лишь крошечное отверстие, имевшееся в двери. Пространство внутри шлюза соединилось с наружным безвоздушным пространством, и воздух, находившийся в шлюзовой камере, со свистом на-чал вырываться на свободу. Незнайка и Пончик почувствовали, что комбине-зоны, которые прежде плотно прилегали к телу, вдруг начали становиться просторнее, словно раздувались. Это объяснялось тем, что давление наруж-ного воздуха исчезло и стенки скафандров стали испытывать лишь давление воздуха изнутри. Не поняв, что произошло, Пончик вообразил, что скафандр на нем лопнул, и это так напугало его, что он зашатался и начал валиться на бок. Незнайка заботливо поддержал его под руку и сказал:

- Стой прямо! Ничего страшного еще нет!

В это время воздух окончательно вышел из шлюзовой камеры, и наружная дверь автоматически отворилась.

Увидев блеснувший впереди свет, Незнайка скомандовал:

- А теперь смело вперед!


ЧАСТЬ II


Глава восьмая

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ НА ЛУНЕ


Взявшись за руки, друзья вышли из шлюзокамеры и, спустившись по лестничке, очутились на поверхности Луны. Картина, открывшаяся перед их глазами, привела их в трепет и восхищение. Внизу, у самых ног путешественников, расстилалась равнина, напоминавшая неподвижно застывшую поверхность моря с неглубокими впадинами и отлого поднимающимися буграми. Как и обычная морская вода, эта волнистая, как бы внезапно окаменевшая поверхность Луны была зеленовато-голубого, или, как его принято называть, аквамаринового цвета. Вдали, позади этой зыбкой на вид поверхности, возвышались холмы. Они были желтые, словно песчаные. За холмами громоздились ярко-красные горы. Они, словно языки застывшего пламени, взмывали кверху.

По правую руку, невдалеке от наших путешественников, были такие же огненно-красные горы. Они как бы вздымались со дна окаменевшего моря и тянулись своими заостренными верхушками к небу.

Обернувшись назад. Незнайка и Пончик увидели вдали горы, имевшие бо-лее смутные очертания. Казалось, они были словно из ваты и по своему ви-ду напоминали лежавшие на Земле облака. На их вершинах и склонах, будто фантастические стеклянные замки, торчали гигантские кристаллы, напоминавшие по форме кристаллы горного хрусталя. Солнечный свет преломлялся в гранях этих кристаллов, благодаря чему они сверкали всеми цветами раду-ги.

Над всем этим причудливым миром, как бездонная пропасть, зияло черное небо с мириадами крупных и мелких звезд. Млечный Путь, словно светящаяся дорога, протянулся через всю эту бездну и поделил ее на две части. В ле-вой части, среди звезд, скопившихся над горизонтом, сверкало жгучее Солнце. В правой половине светилась мягким зеленоватым светом планета Земля. Она была освещена солнечными лучами сбоку и поэтому имела вид полумесяца.

На фоне черного, зияющего пустотой неба вся поверхность Луны казалась особенно яркой и красочной. Этому способствовало также отсутствие вокруг Луны атмосферы, то есть, попросту говоря, воздуха. Как известно, воздух не только поглощает солнечные лучи, делая их менее яркими, но и рассеи-вает их, смягчая тени, отбрасываемые предметами. На Луне тени предметов всегда глубокие, темные, отчего сами предметы выделяются более четко и выглядят ярче, красочнее.

Неподалеку от скопления облачных гор возвышалась одинокая гора в виде темного конуса или пирамиды. От ее подножия к пригорку, на который опустилась ракета, словно тоненький луч протянулась дорожка. Она была светлая, будто кто-то нарочно посыпал в этом месте каменистую почву Луны песком или мелом.

- Это, надо полагать, неспроста, - сказал Незнайка Пончику. - Должно быть, эту пирамиду соорудили лунатики. Они уже и дорожку к ней протопта-ли. Думаю, что первым долгом мы должны обследовать пирамиду. Ты как считаешь?

Не дожидаясь ответа, Незнайка зашагал бодрым шагом по направлению к лунной дорожке. Увидев, что он уже опоздал высказать свое мнение, Пончик развел руками и покорно пошел за Незнайкой.

Некоторые воображают, что как только им удастся попасть на Луну, они сейчас же примутся прыгать по ее поверхности словно кузнечики, и объясняют это тем, что на Луне сила тяжести чуть ли не в шесть раз меньше, чем на Земле. Этого, однако, не случилось с Незнайкой и Пончиком. Хотя Луна и притягивала их с меньшей силой, чем когда-то притягивала Земля, они не почувствовали все же, что в их весе произошла какая-то перемена. Это объяснялось тем, что они долгое время провели в состоянии невесомости и успели отвыкнуть от тяжести. Тот вес, который они приобрели на Лу-не, показался им самым нормальным, самым обыкновенным весом, который они имели и на Земле. Во всяком случае, они не прыгали по Луне словно ка-кие-нибудь там кузнечики или блохи, а ходили нормально.

Правда, у Пончика по временам появлялось ощущение, будто все вокруг перевернуто вверх ногами. И Луна, и горы, и он сам, и Незнайка, который шагал впереди, - все это казалось ему вверх тормашками. Ему мерещилось, будто лунная поверхность вверху, а небо со всеми звездами и Солнцем - внизу, и сам он висит вниз головой, прицепившись к лунной поверхности подошвами космических сапог, которые были у него на ногах. В такие мо-менты он опасался, что вот-вот выскользнет из своих сапог и полетит в мировое пространство вниз головой, а сапоги останутся на Луне. Это зас-тавляло его поминутно хвататься руками за голенища сапог и потуже натя-гивать их на ноги.

Такие ненормальные ощущения объяснялись тем, что благодаря уменьшению силы тяжести на Луне меньшее количество крови в организме притягивалось к нижней части тела, то есть к ногам. Оставшееся в верхней части тела излишнее количество крови оказывало на кровеносные сосуды мозга усилен-ное давление, то есть такое давление, которое бывает у нас, когда нам случается повиснуть вниз головой. Именно поэтому у Пончика и появлялось ощущение зависания вниз головой. Поскольку он сам себе казался перевернутым вверх ногами, постольку и все окружающее представлялось в перевернутом виде, и тут уж ничего поделать было нельзя. Сначала такое противо-естественное состояние очень пугало Пончика, но потом он на все это мах-нул рукой и решил, что ему, в сущности, все равно как ходить: вверх головой или вниз. Справедливость требует отметить, что у Незнайки вовсе не было таких болезненных ощущений, - может быть, потому, что он был очень крепенький и не такой толстый, как Пончик.

Дорога к пирамиде оказалась не такой близкой, как это казалось вначале. Нужно сказать, что расстояния на Луне очень обманчивы. Благодаря отсутствию воздуха удаленные предметы видятся на Луне более четко и поэтому всегда кажутся ближе. Незнайка и Пончик шагали уже чуть ли не целый час, а до пирамиды еще было далеко. Жаркое солнце все сильней нагревало скафандры, но Незнайка и Пончик не сообразили, что можно воспользоваться космическими зонтиками, и изнывали от духоты.

- Не спеши так, Незнайка! - взмолился Пончик. - Надо хоть капельку передохнуть.

- А ты, как видно, хочешь изжариться здесь на солнышке, - ответил Незнайка. - Нам надо поскорей добраться до пирамиды и спрятаться в тень. К тому же тут еще всякие там космические лучи!

- Какие еще всякие там лучи? - проворчал Пончик.

- Ну это тебе не понять сразу, - ответил Незнайка. - Я это тебе потом растолкую.

На самом деле Незнайка ничего Пончику растолковать не мог, так как сам не знал, какие это космические лучи и чем они отличаются от обыкновенных лучей. Он только слыхал от Фуксии и Селедочки, что такие лучи бы-вают и их следует опасаться, находясь на поверхности Луны.

Наконец Незнайка и Пончик прибыли к цели своего путешествия. То, что они приняли издали за пирамиду, оказалось обыкновенной горой, или, вер-нее сказать, потухшим вулканом, склоны которого были покрыты трещинами и застывшей лавой. Дорожка, по которой шагали Незнайка и Пончик, привела их к пещере, образовавшейся в склоне горы. Стараясь как можно скорей ук-рыться от палящих лучей солнца, наши путники вошли в пещеру. Здесь было гораздо прохладнее и уютнее, чем под открытым небом. Пончику перестало казаться, что он вотвот выскочит из своих сапог и унесется в мировое пространство. Теперь он видел над головой не звездное небо, а каменистые своды пещеры и чувствовал, что если и полетит, то не сможет улететь да-леко. Стащив с ног космические сапоги и усевшись поудобней на гладком камне, который лежал у стены пещеры, Пончик принялся отдыхать.

Незнайка последовал его примеру и тоже присел рядышком. Однако натура у него была слишком деятельная, чтобы он долго мог находиться в непод-вижном состоянии. Как только его глаза немного привыкли к темноте пеще-ры, он вскочил и принялся заглядывать во все уголки. Обнаружив, что пе-щера вовсе не кончалась поблизости, а вела в глубь горы, Незнайка ска-зал, что они должны заняться ее исследованием.

Пончик нехотя натянул на ноги сапоги, встал, кряхтя, и пошел за Незнайкой. Не успели они сделать и десяти шагов, как очутились в абсолютной темноте. Пончик сказал, что в такой тьме немыслимо проводить какие бы то ни было исследования, и уже хотел повернуть назад, но как раз в это вре-мя Незнайка включил свой электрический фонарь, и мрак моментально рассеялся. Пончик только крякнул с досады. Пришлось ему продолжать путь, а для него это было вдвойне нежелательно, так как, помимо ощущения усталости, он вдобавок начал испытывать на себе и действие низкой температуры. Приятная прохлада, которая вначале так благотворно подействовала на него, сменилась вдруг жутким холодом. У Пончика начали мерзнуть и руки, и ноги. Он подпрыгивал на ходу, дрыгал ногами, хлопал рукой об руку, чтобы согреться, но все это очень мало помогало ему.

Незнайка в это время даже как будто и не замечал холода. Он бодро ша-гал вперед, стараясь не пропустить ничего, что попадалось на глаза. Сначала дорога шла широким, как бы просверленным в твердой скале тоннелем. Дно тоннеля понижалось с каждым шагом, и поэтому идти было легко: казалось, будто кто-то все время подталкивает в спину. Неожиданно стены тоннеля раздвинулись, и путешественники очутились в огромном подземном или, как его правильнее было бы назвать, подлунном гроте.

Зрелище, открывшееся перед ними, было похоже на какое-то сказочное царство холода. Из-под уходящего ввысь потолка свешивались тысячи проз-рачных ледяных сосулек. Одни из них были крошечные и висели под самым потолком искрящейся бахромой, другие были крупней и спускались сверху сверкающими гирляндами. Отдельные сосульки были так велики, что достигали своими остриями чуть ли не самого дна грота, а некоторые даже упирались концами в дно, образуя собой как бы колонны, которые поддерживали своды. Высокие каменистые стены этого ледяного дворцв мороз разрисовал фантастическими узорами. Здесь среди причудливо переплетения белых, как бы покрытых инеем, елей и пальм распускались невиданные цветы и мерцали радужным светом огромные, словно сотканные из тончайших ледяных лучиков звезды.

Полюбовавшись этой картиной. Незнайка двинулся дальше. Пончик зашагал следом. Может быть, от присутствия вокруг огромных масс льда, а может быть, и оттого, что температура на самом деле понизилась, Пончик стал мерзнуть еще сильнее и с таким усердием заплясал на ходу, что один космический сапог соскочил у него с ноги и полетел куда-то в сторону. Пон-чик бросился искать его и сразу же заблудился между ледяными колоннами. Испугавшись, он принялся звать Незнайку, но Незнайка уже не мог прийти к нему на помощь. Как раз в это время Незнайка вышел из грота и попал в новый тоннель, дно которого было покрыто льдом. Как только Незнайка сту-пил на лед, он поскользнулся и покатился вниз. На гладкой поверхности льда не было ни малейшего выступа, за который можно было бы уцепиться, чтоб задержать падение. Незнайка слышал по радиотелефону крик Пончика, но даже не обратил на него внимания, так как все равно ничего не мог предпринять.

Тоннель между тем все круче уходил в глубь Луны. Скоро Незнайка уже не скользил по льду, а просто-напросто падал в какую-то пропасть. Вокруг уже не было так темно. Казалось, что свет проникал откуда-то снизу. Вместе с тем стало значительно теплей, а через несколько минут уже было и вовсе жарко. Яркий свет резал глаза. Незнайка решил, что ему суждено погибнуть в огне, и уже мысленно прощался с жизнью, но неожиданно стены пропасти разошлись в стороны и пропали. Еще минута, и Незнайка увидел, что над ним простиралось во все стороны светлое, словно покрытое волнис-тыми облаками небо. А внизу… Незнайка старался разглядеть, что было внизу, но внизу все было словно в тумане. Прошло немного времени, и сквозь рассеявшийся туман Незнайка разглядел внизу землю с полями, леса-ми и даже рекой.

- Так вот что здесь такое! - сказал сам себе Незнайка. - Значит, правильно говорил Знайка, что Луна - это такой шар, внутри которого есть другой шар, и на этом внутреннем шаре живут лунные коротышки, или лунатики. Что ж, подождем капельку, может быть, скоро и с лунными коротышками встретимся.

Неизвестная земля между тем приближалась. Внизу уже явственно можно было разглядеть город с его улицами и площадями. Это был один из самых больших лунных городов - Давилон. Скоро Незнайка различал уже дома и да-же отдельных пешеходов на улицах. Ветер нес его, однако, не к центру го-рода, а к одной из окраин, туда, где были видны сады и огороды, где кры-ши домов утопали в зелени.

“Что ж, это даже хорошо, - подумал Незнайка. - По крайней мере будет помягче падать, а то как шлепнешься посреди мостовой, так не соберешь и костей”.

Но Незнайка опасался напрасно, так как небольшой крылатый парашют, который был у него за спиной, замедлил падение. Правда, от неожиданного толчка ноги у Незнайки подкосились и он сел прямо на землю. Парашют автоматически сложился у него за спиной, приняв вид капюшона. Незнайка огляделся по сторонам и увидел, что окружен кустиками с какими-то крошечными зелеными листиками. Заметив, что листочки на кустах колебались, Незнайка сделал вывод, что вокруг имеется атмосфера, то есть воздух. Ведь обычно листья на деревьях колеблются не сами по себе; в действительности листья колеблет ветер, а ветер, как теперь всем известно, это не что иное, как движение воздуха.

Придя к такому умозаключению, Незнайка снял с себя космический скафандр и почувствовал, что не только не задыхается, но даже вполне свободно может дышать. Ему даже показалось, что воздух вокруг гораздо лучше того, которым он дышал на Земле. Но это ему, конечно, только так показалось, потому что он долго пробыл в скафандре и немного отвык от свежего воздуха.

Вздохнув полной грудью, Незнайка почувствовал, что сердце гораздо спокойнее стало биться у него в груди. На душе сделалось весело и легко. Он даже хотел засмеяться, но вовремя спохватился и решил повременить с выражением радости. Прежде всего ему, конечно, следовало оглядеться и выяснить, куда он попал.

Аккуратно сложив скафандр, Незнайка спрятал его под одним из кустов и принялся знакомиться с местностью. Присмотревшись внимательнее к окру-жавшим его кустам, он убедился, что в действительности это были не кус-ты, а небольшие карликовые деревья. Каждое дерево лишь в полтора-два ра-за повыше Незнайкиного роста. Ветви этих деревьев были осыпаны крошечными, величиной с горошину, зелеными яблочками. Сорвав одно яблочко, Незнайка попробовал его и тут же выплюнул, до того оно оказалось кислое. Неподалеку росли такие же карликовые лунные груши. Незнайка решил попробовать лунную грушу, но она была безвкусная, к тому же очень терпкая - должно быть, еще незрелая.

Отшвырнув в сторону лунную грушу, Незнайка принялся искать, чем бы еще поживиться. От этих лунных яблок и груш у него только аппетит разыг-рался; к тому же с тех пор, как он ел в последний раз, прошло уже много времени. Сделав несколько шагов в сторону, он очутился перед высоким до-щатым забором, вдоль которого росли колючие кустики, усеянные уже совсем крошечными красными ягодками. Попробовав одну ягодку, Незнайка убедился, что перед ним была лунная карликовая малина. На вкус она ничем не отличалась от нашей обычной земной малины, только была очень мелкая. Незнайка принялся набивать рот лунной малиной, но сколько ее ни ел, никак не мог насытиться.


Впрочем, на этот раз ему так и не удалось утолить голод. Если бы он вел себя осторожнее, то мог бы заметить, что за ним уже давно следят из-за кустов чьи-то внимательные глаза. Эти внимательные глаза принадлежали лунному коротышке, которого звали Фиксом. Он был одет в рыжий, про-тертый на локтях пиджак и в какую-то нелепую засаленную рыжую кепку на голове. На ногах у него были штаны, какие обычно носят, заткнув в сапо-ги, но сапог не было, а были сандалии, которые он надел на босу ногу. В руках у Фикса была метла, которую он держал наперевес, как ружье, будто собирался идти с этим ружьем в атаку.

Ничего не подозревая, Незнайка продолжал уплетать малину, как вдруг снизу раздался щелчок, и он почувствовал, как его что-то крепко схватило за ногу. Незнайка вскрикнул от боли и, нагнувшись, увидел, что нога его попала в капкан. В этот же момент следивший за каждым его шагом Фикс выскочил из своей засады и, подбежав к Незнайке, изо всех сил стукнул его метлой по голове.

- Ах ты гадина! Так ты, значит, малину жрать! - закричал Фикс, размахивая метлой.

- Послушайте, - возмутился Незнайка, - что это такое? Зачем метлой? И еще капкан тут!

Но Фикс не слушал его.

- Я тебе покажу, как малину жрать! - твердил он, выкручивая Незнайке за спину руки и связывая их веревкой.

Незнайка только пожал плечами.

- Не понимаю, что происходит! - пробормотал он.

- Вот отведу тебя сейчас к господину Клопсу, тогда все поймешь! - пригрозил Фикс.

- К какому такому господину Клопсу? - спросил Незнайка.

- Там увидишь, какой такой господин Клопс. А сейчас - марш! - сказал Фикс и потянул за веревку с такой силой, что Незнайка чуть не полетел с ног.

- Как же я могу идти, неразумное вы существо? Разве вы не видите, что моя нога в капкане? - ответил Незнайка.

- Подумаешь, нежность - нога в капкане! - проворчал Фикс.

Он, однако, нагнулся и освободил из капкана Незнайкину ногу.

- Ну, марш, марш, без разговоров! - скомандовал он и, не выпуская из рук конца веревки, которой были связаны Незнайкины руки, толкнул его метлой в спину. - Да не вздумай бежать, все равно от меня не уйдешь!

Незнайка в ответ только пожал плечами. Бежать он не мог хотя бы пото-му, что ушибленная пружиной капкана нога сильно болела. Прихрамывая, он брел по саду, а за ним, сердито сопя, шел Фикс с метлой на плече. Выйдя из сада, они зашагали вдоль длинных грядок с лунными огурцами и помидорами. Хотя Незнайке было не до того, он все же поглядывал по сторонам и заметил, что лунные помидоры и огурцы были в десятки раз мельче тех, к которым он привык на Земле.

Вдали трое коротышек производили поливку грядок. Двое вручную качали воду насосом, а третий направлял из брандспойта струю. Струя поднималась высоко и, рассыпаясь на капли, падала сверху дождем.

Скоро грядки с огурцами и помидорами кончились и пошли грядки с лун-ной клубникой. Несколько коротышек ползали среди грядок и собирали соз-ревшую клубнику, складывая ее в круглые плетеные корзины. Один из работавших коротышек увидел Фикса с Незнайкой и закричал:

- Эй, Фикс, опять грабителя изловил?

- Опять, а то как же, - самодовольно ухмыляясь, ответил Фикс.

- К господину Клопсу ведешь?

- К господину Клопсу, а то к кому же!

- Опять собаками травить будете? - спросил другой коротышка, отрываясь от работы.

- Ну, это уже господин Клопс сами знают, чем травить. Чем прикажут, тем и будем травить.

- Зверье! - проворчал кто-то из работавших коротышек.

- Что?

- Зверье, говорю, вы с вашим господином Клопсом!

- Я вот те дам зверье! - окрысился Фикс. - Вот пойду доложу господину Клопсу, что вы тут языки распускаете, вместо того чтоб работать, - живо на улице очутитесь!

Коротышки молча принялись за работу. Фикс ткнул Незнайку в спину мет-лой, и они отправились дальше. Поднявшись на холм, Незнайка увидел красивый двухэтажный дом с большой открытой верандой. Вокруг дома были разбиты клумбы с цветами. Здесь были и лунные маргаритки, и анютины глазки, и настурции, и лунная резеда, и астры. Под окнами дома росли кусты лун-ной сирени. Все эти цветы были такие же, как и у нас на Земле, только во много раз мельче. Впрочем, Незнайка уже начал привыкать к тому, что на Луне растения маленькие, и это уже не удивляло его.

На веранде сидел господин Клопс. Это был толстенький краснощекенький коротышка с большой розовой лысиной на голове. Глазки у него были узенькие как щелочки, а бровей почти совсем не было, отчего лицо его казалось очень веселым и добрым. Одет он был в просторную шелковую пижаму темно-коричневого цвета с белыми полосочками и шлепанцы на ногах.

Он сидел за столом и делал сразу четыре дела: 1) ел белый хлеб с мас-лом; 2) пил чай с вареньем; 3) читал газету; 4) непрестанно отмахивался и отплевывался от мух, которые роем носились над ним, поминутно садясь ему на лысину и попадая в чай.

Все эти четыре дела господин Клопс делал с таким усердием, что пот буквально струился с него, скатываясь ручейками с лысины прямо по щекам и затылку за шиворот. Это, видимо, не доставляло особенного удовольствия господину Клопсу, так как он то и дело хватал висевшее на спинке кресла полотенце и одним махом вытирал размокревшую лысину, стараясь захватить при этом и шею, после чего вешал полотенце обратно, предварительно покрутив им над головой, чтоб разогнать мух.

Увидев приближавшихся к дому Фикса с Незнайкой, господин Клопс отста-вил в сторону чашку с недопитым чаем и с любопытством стал ждать, что будет дальше.

- Вот-с, господин Клопс, грабителя изловил, - сказал Фикс, останавливаясь с Незнайкой на почтительном расстоянии.

Господин Клопс встал из-за стола, подошел к ступенькам, которые вели вниз с веранды, и, сложив на животе свои пухлые ручки, стал оглядывать Незнайку с головы до ног.

- Наверно, в капкан попался? - спросил наконец он.

- Так точно, господин Клопс. Жрал малину и попался в капкан.

- Так, так, - промычал Клопс. - Ну, я тебе покажу, ты у меня попляшешь! Так зачем ты малину жрал, говори?

- И не жрал вовсе, а ел, - поправил его Незнайка.

- Ох ты, какой обидчивый! - усмехнулся господин Клопс. - Уж и слова сказать нельзя! Ну хорошо! Так зачем ты ее ел?

- Ну, зачем… Захотел кушать.

- Ах, бедненький! - с притворным сочувствием воскликнул Клопс. - Захотел кушать! Ну, я тебе покажу, ты у меня попляшешь! А она твоя, мали-на? Отвечай!

- Почему не моя? - ответил Незнайка. - Я ведь ни у кого не отнял. Сам сорвал на кусте.

От злости Клопс чуть не подскочил на своих коротеньких ножках.

- Ну, я тебе покажу, ты у меня попляшешь! - закричал он. - Ты разве не видел, что здесь частная собственность?

- Какая такая частная собственность?

- Ты что, не признаешь, может быть, частной собственности? - спросил подозрительно Клопс.

- Почему не признаю? - смутился Незнайка. - Я признаю, только я не знаю, какая это собственность! У нас нет никакой частной собственности. Мы все сеем вместе, и деревья сажаем вместе, а потом каждый берет, что кому надо. У нас всего много.

- Где это у вас? У кого это у вас? Чего у вас много? Да за такие речи тебя надо прямо в полицию! Там тебе покажут! Там ты попляшешь! - разорялся Клопс, размахивая руками и не давая Незнайке сказать ни слова.

Наконец он хлопнул в ладоши и закричал:

- Фекс!

На крик из дверей выскочил коротышка в таком же одеянии, как и Фикс, только без кепки. Увидев его, Клопс щелкнул пальцами и показал рукой на пол возле себя. Фекс моментально понял, что требовалось, и, схватив сто-явшее у стола кресло, поставил его позади Клопса. Клопс не спеша опустился в кресло.

- Ну-ка, приведи сюда этого… - сказал он. - М-м-м… Милордика приведи сюда, вот.

Фекс со всех ног бросился исполнять приказание.

- Счастье твое, что я добренький коротышка, - сказал Клопс Незнайке. - Я тебя в полицию не отправлю. С полицией, братец, лучше не связываться. От полиции никакой выгоды - ни мне, ни тебе, леший ее дери!

В это время явился Фекс с большой кудлатой собакой на цепи.

- Так и быть, я тебя отпущу, - продолжал Клопс, обращаясь к Незнайке. - Только ты беги, голубчик, быстренько, а то как бы собачка тебя немножко не покусала… Освободи-ка его! - приказал он Фиксу.

Фикс развязал Незнайке руки.

- Ну теперь беги, чего же ты медлишь? - сказал Клопс. - Или, может быть, хочешь, чтоб на тебя собаку спустили? Ну-ка, Фекс, спусти на него собаку.

Увидев, что дело начинает принимать совсем нежелательный оборот, Незнайка со всех ног побежал прочь. В это же время Фекс отвязал цепь, и кудлатый пес ринулся за Незнайкой.

- Возьми его, Милордик, возьми! - радостно завизжал Клопс и захлопал в ладоши.

Заметив, что пес настигает его, Незнайка круто повернул в сторону. Пес по инерции проскочил дальше. Этот прием Незнайка повторял каждый раз, когда Милордик подбегал близко, и псу ни разу не удалось укусить его. Они бегали вокруг дома по клумбам с цветами. Вырванные с корнем маргаритки, ромашки, анютины глазки, тюльпаны так и летели из-под их ног в разные стороны.

- Милордик, возьми его, - надрывался Клопс. - Что же ты медлишь? Не можешь с одним воришкой справиться? Ату его! Ах ты, лошадь! Вот я тебе покажу, ты у меня попляшешь!.. Эй, Фекс!

- Что прикажете, господин барин? - Фекс почтительно наклонился к Клопсу.

- Моментально приведи сюда этого… м-м-м… Приведи сюда Цезарино.

- Слушаюсь! - пробормотал Фекс и метнулся в сторону.

Через минуту он привел бесхвостого поджарого пса с длинными худыми костистыми лапами и короткой коричневой шерстью.

- Спускай его! - закричал Клопс. - Ну-ка, возьми его, Цезарино!

Увидев, что к Милордику прибыло подкрепление, Незнайка бросился с холма вниз и запрыгал по грядкам с клубникой. Оба пса носились за ним, не разбирая дороги, и безжалостно топтали клубнику.

- Что они делают! Что они делают! - завопил Клопс, сбегая вниз и хватаясь за лысину. - Они уничтожат мою клубнику! Цезарино, Милордик, хватайте его, чтоб ему пусто было! Окружайте его! Забегайте с разных сто-рон!.. Ах, олухи, дурачье, идиоты безмозглые! Два идиота безмозглых не могут с одним безмозглым дураком справиться!.. А вы что рты разинули? - закричал Клопс на работавших коротышек. - Ловите его!.. Стоят и смеются, безмозглые! Вот я вас!

Коротышки бросили работу и принялись бегать за собаками по грядкам. Клопс тут же увидел, что из этого ничего хорошего для клубники не получается.

- Назад! - закричал он. - Вот я вам покажу, как топтать клубнику, вы у меня попляшете!

Коротышки остановились. Клопс самолично бросился догонять Незнайку и попал ногою в капкан.

- Это что же творится такое? - завизжал он, корчась от боли. - Эй, Фикс, Фекс, вы что же, разини, смотрите? Я вам покажу, негодяи, вы у ме-ня попляшете! Понаставили всюду капканов! Освободите меня, злодеи, а то я не знаю, что будет!

Фикс и Фекс подбежали к нему и принялись освобождать его ногу из капкана. В это время Незнайка, Милордик и Цезарино перенесли поле своей деятельности с клубники на грядки с огурцами и помидорами. В одну минуту там все было перепутано, и уже трудно было разобрать, где росли огурцы и где помидоры.

- Ай-ай-ай! Да что же они там делают! - закричал Клопс, наливаясь от злости кровью. - Эй, Фикс, Фекс, что вы рты пораскрыли, олухи? Скорее тащите сюда ружье, я убью его как собаку, он у меня попляшет!

Фикс и Фекс моментально исчезли и через минуту возвратились с ружьем.

- Стреляйте в него! - кричал, брызгая слюной, Клопс. - Все равно мне за это ничего не будет!

Фикс, в руках у которого было ружье, прицелился и выпалил. Пуля прос-вистела в двух шагах от Незнайки.

- Ну кто так стреляет? Кто так стреляет? - закричал с раздражением Клопс. - Дайте-ка сюда мне ружье. Я вам покажу, как надо стрелять!

Он выхватил у Фикса ружье и выстрелил, но попал не в Незнайку, а в Цезарино. Бедный пес дико взвизгнул. Подскочив кверху и сделав в воздухе сальто, он упал на спину и остался лежать кверху лапами.

- Ну вот видите, дурачье! - закричал Клопс, хватаясь за голову. - Из-за вас собаку прикончил!

Увидев, что дело дошло до стрельбы, Незнайка подбежал к забору и, напрягши все силы, с разбегу перескочил через него.

- Ах, ты так! - закричал, задыхаясь от гнева. Клопс. - Ну, это тебе даром не пройдет! Я тебе еще покажу! Ты у меня попляшешь!

Он с силой потряс кулаком над своей покрасневшей от злости лысиной, потом плюнул с досады и пошел домой - подсчитывать нанесенные Незнайкой убытки.


Глава девятая

КАК НЕЗНАЙКА ВСТРЕТИЛСЯ С ФИГЛЕМ И МИГЛЕМ


Избавившись от преследования, Незнайка во весь дух помчался по улице, огороженной с обеих сторон высокими заборами. Из-за заборов раздавался непрерывный собачий лай, и Незнайке казалось, что свирепые псы все еще гонятся за ним. От страха он даже не замечал, где бежал, и начал приходить понемножку в себя, когда очутился на улице с оживленным движением. Тут только он оглянулся и увидел, что позади уже нет напугавших его со-бак. Вокруг по тротуарам шагали лунные коротышки: никто никуда не бежал, никто никого не преследовал, никто никаких враждебных действий по отношению к Незнайке не предпринимал. Здесь уже не было глухих дощатых заборов. По обеим сторонам улицы стояли высокие дома, в нижних этажах которых помещались различные магазины.

Незаметно наступил вечер. Повсюду зажглись фонари. Мягким, льющимся изнутри светом осветились витрины магазинов. На стенах домов засверкали, замигали разноцветными огнями световые рекламы. Чем дальше шел Незнайка, тем шире становились улицы, выше дома, наряднее магазины и ярче огни реклам. Поперек улиц протянулись ажурные металлические арки и виадуки, на которых были устроены разные аттракционы: качели, карусели, спиральные спуски, “прыгающие лошадки”, “летающие велосипеды”, а также чертовы колеса различных систем и размеров. Все это крутилось, качалось, шаталось, прыгало и брыкалось и сияло тысячами светящихся электрических лампочек.

Особенно среди всего этого великолепия выделялось одно огромнейшее чертово колесо, которое мало того что вертелось, как обычное чертово ко-лесо, но еще в то же время вихлялось в разные стороны, словно собиралось свалиться на головы прохожим.

Тысячи коротышек карабкались вверх по лестницам, чтобы покачаться на качелях, потрястись на заводных деревянных лошадках, прокатиться над улицей по канату на специальном велосипеде, покружиться на карусели, или хотя бы на чертовом колесе.

Внизу, вдоль тротуаров, были выставлены кривые зеркала, и каждый мог вдосталь нахохотаться, глядя на отражение своей вытянутой, сплюснутой или перекошенной самым неестественным образом физиономии.

Тут же перед многочисленными столовыми и кафе, прямо на тротуаре, стояли столики. Многие коротышки сидели за столиками и ужинали, пили чай, кофе или газированную воду с сиропом, ели мороженое или просто за-кусывали. Некоторые танцевали тут же под музыку, которая гремела со всех сторон. Официанты и официантки бегали с подносами между столиками и приносили желающим разные кушанья.

Увидев ужинавших коротышек, Незнайка вспомнил, что давно уже хочет есть. Недолго думая он сел за свободный столик. Сейчас же к нему подскочил официант в аккуратненьком черном костюме и спросил, что бы ему жела-лось покушать. Незнайка пожелал съесть тарелочку супа, после чего попросил принести порцию макарон с сыром, потом съел еще две порции голубцов, выпил чашечку кофе и закусил клубничным мороженым. Все это оказалось чрезвычайно вкусным.

Насытившись, Незнайка почувствовал себя счастливым и добрым. От радости ему хотелось запеть или сделать комунибудь чтонибудь очень приятное. Он сидел за столом, слушал музыку, смотрел на танцующих, разглядывал сидевших за соседними столами лунатиков. Все они оживленно беседовали между собой и весело смеялись. У всех были добрые, приветливые ли-ца. И этот черненький коротышка, который приносил Незнайке еду, тоже очень приветливо поглядывал на него.

“Что ж, здесь вполне хорошо! - благодушно подумал Незнайка. - Видно, и на Луне живут добрые коротышки!”

Все, что произошло с ним до этого, стало казаться ему каким-то недо-разумением или нелепым сном, о котором не стоит и вспоминать.

Поднявшись из-за стола и помахав официанту издали на прощание ручкой. Незнайка отправился дальше, но официант быстро догнал его и, вежливо улыбнувшись, сказал:

- Вы забыли, дорогой друг, о деньгах.

- О чем? - с приятной улыбкой переспросил Незнайка.

- О деньгах, дорогой друг, о деньгах!

- О каких, дорогой друг, деньгах?

- Ну, вы же должны, дорогой друг, заплатить деньги.

- Деньги? - растерянно произнес Незнайка. - А что это, дорогой друг? Я, как бы это сказать, впервые слышу такое слово.

Улыбка моментально соскочила у официанта с лица. Он даже как-то неес-тественно побледнел от злости.

- Ах вот что! - пробормотал он. - Впервые слышишь такое слово? Ну это тебе не пройдет так!

Схватив Незнайку за руку, он оттащил его в сторону и, достав из кармана свисток, пронзительно засвистел. Сейчас же откуда-то из темноты вынырнул рослый коротышка в синем мундире с блестящими металлическими пу-говицами и в медной каске на голове. В руках у него была увесистая резиновая дубинка, а у пояса пистолет в кобуре.

- Господин полицейский, вот этот не отдает деньги! - пожаловался на Незнайку официант.

- Ты как смеешь не отдавать деньги, скотина? - заорал полицейский, упершись руками в бока и выставив вперед свой толстый живот.

- Вопервых, я не скотина, - с достоинством ответил Незнайка, - а во-вторых, у меня нет никаких денег. Я никаких денег у него не брал и даже не видел.

- А вот это ты видел? - спросил полицейский и сунул Незнайке под нос резиновую дубинку.

Незнайка невольно откинул голову назад.

- Что это, по-твоему? - спросил полицейский. - Ну-ка понюхай.

Незнайка осторожно понюхал кончик дубинки.

- Резиновая палка, должно быть, - пробормотал он.

- “Резиновая палка”! - передразнил полицейский. - Вот и видно, что ты осел! Это усовершенствованная резиновая дубинка с электрическим контак-том. Сокращенно - УРДЭК. А ну-ка, стой смирно! - скомандовал он. - Р-р-руки по швам! И никаких р-разговоров!

Незнайка машинально поднял голову и вытянул руки по швам. Полицейский ткнул его кончиком дубинки в лоб. Раздался треск. Незнайку ударило электрическим током, да так сильно, что искры полетели из глаз, в голове загудело, и он зашатался, не в силах устоять на ногах. Схватив Незнайку за шиворот, полицейский принялся шарить у него в карманах и, ничего в них не обнаружив, потащил его сквозь толпу, которая начала собираться вокруг.

- Р-р-разойдись! И никаких р-разговоров! - кричал он, угрожающе размахивая дубинкой.

Толпа моментально рассеялась. Полицейский протащил Незнайку по улице, свернул в узенький переулок и остановился возле черной полицейской маши-ны, напоминавшей автофургон с небольшим зарешеченным окном в кузове. Открыв настежь дверцу, которая была с задней стороны кузова, он повели-тельно кивнул Незнайке пальцем и, нахмурив брови, сказал:

- Фить! Фить!

- А что это значит - “фить-фить”? - не понял Незнайка.

- А то значит, что быстрей полезай в кузов, пока я не разозлился! - заорал полицейский.

Увидев, что Незнайка медлит, он с такой силой ткнул его в спину дубинкой, что тот кувырком полетел в кузов.

Не успел Незнайка сообразить, что произошло, как дверца за ним захлопнулась. Поднявшись с грязного, заплеванного пола, Незнайка приналег на дверцу плечом, но она не открывалась. Тогда он изо всех сил забараба-нил в дверь кулаком и закричал:

- Эй, что здесь у вас творится?

Полицейский, однако, не удостоил его ответом, а сел в кабину рядом с шофером и скомандовал:

- Живо в полицейское управление!

Мотор загудел. Автомобиль запрыгал по камням мостовой, и через четверть часа Незнайка уже был в полицейском управлении. Полицейский, которого, кстати сказать, звали Фиглем, сдал Незнайку с рук на руки другому полицейскому, которого звали Миглем. Полицейский Мигль был одет в такой же мундир, как и Фигль, только пуговицы на его мундире не отличались та-ким ярким блеском, как пуговицы на мундире Фигля. Это, по всей вероятности, объяснялось тем, что служба полицейского Мигля протекала не на открытом воздухе, а в закрытом, плохо проветриваемом помещении, отчего металл, из которого были сделаны пуговицы, постепенно покрывался окисла-ми и тускнел.

Все стены этого помещения были заставлены высокими шкафами, в которых хранились сведения о различных преступниках. Посреди комнаты стоял крепкий дубовый стол с тяжелыми прямыми четырехугольными ножками. Позади стола с одной стороны стоял фотографический автомат для изготовления фо-токарточек, с другой стороны находился рентгеновский аппарат, с помощью которого просвечивали арестованных насквозь, чтоб узнать, не утаили ли они похищенных ценностей у себя в желудке, предварительно проглотив их. У дверей находилась так называемая штафирка, то есть прибор для измерения роста преступников, состоявший из длинной, установленной на подстав-ке вертикальной рейки с делениями и подвижной планки.

На столе стояли телефонный аппарат, ящик с чистыми бланками для регистрации арестованных, плоская коробочка с черной типографской краской для изготовления отпечатков пальцев и медная каска Мигля.

Для точности необходимо сказать, что медная каска Мигля блестела ме-нее ярко, нежели каска Фигля. Это обстоятельство особенно хорошо стало заметно, когда вошедший в комнату Фигль снял с головы каску и поставил ее на столе рядышком с каской Мигля. При этом обнаружилось еще и то, что между Миглем и Фиглем было большое сходство: оба были скуластые, широко-лицые, у обоих были низкие лбы и темные, жесткие, подстриженные ежиком волосы, начинавшиеся чуть ли не от самых бровей.

Несмотря на большое внешнее сходство, в характерах Фигля и Мигля было большое различие. Если Фигль был коротышка сердитый, не терпевший, как он сам утверждал, никаких разговоров, то Мигль, наоборот, был большой любитель поговорить и даже пошутить. Как только дверь затворилась за Фиглем, Мигль сказал Незнайке:

- Осмелюсь вам доложить, милейший, что во всем полицейском управлении первое лицо - это я, так как первое, что вы видите, попадая сюда, это не что иное, как мое лицо. Хы-хы-хы-ы! Не правда ли, остроумная шутка?

Не дав Незнайке ответить на заданный вопрос, он продолжал:

- Моей первой обязанностью является выяснить личность каждого пойман-ного преступника, то есть в данном случае вашу личность.

- Но я же ведь не преступник! - возразил Незнайка.

- Все так говорят, милейший, - перебил его Мигль, - потому что цель каждого преступника - это запутать полицию, заморочить ей, так сказать, голову и, воспользовавшись этим, удрать. Должен, однако, предупредить вас, милейший, что вам это не удастся, так как у нас имеются исключительно точные методы расследования преступлений, и вы сейчас сами удос-товеритесь в этом. Прошу вас назвать свое имя.

- Незнайка.

- Вот видите, - сказал Мигль, - вы говорите, что вас зовут Незнайка, но откуда я могу знать, что Незнайка - это настоящее ваше имя? Может быть, под именем Незнайки скрывается какойнибудь опасный преступник. Ведь преступники любят менять свои имена. Вот и вы, например. Сегодня вы, к примеру сказать, Незнайка, завтра - Всезнайка, послезавтра - еще какаянибудь Чертяйка (хы-хы! Не правда ли, остроумно?). Попробуй тут разберись! Мы, однако ж, во всем прекраснейшим образом разберемся. Смею обратить ваше внимание на эти три шкафа. В них хранятся у нас описания всех преступников, с которыми нам когда-либо приходилось иметь дело. Но если мы начнем искать описание вашей личности во всех трех шкафах, то не справимся с этим и за три года. Для ускорения розыска мы делим всех преступников на три категории. В первом шкафу у нас хранятся описания преступников высокого роста, во втором - среднего роста, а в третьем - низеньких. Для того чтоб найти ваше описание, мы должны измерить ваш рост.

- Но у вас не может быть моего описания, так как я только сегодня прибыл на вашу планету, - сказал Незнайка.

- Все так говорят, милейший, абсолютно все! - воскликнул Мигль, даже не слушая, что говорил Незнайка. - Вот попрошу вас встать на минутку к штафирочке. Вот так… Стойте смирненько! Пяточки вместе! Руки по швам!

Говоря это, Мигль поставил Незнайку затылком к вертикальной рейке и, опустив ему на голову подвижную планку, заметил деление, на которое указывала стрелка прибора.

- Так, - сказал он. - Ваш рост, выраженный в стандартных измери-тельных единицах, равняется семидесяти двум. Значит, вы коротышка среднего роста, и искать ваше описание нужно во втором шкафу. Это, однако, еще не все. Как вы сами можете убедиться, в каждом шкафу у нас три отделения. В верхних отделениях каждого шкафа у нас хранятся коротышки с большими головами, в средних отделениях - коротышки со средними головами и, наконец, в нижних - коротышки с маленькими головами. Измеряем окружность вашей головы… Вот так… Тридцать единиц. Видим, таким образом, что у вас голова большая: вас, следовательно, надо искать в верхнем отделении. Но и это еще не все: в каждом отделении, как видите, имеется по три полки. На первых полках у нас везде коротышки с длинными носами, на вторых - со средними, на третьих - с коротенькими. Измеряем ваш нос и видим, что он длиной лишь в две с половиной единицы, то есть коротенький. Ваше описание, следовательно, надо искать на третьей полке верхнего отделения второго шкафа. Это уже сущий пустяк, так как все бланки с описаниями расположены по росту. Нас не интересуют преступники ростом семьдесят и семьдесят один - отбрасываем их; нас не интересуют головы двадцать восемь и двадцать девять - отбрасываем; нас не интересуют носы два и полтора - отбрасываем. А вот и ваш бланк, все точно: рост - семьдесят два, окружность головы - тридцать, нос - два с половиной… Знаете, кто вы?

- Кто? - с испугом спросил Незнайка.

- Знаменитый бандит и налетчик, по имени Красавчик, совершивший шестнадцать ограблений поездов, десять вооруженных налетов на банки, семь побегов из тюрем (последний раз бежал в прошлом году, подкупив стражу) и укравший в общей сложности ценностей на сумму двадцать миллионов фертингов! - с радостной улыбкой сообщил Мигль.

Незнайка в смущении замахал руками.

- Да что вы! Что вы! Это не я! - сказал он.

- Да нет, вы, господин Красавчик! Чего вы стесняетесь? С этакими деньжищами, как у вас, вам совершенно нечего стесняться. Думаю, что от двадцати миллионов у вас кое-что осталось. Кое-что вы, несомненно, припрятали. Да дайте вы мне из этих ваших миллионов хотя бы сто тысяч, и я отпущу вас. Ведь никто, кроме меня, не знает, что вы знаменитый граби-тель Красавчик. А вместо вас я засажу в тюрьму какогонибудь бродяжку, и все будет в порядке, честное слово!

- Уверяю вас, вы ошибаетесь! - сказал Незнайка.

- Ну вот! Стыдно вам, господин Красавчик! Неужели вам жалко каких-то там ста тысяч? При таких доходах, как ваши, я бы и двухсот не пожалел, лишь бы быть на свободе. Ну дайте хоть пятьдесят тысяч… Ну, двадцать… Меньше не могу, честное слово! Дайте двадцать тысяч и убирайтесь себе на все четыре стороны.

- Просто не понимаю, о чем вы говорите, - развел Незнайка руками. - Я не Красавчик и…

- Знаю, знаю все, что вы скажете, - перебил Мигль. - Вы не Красавчик и никаких денег не брали, но ведь здесь вот, на бланке, все ваше. Рост - семьдесят два. Ваш рост это или не ваш? Голова - тридцать. Ваша голова? Нос - два с половиной… И еще вот фотокарточка ваша здесь.

Незнайка взглянул на карточку, которая была приклеена к бланку, и сказал:

- Это не моя фотокарточка. Я совсем не похож на коротышку, который здесь снят.

- Верно! Совсем не похожи! А почему? Потому что вы изменили свою внешность. У нас, милейший, за деньги все можно сделать. И внешность свою изменить, и даже нос другой себе прирастить. Такие случаи уже быва-ли.

- Я не приращивал себе другого носа! - с возмущением ответил Незнайка.

- Все так говорят, милейший, поверьте мне. Ну да ладно! Не хотите дать двадцать тысяч, дайте хоть десять… Попадете в тюрьму, там с вас дороже возьмут. Там обдерут вас как липку, и из миллионера вы преврати-тесь в нищего и будете плакать горькими слезами. Ну дайте хоть пять ты-сяч… хоть тысячу!.. Что же вы хотите, чтоб я даром вас отпустил? Нет, придется поместить вас на пару деньков в такелажное отделение, там вы, быть может, еще одумаетесь, а сейчас мы исполним некоторые формальности.

Достав из ящика чистый бланк, Мигль записал на нем Незнайкино имя, проставил рост, размер головы и носа, снял с него фотокарточку, просве-тил рентгеном, после чего испачкал ему обе руки черной краской и заставил оставить отпечатки пальцев на бланке.

- Мы пошлем отпечаточки ваших пальчиков на исследование и сравним их с отпечатками пальцев Красавчика, тогда, надеюсь, вы сами убедитесь, что вы - это вы, то есть Красавчик, и перестанете спорить. А теперь я вынужден с вами проститься.

Мигль нажал кнопку электрического звонка, и в дверь вошел полицейский Дригль - такое же широкоскулое, туповатое лицо с низким лбом и подстри-женными ежиком волосами.

- В каталажку! - коротко приказал Мигль, махнув рукой в сторону Незнайки.

Дригль хмуро взглянул на Незнайку и распахнул перед ним дверь:

- Фить! Фить!

Видя, что Незнайка хочет что-то сказать, он угрожающе взмахнул резиновой дубинкой и прокаркал, словно ворона:

- Мар-рш, тебе говор-рят! И никаких р-разговор-ров!

Сообразив, что разговоры действительно не принесут пользы. Незнайка махнул рукой и вышел за дверь.


Глава десятая

В КАТАЛАЖКЕ


Такелажным отделением, или попросту каталажкой, как ее окрестили сами арестованные, в полицейском управлении называлась огромная комната, напоминавшая по своему виду корабельную кладовую, где на многочисленных полках хранились различные корабельные снасти, обычно именуемые такела-жем. Разница была лишь в том, что на полках здесь лежали не корабельные снасти, а обыкновенные коротышки.

Посреди каталажки стояла чугунная печь, от которой через все помещение тянулись длинные жестяные трубы. Вокруг печки сидели несколько коротышек и пекли в горячей золе картошку. Время от времени ктонибудь из них открывал чугунную дверцу, вытаскивал из золы испеченную картошку и начинал усиленно дуть на нее, перебрасывая с руки на руку, чтоб поскорей ос-тудить. Другие коротышки сидели на полках или попросту на полу и занимались каждый своим делом: кто, вооружившись иглой, штопал свою ветхую одежонку, кто играл с приятелями в расшибалочку или рассказывал желавшим послушать какуюнибудь грустную историю из своей жизни.

Помещение было без окон и освещалось одной-единственной электрической лампочкой, висевшей высоко под потолком. Лампочка была тусклая и светила, как говорится, только себе под нос. Как только Незнайка попал в каталажку и дверь за ним захлопнулась, он принялся протирать руками глаза, пытаясь хоть чтонибудь разглядеть в полутьме. Толку из этого вышло ма-ло: он лишь размазал по лицу черную краску, которой были испачканы его руки.

Увидев новоприбывшего, несколько самых любопытных коротышек соскочили со своих полок и подбежали к нему. Незнайка в испуге попятился и, при-жавшись спиной к двери, приготовился защищаться. Разглядев его измазан-ную физиономию, коротышки невольно рассмеялись. Незнайка понял, что бояться не надо, и его лицо тоже расплылось в улыбке.

- За что тебя к нам? За что ты попался? - стали спрашивать коротышки.

- Сам не пойму, братцы! - признался Незнайка. - Говорят, украл двадцать миллионов сам не знаю чего: не то фендриков, не то фертиков…

Громкий смех заглушил его слова.

- Наверно, фертингов, - подсказал кто-то.

- Во-во, братцы, фертингов. А я, честное слово, даже не знаю, какие это такие эти самые фертиги… фентриги…

Все хорошо знали, что фертинги - это не что иное, как деньги, поэтому Незнайкины слова были сочтены за остроумную шутку.

- Ты, я вижу, шутник! - сказал Незнайке коротышка, который стоял впереди всех.

Он был без рубашки. Как раз в тот момент, когда Незнайка вошел, он зашивал на рубашке дырку, и теперь так и стоял с иголкой в руке.

- Ну, допустим, что ты действительно ничего не стащил, - сказал коротышка с круглой стриженой головой, - но за какую-то вину тебя всетаки сцапали?

- Честное слово, братцы, никакой вины не было. Я просто пообедал к столовой, а этот тип говорит: “Давай деньги”. А я-то ведь никаких денег у него не брал!

Все опять громко захохотали.

- Значит, ты пообедают и не заплатил деньги?

- Какие деньги? Объясните хоть вы мне, братцы, что у вас за деньги такие?

- Ну ладно, заладил! - сказал наконец кто-то. - Пошутил, да и хватит!

- Да я не шучу, братцы! Я на самом деле не знаю, какие такие деньги.

- Хватит, хватит! Ты еще скажешь, что с Луны к нам свалился.

- Нет, братцы, зачем же с Луны! Я прилетел к вам с Земли.

- Ну, это ты не очень удачно придумал, - сказал тот, который был стриженый. - А мы-то с тобой тогда где? Мы-то ведь и есть на Земле.

- Да нет, братцы, вы на Луне.

- Эка хватил! - рассмеялся тот, который был без рубашки. - Лунато по-твоему, где? Луна-то вокруг Земли. Эвона она где: сверху! - Он показал вверх иголкой, которую держал в руке. - Луна - это твердь небесная, а Земля - твердь земная. Про это в каждой книжке написано. Л Земля наша, словно юла, вертится внутри Луны. Понял?

- Это я знаю, - ответил Незнайка. - Я только не знал, что эта ваша Земля тоже называется Землей. Я говорю вам о другой Земле, о планете, которая находится там, далеко, за этой вашей наружной Луной.

- Так ты, значит, и прилетел к нам оттуда? - с деланным удивлением спросил стриженый.

Оттуда, - подтвердил Незнайка.

- Во как! - покрутил головой стриженый. - Так ты пойди поскорей, бра-тец, умойся, а то ты очень запачкался, пока летел.

Незнайка подошел к раковине и стал умываться под краном. А коротышки заспорили между собой. Одни утверждали, что Незнайка нарочно придумывает разные небылицы, чтоб сбить с толку полицию; другие говорили, что он попросту дурачок и болтает, что придет в голову; третьи решили, что он сумасшедший. Тот, который был без рубахи, уверял всех, что Незнайка, должно быть, свихнулся с ума, начитавшись книжек, а в книжках на самом деле сказано, что за наружной Луной есть какието огромные планеты и звезды, на которых тоже якобы живут коротышки. Вот он и вообразил, наверно, что прилетел к нам с такой планеты. Сумасшедшие всегда воображают себя какими-нибудь великими личностями, знаменитостями или отважными путешественниками.

В это время Незнайка кончил умываться и спросил:

- А где тут у вас полотенце?

- Еще чего захотел! - фыркнул стриженый. - Здесь тебе каталажка, а не гостиница. Понял? Таких роскошей, как полотенце, здесь не полагается.

- Как же вытереться?

- Просохнешь и так. Вот если хочешь, посиди возле печки, и высохнешь.

Незнайка подсел к коротышкам, которые грелись у печки. Стриженый тоже сел рядом.

- Так ты на самом деле не знаешь, какие бывают деньги? - спросил он Незнайку.

- На самом деле, - ответил Незнайка.

- Тогда надо показать тебе.

Стриженый достал из кармана несколько медных монеток.

- Вот смотри, - сказал он. - Эта самая маленькая монетка называется сантик, а вот эта, побольше, - два сантика; вот еще такая же монетка - тоже два сантика, вот еще две монеты по пять сантиков, видишь? Всего, значит, у меня пятнадцать сантиков. А сто сантиков составляют один фертинг.

- А зачем они, эти сантики? - спросил Незнайка.

- Как - зачем? - удивился стриженый. - На них можно купить что хо-чешь.

- Как это - купить? - не понял Незнайка.

- Эка дурак! Купить - это купить, - объяснил стриженый. - Вот, к примеру сказать, у тебя есть шляпа, а у меня, видишь, пятнадцать сантиков. Я тебе даю пятнадцать сантиков, а ты мне даешь свою шляпу. Хочешь?

- Зачем же мне отдавать шляпу? - ответил Незнайка. - Шляпу можно на голове носить, а с сантиками что делать? Они медные и какието круглые.

- Вот и видно, что ты круглый осел! У кого есть сантики, тот все мо-жет купить. Вот ты, например, есть хочешь?

- Не хочу пока.

- Ну, скоро захочешь. А захочешь, что станешь делать? Будут у тебя денежки - купишь еды. А нет денег - сиди голодный.

- Соглашайся, - шепнул Незнайке сидевший рядом коротышка с длинным вихром на лбу. - Стрига говорит верно. А мы с тобой на пятнадцать сантиков купим картошки и будем печь в золе. Знаешь, как вкусно!

- Правильно! - подхватил Стрига. - Бери деньги, пока даю. Пятнадцать сантиков хорошая цена за такую шляпу. Тебе все равно никто больше не даст.

С этими словами он стащил с Незнайки его голубую шляпу и сунул в руку монетки.

- Бери, бери, не сомневайся! - заулыбался вихрастый. - Сейчас мы с тобой картошечки купим и подзакусим на славу!

- А где брать картошку? - спросил Незнайка.

- Ты давай сюда денежки, а я все устрою. Здесь, знаешь, все же тюрьма, а не гастрономический магазин.

Вихрастый взял у Незнайки монетки. Десять сантиков он незаметно сунул себе в карман, а пять сантиков зажал в кулаке и, подойдя к двери, негромко стукнул три раза. Звякнул замок. Дверь приоткрылась, и в нее заглянул уже знакомый нам полицейский Дригль.

- Слушай, Дригль, - зашептал вихрастый, - отпусти, братец, картошечки на пять сантиков. Мы хотим маленький пир устроить, новичка картошечкой угостить.

- Ладно, давай монету, - проворчал Дригль.

Вихрастый отдал ему монетку. Дверь затворилась. Через некоторое время она снова открылась, и Дригль сунул вихрастому бумажный пакет с картошкой.

- Видал, как надо? С деньгами, братец, нигде не пропадешь! - хвастливо сказал вихрастый и высыпал из пакета картошку на пол перед печью.

- Что это? - с удивлением спросил Незнайка.

- Как что? Сам видишь - картошка.

- Чего же она такая крошечная?

Картошка на самом деле была очень мелкая. Каждая картофелина размером с фасолевое зерно. Незнайка глядел на нее, глядел, и его даже начал разбирать смех. Стрига переглянулся с коротышками и украдкой повертел пальцем возле своего лба, как бы желая этим сказать, что Незнайка свихнулся с ума.

А вихрастый сказал:

- И нечего тут смеяться. Картошка вполне хорошая. Лучше и не бывает.

- Ну, у нас не такая картошка! - сказал Незнайка. - У нас картошка - во! - Незнайка растопырил руки в стороны, словно собирался обхватить слона. - У нас картошка вырастает такая, что ее из земли вытащить невозможно. Мы выкапываем какая помельче, а с крупной никто и связываться не хочет. Так и остается в земле.

- Ну ладно, - сказал вихрастый, - мы положим картошку в печь, пусть печется, а ты тем временем будешь сказки рассказывать.

- Да я вовсе не сказки. Я говорю правду, - ответил Незнайка. - Это у вас тут все какое-то крошечное: яблоки - с кулачок, груши - смотреть не на что, малина - раз лизнул, и ее нет, клубника - с ноготок, огурцы - с пальчик…

- А у вас, что ли, крупней клубника? - спросил Стрига.

- У нас клубника - во! Одному коротышке и не поднять. И малина у нас - во! Огурцы величиной с коротышку, помидоры тоже. А арбузы величиной с двухэтажный дом.

- Врет и даже не покраснеет! - сказал кто-то.

- Врет - что водой хлещет! - подхватил Стрига.

- Да я же не вру, братцы! Вот вы сами увидите. Мы привезли вам семена наших растений. Там и огурцы есть, и помидоры, и арбузы, и свекла, и морковка, и репа…

- Где же они, семена эти?

- В ракете.

- А ракета где?

- А ракета там. - Незнайка показал пальцем кверху. - На этой самой вашей Луне.

- Ха-ха-ха! - раздалось со всех сторон.

Громче всех хохотал тот, который зашивал рубашку.

- Ну, это ты, брат, ловко придумал! - сказал он. - Попробуй-ка забе-рись туда.

- А разве туда трудно забраться? - спросил Незнайка.

- Да пока, видать, кроме тебя, там никто еще не побывал.

- Так надо придумать чтонибудь, - сказал Незнайка.

- Ну так ты думай, братец. Думать у нас тут никому не запрещается.

- Почему же ракета там, а ты здесь? - спросил Незнайку коротышка с черными, беспокойно бегающими по сторонам глазками.

- Ну, мы прилунились, то есть сели на поверхность Луны, а потом я по-шел с Пончиком в пещеру, провалился в дырку и очутился здесь.

- Значит, ты и впрямь к нам с Луны свалился?

- Впрямь, - подтвердил Незнайка.

- А может быть, тебе все это во сне приснилось?

- Честное, говорю, слово, что не во сне.

- Ну, ежели не во сне, то такой случай надо отпраздновать, - подхватил Стрига. - Кстати, и картошка поспела. Ты ведь угостишь своих новых друзей картошкой, не правда ли? Тебя как звать?

- Незнайка.

- Слушайте, братцы! - торжественно объявил Стрига. - По случаю своего прибытия на нашу планету Незнайка всех угощает картошкой!

Лунные коротышки одобрительно загудели. Со всех сторон потянулись ру-ки и стали выхватывать из золы картошку. У печки моментально возникла свалка. Несколько лунатиков даже подрались между собой. В минуту вся картошка была расхватана, и когда Незнайка потянулся к печке, в ней ни-чего не было.

- Что же это, неужели тебе ни одной картошечки не досталось? - сочувственно спросил вихрастый. - Ты поищи, братец, получше. Там должно быть еще.

Однако сколько ни рылся Незнайка в печке, он только золой измазался.

- Ну, сам виноват. Так тебе и надо! - сказал Стрига. - Не будешь зе-вать в другой раз. Здесь знаешь какой народ? На ходу подметки отрежут. Нос оторвут, так что и не заметишь, дурачина ты, простофиля!

- А ты меня дурачиной не обзывай! - обиделся Незнайка. - Отдавай шля-пу обратно! Я с тобой не вожусь больше!

- Это как - отдавай шляпу? Ведь ты мне ее продал. Возвращай тогда деньги.

- Нет у меня никаких денег!

- Братцы, смотрите на него! - закричал Стрига. - Сам продал мне шля-пу, а теперь отбирает обратно!

- Ты брось дурить, Стрига! Отдай ему шляпу. Это вы с Вихром нарочно подстроили, чтоб облапошить его, - сказал худенький, остроносенький коротышка, которого звали Козлик.

- Что? - закричал Стрига, наступая на Козлика. - Слышишь, Вихор, что он сказал? А ну-ка дай ему перцу!

Вихор бросился с кулаками на Козлика, но получил от него такой удар, что полетел в сторону. Стрига поспешил на помощь своему другу, и они вдвоем принялись тузить противника. Несколько коротышек бросились защищать Козлика, несколько других бросились помогать Вихру и Стриге. Мгновенно вспыхнула общая драка. Через минуту вся каталажка выла, визжала, стонала и крякала от ударов. Многие дрались, даже не зная, из-за чего все началось. Двое коротышек забрались на верхнюю полку. Один из них, свесившись вниз, колотил палкой всех, кто пробегал мимо, другой плевал им на головы. Какойто толстенький коротышка набрал из печки горячей зо-лы и старался запорошить ею глаза противникам. В воздухе во всех направлениях летали разные тяжелые предметы: кружки, ложки, миски и даже ботинки. Чугунная печь была опрокинута, и дым из нее валил прямо в помещение.

Во всей этой сутолоке никто не слыхал, как загремел ключ в замке. Дверь неожиданно отворилась, и в каталажку, как вихрь, ворвались четверо полицейских: Дригль, Сигль, Жмигль и Пхигль. Все четверо были одеты в прорезиненные электрозащитные плащи с капюшонами и вооружены сверхтолс-тыми усовершенствованными высоковольтными электрическими дубинками. Бросившись в самую гущу драки, они принялись тыкать дерущихся электрическими дубинками - кого в лоб, кого в нос, кого просто в шею или затылок. Электрические искры с треском сыпались направо и налево. Сраженные электрическими ударами, коротышки падали как подкошенные. Незнайка тоже полетел кувырком, испытав сильный электрический удар в ухо. Упавший ря-дом с ним черноглазенький коротышка толкнул его рукой в бок и зашептал:

- Ползи скорей в сторону. Надо под полкой спрятаться. Живей!

Они оба отползли по-пластунски в сторону и спрятались под полкой - ни дать ни взять, два таракана в щелке.

Не прошло и пяти минут, как все коротышки валялись на полу словно поленья. Как только ктонибудь из них делал попытку встать или хотя бы начинал шевелиться, все четверо полицейских подбегали к нему и принимались жалить со всех сторон электрическими дубинками. Кончилось дело тем, что никто уже не пытался подняться на ноги и даже не шевелился.

Окинув взглядом победителя поле боя и убедившись, что все коротышки лежат неподвижно, полицейский Дригль набрал из-под крана воды и залил все еще пылавший огонь в опрокинутой печке. Вмиг каталажка наполнилась густым паром.

- Вот вам! - проворчал Дригль, бросая пустое ведро на пол. - Теперь и в баню ходить не понадобится!

Это замечание Дригля вызвало громкий смех Сигля, Жмигля и Пхигля. Нахохотавшись досыта, все четверо полицейских построились в одну шеренгу и отступили на исходные позиции. Хлопнула дверь. Зазвенел ключ в замке. Стало тихо. Вокруг все словно вымерло. Потом из-под полок один за другим начали вылезать коротышки, спрятавшиеся там в самом начале боя. Это были наиболее рассудительные обитатели каталажки, знавшие, что из-за чего бы ни началась драка, она неизбежно кончалась появлением полицейских, от которых доставалось всем без разбора: и правому и виноватому. Спустя некоторое время сраженные ударами электрических дубин также начали приходить в себя и расползаться по своим местам.

Отлежавшись на полках и отдохнув после драки, все принялись разыскивать свои вещи и приводить в порядок помещение. Несколько коротышек поставили на место лежавшую на боку печку и снова затопили ее. Постепенно порядок был наведен, все вещи были разысканы. Только Стрига нигде не мог отыскать Незнайкину шляпу.

- Вот видишь, что ты наделал! - кричал он на Незнайку. - Я тебе денежки отдал, а шляпа где? Теперь у меня ни денег, ни шляпы.

- Ну ничего, - утешал его Вихор. - Мы ему этого не простим. Он нам заплатит за шляпу. Завтра мы за него возьмемся, а сейчас пора спать.

Они оба полезли на свои полки. К Незнайке подошел Козлик:

- Ты, Незнайка, видать, и впрямь дурачок. Зачем свою шляпу отдал? Или тебе, может быть, на остров Дураков захотелось?

- А какой это остров? - спросил Незнайка.

- Разве ты ничего не слыхал про Дурацкий остров? - удивился Козлик.

- Ничего, - признался Незнайка.

- Ну так послушай. У нас здесь все можно. Нельзя только не иметь кры-ши над головой и ходить по улице без рубашки, без шляпы или без башмаков. Каждого, кто нарушит это правило, полицейские ловят и отправляют на Дурацкий остров. Считается, что если ты не в состоянии заработать себе на жилище и на одежду, значит, ты безнадежный дурак и тебе место как раз на острове Дураков. Первое время тебя там будут и кормить, и поить, и угощать чем захочешь, и ничего делать не надо будет. Знай себе ешь да пей, веселись да спи, да гуляй сколько влезет. От такого дурацкого времяпрепровождения коротышка на острове постепенно глупеет, дичает, потом начинает обрастать шерстью и в конце концов превращается в барана или в овцу.

- Не может быть! - воскликнул Незнайка.

- Ну вот! - усмехнулся Козлик. - Я тебе говорю правду.

- Почему же коротышки превращаются там в овец?

- Там, понимаешь, воздух какойто вредный. Все от этого воздуха. Каж-дый, кто не работает и живет без забот, рано или поздно становится там овцой. Богачам, живущим на Дурацком острове, это выгодно. Сначала они затрачивают деньги, чтоб кормить коротышек, дают им возможность лодырни-чать, а когда коротышки превратятся в овец, их можно кормить травой и никаких денег тратить не нужно.

- А какие это - богачи? - спросил Незнайка. - У нас никаких богачей нету.

- Богачи - это те, у которых много денег.

- А для чего богачам, чтоб коротышки превращались в овец?

- Будто не понимаешь! Богачи заставляют рабочих стричь этих овец, а шерсть продают. Большие капиталы наживают!

- А почему богачи сами не превращаются там в овец? Разве на них вредный воздух не действует?

- Воздух, конечно, действует и на них, но у кого есть деньги, тот и на Дурацком острове неплохо устроится. За денежки богатей выстроит себе дом, в котором воздух хорошо очищается, заплатит врачу, а врач пропишет ему пилюли, от которых шерсть отрастает не так быстро. Кроме того, для богачей имеются так называемые салоны красоты. Если какойнибудь богатей наглотается вредного воздуха, то скорей бежит в такой салон. Там за деньги ему начнут делать разные припарки и притирания, чтоб баранья мор-да смахивала на обыкновенное коротышечье лицо. Правда, эти припарки не всегда хорошо помогают. Посмотришь на такого богача издали - как будто нормальный коротышка, а приглядишься поближе - самый простой баран. Одно только, что деньги у него есть, а дурак дураком, честное слово! Впрочем, пора нам спать. Пойдем поищем для тебя полку, - закончил Козлик.

Они принялись бродить между полками, стараясь найти свободное место. Неожиданно кто-то тронул Незнайку за плечо. Незнайка поднял голову и увидел на верхней полке черноглазого коротышку, который помог ему спрятаться от полицейских под лавкой.

- Полезай сюда, - зашептал черноглазый. - Здесь рядом полка свобод-ная.

Незнайка быстро залез на полку.

- Ты, Незнайка, держись поближе ко мне, - сказал черноглазый. - Я те-бя в обиду не дам, а то ты, видать, на самом деле откуда-то издалека и совсем незнаком со здешними правилами.

- А как тебя звать? - спросил Незнайка.

- Мое имя Миге, но ты можешь звать просто Мига.

Незнайка улегся на полке и уже хотел заснуть, как вдруг вспомнил о Пончике.

- Батюшки! - вскричал он. - А ведь Пончик-то там остался!

- Какой Пончик? - с недоумением спросил Мига.

Незнайка принялся рассказывать Миге, как они летели в ракете с Пончиком. Мига сказал:

- Об этом пока не говори никому ни слова. Тебе все равно не поверят, и ты только дело испортишь. За все надо браться с умом. По-моему, тебя здесь долго держать не станут. А мы вот что предпримем. Я тебе дам письмо к одному надежному коротышке. Как только освободишься, пойдешь прямо к нему. Он тебя приютит на первое время, а потом мы с тобой встретимся и обтяпаем это дельце. Не беспокойся, все сделаем: и Пончика выру-чим, и сами не будем в обиде. У меня уже созрел в голове план…

Мига хотел еще что-то сказать, но в этот момент глаза у Незнайки закрылись и он заснул так крепко, как уже давно не спал.

Это была его первая ночь на Луне.


Глава одиннадцатая

ОСВОБОЖДЕНИЕ


Наутро Незнайку разбудил страшный шум.

- Вставай! Раздевайся! В ряды стройся! - оглушительно ревел чейто противный, гнусавый голос.

Открыв глаза и придя понемногу в себя, Незнайка огляделся по сторонам и убедился, что голос принадлежал стоявшему в дверях полицейскому Дриг-лю. В руках у Дригля был небольшой аппарат, с виду напоминавший радиоприемник с громкоговорителем. Дригль выкрикивал слова прямо в аппарат, и громкоговоритель усиливал его голос до такой степени, что невозможно бы-ло слушать без содрогания.

Мига увидел, что Незнайка проснулся, и сказал:

- Вставай поскорей, раздевайся!

- А для чего раздеваться?

- Увидишь. Да ты поскорей, а то измокнешь в одежде.

Не сказав больше ни слова, Мига разделся и, оставив одежду на полке, спрыгнул вниз. Незнайка последовал его примеру. Очутившись на полу, он увидел, что все коротышки уже стояли между полками голышом.

- Становись в затылок! Руки по швам! - продолжал разоряться Дригль.

Убедившись, что все коротышки слезли с полок, он нажал одну из кно-пок, которые были на стене коридора у двери, и сейчас же Незнайка уви-дел, что все полки со стойками, на которых они держались, начали опускаться в четырехугольные отверстия, открывшиеся в полу. Не прошло и ми-нуты, как все помещение было освобождено от полок и в нем остались одни только голые коротышки. Как только полки исчезли, отверстия, открывшиеся в полу, плотно закрылись снизу. Увидев это, Дригль закрыл дверь на ключ и нажал еще одну кнопку. Сейчас же из круглых отверстий, имевшихся в стенах, во все стороны брызнули мощные струи воды. Спасаясь от струй, голые коротышки бросились врассыпную, но потоки воды настигали их всюду и сбивали с ног. Не успевал коротышка вскочить на ноги, как опять попадал под водяную струю и снова валился на пол. Бегая во всех направлениях и падая, коротышки терлись всеми частями тела о пол и стены; сталкиваясь между собой, они поневоле терлись друг о дружку, в результате чего хоро-шо отмывались.

Тюремное начальство устроило мойку в самой каталажке для того, чтобы не тратить деньги на постройку специальной умывальни, чтобы не водить арестованных в баню, так как это тоже стоило бы денег, да к тому же ктонибудь из арестованных мог при этом сбежать.

Пока коротышки проходили вышеописанную водную процедуру, их одежда и полки, на которых они спали, проходили так называемую санитарную обработку, то есть окуривались специальными ядовитыми газами, от которых дохли клопы и блохи и другие вредные насекомые. Это, конечно, делалось вовсе не потому, что полиция как-то особенно заботилась об удобствах арестованных коротышек. Полиции было безразлично, кусают арестованных блохи или не кусают. Все дело было лишь в том, что как только в каталажке разводились клопы или блохи, они расползались по всему полицейскому управлению и начинали кусать самих полицейских, а полицейским это не нравилось.

После того как водная процедура кончилась, отверстия в полу снова открылись, и полки вместе с продезинфицированной одеждой поднялись на-верх. Продрогшие от холода коротышки принялись поскорей одеваться. Не успели они одеться, как дверь отворилась и появившийся на пороге Дригль заорал:

- Становись!

Коротышки быстро построились в один ряд.

- Все, кого назову, шаг вперед! - скомандовал Дригль и начал называть коротышек по списку: Козлик, Босой, Антиквар, Москит, Грымза, Виртуоз, Амба, Бисер, Болид, Незнайка…

Каждый названный сейчас же выступал вперед на один шаг. Незнайка услыхал свое имя и тоже сделал шаг вперед. В это время кто-то позади тро-нул его за плечо. Обернувшись, Незнайка увидел Мигу, который протягивал ему шляпу.

- Вот твоя шляпа. Незнайка, - зашептал Мига. - Я ее нарочно от Стриги спрятал. Возьми, а то ты, может, уже и не вернешься сюда. В шляпе письмо, - добавил Мига и приложил палец к губам, напоминая, что Незнайка должен молчать.

Закончив чтение списка, Дригль провел вызванных коротышек по коридору и затолкнул их всех в тесную комнатушку.

- Сидеть тут, и никаких разговоров! - приказал он.

Комнатушка, в которой очутились приятели, была совершенно пустая. В ней не было никакой мебели. Единственное, что в ней было, это четыре го-лые стены без окон да две двери - одна против другой, как в шлюзокамере.

- Ну вот! - проворчал Козлик, озираясь по сторонам. - Сказал - си-деть, а на чем здесь сидеть?

- А зачем нас сюда привели? - спросил Незнайка.

- Должно быть, к судье, - ответил Москит, который лучше других был знаком с порядками в полицейском управлении.

- А для чего к судье? - заинтересовался Незнайка.

На этот вопрос Москит не успел ответить, так как дверь в противоположной стене отворилась и заглянувший в комнату Дригль сказал:

- Москит, фить-фить!

Москит не заставил повторять приказание и без промедления вышел из комнаты. Через некоторое время дверь снова открылась, и Дригль сказал:

- Грымза, фить-фить!

Дальше все шло в том же порядке:

- Амба, фить-фить!

- Бисер, фить-фить!

- Болид, фить-фить!

Не прошло и десяти минут, как в комнате остались лишь Незнайка да Козлик. Судья, как видно, вершил свой суд быстро, без проволочек. Услышав наконец свое имя, Незнайка вышел за дверь и очутился в большой мрачной комнате с серыми стенами. Прямо перед ним возвышался длинный стол, за которым сидел на мягком высоком кресле полицейский. Он был одет точно так же, как и другие полицейские, если не считать, что вместо каски у него на голове был остроконечный желтый колпак с оранжевыми помпонами и с такой же оранжевой мохнатой кисточкой на конце.

Это и был судья, о котором говорил Незнайке Москит. Звали его судья Вригль. Кроме судьи Вригля и полицейского Дригля, в комнате находился уже известный нам полицейский Мигль. Он стоял рядом с креслом, на котором восседал Вригль, и держал под мышкой несколько картонных папок с описаниями внешнего вида преступников и отпечатками их пальцев.

- А это еще что за птица? - спросил Вригль, увидев появившегося перед ним Незнайку.

Полицейский Мигль почтительно наклонился к Вриглю и начал чтото быст-ро шептать, искоса поглядывая на Незнайку. Вригль, однако, даже не дос-лушал до конца Мигля.

- Что ты! Что ты! - с возмущением сказал он. - Так, по-твоему, это Красавчик?

- Так точно, господин Вригль, - подобострастно склонившись, пробормотал Мигль. - Вот, пожалуйста, извольте взглянуть…

Мигль раскрыл одну папку и начал совать ее под нос Вриглю.

- Вы совсем тут с ума посходили! - закричал с раздражением Вригль. - Кто такой Красавчик, по-твоему? А?.. Красавчик - личность известная! Красавчика все знают. Красавчик - миллионер! Половина полиции подкуплена Красавчиком, а завтра он, если захочет, всех нас со всеми нашими потро-хами купит… А это кто? - продолжают кричать Вригль, показывая на Незнайку пальцем. - Кто он такой, я спрашиваю! Кто его знает? Что он совершил?.. Пообедал бесплатно? Так за это его сюда? А ему только сюда и на-до, дурачье вы этакое! Здесь ему и тепло, и светло, и блохи не кусают. Он только и мечтает, как бы скорей попасть в каталажку и начать объедать полицию! Это не настоящий преступник, а шантрапа с пустыми карманами. Что с него возьмешь, когда у него даже на обед денег нет? Вы мне настоящих преступников подавайте, а с такой шушерой разделывайтесь своими средствами. Нечего всякой мелюзгой полицейское управление засорять!

- Так я ведь и хотел своими средствами, а потом думаю: вдруг он Красавчик, - смущенно пробормотал Мигль.

Вригль нетерпеливо махнул рукой и повернулся к Незнайке:

- Значит, ты пообедал?

- Пообедают, - несмело признаются Незнайка.

- Так ты может быть, хочешь еще и закусить, а? Ну-ка, Дригль, разде-лайся с ним своими средствами!

Дригль схватил Незнайку за шиворот, поставил напротив широкой двуст-ворчатой двери и с такой снятой огрел по затылку дубинкой, что Незнайка, невзвидя света, полетел через всю комнату, стукнулся головой о дверь, отчего обе ее створки широко распахнулись, и, вылетев прямо на улицу, грохнулся посреди мостовой. От удара и от действия электричества он некоторое время не мог прийти в себя. Постепенно сознание вернулось к не-му, и он уже хотел подняться на ноги, как вдруг увидел, что дверь полицейского управления опять распахнулась и из нее кубарем выкатятся на мостовую Козлик. Незнайка быстро вскочил, подбежал к нему и стал помогать подняться.

- Жулики! Мерзавцы! Преступники! Подлецы! Я вам покажу! - кричал со слезами па глазах Козлик.

Он поднялся на ноги и погрозил кулаком по направлению к закрывшейся двери.

- За что это они тебя так? - с участием спросил Незнайка.

- Сам не пойму! Этот осел в колпаке спрашивает: “Тебе не надоело, голубчик, в каталажке сидеть?” Я говорю: “Надоело, голубчик, да что поделаешь!” - “А не хочешь ли, чтоб тебе сократили срок?” - “Хочу”, - гово-рю. “Это, - говорит, - можно устроить. Ну-ка, Дригль, сократи ему срок”. Ну, Дригль как хватит меня по затылку дубинкой! Видал, как я о мостовую брякнулся?

Незнайка не знал, чем утешить бедного Козлика.

- Хорошо еще, что у вас здесь сила тяжести в шесть раз меньше, чем на Земле, - сказал он. - Если бы ты у нас с такой силой брякнулся, то и кости переломал бы.

- Жулье несчастное! - всхлипнул Козлик, потирая рукой ушибленный затылок. - Не хочется только связываться, а то бы я им показал. По правилу, они должны были дать нам позавтракать, а потом из тюрьмы гнать!

- А ты за что в каталажку попал? - спросил Незнайка.

- За то, что бублик понюхал, - признался Козлик. - Ты не думай, я вовсе не вор. Просто я слишком долго ходил без работы. Все деньги, которые у меня были, проел, все, что у меня было, продал и стал голодать. Однажды два дня подряд совсем ничего не ел. На третий день шел мимо бу-лочной. Думаю: зайду посмотрю хоть, какие булки бывают, может быть, аппетит пропадет. Зашел в булочную, а там всюду калачи, булки, пирожки, плюшки, ватрушки, пончики. Все пахнет так, что одуреть можно. А тут буб-лики прямо на прилавке лежат. Я взял один бублик, понюхал. А хозяин заметил. Как схватит меня за руку и давай звать полицейского. “Он, - говорит, - хотел у меня бублик съесть”. Что тут было! Бублик у меня отняли, по шее мне надавали да еще на три месяца засадили в кутузку.

Вытерев ржавом слезы и немного успокоившись, Козлик спросил:

- Ты куда пойдешь теперь?

- Сам не знаю, - ответил Незнайка.

- А у тебя деньги есть?

- Нет.

- И у меня нет. А до вечера надо бы заработать гденибудь. Без денег у нас нельзя!

В это время Незнайка поднял слетевшую с головы шляпу и увидел, как из нее выпал белый конверт.

- А! - вспомнил Незнайка. - Это ведь то письмо, про которое говорил Мига. Противный Дригль так треснул меня, что всю память отшибло!

Козлик поднял конверт и прочитал написанный на нем адрес: “Крученая улица. Змеиный переулок, дом N 6, владельцу магазина разнокалиберных товаров господину Жулио”.

- Я знаю, где Крученая улица, - сказал Козлик. - Пойдем, я тебе пока-жу, может быть, господин Жулио нам какуюнибудь работу даст.

Незнайка спрятал письмо обратно в шляпу, а шляпу натянул потуже на голову. Через полчаса наши друзья добрались до Крученой улицы и свернули в узенький переулок, змеей извивавшийся среди высоких домов. Дома по обеим сторонам переулка стояли так близко друг к другу, что лучи света терялись в верхних этажах, благодаря чему внизу, где были расположены многочисленные магазины, царил таинственный полумрак.

Увидев над дверью одного из магазинов вывеску с надписью “Продажа разнокалиберных товаров”, Незнайка и Козлик вошли в магазин и только тогда поняли, какого рода здесь продавались товары.

Первое, что сразу бросалось в глаза, были ружья различных систем и калибров, стоявшие стройными рядами на специальных деревянных подстав-ках. На прилавке в образцовом порядке лежали различные пистолеты, ножи, финки, кинжалы, кистени и кастеты. Вдоль стен были устроены освещенные изнутри витрины, в которых, словно на выставке, красовались наборы во-ровских отмычек, стальные пилочки, сверла, клещи, кусачки, ломики, фомки для взламывания замков, автогенные аппараты для разрезания несгораемых шкафов и сундуков. В витрине, над которой имелась надпись “Полицейская утварь”, были выставлены резиновые электрические дубинки разных фасонов, стальные наручники, кандалы, зажигательные и слезоточивые бомбы и другие предметы полицейского обихода.

Тут же находилась витрина, в которой были выставлены различные маски: и такие, которые закрывают лишь верхнюю часть лица, с прорезами для глаз, и такие, которые надеваются целиком на голову, в виде островерхого капюшона. Кроме масок, здесь были также грим, парики, накладные бороды и усы - все, что помогает изменить внешность.

В правом углу стояло чучело полицейского в полном обмундировании, с блестящей медной каской на голове и дубинкой в руке. В левом углу было чучело грабителя, подкрадывающегося к несгораемой кассе, с огромным пис-толетом в одной руке и потайным электрическим фонарем в другой. Его шея была повязана пестрым клетчатым платком, на голове была клетчатая кепка с широким козырьком, такие же клетчатые брюки плотно облегали его ноги, лицо закрывала черная маска. Оба чучела были сделаны с таким мас-терством, что их можно было принять за настоящих живых коротышек.

Среди этих удивительных экспонатов Незнайка и Козлик как-то не сразу заметили продавца, нижняя половина которого скрывалась за прилавком, верхняя же была одета в серую, скрадывающуюся на фоне серой стены фуфай-ку. Пока в магазине никого не было, продавец неподвижно торчал у себя за прилавком на манер паука, терпеливо поджидающего, когда в его паутину попадет муха, но как только дверь щелкнула, он всем корпусом подался вперед, опершись о прилавок руками, словно собрался выскочить из-за не-го. Увидев, что Незнайка и Козлик в нерешительности остановились, он сказал:

- Пожалуйте, господа! Чем могу служить? В нашем магазине имеется богатейший выбор холодного и огнестрельного оружия. Могу предложить новей-шую модель крупнокалиберной винтовки с оптическим прицелом последнего усовершенствованного образца. Точность боя прямотаки изумительная. На расстоянии ста сорока шагов попадет без промаха в муху.

Обернувшись назад, он снял с подставки ружье с гладким, отполирован-ным деревянным прикладом и тускло поблескивавшим иссиня-черным металлическим стволом. Приложившись щекой к прикладу, он щелкнул курком и продолжал:

- Если вы предпочитаете скорострельную винтовку, могу предложить дру-гой образец.

Сняв с подставки другую винтовку, он ласково погладил ее рукой по прикладу и сказал:

- Очень миленькая штучка. Стреляет без перезарядки. Стреляные гильзы выбрасываются автоматически под давлением отработанных пороховых газов. Зарядка производится посредством обоймы на тридцать шесть патронов. Приспособлена для стрельбы с рук, но имеет устройство и для стрельбы с упора. Имеются также образцы бесшумных ружей. Из пистолетов могу предложить семизарядный дальнобойный пистолет системы “Бурбон”, двенадцатиза-рядный “Тайфун”: одним нажатием спускового крючка выпускает все двенадцать зарядов; миниатюрный мелкокалиберный “Топсик”: свободно помещается в жилетном кармане; крупнокалиберный “Бенц”: стреляет разрывными пулями, исключительная меткость попадания. Советую взять, жалеть не будете.

- Но мы вовсе не хотим ни в кого стрелять! - пролепетал Незнайка, ис-пуганный таким обилием смертоносных орудий.

- Ага, понимаю! - воскликнул продавец. - Могу в таком случае предложить парочку замечательных кистеней или кастетов, но особенно рекомендую удавку из капронового волокна.

Нагнувшись, он достал из-под прилавка черный шнур, связанный в виде замысловатой петли с двумя хвостами по сторонам.

- Подкравшись сзади и накинув удавку на шею, вы затягиваете концы так, чтобы слегка придушить свою жертву, после чего связываете ей руки свободными концами шнура. Вот смотрите.

Продавец молниеносно накинул петлю Незнайке на шею, ловко пропустил два свободных конца под мышками и связал за спиной руки. Такую же опера-цию он проделал и с Козликом.

- Чувствуете? - сказал продавец. - Вы не можете пошевелить руками, так как при малейшем вашем движении удавка врезается в горло. Не так ли?

- Так, - прохрипел Незнайка, чувствуя, что вот-вот задохнется.

- Чтобы жертва не могла позвать кого-либо на помощь, в продаже имеются усовершенствованные кляпы.

Продавец достал из ящика две круглые резиновые затычки. Одну сунул в рот Незнайке, другую - Козлику.

- Чувствуете? - продолжал он. - Вы не можете выплюнуть изо рта кляп и не можете произнести ни слова.

Не в силах произнести ни слова, Незнайка и Козлик только промычали и покорно закивали головами.

- Способ, как видите, очень гуманный, - сказал продавец. - Не лишая свою жертву жизни, вы без всяких помех можете обобрать ее, а вам ведь только это и надо, не так ли?

Заметив, что Незнайка и Козлик отрицательно затрясли головами, продавец спросил:

- Что же вам в таком случае надо? Может быть, вы хотите поступить на службу в полицию? Могу предложить усовершенствованные электрические дубинки, стальные прутья для усмирения забастовщиков, наручники, кандалы, слезоточивые бомбы. Есть также каски, мундиры, потайные фонари, маски…

Видя, что Незнайка и Козлик продолжают безмолвно трясти головами, он наконец развязал им руки и вытащил изо рта затычки.

- Нам ничего этого не надо, - сказал Козлик, как только получил способность говорить. - Мы хотели бы видеть владельца магазина, господина Жулио. У нас письмо.

- Почему же вы не сказали сразу? Господин Жулио - это я.

Незнайка стащил с головы шляпу, вынул конверт и уже хотел отдать господину Жулио, но тут в магазин вошел еще один посетитель. На нем была клетчатая кепка с широким козырьком, серая фуфайка и клетчатые брюки, до такой степени тесные, что он не мог передвигаться нормально, а ходил раскорякой. Его маленькие черные глазки воровато бегали по сторонам, и по всему его виду можно было понять, что он замыслил что-то недоброе. Не тратя времени на разговоры, он купил семизарядный “Бурбон” и целую коробку патронов к нему. Рассовав патроны в патронташ и прицепив пистолет к поясу, он удалился из магазина, широко расставляя свои согнутые в коленях ноги.

Незнайка с опаской посмотрел ему вслед и сказал:

- Наверно, не надо было давать ему пистолет. Вдруг он выстрелит и убьет когонибудь.

- У нас каждый может покупать и продавать что хочет, - объяснил господин Жулио. - Никто ведь не принуждает его из этого пистолета стрелять. В то же время и стрелять никто не может запретить ему, так как это было бы нарушением свободы предпринимательства. У нас каждый имеет право предпринимать все, что ему заблагорассудится. К тому же всякое запреще-ние в этой области явилось бы нарушением прерогатив, то есть исключи-тельных прав полиции. Полиция для того и существует, чтобы бороться с преступниками. Если же преступники перестанут совершать преступления, то полиция станет не нужна, полицейские потеряют свои доходы, сделаются безработными, и существующая в нашем обществе гармония будет нарушена. Если вы этого не поймете, то за свои вредные мысли сами в конце концов угодите в полицейское управление, и там с вами разделаются своими средствами. Постарайтесь, пожалуйста, это понять.

- Мы постараемся, - послушно ответил Козлик.

Господин Жулио взял у Незнайки конверт, распечатал его и начал читать письмо. Пока Жулио читал, Незнайка с любопытством разглядывал его лицо. Оно было смуглое, широкоскулое, с небольшими, аккуратно приглаженными черными усиками и короткой остроконечной бородкой. С виду господин Жулио чем-то напоминал Мигу. Лишь приглядевшись как следует, Незнайка понял, что сходство было не в лице, а только в глазах. Они так же беспокойно бегали по сторонам, так же тревожно вспыхивали, и тогда Жулио быстро опускал веки, словно старался пригасить пламя.

Наконец письмо было прочитано, и Жулио сказал:

- Так, так, так! Стало быть, Мигу сцапали фараончики?

- Какие фараончики? - удивился Незнайка.

- Ну, полицейские, значит, - объяснил Жулио.

Он подошел к телефонному аппарату, который стоял на краю прилавка, взял трубку и принялся кричать в нее:

- Эй, кто там? Это полицейское управление? Соедините меня, пожалуйста, с комендантом. С вами говорит господин Жулио, член общества взаимной выручки. У вас имеется арестованный Миге? Да, да, господин Миге… Общество взаимной выручки ручается за него. Это абсолютно честная личность, уверяю вас! Такой честный, какого еще свет не производил… Можно внести залог?.. Благодарю вас. Сейчас прибуду с деньгами.

Положив трубку, господин Жулио открыл несгораемую кассу и принялся доставать из нее деньги.

- Вот видите, - сказал он, - как выгодно быть членом общества взаимной выручки. Вступительный взнос стоит всего двадцать фертингов, а потом вы платите по десять фертингов в месяц, и можете творить что хотите. Ес-ли попадете в тюрьму, общество внесет за вас залог, и вы освободитесь от наказания. Советую вступить - дело стоящее.

- Мы бы с удовольствием, - сказал Козлик, - но у нас нет двадцати фертингов.

- Ну, когда будут, вступите, - милостиво согласился господин Жулио. - А сейчас, прошу прощения, я должен закрыть магазин.

Он закрыл входную дверь изнутри на ключ, после чего подошел к витрине с париками и нажал скрытую в боковой стенке кнопку. Витрина тотчас же повернулась со скрипом, и за ней обнаружилось четырехугольное отверстие в стене. Господин Жулио шагнул в это отверстие и сказал, поманив рукой:

- Пожалуйте за мной.

Незнайка и Козлик шагнули в отверстие и очутились в складском помещении с полками, на которых лежали деревянные ящики с ружьями, автоматами, пистолетами, кинжалами и другими подобного рода изделиями. Вдоль стены на полу стояли несколько пулеметов на колесиках и даже одна небольшая пушка.

Подойдя к железной двери в конце склада, Жулио нажал еще одну кнопку. Железная дверь отворилась. Наши путники прошли по узенькому полутемному коридорчику, спустились по небольшой винтовой лестничке вниз и очутились в подземном гараже.

Господин Жулио разыскал свой автомобиль, окрашенный яркой желтой эмалевой краской, открыл ключиком дверцы и пригласил своих спутников садиться. Сев за руль, он вывел машину из гаража и быстро поехал по под-земному тоннелю. Незнайка и Козлик даже не заметили, в каком месте автомобиль выскочил на поверхность земли и помчался по улице. Не успели они оглянуться, как снова были возле полицейского управления.

- Попрошу вас минуточку подождать, - сказал Жулио и, выскочив из ма-шины, скрылся за дверью.


Глава двенадцатая

НОЧНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ


Не прошло и пяти минут, как господин Жулио вышел из полицейского управления уже в сопровождении Миги.

- Ну, вот мы и опять вместе, - сказал Мига, садясь в автомашину. - Вы сделали все точно, Незнайка, как я просил, и оказали мне большую услугу. А я, в свою очередь, помогу вам. Вы уже успели немного познакомиться с Незнайкой? - обратился Мига к господину Жулио.

- Да, конечно, - подтвердил Жулио и включил автомобильный мотор.

- Но, вероятно, еще не все знаете о нем, - подхватил Мига. - Дело в том, что Незнайка прилетел к нам с другой планеты с бесценным грузом. Он привез семена гигантских растений, которые дают очень крупные плоды. Вы понимаете, какую помощь мы могли бы оказать нашим беднякам? Ведь у мно-гих из них очень мало земли, и они не могут прожить со своего урожая. Если бы каждый мог выращивать плоды в десятки раз крупнее тех, которые выращивает теперь, то у нас совершенно исчезла бы бедность.

- Ну что ж, это хорошо, - рассудительно сказал Жулио. - Пусть Незнайка отдаст эти семена нам, а мы будем продавать их беднякам. Можно будет хорошенько нажиться. И Незнайка не останется в обиде.

- Это верно, - согласился Мига. - Но все неудобство в том, что семена эти остались на поверхности Луны, в ракете. У нас же не имеется лета-тельных аппаратов, которые могут подниматься на такую высоту. Следовательно, сперва необходимо будет сконструировать и построить такой аппарат, но для этого понадобятся деньги.

- Вот с деньгами-то будет труднее, - сказал Жулио. - Я знаю многих, которые не отказались бы получить деньги, но не знаю никого, кто согласился бы добровольно расстаться с ними.

- Это действительно верно, - сказал, улыбаясь. Мига. - Но у меня уже созрел замечательный план. Деньги на это дело должны дать сами же бедняки. Ведь это для них мы хотим достать семена с Луны.

- Правильно! - обрадовался Жулио. - Мы учредим акционерное общество. Выпустим акции… Вы знаете, что такое акции? - спросил он Незнайку.

- Нет, мне что-то не приходилось слышать о них, - признался Незнайка.

- Акции - это такие бумажки, вроде денежных знаков. Их можно напечатать в типографии. Каждую акцию мы будем продавать, скажем, по фертингу. Вырученные деньги затратим на постройку летательного аппарата, а когда семена будут доставлены, каждый владелец акций получит свою долю семян. Разумеется, у кого окажется больше акций, тот и семян получит больше.

Весь этот разговор происходил, когда автомобиль уже мчался по улицам города. Увидев по пути ресторан. Мига сказал:

- Я предлагаю отметить рождение нашего акционерного общества хорошим обедом.

Спустя несколько минут наши путники сидели в ресторане и с аппетитом обедали.

- Сейчас самое главное - заставить бедняков раскошелиться и покупать наши акции, - говорил Мига.

- А как их заставишь? Они не поверят, что где-то там на Луне лежат семена. Нужны доказательства, - сказал Жулио.

- Я уже все продумал, - ответил Мига. - Мы начнем с того, что поднимем шум вокруг этого дела. В первую очередь надо напечатать в газетах, что к нам прибыл коротышка с другой планеты. А когда все поверят, мы на-печатаем, что этот космический коротышка привез семена, и тут же объявим об учреждении акционерного общества.

- А вдруг нам скажут, что это обман? - возразил Жулио. - Какие у Незнайки есть доказательства, что он с другой планеты? На вид он такой же коротышка, как и все мы.

- Верно, - воскликнул Мига. - Скажите, Незнайка, чем вы можете подт-вердить, что вы пришелец из космоса? Может быть, у вас остался какойни- будь скафандр? Не могли ж вы путешествовать в космическом пространстве без скафандра!

- Скафандр у меня действительно был, - признаются Незнайка, - но я его спрятал в саду под кустом, когда спустился сюда к вам с лунной поверхности.

- Где же находится этот сад?

- Теперь я уже не могу припомнить, потому что меня поймал какойто по-лусумасшедший господин Клопс и стал травить собаками, за то что я сорвал у него в саду яблоко.

- А, Клопс! - воскликнул, обрадовавшись, Мига. - В таком случае еще не все потеряно. Эй, официант, принесите-ка нам телефонную книгу!

Официант моментально выполнил приказание, и Мига принялся листать принесенную им телефонную книгу. Он быстро нашел раздел, где были напечатаны фамилии на букву “к”, и сказал:

- Смотрите: Клопс, Большая Собачья улица, дом N 70. Как только стемнеет, мы должны быть у этого Клопса и сделать обыск в его саду. Вы, Коз-лик, тоже поедете с нами. Для вас найдется работа.

Вскоре желтый автомобиль господина Жулио можно было увидеть в Змеином переулке, возле магазина разнокалиберных товаров, а с наступлением темноты он уже мчался по Большой Собачьей улице. Возле дома N 70 автомобиль остановился, и из него вышли четверо полицейских с потайными фонариками и резиновыми электрическими дубинками в руках. Самые догадливые читатели, наверно, уже догадались, что это были не настоящие полицейские, а всего лишь переодетые в полицейскую форму Жулио, Мига и Незнайка с Козликом.

Мига сразу же подошел к воротам, посмотрел в щель и, заметив свет в окнах дома, принялся громко стучать дубинкой в калитку. Через некоторое время дверь в доме открылась, из нее вышел Фикс с ружьем в руках и заш-лепал в своих шлепанцах по дорожке.

- Кто стучит? - спросил он, подойдя к калитке.

- Полиция! - заявил Мига. - Открывайте немедленно!

Услыхав слово “полиция”, Фикс растерялся и моментально открыл калитку. Увидев перед собой четырех полицейских в блестящих касках, он пере-путался до такой степени, что затрясся всем телом и уронил ружье.

- Вы арестованы! - сказал Мига и направил ему прямо в глаза луч фона-ря.

В это же время Жулио подскочил к нему сзади, накинул на шею удавку и ловко скрутил за спиной руки.

- За-за-за что я арестован? - спросил, заикаясь от страха. Фикс.

- За то, что задаете идиотские вопросы, - объяснил Мига.

- Но позвольте… - начал было Фикс.

Больше он ничего не успел сказать, так как Жулио тут же заткнул ему рот резиновым кляпом.

- Вы простите. Незнайка, что мы обошлись с этим олухом несколько гру-бовато, - сказал Мига, - но иначе нельзя было, так как он мог выпалить в нас из ружья. Прошу вас покараулить здесь у калитки, а когда нужно бу-дет, мы позовем вас… Ну, а ты марш к дому, и чтоб не было никакого писка! - приказал Мига Фиксу и толкнул его сзади ногой.

Фикс покорно зашагал по тропинке. В это время из дома выскочил другой слуга господина Клопса - Фекс. Не успел он и слова сказать, как руки у него были скрючены, а во рту торчал резиновый кляп.

Сам господин Клопс сидел в это время дома и, ничего не подозревая, попивал какао из большой голубой чашки. Неожиданно дверь отворилась, и он увидел, как в комнату ввалились трое полицейских, а с ними Фикс и Фекс со связанными руками и заткнутыми ртами. От испуга Клопс широко раскрыл рот и опрокинул чашку с горячим какао прямо себе на брюки.

- Ни с места! Вы арестованы! - заявил Мига. - В полицию поступили сведения, что вы промышляете скупкой краденого и прячете у себя жуликов.

- Да что вы! - замахал Клопс руками.

- Запирательство бесполезно, - сказал Мига. - Мы должны произвести обыск.

Пока Мига говорил, Жулио опутал Клопса веревкой, словно паук паути-ной, привязал его крепко-накрепко к стулу и заткнул рот затычкой. Уви-дев, что Клопс все же болтает ногами и пытается встать, Жулио ткнул его электрической дубинкой в темя. В результате Клопс полетел на пол вместе со стулом. Тем временем Мига поставил Фикса и Фекса рядышком. Приказав им стоять смирно, он треснул каждого по лбу дубинкой, отчего они тоже свалились на пол.

- Лежать тут и не мешать действиям полиции, пока не будет закончен обыск! - приказал Мига. - А вас, господин полицейский, - обратился он к Козлику, - я попрошу подежурить здесь. Если ктонибудь попытается встать, вы должны действовать согласно полицейской инструкции и пустить в ход дубинку.

- Слушаюсь, - сказал Козлик.

Мига и Жулио вышли во двор и, позвав Незнайку, отправились искать скафандр. Козлик, оставшись в комнате, внимательно следил за лежавшими Клопсом, Фиксом и Фексом. Как только ктонибудь из них начинал шевелиться, он тыкал его концом электрической дубинки в затылок и приговари-вал:

- Это тебе за то, что ты травил Незнайку собаками. В другой раз не делай так!

После получасовых поисков скафандр был найден на том же месте, где его оставил Незнайка. Мига и Жулио велели Незнайке отнести скафандр в автомашину, а сами зашли в комнату к Клопсу.

- На этот раз мы ничего не нашли, но в следующий раз вернемся и най-дем обязательно, - сказал Мига. - А сейчас, господин Козлик, я попрошу вас ткнуть их еще по разочку дубинкой, чтоб они хорошенько поняли, что значит иметь дело с полицией.

Козлик послушно выполнил приказание Миги, после чего все трое вышли из дому и сели в машину, где их поджидал Незнайка.

Включив мотор и отъехав на два или на три квартала от дома Клопса, Жулио свернул в тихий пустынный переулок и остановил автомобиль у телефонной будки. Здесь наши искатели приключений стащили с себя полицейскую форму и переоделись в свою обычную одежду. Мига велел Незнайке надеть еще поверх одежды космический скафандр, а сам стал звонить по телефону в гостиницу.

- Алло! - закричал он в телефонную трубку. - Это гостиница “Изумруд”? Прошу приготовить самый лучший номер для космического путешественника Незнайки… Да, да, для космического. Что же тут непонятного? Прибыл к нам прямо из космоса. Мы привезем к вам его не позже чем через час. Про-шу как следует приготовиться к встрече!

Положив трубку, он тут же набрал другой номер и закричал:

- Эй, это кто? Это студия телевидения? Нужно организовать телевизионную передачу из гостиницы “Изумруд”. Туда скоро прибудет пришелец из космоса, космический путешественник Незнайка… Ну, какой, какой!.. Ко-сми-чес-кий, говорят вам! Прилетел к нам с другой планеты в скафандре… Никто и не шутит с вами! Не верите - можете не приезжать, потом сами жалеть будете. На всякий случай запомните: мы будем у подъезда гостиницы через час. Приедем на желтой автомашине. Смотрите не спутайте! Остерегайтесь подделок! Настоящий космический путешественник принадлежит нам.

Мига положил трубку и вышел из телефонной будки.

- Теперь телевизорщики в наших руках! - сказал он. - Сейчас пока в космического путешественника они не верят, но не пройдет и десяти минут, как они начнут сомневаться. Через полчаса придут к решению, что надо на всякий случаи отправить к подъезду гостиницы телевизионную аппаратуру и оператора. Если даже никакого космонавта и не окажется, то, возможно, произойдет еще чтонибудь интересное. Наши телезрители охочи до всякой сенсации… А сейчас, друзья, нам необходимо как следует подготовиться к встрече и договориться обо всем. Время у нас для этого есть.

Расчеты Миги оказались абсолютно верными. Сотрудники телестудии сначала не поверили его словам, но потом стали звонить по телефону сотруд-никам киностудии и спрашивать, известно ли им о том, что в их город прибывает космический путешественник. Сотрудники киностудии ничего, конечно, не знали, но им стыдно было сознаться в своей неосведомленности, поэтому они сказали, что уже что-то об этом слыхали. Расспросив обо всем сотрудников телестудии, они стали звонить в редакции разных газет и журналов, стараясь разузнать у них какие-нибудь подробности. Сотрудники ре-дакций сами ничего не знали, но подумали, что они, по своему обыкновению, дали зевка, или, как любят выражаться в редакциях, прошляпили. Все они стали звонить в телестудию и спрашивать, известно ли там чтонибудь о прибытии космонавта. Сотрудники телестудии подумали, что уже всем вок-руг все известно и только они одни еще сомневаются в чем-то. Кончилось дело тем, что к гостинице “Изумруд”, которая находилась на улице Лоботрясов, ринулись не только сотрудники телестудии со всей своей аппарату-рой, но и кинооператоры с кинокамерами и осветительными приборами, а также сотрудники различных газет: журналисты, репортеры, фотографы, очеркисты, обозреватели, комментаторы и популяризаторы.

Когда Незнайка и его спутники появились в своем желтом автомобиле на улице Лоботрясов, они увидели напротив здания гостиницы большую толпу, освещенную кинопрожекторами. Несколько кинооператоров и телеоператоров стояли во весь рост в открытых автомашинах и прицеливались своими аппаратами в разные стороны, готовясь к съемке и телепередаче. Недалеко от входа в гостиницу стоял целый отряд полицейских, готовых, в случае надобности, пустить в ход резиновые дубинки.

Завидев издали приближающуюся желтую автомашину, операторы направили на нее свои кинокамеры и стали снимать. Толпа, собравшаяся у подъезда гостиницы, заволновалась и моментально запрудила всю мостовую. Полицейские, как по команде, ринулись вперед и стали теснить толпу, стараясь очистить проезд. Все видели, как желтая автомашина плавно подъехала к гостинице и остановилась напротив входа.

Несколько фоторепортеров тотчас подбежали к машине и, приготовившись фотографировать, направили на нее объективы своих фотоаппаратов. Между тем дверца автомашины открылась, и первым из нее вылез Козлик. Толпа приветствовала его радостным криком. Все подумали, что это и есть космонавт. Козлик смущенно заулыбался. Фоторепортеры защелкали затворами фотоаппаратов. Вслед за Козликом из машины вылез Мига. Его тоже приветствовали криками и рукоплесканиями. За ним вылез Жулио. На этот раз крики были потише, так как никто не знал, кто же из них подлинный космонавт.

Наконец лунные коротышки увидели, как из автомобиля начало вылезать какое-то странное существо, напоминавшее по своему внешнему виду не то закованного в латы рыцаря, не то водолаза в полном своем снаряжении. Все поняли, что это и есть настоящий космический путешественник. Толпа взре-вела от радости. Все замахали руками. В воздух полетели шапки. Одна из жительниц швырнула в Незнайку букет цветов. Фотографы, вертевшиеся вок-руг, защелкали затворами аппаратов с удвоенной силой. К Незнайке подскочил сотрудник телестудии и, сунув ему под нос микрофон, сказал:

- Прошу вас сказать несколько слов нашим зрителям. Как происходил космический перелет? Как вы себя чувствуете после полета? Понравился ли вам наш город?

Мига, стоявший рядом, оттеснил сотрудника телестудии в сторону и, взяв у него микрофон, сказал:

- Уважаемые телезрители! Дамы и господа! Прибывший на нашу планету космический путешественник поделится своими впечатлениями в нашей следующей телепередаче. В настоящее время он крайне нуждается в отдыхе, так как очень устал после космического перелета. Первые, кто увидел космонавта спускающимся на нашу Землю, были я и господин Жулио, владелец магазина разнокалиберных товаров. Мы с господином Жулио возвращались из моего загородного имения на автомашине и увидели, как господин космонавт спускался сверху при помощи небольшого парашюта, расположенного у него, как вы видите, за спиной на манер крыльев. - С этими словами Мига показал рукой на капюшон-парашют, находившийся за спиной у Незнайки, и продолжал: - Мы с господином Жулио предложили свое гостеприимство и свою помощь уважаемому пришельцу из космоса, взяв на себя расходы по его со-держанию и все заботы о нем, включая питание и врачебную помощь. С нами во время нашей поездки находился также господин Козлик. Разрешите, господа телезрители, представить вам господина Козлика. Подробности будут сообщены в следующей передаче. Благодарю за внимание!

Заметив, что толпа вокруг увеличивается с каждой минутой, Мига подмигнул глазом Жулио и Козлику, схватил Незнайку за руку и потащил ко входу в гостиницу. Собравшиеся у входа лунатики кричали “ура”, хлопали в ладошки и приветливо улыбались Незнайке. Все тянулись к нему руками. Каждому хотелось потрогать его скафандр. Позади Незнайки шагал рослый полицейский и колотил резиновой дубинкой по рукам каждого, кто пытался прикоснуться к Незнайке.

Наконец Незнайка и его спутники продрались сквозь толпу и очутились в вестибюле гостиницы. Первое, что они увидели, была огромная телевизионная камера на колесиках, управляемая оператором. Толстый, заключенный в черную резиновую трубку электрический провод тянулся от телекамеры по полу и исчезал в глубине коридора. Навстречу нашим путникам уже бежал толстенький, кругленький коротышка в аккуратном голубом костюме и белом галстуке.

Это был владелец гостиницы господин Хапс. Низенько поклонившись прибывшим и пожав им руки, он повел их по длинному коридору, чтоб показать предназначенный для них номер. Телевизионная камера неотступно двигалась впереди, не сводя с путешественников своего круглого стеклянного глаза, из чего можно было заключить, что лунные телезрители видели на своих экранах не только прибытие Незнайки к гостинице, но и вселение его в но-мер.

Остановившись возле широко распахнутой двери в конце коридора, господин Хапс сказал с поклоном:

- Прошу пожаловать, вот ваш номер. Прямо перед вами большая приемная, налево столовая и маленькая приемная, направо гостиная и кабинет, за ним спальня, рядом с которой ванная. Надеюсь, здесь вам будет удобно.

Незнайка вошел в приемную, и ему показалось, будто он попал не в обычный гостиничный номер, а в ателье телевизионной студии. Посреди комнаты торчала еще одна телекамера на колесиках, по углам, словно какието головастые, тонконогие чудища, стояли четыре прожектора, заливавшие все вокруг ярким, режущим глаза светом. По всей комнате тянулись толстые электрические провода. На полу стояли трансформаторы, реостаты, имевшие вид железных решетчатых ящиков, покрашенных черной эмалевой краской.

Вокруг всех этих приборов хлопотали сотрудники телестудии и киностудии. Один из них держал в руках микрофон, постукивал по нему полусогну-тым пальцем и гнусаво твердил:

- Один, два, три, четыре! Один, два, три, четыре! Как слышно? Как слышно?

Увидев вошедшего Незнайку, он перестал стучать по микрофону и торжественно заговорил:

- Вот он вошел, уважаемые телезрители! Вы видите его одетым в космический скафандр, сделанный из металла и какого-то неизвестного на нашей планете пластического материала. На голове у него металлический шлем со стеклом, сквозь которое он может прекрасно видеть. Как вы можете убедиться сами, господин пришелец из космоса явился в сопровождении нескольких лиц, среди которых вы ясно видите владельца гостиницы, всеми на-ми уважаемого и симпатичнейшего господина Хапса. Гостиница господина Хапса - это первоклассное заведение: первоклассные номера со всеми удобствами, первоклассный ресторан с первоклассным фонтаном, первокласс-ная площадка для танцев с плавательным бассейном. Всю ночь играет первоклассный оркестр. Здесь вы можете первоклассно отдохнуть, первоклассно покушать и первоклассно провести время в первоклассном обществе. Имеются первоклассные номера на разные цены…

Пока сотрудник телестудии расхваливал на все лады гостиницу господина Хапса, к Незнайке приблизился неизвестно откуда взявшийся коротышка в белом халате, с небольшим кожаным саквояжем в руках.

- Меня зовут доктор Шприц, - сказал он. - Полагаю, что наш дорогой пришелец из космоса нуждается в медицинской помощи, которую я готов оказать сейчас же, и притом совершенно бесплатно. Далеко не лишне было бы тут же произвести хотя бы поверхностный медицинский осмотр. В первую очередь необходимо сделать исследование сердечной деятельности.

Доктор Шприц вытащил из кармана черную деревянную трубочку, приставил Незнайке к груди и приложился к ней ухом.

- Биение сердца прекрасно прослушивается сквозь скафандр, - сказал он. - Ритм сердца несколько учащенный, что объясняется возбуждением от встречи и тем вниманием, которое оказали космонавту жители нашего горо-да.

С этими словами Шприц вырвал из рук сотрудника телестудии микрофон и приставил его к деревянной трубочке, которую продолжал прижимать к груди Незнайки.

- Уважаемые зрители! - сказал он. - Дамы и господа! С вами говорит доктор Шприц. Вы слышите глухие удары: тук! тук! тук! Это бьется сердце космонавта, прибывшего на нашу планету. Внимание, внимание! Говорит док-тор Шприц. Мой адрес: Холерная улица, дом пятнадцать. Прием больных ежедневно с девяти утра до шести вечера. Помощь на дому. Вызовы по телефону. Прием в ночные часы оплачивается в двойном размере. Вы слышите удары космического сердца. Имеется зубоврачебный кабинет. Удаление, лечение и пломбирование зубов. Плата умеренная. Холерная, дом пятнадцать. Вы слышите удары сердца…

Комната между тем наполнялась новыми посетителями: корреспондентами и корреспондентками разных газет и журналов. Они плотным кольцом окружили Мигу, Жулио и Козлика, засыпая со всех сторон вопросами. Жулио, у которого язык развязывался как следует, лишь когда речь шла о разнокалиберных товарах, старался отмалчиваться. Козлик тоже не спешил с ответами. Поэтому на все вопросы отвечал Мига и, нужно сказать, делал это весьма находчиво, то есть, когда можно было, отвечал на вопрос прямо, когда не знал, что сказать, отвечал уклончиво, но ни разу не сказал “не знаю”. Так, на вопрос одного из корреспондентов, сколько времени космонавт про-будет в их городе, Мига ответил:

- Сколько потребуется.

На вопрос, посетит ли он другие города, сказал:

- Посетит, если захочет.

На вопрос, не имеет ли космонавт намерения закупить в их городе ка-кие-нибудь товары, ответил:

- Это будет зависеть от того, какие товары мы сможем ему предложить.

Спрашивавших было столько, что бедный Мига начал терять терпение и уже еле сдерживался, чтобы не наговорить комунибудь грубостей.

Наконец вопросы начала задавать корреспондентка журнала “Домашнее и декоративное собаководство”.

- Я представительница журнала “Домашнее и декоративное собаководство”, - с достоинством заговорила она. - Прошу вас ответить на воп-рос, который, безусловно, может заинтересовать наших читательниц: имеется ли домашнее и декоративное собаководство на той планете, откуда при-был наш уважаемый космический путешественник?

- Без сомнения, имеется, - подтвердил Мига.

- Какие породы декоративных собак пользуются там наибольшим распрост-ранением?

- Всякие, мадам.

- Какие породы предпочитаются?

- Предпочитаются лучшие и наименее кусаемые, - отвечал Мига, изо всех сил стараясь сохранить на лице приятную улыбку.

В приемной между тем появилась представительница одной из рекламных фирм. На ней было узенькое ярко-зеленое платье, на голове такой же яр-ко-зеленый модный берет, из-под которого выбивались в разные стороны космы. Видно было, что, пока она продиралась сквозь толпу на улице, прическа ее претерпела значительные изменения. Лицо у нее было строгое и решительное, с прямым, остроконечным, несколько красноватым носом и крошечными серыми глазками, в которых светилось упрямство. В руках она держала несколько фанерных плакатов, укрепленных на палках, на груди висел небольшой фотографический аппарат в кожаном футляре. Подбежав к Незнайке, она сунула ему в руки плакат, на котором было написано: Жалеть не будут коротышки И не потратят деньги зря, Коль будут все жевать коврижки Конфетной фабрики “Заря”.

Отскочив шага на два-три назад, она навела на Незнайку фотографический аппарат и сделала снимок. Увидев это, Мига окончательно вышел из се-бя. Он подскочил к Незнайке, вырвал у него из рук плакат и со злостью швырнул его на пол, после чего подскочил к представительнице рекламной фирмы и дал ей пинка ногой. Представительница, однако, не пожелала остаться в долгу и в свою очередь дала ему пинка, ударила по голове плакатом, плюнув, в довершение всего, на рукав пиджака.

Полнив такой отпор, Мига затрясся от негодования.

- Вон отсюда! - закричал он, приходя в бешенство. - Уберите ее, или я за себя не отвечаю! Вон все отсюда! Прекратите телевизионную передачу сейчас же! Вы должны заключить с нами контракт и уплатить деньги. Мы не обязаны показывать вам космонавта бесплатно!

Так как никто не хотел уходить. Мига набросился на хозяина гостиницы:

- Господин Хапс, это безобразие! Кто разрешил напустить сюда всю эту публику? Мы сейчас же уедем из вашей гостиницы!

- Господа, прошу очистить помещение! - закричал, испугавшись, Хапс. - Господа, попрошу вас всех вон отсюда! Из-за вас я могу лишиться посто-яльцев. Аудиенция закончена!

Видя, что никто его не слушается, Хапс подмигнул стоявшим у дверей полицейским, которые принялись работать своими дубинками.

Наблюдавшие это побоище телезрители видели, как несчастные корреспон-денты и корреспондентки убегали из комнаты, старательно увертываясь от ударов электрических дубин. Сотрудники телестудии тем временем вытаскивали за дверь свои трансформаторы, реостаты, прожекторы и прочую аппаратуру. Последним из комнаты выехал телеоператор, сидя верхом на своей те-лекамере.

На этом телевизионная передача закончилась.


Глава тринадцатая

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ОБЩЕСТВА ГИГАНТСКИХ РАСТЕНИЙ


На следующее утро во всех газетах появилось сообщение о прибытии в лунный город Давилон космического путешественника. На самых видных мес-тах печатались фотографии Незнайки в скафандре. Здесь имелись снимки, на которых Незнайка был сфотографирован в тот момент, когда он вылезал из автомашины, и в тот момент, когда уже вылез, и в тот момент, когда появился в гостинице.

Наибольший интерес вызвала фотография, где Незнайка был снят с рек-ламным плакатом, который призывал лунных жителей покупать коврижки конфетной фабрики “Заря”. В этот день в кондитерских магазинах было продано столько коврижек, сколько раньше не продавалось за целый месяц. Магазины сбывали покупателям самый залежалый товар, так как никто не хотел ничего есть, кроме этих коврижек, а владелец конфетной фабрики увеличил выпуск коврижек в несколько раз и заработал большие деньги.

В газетах была помещена также фотография доктора Шприца, снятая как раз в тот момент, когда он осматривал Незнайку. Под снимком было напечатано не только имя доктора Шприца, но и его адрес. В результате все больные, которые имели еще достаточно сил, чтобы самостоятельно передвигаться, побежали к нему, а те, которые не могли выйти из дому, принялись звонить ему по телефону. Каждому хотелось лечиться только у доктора Шприца. У его дома выстроилась очередь длиной во всю Холерную улицу. Доктор Шприц никому не отказывал в медицинской помощи, но сразу же увеличил за лечение плату. Денежки рекой потекли к нему.

Таковы уж нравы у лунных жителей! Лунный коротышка ни за что не ста-нет есть конфеты, коврижки, хлеб, колбасу или мороженое той фабрики, которая не печатает объявлений в газетах, и не пойдет лечиться к врачу, который не придумал какойнибудь головоломной рекламы для привлечения больных. Обычно лунатик покупает лишь те вещи, про которые читал в газе-те, если же он увидит гденибудь на стене ловко составленное рекламное объявление, то может купить даже ту вещь, которая ему не нужна вовсе.

В эти дни город Давилон гудел, словно растревоженный улей. Каждый из жителей, просыпаясь утром, сейчас же хватался за газету, чтоб поскорей узнать какие-нибудь новости про Незнайку. Многие ходили к гостинице “Изумруд” и толклись там по целым дням, в надежде хоть краешком глаза увидеть коротышку, прибывшего из глубин космоса. Приезжие из других городов не хотели селиться нигде, кроме гостиницы “Изумруд”, так как там они могли запросто встретиться с космонавтом и посмотреть на него вбли-зи. Доходы господина Хапса сразу удвоились, так как он моментально повы-сил плату за номера, в приезжающих же недостатка не было.

Мига и Жулио тоже сумели извлечь из создавшегося положения выгоду: они припугнули господина Хапса, что переедут с Незнайкой в другую гостиницу, после чего господин Хапс разрешил им жить в гостинице совершенно бесплатно.

Многие лунатики сидели с утра до ночи у своих телевизоров и смотрели все спектакли и представления, боясь, как бы не пропустить передачу с Незнайкой. К их удивлению, такой передачи все не было. Это объяснялось тем, что Мига и Жулио не соглашались показывать Незнайку бесплатно, а владелец телевизионной студии хотя и не отказывался от уплаты, но предлагал такую смехотворно малую сумму, что Мига даже рассердился. Он ска-зал, что владелец студии, очевидно, принимает их за слабоумных, в то время как они вполне в своем уме и за такую ничтожную сумму не согласились бы показывать по телевидению не то что пришельца из космоса, но да-же простого пуделя.

Кончилось тем, что разозлившиеся телезрители стали звонить владельцу телестудии по телефону, угрожая прекратить выплату взносов за пользование телевизорами. Эти угрозы подействовали, и владелец вынужден был согласиться на те условия, которые предложил Мига.

В результате успешно завершившихся переговоров состоялась телевизионная передача так называемой космической конференции. Участниками этой конференции были представители газет и журналов, а также многочисленные ученые: математики, физики, химики, астрономы, лунологи. Все они собрались в большом зале, принадлежавшем телевизионной студии, а на возвыше-нии перед ними стоял стол, за которым сидели Незнайка, Мига, Козлик и Жулио.

Конференция началась с того, что Незнайка рассказал собравшимся все, что знал о ракете, на которой был совершен перелет, об ее устройстве и управлении, после чего ученые и журналисты задавали ему вопросы.

Журналисты интересовались главным образом тем, что ел Незнайка, когда находился в ракете, и что пил, какие видел сны и как ему понравились жи-тели Давилона. Вопросы ученых носили несколько иной характер и касались преимущественно того, что видел Незнайка во время своего космического путешествия, что наблюдал на поверхности Луны и как выглядит планета Большая Земля.

Известно, что лунные астрономы называют нашу планету Большой Землей, в отличие от своей собственной планеты, которая называется у них Малой Землей или просто Землей. Лунных астрономов очень интересовал вопрос, имеется ли вокруг Большой Земли твердая оболочка, и они были до крайности удивлены, когда Незнайка сказал, что вокруг нашей Земли никакой твердой оболочки нет и что земные обитатели живут, так сказать, под открытым космосом.

Космическая конференция закончилась довольно поздно, а на другой день была организована передача беседы Незнайки с двумя учеными, один из которых был астрономом - его звали Альфа, - другой был лунологом - его звали Мемега. Альфа и Мемега обстоятельно расспросили Незнайку о том, какой вид имеет ночное небо, если на него глядеть с Земли, какие на нем видны отдельные звезды и созвездия, а также планеты, какой вид имеет Солнце и сама Луна.

Прослушав ответы Незнайки, Альфа и Мемега обратились к телезрителям и сделали официальное заявление о том, что сведения, сообщенные Незнайкой, могут оказать большую услугу лунной астрономии и вообще науке.

Незнайка, в свою очередь, задал Альфе и Мемеге вопрос, откуда лунные ученые знают о существовании Большой Земли и других планет, а также Солнца и звезд, если никогда их не видели.

Альфа ответил, что хотя ни Солнце, ни Большая Земля не видны им, но об их существовании можно догадаться, наблюдая различные явления. Наличие приливов и отливов в морях, которые имеются на Малой Земле, бесспор-но свидетельствует о существовании каких-то массивных тел, находящихся на известном расстоянии от поверхности Луны. Массы морской воды притягиваются как Солнцем, так и Большой Землей, и по степени притяжения можно вычислить размеры этих тел и даже расстояния до них. Кроме того, существуют сверхчувствительные приборы, которые обнаруживают притяжение таких удаленных планет, как Меркурий, Венера, Марс или хотя бы Сатурн, что да-ет возможность довольно точно определить их местоположение на небосводе. И это еще не все, конечно. Имеющиеся в распоряжении астрономов радиоте-лескопы, гравитоноскопы и нейтриновизоры, для которых внешняя лунная оболочка не может являться препятствием, позволяют получать сигналы, идущие не только от Солнца или планет, но даже от далеких звезд, что позволило лунным астрономам составить довольно подробную и точную карту звездного неба.

Незнайку заинтересовал также вопрос, почему на Луне, или, точнее го-воря, на Малой Земле, бывает смена дня и ночи. Ведь внешняя оболочка Лу-ны закрывает доступ солнечным лучам, и если это действительно так, то на Малой Земле должно быть всегда темно. Лунолог Мемега объяснил Незнайке, что Солнце, наряду с видимыми лучами, испускает массу невидимых лучей, обладающих, однако, огромной проникающей силой. Эти невидимые лучи, про-никая сквозь толщу лунной оболочки, заставляют внутреннюю ее поверхность светиться, то есть, в свою очередь, испускать световые и тепловые живот-ворные лучи. Само собой разумеется, что свечение это будет наблюдаться только в той половине оболочки Луны, которая повернута к Солнцу. Поэтому и светло будет только в одном полушарии Малой Земли. В другом полушарии в это же самое время будет темно, или, попросту говоря, там будет ночь. Чередование же дня и ночи происходит оттого, что планета Малая Земля не стоит неподвижно внутри оболочки, а непрерывно вращается.

- Конечно, лунным жителям очень повезло, что вещество лунной оболочки обладает способностью светиться под воздействием Солнца. Не будь этого, на Малой Земле вечно царила бы кромешная тьма и никакое существование коротышек на ней было бы немыслимо, - сказал Мемега.

В заключение Незнайка спросил, почему лунные астрономы или лунологи до сих пор не построили летательного аппарата, способного достичь внешней оболочки Луны. Мемега сказал, что постройка такого аппарата обошлась бы слишком дорого, в то время как у лунных ученых нет денег. Деньги имеются лишь у богачей, но никакой богач не согласится затратить средства на дело, которое не сулит больших барышей.

- Лунных богачей не интересуют звезды, - сказал Альфа. - Богачи, словно свиньи, не любят задирать голову, чтоб посмотреть вверх. Их интересуют одни только деньги!

- Да, да! - подхватил Мемега. - Богачи говорят: “Звезды - не деньги, их в карман не положишь и каши из них не сваришь”. Видите, какое невежество! Для них имеет ценность лишь то, что можно съесть или спрятать в карман. Впрочем, не будем о них говорить!

Вся эта беседа, как было сказано, передавалась по телевидению. Телезрители остались очень довольны, так как не только посмотрели на пришельца из космоса, но и узнали много интересного для себя.

Помимо контракта, заключенного со студией телевидения, Мига и Жулио заключили договор с киностудией на съемку фильма о прибытии космонавта. Незнайку снова одели в скафандр, подняли на большом вертолете в воздух и сбросили вниз. Кинооператоры засняли, как он спустился вниз с парашютом. Потом было снято, как Мига и Жулио подбежали к упавшему Незнайке, помогли ему подняться, посадили в автомашину и повезли в гостиницу. Как Незнайка прибыл в гостиницу, как его встречали жители Давилона, как его осматривал доктор Шприц, - все это было снято раньше, поэтому кинооперато-рам осталось запечатлеть на кинопленке, лишь как Незнайка освободился от скафандра и предстают перед лунными зрителями в своем натуральном виде, то есть в обычной одежде.

В результате всех киносъемок получился целый кинофильм, который показывали во многих кинотеатрах, а также по телевидению.

В те же дни в газетах стали появляться рассказы о произрастающих на Большой Земле гигантских овощах, фруктах, ягодах и вообще плодах. Рассказы эти обычно сопровождались занимательными рисунками: иногда это был рисунок с изображением коротышек, которые вытаскивали из земли огромную репку, свеклу или морковку; иногда это было изображение грядки, на которой росли огурцы величиной с коротышку; иногда изображение чудовищной дыни, тыквы или арбуза величиной с двухэтажный дом. На одном из рисунков была показана даже уборка фруктов, причем каждые абрикос, персик, слива или винная ягода с трудом помещались на грузовой автомашине. Поразив воображение читателей подобными рассказами и рисунками, Мига и Жулио опуб-ликовали сообщение о том, что оставшийся на лунной поверхности межпланетный корабль нагружен семенами гигантских растений, которые можно было бы с выгодой использовать, если бы появилась возможность их оттуда запо-лучить. Тут же печаталось извещение об учреждении акционерного общества для строительства летательного аппарата, который мог бы достичь внешней оболочки Луны и доставить семена гигантских растений на Малую Землю. В конце был напечатан адрес конторы, где можно было приобрести акции: “Улица Фертинга, дом N 3, контора N 373”.

Нужно сказать, что сейчас уже в точности неизвестно, почему улица Фертинга носила такое название. Некоторые давилонские жители полагают, что когда-то на этой улице жил коротышка, которого звали Фертинг. По его имени и была названа улица. Другие объясняют возникновение названия ули-цы тем, что когда-то на ней селились лишь очень богатые коротышки, у которых было много фертингов, или, попросту говоря, денег. Правда, в тот момент, когда на Луну прибыл Незнайка, богачи на улице Фертинга уже не селились, так как к тому времени все они переехали в лучшие районы горо-да, где было побольше света и свежего воздуха. На улице Фертинга были построены большие дома, в которых сдавались помещения для различных де-ловых контор. Владельцами этих контор были так называемые деловые коротышки, вся деятельность которых сводилась к выколачиванию фертингов из карманов других коротышек. Поскольку во всех конторах только и занимались, что выколачиванием фертингов, это название как нельзя больше подходило к улице.

Контора, которая была нанята Мигой и Жулио, помещалась на третьем этаже восемнадцатиэтажного дома и состояла из двух комнат. В первой комнате находился большой письменный стол с гладкой полированной крышкой, несколько мягких кожаных кресел, такой же мягкий диван, над которым в роскошной золоченой раме висела картина с изображением каких-то непонят-ных цветных кривулек и загогулинок. В углу комнаты стоял шкаф с прозрачной стеклянной дверцей, внутри которого хранился Незнайкин скафандр. Каждый посетитель конторы мог беспрепятственно подойти к шкафу и полюбоваться скафандром, в котором было совершено это беспримерное, невиданное до тех пор космическое путешествие.

Вторая комната была несколько меньше первой. В ней находились пять больших несгораемых сундуков и большой несгораемый шкаф для хранения де-нег. В несгораемых сундуках хранились акции общества - всего на сумму пять миллионов фертингов, то есть в каждом сундуке на один миллион.

Как только все акции были получены из типографии и спрятаны в сундуки, Мига и Жулио устроили первое заседание акционерного общества. На этом заседании Мига внес предложение пустить в продажу два миллиона ак-ций, а остальные три миллиона поделить между собой. Таким образом, у каждого из них окажется на целый миллион акций. Когда семена гигантских растений будут доставлены, они будут поделены на пять равных частей. Две части придется отдать коротышкам, купившим акции, оставшиеся три части Незнайка, Мига и Жулио поделят между собой.

- А зачем нам семена? - спросил Незнайка.

- Продадим, - сказал Мига. - Мы ведь тоже должны подзаработать на этом дельце. Тебе тоже не помешают денежки.

Незнайка сказал, что будет вполне доволен, если удастся достать семе-на для лунных коротышек и выручить из беды оставшегося на поверхности Луны Пончика.

- Ну, если тебе не понадобятся деньги, мы возьмем их себе, - сказал Жулио.

На этом они и порешили, после чего перешли к распределению обязанностей. С общего согласия Незнайка был назначен кассиром, Мига - казначеем, а Жулио - председателем. Обязанностью кассира было сидеть в конторе и продавать акции, обязанностью казначея - хранить вырученные от продажи деньги, а обязанностью председателя - назначать заседания акционерного общества для решения неотложных вопросов.

Когда с этими вопросами было покончено, Незнайка вспомнил о Козлике и сказал, что хорошо было бы и для него придумать какуюнибудь должность. Мига сказал, что Козлика можно назначить швейцаром, но против этого возразил Жулио, который сказал, что швейцара иметь при конторе необяза-тельно и лучше назначить Козлика рассыльным. Мига не согласился с этим и сказал, что рассыльному нечего будет делать в конторе, так как его неку-да будет посылать, в то время как швейцар нужен для престижа, то есть для пущей важности: сразу будет видно, что контора солидная и никого надувать не собирается. Жулио сказал, что рассыльный тоже нужен для престижа, к тому же ктонибудь может позвонить в контору по телефону и попросить доставить акцию на дом, если же никто звонить не станет, то можно будет посылать Козлика за газетами, за лимонадом или за какими-нибудь другими покупками.

Спор разгорался все больше и больше. Жулио стучал по столу кулаком, кричал, что он председатель и с его мнением должны считаться, а Мига кричал, что он казначей и не намерен выбрасывать деньги на оплату ненуж-ной должности, а если с ним не согласны, то он выйдет из акционерного общества и заберет свои акции. Незнайка пытался их успокоить, но у него ничего не выходило. Акционерному обществу грозил развал. Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы в дело не вмешался сам Козлик.

- Братцы, - сказал он, - не надо из-за меня ссориться! Сделаем так: я буду исполнять обе должности - и рассыльного и швейцара.

Спор, таким образом, прекратился. Все быстро пришли к соглашению, и на этом первое заседание акционерного общества было закончено.


Глава четырнадцатая

ПЕРВЫЕ ТРУДНОСТИ


В тот же день, когда в газетах появилось сообщение об учреждении Акционерного общества гигантских растений, в городе Давилоне произошло очень важное событие, а именно: был ограблен банк, принадлежавший одной из крупнейших корпораций давилонских промышленников. Ограбление было совершено утром, спустя несколько минут после открытия банка, а через полчаса весь город уже трубил об этом. Рассказывали, что в налете на банк участвовало до сорока грабителей, которые приехали на бронированных автомобилях и были вооружены не только пистолетами и винтовками, но даже пулеметами и ручными гранатами. Говорили, что при ограблении все служа-щие банка были убиты, кроме кассира, который спрятался в несгораемом сундуке. Во время перестрелки, которая завязалась между бандитами и полицейскими, несколько полицейских были укокошены, из бандитов же не пострадал никто, если не считать предводителя шайки, которому один из налетчиков отстрелил по ошибке ухо.

Во всем городе только трое коротышек ничего не знали о происшедшем. Это были Незнайка, Мига и Козлик. С самого утра они засели у себя в конторе в ожидании покупателей акций, а так как покупатели почемуто не являлись, им не от кого было узнать о том, что случилось. Вскоре, однако, в контору прибежал Жулио и рассказал об этой потрясающей истории.

- С грабителями теперь нет никакого сладу, - сказал он. - Того и гля-ди, ограбят нашу контору!

- А я боюсь не того, - сказал Мига. - Я боюсь, что теперь все будут говорить об этом ограблении банка, а о нашем акционерном обществе совсем позабудут. Никто и не подумает покупать акции.

Опасения Миги оказались не напрасными. В течение дня ни одна живая душа не заглянула в контору. На следующий день все газеты пестрели сооб-щениями об ограблении банка. В газетах опровергался слух, будто ограбление было совершено сорока или пятьюдесятью бандитами. Сообщалось, что бандитов было всего лишь двое. Они вошли в помещение банка как обыкновенные посетители, закрыли входную дверь и, угрожая пистолетами сотруд-никам, велели всем им лечь на пол, лицом вниз, после чего приказали кас-сиру открыть несгораемую кассу. Как только перепуганный насмерть кассир выполнил приказание, они выгребли из кассы все деньги и спрятали их в чемодан, который принесли с собой. Посадив кассира в несгораемый сундук и пригрозив пристрелить его как собаку, если только он вздумает поднять тревогу, оба бандита взяли свой чемодан и вышли на улицу.

Это заметила одна из сотрудниц банка, которая, как и все остальные, лежала в тот момент на полу. Убедившись, что опасность ей не грозит больше, она дотянулась рукой до стола, за которым работала, и нажала кнопку электрического сигнала.

Сигнал был услышан полицейскими, которые по своему обычаю сидели в караульном помещении и играли в “козла”. Прекратив моментально игру, они выскочили на улицу и увидели, как двое грабителей сели в автомашину и уехали. Полицейские тут же сели в полицейский автомобиль и стали преследовать удиравших бандитов. Заметив, что полицейские настигают их, один из грабителей выхватил пистолет и начал палить из него, стараясь прост-релить шины полицейского автомобиля. Это ему удалось. Шина на одном из передних колес лопнула. Автомобиль потерял управление и на всем ходу врезался в фонарный столб. В результате столкновения четверо полицейских расквасили себе носы, пятый же вывалился из машины и, стукнувшись о мостовую, свернул себе шею.

Это, правда, не помогло бандитам уйти от возмездия, так как еще две автомашины, нагруженные полицейскими, включились в преследование. Началась перестрелка. Бандиту, который стрелял очень метко, удалось вывести из строя и эти обе машины, но полиция пустила в ход бронированные автомобили, вооруженные пулеметами. В конце концов бандиты были задержаны, но, ко всеобщему удивлению, у них вовсе не оказалось похищенных денег. Машина была тщательно обыскана, но чемодан с деньгами исчез, словно растаял в воздухе.

Доставленные в полицейское управление грабители отрицали свою вину, утверждая, что никакого чемодана они не видели, никакого банка не граби-ли и не думали даже грабить. На вопрос полицейского комиссара Пшигля, зачем им понадобилось, в таком случае, стрелять по полицейским машинам, они сказали, будто не знали, что их преследуют полицейские, а, наоборот, думали, что за ними гонятся бандиты.

Полицейский комиссар сказал, что все это увертки, так как отличить полицейского от бандита не так уж трудно. В ответ на это стрелявший из пистолета сказал, что теперешнего полицейского не отличишь от бандита, так как полицейские часто действуют заодно с бандитами, бандиты же пере-одеваются в полицейскую форму, чтоб удобнее было грабить. В результате честному коротышке уже совершенно безразлично, кто перед ним: бандит или полицейский.

О чем еще говорил полицейский комиссар Пшигль с задержанными, газеты умалчивали. Печаталось лишь, что похищенная из банка сумма очень велика и достигает трех с половиной миллионов фертингов. Сообщалось также, что в результате столкновения с бандитами семеро полицейских получили различные повреждения, один же из полицейских, по имени Шмыгль, порвал собственные штаны и потерял в суматохе каску.

В заключение почти все газеты предлагали читателям поделиться своими мыслями о случившемся. Каждому же, кто даст указания, которые помогут полиции обнаружить похищенные деньги, было обещано хорошее вознаграждение.

Нечего, конечно, и говорить, что читатели не замедлили поделиться своими мыслями. На следующий день в газетах было напечатано множество читательских писем. Вот одно из них:

Полагаю, что чемодан с деньгами был выброшен грабителями из автомашины в тот момент, когда они увидели, что от преследования им не уйти. Рекомендую полиции обыскать все палисадники и дворы, мимо которых проезжали бандиты. Чемодан, без сомнения, будет найден в одном из указанных мною мест. Если чемодана там нет, то его, значит, уже ктото нашел, о чем тупоголовые полицейские могли бы догадаться и сами.

С почтением читатель Гопс.

А вот другое письмо:

Прошу принять во внимание, что у бандитов могли быть сообщники. Пока безмозглые полицейские, высунув язык, гонялись на своих автомобилях по всему городу, сообщники припрятали денежки в надежном месте. Там и ищите их.

С горячим читательским приветом Персик.

Вот письмо, в котором читатели подозревают в краже кассира:

По нашему мнению, деньги украл кассир и устроил весь этот спектакль, чтоб отвести от себя подозрения. “Грабители” явились в банк, когда в кассе уже было пусто. Само собой разумеется, что ушли они из банка с пустым чемоданом, введя в заблуждение полицейских разинь, с чем их и поздравляем!

Читатели Трухти и Лопушок.

Письма шли также и от читательниц:

Спешу уведомить, что похищенные деньги зарыты во дворе дома N 47 по Кривой улице. Желаю успеха в розысках и счастья в личной жизни. Ваша усердная читательница и почитательница госпожа Кактус. При сем сообщаю, что отлично печатаю на пишущей машинке, знаю кулинарию и умею играть на трубе.

Вот письмо, в котором читатель Бузони сообщает важные сведения:

Думаю, что тупоголовые полицейские погнались не за теми, кто в действительности совершил кражу. Наша доблестная полиция опять съела га-лошу. Так ей и надо! Вознаграждение за сообщенные мною сведения прошу выслать по адресу: Крысиная горка, дом N 16, кв. 6.

Бузони.

Еще одно ценное свидетельство:

Деньги спрятаны в автомобильных шинах. Проверьте немедленно. Это обычная уловка бандитов.

Ваш искренний доброжелатель Брехсон. Было еще и такое письмо: Деньги стибрили сами полицейские. Это говорю вам точно.

Читатель Сарданапал.

Сообщенные читателями сведения оказались весьма ценными для полиции, которая тут же приняла ряд необходимых мер. Вопервых, был арестован банковский кассир, и, хотя он клялся, что денег не похищал, полицейский комиссар Пшигль сказал, что оставит его под стражей, пока не отыщутся деньги. Во-вторых, были обшарены все палисадники и дворы по пути следования грабителей, но чемодан, как и следовало ожидать, обнаружен не был. В-третьих, двор дома N 47 по Кривой улице был весь изрыт полицейскими. Результат оказался следующий: 1) чемодан найден не был; 2) был найден один дохлый кот; 3) от смещения почвы рухнула стена дома.

Нечего, конечно, и говорить, что полицейские прежде всего захотели проверить, не находятся ли действительно похищенные деньги в шинах автомобиля. Намерение это, однако, не могло быть осуществлено, потому что автомобиль, на котором удирали бандиты, бесследно исчез. Начались лихо-радочные поиски пропавшего автомобиля, в которые включилось чуть ли не все население Давилона.

Как только на улице останавливался чей-нибудь автомобиль, к нему тот-час же бросался какойнибудь коротышка и вспарывал шины ножом. Такие действия объяснялись тем, что никто не знал в точности, какой марки была разыскиваемая машина. В конце концов все шины были порезаны, и автомо-бильное движение в городе прекратилось. Фирма, торгующая автомобильным бензином, терпела огромнейшие убытки.

Однако наибольшее внимание полиции привлекло письмо, в котором некий Сарданапал заявлял во всеуслышание, будто деньги похитили сами полицейские. Это заявление показалось полицейскому комиссару Пшиглю крайне ос-корбительным, и он сказал, что не успокоится до тех пор, пока не засадит этого Сарданапала в кутузку.

Приказав подать ему адресную книгу, Пшигль принялся ее листать и был до крайности удивлен, что не обнаружил в ней ни одного коротышки по име-ни Сарданапал.

- Фамилия явно вымышлена, - сказал Пшигль, - но для полиции это не может служить препятствием.

Явившись к редактору газеты, в которой было опубликовано это оскорби-тельное послание, Пшигль приказал предъявить подлинник письма, надеясь, что по штемпелю на конверте ему удастся установить, откуда письмо было послано. Письмо тут же нашли, но на его конверте не оказалось никакого штемпеля. Сотрудник, работавший в отделе писем, вспомнил, что письмо бы-ло получено не по почте: его принес какойто незнакомый субъект. На воп-рос Пшигля, как выглядел этот субъект, сотрудник вспомнил лишь то, что он был лысый.

- Ах, вот что! - воскликнул Пшигль. - Так он, значит, был лысый? Для полиции этих сведений вполне достаточно. Не пройдет и трех дней, как этот лысый будет у нас в руках!

Начались поголовные аресты всех лысых. На улице очень часто можно бы-ло наблюдать, как полицейский подходил к ни в чем не повинному коротышке и, приказав снять шляпу, изо всех сил дергал за волосы. Если коротышка вопил от боли, полицейский отпускал его; если же коротышка терпел боль молча, полицейский подозревал, что перед ним лысый, скрывший свою лысину под искусно сделанным париком, и отправлял его на допрос в полицию.

В те дни полицейское управление работало с утра до ночи. Полицейский комиссар Пшигль с четырьмя своими помощниками - Диглем, Гиглем, Спиглем и Псиглем - непрерывно допрашивали прибывших со всех сторон городских лысых. Если несчастный лысенький коротышка не мог доказать, где он находился в момент ограбления банка, его тут же сажали в кутузку. Это было абсолютно ни с чем не сообразно, так как лысые подозревались вовсе не в ограблении банка, а лишь в том, что один из них написал это нелепое ос-корбительное письмо.

В эти же дни началось несколько больших судебных процессов.

Первый судебный процесс был затеян владельцем дома N 47 по Кривой улице господином Куксом. Господин Кукс обвинял свою квартирантку госпожу Кактус в том, что она нарочно придумала, будто чемодан с деньгами зарыт во дворе принадлежащего ему дома, в результате чего возникли раскопки, приведшие к обвалу стены, и что сделала госпожа Кактус это якобы в от-местку за то, что он берет с нее слишком большую квартирную плату.

Госпожа Кактус пыталась доказать, что никакого письма она не писала, и, в свою очередь, возбудила судебный процесс против редактора, напеча-тавшего в своей газете письмо, к которому она не имела никакого отноше-ния.

Третий судебный процесс затеяли торговцы бензином, обвинившие фабриканта автомобильных шин Пудда в том, что он напечатал от имени коротышки Брехсона письмо, побудившее давилонцев (да и не одних давилонцев) пор-тить друг другу автопокрышки. Тем самым фабрикант Пудл будто бы добился увеличения сбыта своей продукции, поскольку всем требовались новые шины, и нанес непоправимый ущерб торговцам бензином.

Правда, бензинщикам не удалось заставить господина Пудла возместить понесенные ими убытки, так как выступивший на суде Брехсон засвиде-тельствовал, что никто не понуждал его посылать в газету письмо. Предположение же, что украденные в банке ценности спрятаны в шинах, он высказал лишь потому, что как раз перед этим смотрел по телевидению кинофильм о похождениях одной знаменитой воровской шайки, которая скрывала похищенные бриллианты в автомобильных покрышках.

Нашлись, однако, свидетели, которые заявили, что Пудл и Брехсон были знакомы между собой и их даже видели вместе в тот день, ко ГДР произошло ограбление банка. Дело, таким образом, на этом не кончи-, лось, и было назначено новое судебное разбирательство.

Обо всем этом печаталось в газетах, сообщалось по радио и телевидению. Публика ни о чем другом уже не могла ни думать, ни говорить, ни слушать. Все только и говорили, что об этих судебных процессах, об укра-денных деньгах, о пропавших чемоданах, о дохлых котах, о преследованиях, которым подвергались в городе лысые, и тому подобных вещах. О Незнайке, о космическом корабле, о гигантских растениях теперь никто даже не вспоминал. Все это вытеснялось из памяти коротышек более новыми, свежими, животрепещущими событиями.

Видя, что никто не является в их контору для покупки акций, Мига страшно расстраивался и говорил, что если так пойдет дальше, то их акционерное общество лопнет, и все они останутся нищими.

- Что ж, это вполне может случиться, - подтвердил Жулио. - Недавно в газете писали, что у нас чуть ли не ежедневно лопается какоенибудь акционерное общество.

- А как они лопаются? - заинтересовался Незнайка.

- Ну, бывает, задумают какие-нибудь деловые коротышки организовать доходное предприятие, выпустят акции, чтоб собрать капитал, затратят денежки, а акций у них никто покупать не станет. В таких случаях говорят, что их общество лопнуло или вылетело в трубу. На самом деле никто, конечно, не лопается. Это просто фигуральное выражение, которое обознача-ет, что общество погибло, прекратило существование - лопнуло, как мыльный пузырь, - объяснил Жулио.

- А то, бывает, соберется какаянибудь шайка мошенников, - сказал Козлик. - Выпустят акции, продадут их, а сами сбегут с деньгами. Вот тогда тоже говорят, что общество лопнуло.

- Вот из-за таких жуликов теперь уже у нас и честным коротышкам не верят, - сказал Мига. - Вот мы, например: мы организовали наше акционерное общество, чтоб облагодетельствовать бедняков. Чего мы хотим? Мы хо-тим достать для бедняков семена с Луны, а бедняки сами же не хотят да-вать нам для этого деньги. Где же справедливость, я вас спрашиваю?

- Но, может быть, у бедняков нет денег? - высказал предположение Незнайка.

- Нет денег, так пусть достанут! - презрительно фыркнул Мига. - Конечно, у бедняков денег нет, то есть у них нет больших денег, хочу я сказать. Если у них и есть, то какие-нибудь жалкие гроши. Но бедняковто ведь много! Если каждый бедняк наскребет хоть небольшую сумму да принесет нам, то у нас соберется порядочный капиталец и мы сможем хорошо поднажиться… то есть… Тьфу! Мы сможем не поднажиться, а достать семена гигантских растений. Для такого дела нельзя скупиться! Ведь кому это выгодно? Это выгодно самим беднякам. Если каждый бедняк вырастит у себя на огороде огурец величиной вот хотя бы с Козлика или арбуз величиной с двухэтажный дом, кому от этого выгода? Мне? Тебе? Козлику?.. Это выгодно, в первую очередь, самому бедняку. Из одного такого арбуза он сможет извлечь столько сладкой сахарной жижи, что на целый сахарный завод хва-тит. Это же богатство! У нас каждый бедняк богачом станет! И начнется тогда благодать!

- Вот ты и скажи об этом самим беднякам, - проворчал Жулио. - Мы-то ведь и без тебя понимаем.

- Это замечание верное. Мы мало уделяем внимания рекламе, - согласился Мига. - Если мы хотим, чтоб акции продавались, то должны рекламировать их.

После этого разговора Мига принялся бегать по городу и устраивать в газеты рекламные объявления. В этих объявлениях каждому коротышке, который приобретет хоть одну акцию, сулились огромные барыши. Кроме того. Мига договорился с рекламной мастерской, и художники этой мастерской на-рисовали огромный плакат, который был установлен на одной из самых больших площадей Давилона. На этом плакате был изображен Незнайка в скафандре и было написано огромными буквами:

Жалеть не будут коротышки

И не потратят деньги зря,

Коль будут покупать акции

Общества гигантских растений,

По одному фертингу штука!


Глава пятнадцатая

ДЕЛО НАЛАЖИВАЕТСЯ


Пока Мига носился по городу, устраивая рекламные дела общества, Жулио пропадал у себя в магазине, торгуя разнокалиберными товарами, и в контору наведывался редко. Постепенно он разуверился в успехе начатого дела и не хотел терять доходов, которые приносила ему торговля. В конторе постоянно находились лишь Незнайка и Козлик. На первых порах Незнайка чинно сидел за столом в ожидании покупателей акций. Перед ним лежали толстая тетрадь в твердом картонном переплете и автоматическое перо. На тетради было написано красивыми буквами: “Приходо-расходная книга”. Один из ящи-ков стола был доверху набит приготовленными для продажи акциями. Другой ящик предназначался для денег, вырученных от продажи. Пока этот ящик был пуст, и чем дальше шли дни, тем меньше оставалось надежды, что когдани- будь в нем появятся деньги.

Козлик тоже вначале исправно дежурил в коридоре у двери, но, видя, что покупатели не являются, переселился в контору, и они с Незнайкой по целым дням играли в “плюсики-нолики”, сидя на мягком диване, и вели раз-ные разговоры. От нечего делать Незнайка часто смотрел на висевшую на стене картину с непонятными кривульками и загогулинками и все силился понять, что на ней нарисовано.

- Ты, братец, лучше на эту картину не смотри, - говорил ему Козлик. - Не ломай голову зря. Тут все равно ничего понять нельзя. У нас все художники так рисуют, потому что богачи только такие картины и покупают. Один намалюет такие вот загогулинки, другой изобразит какието непонятные закорючечки, третий вовсе нальет жидкой краски в лохань и хватит ею посреди холста, так что получится какое-то несуразное, бессмысленное пятно. Ты на это пятно смотришь и ничего не можешь понять - просто мер-зость какая-то! А богачи смотрят да еще и похваливают. “Нам, говорят, и не нужно, чтоб картина была понятная. Мы вовсе не хотим, чтоб какойто художник чему-то там нас учил. Богатый и без художника все понимает, а бедняку и не нужно ничего понимать. На то он и бедняк, чтоб ничего не понимать и в темноте жить”. Видишь, как рассуждают!.. Я таких рассуждений вдоволь наслушался, когда работают у мыльного фабриканта. Есть такой мыльный фабрикант Грязинг. Только я у него не на фабрике работал, а в доме. Истопником был. Ну, братец, нагляделся я, как богачи-то живут! До-мище у него огромный! Комнат видимо-невидимо! Одних печей приходилось двадцать пять штук топить, не считая каминов. А парового отопления господин Грязинг не хотел у себя заводить. С каминами, говорит, вид роскош-нее. Автомобилей у него десять штук было. А костюмов - хоть пруд пруди! Как соберется в гости ехать, так часа два думает, какой костюм надеть. Честное слово, не вру! Слуг у него - не перечесть. Один слуга обед ва-рит, другой на стол подает, третий посуду моет, четвертый ковры пылесосит. Шоферов - пять штук. Пока один господина Грязинга на автомобиле ка-тает, остальные четверо в прихожей в шахматы дуются. Утром, как только Грязинг проснется, сейчас же в электрический звонок звонит, чтоб несли ему одеваться. Принесут ему, значит, одежду, начнут одевать, а он только руки подставляет да ноги протягивает. Потом посадят его перед зеркалом, начнут причесывать, намажут нос вазелином, чтоб хороший цвет был, а он сидит да глазами хлопает - всего и дела-то! Проголодается он, так вот перед зеркалом сидя, - и завтракать. Часа два за столом сидит - вот не сойти с места! Потом поваляется на диване и едет в гости или на автомобиле кататься. Вечером наедут к нему приятели, приятельницы. Заведут му-зыку, танцы. Разгуляются так, что поломают всю мебель, разобьют рояль и разъедутся по домам. Потом вспоминают: вот, говорят, хорошо повесели-лись!

- А зачем же мебель ломать? - удивился Незнайка.

- Ну, так у них полагается. Не знают, чем занять себя от безделья, ну, давай, значит, мебель ломать. Так и в приглашениях пишут: “Просим пожаловать к нам на журфикс. Будут разломаны двенадцать кресел, четыре дивана плюшевых, два рояля, раздвижной стол и разбиты все окна. Сбор гостей в шесть часов вечера. Просьба прибыть без опоздания”.

- Ну, а потом, что же они, без мебели сидят?

- Вот чудак! Мебель они новую купят.

- Даром только деньги тратят! - проворчал Незнайка. - Лучше бедным отдали бы.

- Дожидайся! Бедным отдавать они не любят. Это неинтересно.

- Что же, этот Грязинг только и делал, что на диване валялся да ме-бель ломал? - спросил Незнайка. - А когда же он своей фабрикой управлял?

- Зачем же ему фабрикой управлять? Для этого у него управляющий есть. Раз в неделю управляющий приходит к нему с отчетом. А он как увидит, что доходы от фабрики уменьшились, сейчас же управляющего вон и назначит но-вого. Вот новый и начнет стараться, чтобы доходы были побольше: уменьшит плату рабочим, повысит цены на мыло. Таким образом, сам Грязинг ничего не делает, а денежки наживает. Уже несколько миллионов нажил.

- К чему же богачам столько денег? - удивился Незнайка. - Разве богач может несколько миллионов проесть?

- “Проесть”! - фыркнул Козлик. - Если бы они только ели! Богач ведь насытит брюхо, а потом начинает насыщать свое тщеславие.

- Это какое тщеславие? - не понял Незнайка.

- Ну это когда хочется другим пыль в нос пустить. Например, один бо-гач построит себе большой дом, а другой посмотрит и говорит: “Ах, ты та-кой дом построил, а я отгрохаю вдвое больше!” Один заведет себе повара да лакея, а другой говорит: “Ну так я себе заведу не только повара и ла-кея, а еще и швейцара”. Один наймет целый десяток слуг, а другой говорит: “Ну так я найму два десятка, да еще сверх того пожарника в каске у себя во дворе под навесом поставлю”. Один заведет три автомобиля, другой тут же заведет пять. Да еще и хвастает: “Я, говорит, лучше его. У него только три автомобиля, а у меня целых пять”. Каждому, понимаешь, хочется показать, будто он лучше других, а так как ум, доброта, честность у нас ни во что не ценятся, то хвалятся друг перед другом одним лишь богатством. И тут уж никакого предела нет. Тщеславие такая вещь: его ничем не насытишь. Я сам, братец, изведал, какая это скверная штука. Я ведь не всегда бедняком был. Правда, я и богачом не был. Просто у меня постоян-ная работа была. Я тогда на завод поступил и зарабатывать стал прилично. Даже на черный день начал деньги откладывать, на тот случай, значит, ес-ли снова вдруг безработным стану. Только трудно, конечно, было удержаться, чтоб не истратить денежки. А тут все еще стали говорить, что мне надо купить автомобиль. Я и говорю: зачем мне автомобиль? Я могу и пеш-ком ходить. А мне говорят: пешком стыдно ходить. Пешком только бедняки ходят. К тому же автомобиль можно купить в рассрочку. Сделаешь небольшой денежный взнос, получишь автомобиль, а потом будешь каждый месяц понемногу платить, пока все деньги не выплатишь. Ну, я так и сделал. Пусть, думаю, все воображают, что я тоже богач. Заплатил первый взнос, получил автомобиль. Сел, поехал, да тут же и свалился в ка-а-ах-ха-наву (от волнения Козлик даже заикаться стал). Авто-аха-мобиль поломал, понимаешь, ногу сломал и еще четыре ребра. Целых три месяца лечился потом. Все свои сбережения на докторов истратил. Всетаки вылечился, только с тех пор, как начну волноваться, никак не могу слово “ав-то-аха-мобиль” ска-ахас- казать, каждый раз говорю “авто-аха-мобиль”, вот.

- Ну, а автомобиль ты починил потом? - спросил Незнайка.

- Что ты! Пока я болел, меня с работы прогнали. А тут пришла пора за автомобиль взнос платить. А денег-то у меня нет! Ну мне говорят: отдавай тогда авто-аха-ха-мобиль обратно. Я говорю: идите, берите в каа-ха-хана-ве. Хотели меня судить за то, что автомобиль испортил, да увидели, что с меня все равно нечего взять, и отвязались. Так ни автомобиля у меня не стало, ни денег.

Таких историй Козлик рассказывал множество. Жизнь его была богата разными приключениями. Незнайка с интересом слушал его, и ему не приходилось скучать.

Однажды Незнайка и Козлик сидели и разговаривали, как обычно. Неожиданно дверь отворилась. Они думали, что пришел Мига, но в контору вошел незнакомый коротышка. На нем была ветхая блуза с протертыми на локтях рукавами. Когда-то она была синяя, но от долгого употребления выцвела и побелела, особенно на плечах. Брюки на нем были какого-то непонятного грязновато-серого цвета, с махрами внизу, а на коленках красовались две большие, аккуратно пришитые четырехугольные заплатки из черной материи. Голову его украшала старая соломенная шляпа с дыркой на самом видном месте и с оборванными, словно обгрызенными по краям полями, из-под которых выбивались седые волосы.

Незнайка невольно улыбнулся, увидев этот маскарадный наряд, но его улыбка моментально исчезла, как только он взглянул на лицо вошедшего. Оно было худое, словно иссохшее, и смуглое, как бывает у коротышек, которые по целым дням работают на открытом воздухе. Выражение лица было строгое. Но особенно поражали глаза. Они глядели из-под седых бровей настороженно, с тревогой, но в то же время с достоинством и не то с за-таенной болью, не то с укоризной. Нет, Незнайка не мог смеяться, встретившись с взглядом этих печальных глаз, да и никто бы не смог смеяться.

Поздоровавшись с воззрившимся на него Незнайкой и Козликом, седой коротышка поставил в угол суковатую палку, которую держал в руках, достал из кармана аккуратно сложенный клочок газеты, развернул его и, показав Незнайке, спросил:

- Это у вас?

Незнайка разглядел напечатанное в газете объявление об учреждении Акционерного общества гигантских растений и кивнул головой:

- У нас.

Козлик подвинул к гостю мягкое кресло и учтиво сказал:

- Садитесь вот на креслице, дедушка.

Вошедший поблагодарил Козлика, сел на краешек кресла и сказал:

- Значит, все это правда?

- Что - правда? - не понял Незнайка.

- Ну, правда, что существуют эти сказочные семена?

- Конечно, правда, - ответил Незнайка. - Но семена эти вовсе не сказочные, а самые настоящие. Ничего сказочного или фантастического в этом нет.

- Вы бы не говорили так, если бы знали, что это значит для нас, бедняков! - сказал коротышка. - Я вот… мы вот… - заговорил он волнуясь. - Мы всем селом вот собрались: хотим содействовать этому великому делу, то есть тоже, значит, хотим быть акционерами. Мы всем обществом собрали вот деньги… Каждый дал сколько мог…

Он сунул за пазуху руку и “вытащил носовой платочек, в котором были завязаны узелком деньги.

- Сколько же вы хотите приобрести акций? - спросил Незнайка.

- Одну, голубчик! Только одну! Нам удалось собрать всего лишь фертинг, да и то по нашим доходам это большая сумма.

- Но на одну акцию придется очень немного семян. Их ведь не хватит на все ваше село, - сказал Козлик.

- Голубчик, да вы дайте нам хоть одно зернышко! Пусть у нас вырастет хоть один гигантский огурец. Разве мы станем есть его? Мы его оставим на семена. Весь урожай оставим на семена. И второй урожай, если понадобится, оставим, и третий… Мы согласны ждать и год, и два, и три, и четы-ре. Пусть только будет у нас надежда, что когданибудь мы выбьемся из нищеты. С надеждой, голубчик, жить легче.

В это время в контору вернулись Мига и Жулио. Козлик потихонечку дер-нул Мигу за рукав и зашептал на ухо:

- Покупатель пришел! Акцию хочет купить.

Мига тотчас подошел к покупателю, пожал ему руку и спросил, как его звать.

- Меня зовут Седенький, - сказал посетитель. - У нас в селе меня все называют Седеньким.

- Разрешите поздравить вас, господин Седенький, - сказал с важностью Мига. - Лучшего применения для своих капиталов вы не могли и придумать. Это самое верное и доходное дело, которое когда-либо существовало на свете. Вы первый, кто пожелал приобрести наши акции, поэтому разрешите сфотографировать вас. Завтра же ваш портрет будет напечатан в газете.

Мига тут же подошел к телефону и вызвал фотографа. Посетитель между тем развязал узелок и выложил на стол целую кучу медных монет. Жулио ве-лел Незнайке и Козлику пересчитать деньги. Незнайка и Козлик взялись считать, но никак не могли справиться с этим делом. Монетки были исключительно мелкие: все по сантику, да по два, да по полсантика, одна только самая крупная монетка была в три сантика.

Наконец деньги были сосчитаны, и Жулио велел Незнайке выдать покупателю акцию. Бережно взяв акцию в руки, Седенький с интересом принялся разглядывать ее. На одной стороне акции был изображен огромнейший арбуз, окруженный крошечными коротышками. Некоторые из них пытались вскарабкаться на арбуз, приставив к нему деревянную лестницу. Пятеро коротышек уже залезли на вершину арбуза и плясали там, взявшись за руки. Впереди зрели на грядке гигантские огурцы. Каждый огурец величиной с коротышку. Позади виднелись крошечные деревенские домики, над которыми, словно строевой лес, возвышались колосья гигантской земной пшеницы. На обратной стороне акции имелось изображение космической ракеты и Незнайки в космическом скафандре. Тут же было напечатано сообщение о целях, для которых учреждалось акционерное общество. Вверху было написано красивыми разноцветными буквами: “Акционерное общество гигантских растений - путь к бо-гатству и процветанию. Цена 1 фертинг”. Пока Седенький разглядывал акцию и, казалось, забыл обо всем на свете, Мига пошептался о чем-то с Жулио, после чего отсчитал еще десять акций и, протянув их Седенькому, сказал:

- Мы приняли решение выдать первому нашему покупателю премию в размере десяти акций. Просим принять от нас этот подарок. Теперь вы наш акционер и тоже должны содействовать скорейшему распространению акций. Убеж-дайте всех своих знакомых и незнакомых покупать наши акции, говорите, что каждый, кто приобретет нашу акцию, в самый короткий срок сделается богачом.

Седенький с благодарностью принял акции, аккуратно завернул их в платочек и спрятал за пазуху. В это время явился фотограф со своим аппара-том. Он велел Седенькому сесть в кресло, заложив ногу за ногу.

- Таким образом заплаточка на одной коленке у вас будет закрыта, - объяснил фотограф, - а на другую заплаточку я попрошу вас положить вашу шляпу… Только не так, а вот так, чтобы дырочка на шляпе не была вид-на…

- А вот этого как раз и не надо, - вмешался в разговор Мига. - Сфотографировать нужно так, чтобы все заплаты и дыры хорошо вышли на сним-ке. Пусть всем будет видно, до чего у нас коротышек доводит бедность. Как только все увидят, что даже такие вот бедняки покупают наши акции, так сейчас же бросятся в нашу контору, словно голодные волки… А вам, голубчик, нечего стыдиться своих заплат, - сказал Мига Седенькому. - Пусть стыдятся те, кто вас сделал нищим. Богачи пусть стыдятся! Это они ободрали вас, как козел липку. Всю свою жизнь вы трудились на них и не смогли даже заработать на приличное платье.

Пока Мига произносил эту речь, фотограф сделал снимок, и Седенький собрался уходить.

- Скажите, - спросил его на прощание Мига, - как вы узнали о существовании нашего общества? Что натолкнуло вас на мысль купить акцию?

- Что же натолкнуло? - ответил, подумав, Седенький. - Натолкнул, мож-но сказать, случай. Этот клочок газеты, который вы видите у меня в ру-ках, попал ко мне чисто случайно. В нашем селе ведь одни бедняки живут. Газет никто не выписывает, книжек никто не покупает. На это ни у кого денег нет. Однако почитать газетку и нам иногда удается. Это случается, когда комунибудь в магазине завернут в обрывок старой газеты покупку. Каждый из нас такие клочочки газет собирает; сам читает и другим дает почитать. Точно так и на этот раз вышло. Один из наших жителей купил в магазине сыру, а сыр ему завернули в этот клочок газеты. Вот и стали мы всем селом про эти сказочные семена читать, а потом решили сложиться вместе и купить хоть одну акцию. Очень уж дело заманчивое! Землицы-то у каждого из нас мало. Своего урожая не хватает, чтоб прокормиться. А у богатых много земли. Вот и идешь, значит, к богатею работать. Он выделит тебе участок земли. Ты на этом участке вырастишь пшеничку, репку, ска-жем, или картошку. Половину урожая себе возьмешь, а другую половину дол-жен отдать богачу, за то что позволил на его земле поработать. Богачу это выгодно. Он поделит свою землю на участки: один участок мне отдаст, другой тебе, третий ему… Мы все, значит, работаем, и каждый половину своего урожая богачу тащит. А богач-то, выходит, и не работает, а урожая у него больше всех собирается. Вот и получается: у одних денег хоть пруд пруди, а другие с голоду пухнут.

- Да, да, - перебил его Мига. - Это верно! Одни с голоду пухнут, а другие - хоть пруд пруди! Все это очень интересно, что вы рассказываете, но теперь скоро всем вашим бедам наступит конец. До свидания. Желаем вам всего доброго!

С этими словами Мига похлопал Седенького по спине, выпроводил за дверь и крикнул вдогонку:

- Так не забудьте: если комунибудь из ваших друзей удастся раздобыть деньжат, пусть и они приходят к нам за акциями!


Глава шестнадцатая

НА СЦЕНЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ ГОСПОДИН СПРУТС


Как только Седенький скрылся за дверью, Мига хлопнул себя ладошкой по лбу и сказал:

- Мы тут швыряем на ветер денежки, печатаем объявления в газетах, а деревенские жители, оказывается, и газет не читают!

- По-моему, надо установить несколько рекламных плакатов гденибудь на дорогах, вдали от города, чтоб их видели деревенские коротышки, - придумал Жулио.

Мига и Жулио поскорей сели в машину и покатили в рекламную мастерскую. Там они принялись объяснять художникам, где и какие плакаты надо установить, а когда вернулись в контору, застали в ней еще трех покупателей. По обветренным, загорелым лицам можно было догадаться, что все трое были деревенские жители, да к тому же и бедняки. Одежонка на них была старенькая, заплатанная, обувь - изношенная. У одного почти и вовсе никакой обуви не было, то есть на ногах у него были изорванные башмаки без подошв. Незнайка и Козлик склонились над столом, на котором были разложены медяки, и старательно пересчитывали их. Когда с этим было покончено. Незнайка вручил коротышкам приобретенные ими акции. Руки покупателей от волнения дрожали, а тот, который был без подошв, разволновал-ся так, что даже заплакал.

- Знаешь, братец, - сказал он Козлику, - я ведь приехал в город, чтоб купить себе башмаки, честное слово, да узнал тут про все эти гигантские бобы, огурцы и капусту. Вот и решил вместо башмаков купить, понимаешь, акцию.

- И правильно сделал, - одобрил Козлик. - Башмаки каждый осел может купить, а какой же осел купит акцию!

- Что верно, то верно! - закивал головой коротышка. - А нельзя ли уз-нать, скоро на эти акции можно будет получить семена?

- Скоро, скоро, - вмешался в разговор Мига. - Вот соберем нужную сум-му денег и сейчас же засадим за работу разных специалистовконструкторов. Они живо создадут проект летательного корабля, а там, глядишь, и за семенами можно будет лететь. С деньгами, сам понимаешь, все быстро делается.

Коротышки хотели еще о чем-то спросить, но Мига сказал:

- Поздравляю вас, дорогие друзья, с вступлением в акционерное общество! Теперь все ваши беды скоро окончатся, и вы будете жить припеваючи. Лучшего применения для своих капиталов вы не могли придумать.

Пожав каждому из покупателей руку, Мига выпроводил их всех из конторы и бросился обнимать Незнайку и Козлика.

- Ура, братцы! - закричал он. - Кажется, наше дело начинает идти на лад!

Дело действительно быстро пошло на лад. Правда, в этот день покупатели больше не появлялись, зато когда Мига и Жулио пришли в контору на следующий день, они обнаружили, что торговля акциями идет довольно бой-ко. Перед Незнайкой и Козликом то и дело появлялись разные коротышки и выкладывали на стол свои денежки. Здесь были уже не только деревенские жители, но даже и городские. Один из них рассказал нашим друзьям, что когда-то давно он ушел из деревни, где у него остался небольшой клочок земли. Он мечтал поступить куда-нибудь на завод или на фабрику и подзаработать денег, чтоб прикупить земли, так как его клочок давал очень небольшой урожай. В конце концов ему удалось устроиться рабочим на фабрику, однако за долгие годы работы он так и не смог скопить сумму, которой хватило бы на покупку земли.

- Теперь у меня одна мечта, - сказал он. - На те денежки, которые мне удалось сберечь, куплю ваших акций, а когда получу семена, вернусь в деревню и буду хозяйствовать.

- Благое задумали дело! - с чувством воскликнул Мига. - Хозяйствовать на своей землице - это истинное наслаждение, скажу я вам! А много ли, позвольте спросить, вам удалось прикопить деньжат?

- Да деньжат не так много: пятнадцать фертингов.

- Ну что ж, давайте сюда ваши пятнадцать фертингов, а мы вам дадим пятнадцать акций. Это будет чудесно, поверьте мне. Если бы вы даже целый год думали, и то не смогли бы придумать лучшего применения для своих капиталов.

Коротышка выложил из кармана денежки и, получив акции, удалился.

- Вот видите, - сказал, расплываясь в улыбке, Мига, - покупатель обязательно раскошелится, если с ним поговорить по душам. Покупатели любят вежливость.

А желающих приобрести акции с каждым днем становилось все больше. Незнайка и Козлик с утра до вечера продавали акции, Мига же только и де-лал, что ездил в банк. Там он обменивал вырученные от продажи мелкие деньги на крупные и складывал их в несгораемый шкаф. Многие покупатели являлись в контору слишком рано. От нечего делать они толклись на улице, дожидаясь открытия конторы. Это привлекало внимание прохожих. Постепенно всем в городе стало известно, что акции Общества гигантских растений пользуются большим спросом.

Городские жители сообразили, что с течением времени цена на акции мо-жет повыситься. Все вспоминали об удивительном случае, когда акции одно-го нефтяного общества, купленные по одному фертингу штука, впоследствии продавались сначала по два, потом по три, потом по пять фертингов, а в тот день, когда стало известно, что из-под земли, где велись изыска-тельные работы, забил наконец нефтяной фонтан, цена на акции подскочила до десяти фертингов штука. Каждый, кто продал свои акции в этот день, получил в десять раз больше денег, чем истратил вначале.

Наслушавшись подобных рассказов, каждый, кому удалось сберечь на чер-ный день сотню-другую фертингов, спешил накупить гигантских акций, с тем чтоб продать их, как только они повысятся в цене. В результате два миллиона акций, хранившиеся в двух несгораемых сундуках, были быстро распроданы.

Видя, что торговля акциями идет очень успешно, Мига и Жулио решили пустить в продажу акции и из остальных сундуков.

- Еще неизвестно, удастся ли нам выручить какие-нибудь деньги за се-мена, - говорил Жулио. - Уж лучше продавать акции, пока за них платят деньги.

А за акции и на самом деле очень охотно платили деньги. Их покупали теперь уже не только жители Давилона, но и приезжие из других городов. Не проявляли никакого интереса к акциям лишь одни крупные богачи. Они были уверены, что Общество гигантских растений - это обычное акционерное общество, которое вскорости лопнет и прекратит свое существование. Богачам-то прекрасно было известно, что все эти акционерные общества и ком-пании устраивались лишь для прикарманивания чужих денег, или, говоря проще, для облапошивания бедняков.

Вскоре, однако, объявился богач, который заинтересовался гигантскими акциями. Это был господин Спрутс - один из богатейших жителей города Грабенберга. По своему виду господин Спрутс ничем не выделялся среди прочих грабенбергских богачей, которые вообще-то не отличались большой красотой. У него было широковатое, несколько раздавшееся в стороны лицо с малюсенькими, словно гвоздики, глазками и чрезвычайно тоненьким, зажа-тым между двумя пухлыми щечками носиком. Благодаря ширине лица и некоторой припухлости щек казалось, будто господин Спрутс постоянно улыбается, и это придавало ему смешной вид. Все же никому не приходило в голову смеяться над ним, так как каждый, кто разговаривал с господином Спрутсом, думал не о его внешности, а исключительно о его богатстве.

Состояние господина Спрутса исчислялось в целый миллиард фертингов, то есть он был миллиардер, или, как любили говорить грабенбергские богатей, господин Спрутс стоил один миллиард. Нужно сказать, что богачи в городе Грабенберге (как, впрочем, и в других городах) ценили коротышек не за их способности, не за их ум, доброту, честность и тому подобные моральные качества, а исключительно за те деньги, которыми они владели. Если коротышке удавайтесь сколотить капиталец в тысячу фертингов, о нем говорили, что он стоит тысячу фертингов; если ктонибудь располагал сум-мой всего лишь в сто фертингов, говорили, что он стоит сотняжку; если же у когонибудь не было за душой ни гроша, то говорили с презрением, что он вообще дрянь коротышка - совсем ничего не стоит.

Господин Спрутс был владельцем огромной мануфактурной фабрики, известной под названием Спрутсовской мануфактуры, выпускавшей несметные количества самых разнообразных тканей. Кроме того, у него было около тридцати сахарных заводов и несколько латифундий, то есть громаднейших земельных участков.

На всех этих земельных участках работали тысячи коротышек, которые выращивали хлопок для Спрутсовской мануфактуры, сахарную свеклу для его сахарных заводов, а также огромные количества лунной ржи и пшеницы, которыми господин Спрутс вел большую торговлю.

Прослышав об успехах нового акционерного общества, господин Спрутс вызвал к себе своего главного управляющего господина Крабса и сказал:

- Послушайте, господин Крабс, что это еще за новое общество появилось? Какието гигантские растения. Вы ничего не слыхали?

- Как же, слыхал, - ответил господин Крабс. - Я уже давно присматри-ваюсь. Во главе этого общества стоят Мига и Жулио - два очень хитрых мошенника с мировым именем. Один из них, а именно Мига, неоднократно сидел в тюрьме за плутовство. Думаю, что все их акционерное общество - чепуха, так как, по-моему, никакого космического корабля нет, а следовательно, и никаких гигантских семян тоже нет.

- Хорошо, если нет. А вдруг есть?

- Ну, если есть, то оба мошенника прекраснейшим образом наживутся и станут богатыми и уважаемыми коротышками.

Спрутс нетерпеливо махнул рукой.

- Я не о том! - сказал он. - Никакой беды не случится, если они наживутся. У нас никому не запрещается обогащаться за счет других. Но что будет, если у нас тут на самом деле появятся эти гигантские растения?

- Что будет? - пробормотал господин Крабс. - Я, признаться, об этом еще не подумал.

- А вот подумайте: если каждый сиволапый бедняк начнет выращивать на своем небольшом участке гигантские растения, то прокормится и без того, чтоб выращивать хлопок, или пшеницу, или сахарную свеклу для нас. Разве не так?

- Пожалуй, так, - согласился господин Крабс.

- Кто же захочет в таком случае работать на наших фабриках? - продолжал Спрутс. - Каждый поедет в деревню и начнет выращивать гигантские плоды для себя. Что будет тогда с нашими прибылями? Из кого мы станем выколачивать фертинги, если никто не согласится на нас работать?

- О, так это же катастрофа! - воскликнул господин Крабс. - Может быть, скупить поскорее все эти проклятые акции и задержать постройку летательного корабля?

- Думаю, что это не выход, - ответил Спрутс. - Как только мы начнем скупать акции, они сейчас же начнут подниматься в цене, и тогда у нас не хватит денег, чтоб скупить их все. К тому же, если мы только задержим постройку летательного аппарата, ктонибудь его и без нас построит и до семян в конце концов доберется. По-моему, надо уговорить этих двух прох-востов Мигу и Жулио удрать куда-нибудь вместе с деньгами, тогда все уви-дят, что все это была обычная мошенническая проделка, и перестанут мечтать об этих проклятых семенах.

- Гениально придумано! - воскликнул господин Крабс. - С вашего разрешения я сейчас же сажусь в автомашину и отправляюсь в Давилон для переговоров с Мигой и Жулио.

- Отправляйтесь, господин Крабс. Я на вас полагаюсь.

Результатом этого разговора было то, что на следующее утро господин Крабс появился в конторе Общества гигантских растений. Купив для отвода глаз несколько акций, он отозвал в сторонку Мигу и Жулио и сказал:

- Я прибыл из города Грабенберга по поручению известного предпринима-теля Спрутса, чтобы побеседовать с вами о деле. Не могли бы мы встретиться какнибудь вечерком?

Миге и Жулио чрезвычайно интересно было узнать, что понадобилось от них знаменитому фабриканту, и они тотчас согласились на встречу. Как только работа в конторе была закончена, они отправились в номер гостиницы, где у них было назначено свидание с Крабсом. Господин Крабс предложил им поужинать вместе, и через минуту все трое сидели в ресторане за столиком.

По обыкновению, свойственному всем деловым коротышкам, господин Крабс начал разговор с отдаленных предметов. Осведомившись у Миги и Жулио, случалось ли им бывать в городе Грабенберге, и узнав, что им уже дове-лось побывать там, он начал всячески расхваливать этот город и его жителей, говоря, что все они умнейшие, добрейшие и честнейшие коротышки на свете и что господин Спрутс, который является коренным грабенбержцем, также умнейший, достойнейший и честнейший коротышка и вдобавок ко всему обладает таким колоссальным богатством, какое многим даже во сне не снилось.

Воспоминание о богатстве, которым владел господин Спрутс, заставило расплыться в широчайшей улыбке пухлые, румяные щеки господина Крабса, а его несколько выпученные, блестящие глазки сами собой зажмурились. Встряхнув головой и как бы очнувшись от приятного сна, господин Крабс решил, что достаточно расположил своих собеседников в пользу Спрутса, и сказал:

- Вы уже, наверно, догадываетесь, о чем мне поручил поговорить с вами господин Спрутс?

- Думаю, разговор пойдет о покупке большой партии гигантских акций, - высказал предположение Мига.

Заметив, однако, по выражению лица Крабса, что его догадка неверна, Мига добавил:

- К сожалению, должен сказать, что из этого ничего не выйдет, так как почти все акции уже распроданы. Не сегодня-завтра наша контора закроется и вместо нее будет открыто конструкторское бюро по проектированию летательного аппарата.

- Вот как раз тот вопрос, который очень интересует Спрутса, - ответил Крабс. - Господин Спрутс полагает, что вам совсем не к чему затевать строительство летательного аппарата. Это чрезвычайно невыгодно, так как потребует огромных расходов. Вы растратите все денежки, которые с таким трудом выручили от продажи акций, и останетесь ни с чем.

- Господин Спрутс ошибается, - ответил Мига. - Расходы будут не так велики, в то же время появится источник новых доходов. Строительство та-кого необыкновенного летательного аппарата вызовет несомненный интерес у всех коротышек. Во всех газетах можно будет помещать отчеты о ходе ра-бот, знакомить читателей с различными проектами и конструкциями. Все это мы будем делать не даром. Наши газеты чрезвычайно падки на всякого рода новости и не пожалеют денег на оплату такой информации. А телевидение? А кино? Вы представляете, какой выгодный контракт можно будет заключить со студией телевидения на показ подготовки к этому невиданному полету. А что будет твориться в момент старта летательного корабля или когда нач-нутся первые опыты по выращиванию гигантских растений? Тысячи телезрителей будут сидеть у своих телевизоров словно прикованные. Денежки рекой потекут в наши карманы. Это несомненно!

- Может быть, господин Спрутс хотел бы сам взяться за строительство летательного корабля и поднажиться на этом? - высказал предположение Жу-лио.

- Нет, нет! - воскликнул господин Крабс. - Господин Спрутс считает, что это невыгодное и даже чрезвычайно вредное предприятие. Вы представляете себе, что может случиться, когда на нашей планете появятся эти гигантские растения? Питательных продуктов станет очень много. Все станет дешево. Исчезнет нищета! Кто в таком случае захочет работать на нас с вами? Что станет с капиталистами? Вот вы, например, стали теперь богатыми. Все смотрят на вас с завистью. У вас много денег. Вы можете удовлетворить все свои прихоти. Можете нанять себе шофера, чтоб возил вас на автомашине, можете нанять слуг, чтоб исполняли все ваши приказания: убирали ваше помещение, ухаживали за вашей собакой, выколачивали ковры, на-тягивали на вас гамаши, да мало ли что! А кто должен делать все это? Все это должны делать для вас бедняки, нуждающиеся в заработке. А какой бед-няк пойдет к вам в услужение, если он ни в чем не нуждается?.. Вам ведь придется самим все делать. Для чего же тогда вам все ваше богатство? Вы понимаете теперь, какая беда грозит всем богачам от этих гигантских растений? Если и настанет такое время, когда всем станет хорошо, то богачам обязательно станет плохо. Учтите это.

Мига и Жулио призадумались и сначала даже не знали, что сказать. Жу-лио принялся тереть рукой лоб, словно это помогало ему собраться с мыслями, и наконец буркнул сердито:

- Что же, по-вашему, мы должны отказаться от такого выгодного предприятия?

- Но вы же сами видите, что предприятие вовсе не выгодно, - сказал Крабс.

- Что же нам делать?

- А ничего и не нужно делать, - с веселой улыбкой ответил Крабс. - Вам нужно просто исчезнуть.

- Как - исчезнуть? Вот так просто исчезнуть? Даром?! - закричал Мига.

- Ну, зачем же даром? - спокойным голосом сказал Крабс. - Прихваты-вайте с собой пять миллионов, которые вы успели выручить от продажи ак-ций, и удирайте куда-нибудь подальше.

- Спасибо, что разрешаете нам взять наши же денежки! - сердито проворчал Мига. - Мы собирались выручить значительно больше.

- Ну, куда вам больше? Это же пять миллионов!

- Но на двоих! - воскликнул Мига.

- Что ж, на каждого по два с половиной миллиона - это не мало, - рассудительно сказал Крабс.

- Это, правда, не мало, но нам хотелось бы по три, - ответил Мига. - И потом у нас есть еще Незнайка и Козлик. Мы не можем так бросить своих друзей. Необходимо дать каждому хотя бы по миллиону. Впрочем, Козлику можно дать полмиллиона.

- Нет, нет, - вмешался в разговор Жулио, - Козлику тоже нужно дать миллион. Иначе он может на нас обидеться.

- Очень похвально, что вы заботитесь о своих друзьях! - воскликнул господин Крабс. - Это значит, что у вас доброе сердце. Пожалуй, я попробую чтонибудь сделать: выпрошу у господина Спрутса для вас два миллиона. Должен, однако, предупредить, что для меня это будет трудно. Господин Спрутс - страшная жадина и не выпустит так просто денежки из своих рук. Мне придется как следует потрудиться, прежде чем удастся уговорить его. Вот если бы вы уделили мне из своих двух миллионов хотя бы сто ты-сяч, я бы, так и быть, постарался для вас.

- Что ж, - сказал Мига. - Я считаю, что любой труд должен быть опла-чен. Никто ни на кого не должен даром трудиться. Вы нам достаньте два миллиона, а мы вам заплатим сто тысяч.

- Договорились! - обрадовался господин Крабс. - Считайте, что я приступил к действию.


Глава семнадцатая

БОЛЬШОЙ БРЕДЛАМ


Читателю не бесполезно знать следующее. Уезжая из Грабенберга, господин Крабс договорился со Спрутсом, что в своих донесениях он будет называть Мигу и Жулио не просто по именам, а какнибудь иначе, например: мерзавцами, мошенниками или ослами. Это было необходимо для конспирации, то есть для сохранения своих действий в тайне. Дело в том, что грабенбергские богатей (как, впрочем, богачи и во всех других городах) устраивали друг за другом слежку, подслушивали телефонные разговоры, подкупали почтовых служащих, чтоб они узнавали содержание чужих писем и телеграмм. Все это им нужно было, чтоб успешнее устраивать свои делишки и надувать друг друга. Господин Спрутс понимал, что если другие богачи проведают о его переговорах с Мигой и Жулио, то ктонибудь может вообразить, будто он заинтересован в гигантских акциях. В результате все бросятся покупать эти акции в больших количествах, а от этого выгода может быть лишь для Жулио с Мигой.

Помня о своей договоренности с Крабсом, господин Спрутс ничуточки не удивился, получив телеграмму, в которой было написано:

“Два осла требуют два миллиона. Что делать? Крабс”.

Прочитав эти слова, господин Спрутс понял, что речь идет вовсе не об обычных, всем известных четвероногих, длинноухих животных, а о Миге и Жулио, которых Крабс назвал ослами лишь для того, чтоб сбить с толку любителей совать свой нос в чужие дела. Всесторонне обдумав содержание полученной телеграммы, господин Спрутс вызвал свою секретаршу и велел ей ответить Крабсу следующей телеграммой:

“Тяните время. Водите за нос. Собираю большой бредлам. Спрутс”.

Что означают фразы: “тяните время” и “водите за нос”, надо полагать, понятно каждому; слова же “собираю большой бредлам” означали, что господин Спрутс решил обсудить предложение Миги и Жулио на совете капиталистов.

Нужно сказать, что все богачи, жившие в лунных городах, объединялись между собой в сообщества, которые назывались бредламами. Так, например, существовал сырный бредлам, в который входили владельцы сыроваренных фабрик; сахарный бредлам, объединявший всех сахарозаводчиков; угольный бредлам, объединявший владельцев угольных шахт, и так далее. Такие бред-ламы нужны были богачам для того, чтобы держать в повиновении рабочих и выколачивать из них как можно больше прибылей. Собравшись вместе, капиталисты договаривались между собой, какую заработную плату платить рабочим. Благодаря этому сговору никто не платил рабочим больше той суммы, которую капиталисты установили сообща, и рабочие, сколько ни бились, ни-как не могли добиться улучшения условий жизни. Кроме того, бредлам устанавливал цены на выпускаемую продукцию: например, на сахар, на хлеб, на сыр, на ткани, на уголь. Никто не имел права продавать товары дешевле установленной бредламом цены, благодаря чему цены постоянно держались на высоком уровне, что опять-таки было очень выгодно для фабрикантов.

Помимо отдельных так называемых малых бредламов, существовал один так называемый большой бредлам, в который входили представители всех остальных бредламов. Председателем большого бредлама был господин Спрутс.

Через день после того, как секретарша оповестила всех членов большого бредлама о том, что им необходимо явиться на совещание, большой бредлам собрался в кабинете у господина Спрутса за большим круглым столом, и господин Спрутс сделал сообщение о причинах столь экстренного заседания. Узнав, какая беда им грозит в связи с появлением гигантских растений, члены бредлама пришли в волнение и все, как один, присоединились к предложению господина Спрутса, который сказал, что все дело с гигантскими растениями необходимо убить в зародыше, то есть еще до того, как оно ра-зовьется в полную силу.

После господина Спрутса выступил мебельный фабрикант и владелец лесо-пильных заводов Дубе, который прославился тем, что у него была тяжелая, словно вытесанная из дубового чурбака, голова, туго вертевшаяся из стороны в сторону и с трудом наклонявшаяся, когда ему требовалось посмотреть вниз. Коротышек с подобного рода головами среди лунатиков принято называть дуботолками. Господин Дубе сказал, что у него имеются две очень способные и даже талантливые, в своем роде, личности (именно так господин Дубе и выразился), которые могут взяться за это дельце и в два счета уберут с дороги Мигу и Жулио, а заодно и Незнайку с Козликом.

- Они, то есть, кокнут их, не говоря худого слова, гденибудь в тем-ном углу за небольшое вознаграждение, или, если сказать проще, убьют, - пояснил свою мысль господин Дубе.

Господин Спрутс сказал, что господин Дубе, видимо, его не понял, так как, говоря о том, что дело надо убить в зародыше, он вовсе не подразу-мевал, что кого-либо следует убить в буквальном смысле этого слова.

- Подобного рода методы в данном случае не годятся, - сказал господин Спрутс. - Поскольку дело уже получило широкую огласку, интерес к гигантским растениям лишь возрастет, если ктонибудь расправится с Мигой и Жулио столь энергичным способом. Это может заставить владельцев гигантских акций добиваться ускорения доставки семян с поверхности Луны, и из всех наших усилий не выйдет никакого толка. Убить нужно самую мысль о существовании гигантских растений, то есть сделать так, чтобы никто больше не верил в существование этих фантастических семян, а этого можно добиться, если Мига и Жулио сбегут с вырученными от продажи акций деньгами.

- Почему же они до сих пор не сбежали? Разве им самим интересно, чтоб у нас появились эти дурацкие семена? - задал вопрос капиталист Туле.

Капиталиста Тупса никак нельзя было причислить к тем коротышкам, которых принято называть дуботолками, так как голова у него была вполне благообразная и свободно вертелась в любую сторону, однако ж соображал он, по всей видимости, так же туго, как и господин Дубе.

- Думаю, что эти Мига и Жулио - два очень больших хитреца, - ответил господин Спрутс. - Они понимают, что всем нам было бы чрезвычайно выгодно, если бы они убрались отсюда куда-нибудь подальше со своими жульни-ческими гигантскими семенами, и поэтому требуют с нас три миллиона.

- Три миллиона чего? - спросил, вскакивая со своего места, консервный фабрикант Скрягинс.

Этот Скрягинс был очень желтый и очень худой коротышка, всем своим видом напоминавший сухую воблу. Глаза у него были такие же тусклые и по-тухшие, как у уснувшей рыбы, и оживлялись, только когда разговор заходил о деньгах. Вот и теперь, как только Скрягинс услышал слова “три миллиона”, в глазах его засветились беспокойные огоньки и он подскочил с такой живостью, словно его ктонибудь неожиданно ткнул сзади шилом.

- Ну, чего три миллиона! - нетерпеливо ответил Спрутс. - Конечно, не три миллиона старых галош, а три миллиона фертингов.

- Ах так! - воскликнул господин Скрягинс, словно только теперь понял, о чем шла речь. - Значит, три миллиона фертингов должны дать мы им?

- Совершенно верно, - подтвердил господин Спрутс. - Мы им.

- А не они нам?

- Нет, нет. Не они нам, а мы им.

- Тогда это для нас невыгодно, - заявил Скрягинс. - Если бы три миллиона дали они нам, это было бы выгодно, а если мы им - невыгодно.

- За что же они стали бы давать нам три миллиона? - возразил господин Спрутс.

- Это верно, что не за что.

Глаза Скрягинса снова потухли. Он сел на свое место, но тут же снова вскочил, энергично затряс головой и сказал:

- Но тем не менее это… это страшно невыгодно!

Вслед за Скрягинсом выступил житель лунного города Брехенвиля миллионер Жадинг. Он сказал:

- Господин Скрягинс прав. Тяжело отдавать деньги, когда их можно не отдавать, но когда нужно отдать, то легче их вынуть все же не из своего кармана, а из чужого… Правильно я говорю?

Косо взглянув из-под бровей на сидевших вокруг стола богачей, господин Жадинг громко захохотал, после чего продолжал:

- Сумма в три миллиона, безусловно, большая, тут и говорить нечего, но если ее разложить на всех богачей, в том числе и на мелких, а мелких богачей, как известно, больше, чем крупных (известно, что всякой мелкоты значительно больше на свете, чем вещей порядочных… Верно я говорю? Ха-ха-ха!), то каждому придется заплатить не так уж много… Таким образом, можно собрать и не три, а целых четыре миллиона и даже больше. Три миллиона отдадим этим авантюристам Миге и Жулио, пусть катятся, а остальные деньги возьмем себе за труды. Правильно я говорю?

- Неправильно! - перебил его Спрутс. - Как только мы начнем собирать с разной мелкоты деньги, всем станет известно, для чего нам это нужно. Все поймут, что богатым не хочется, чтоб появились эти фантастические растения. Вот тогда докажи попробуй, что на свете нет никаких гигантских растений. Нет, господа, деньги на это дело должны дать только мы с вами: только те, кто сейчас находится в этой комнате. И никто - понимаете, никто, - ни одна живая душа не должна знать, о чем у нас здесь разговор был. А вам, господин Жадинг, должно быть стыдно! Тут вопрос стоит о сох-ранении всех наших богатств, а вы и в этот момент думаете только о том, чтоб погреть руки, хотите прикарманить лишнюю сотню фертингов. Стыдитесь!

- Ну что ж, - замахал руками господин Жадинг, - сотня фертингов, она, что ж… Сотня фертингов - всегда сотня фертингов. Правильно я говорю?.. Сотня фертингов на дороге не валяется. Разве вам самому не нужна сотня фертингов? А не нужна, так дайте мне ее. Правильно я говорю?

Миллионер Жадинг долго еще бормотал что-то о сотне фертингов, но наконец он унялся. Господин Спрутс решил, что со всем этим делом уже покончено, но тут слово попросил господин Скуперфильд, являвшийся владельцем огромнейшей макаронной и вермишельной фабрики, известной под названием “Макаронное заведение Скуперфильда”.

Господин Скуперфильд, точно так же как и господин Жадинг, был жителем лунного города Брехенвиля. Нужно сказать, что среди брехенвильцев никто не прославился больше, чем эти Жадинг и Скуперфильд. Справедливость все же требует упомянуть, что прославились они оба не какими-нибудь добрыми делами, а исключительно своей скупостью. Жители Брехенвиля никак не мог-ли прийти к окончательному решению, кто же из этих двух скупцов более скуп, и из-за этого вопроса между ними постоянно возникали раздоры. Если ктонибудь утверждал, что более скуп Скуперфильд, то тут же находился другой коротышка, который начинал доказывать, что более скуп Жадинг. Оба спорщика приводили сотни примеров в подтверждение своей правоты, каждый призывал на помощь свидетелей и очевидцев, так или иначе пострадавших от скупости того или иного скряги, в спор постепенно втягивались все новые и новые коротышки, и дело нередко кончалось дракой.

Читателю небезынтересно будет узнать, что несмотря на абсолютное сходство характеров, Жадинг и Скуперфильд были полной противоположностью друг другу по виду. Жадинг по своей внешности очень напоминал господина Спрутса. Разница была в том, что лицо его было несколько шире, чем у господина Спрутса, а нос чуточку уже. В то время как у господина Спрутса были очень аккуратные уши, у Жадинга уши были большие и нелепо торчали в стороны, что еще больше увеличивало ширину лица. Что касается Скуперфильда, то он, наоборот, по виду больше смахивал на господина Скрягинса: такое же постное, как у вяленой воблы, лицо, но еще более, если так мож-но сказать, жилистое и иссохшее; такие же пустые, рыбьи глаза, хотя в них наблюдалось несколько больше живости. В отличие от Скрягинса, господин Скуперфильд был абсолютно лыс, то есть на его голове не было ни од-ного волоса; худая кожа настолько туго обтягивала его череп, что казалось, будто голова у него была костяная. Губы у него были тоненькие, совершенно бескровные. Голос к тому же у него был крайне неблагозвучный: какойто резкий, дребезжащий, скрежещущий. Когда он говорил, то казалось, будто кто-то залез на крышу дома и скоблит там по ржавому железу тупым ножом.

Несмотря на то что уши у господина Скуперфильда были так же велики, как и у господина Скрягинса, слышал он чрезвычайно скверно. Ему постоянно чудилось, будто его кто-то о чем-то спрашивает, поэтому он поминутно вертел во все стороны головой, прикладывал к уху ладонь и препротивно пищал: “А? Что?.. Вы что-то сказали? Я что-то вас плохо расслышал…” - хотя никто и не думал обращаться к нему с вопросом.

Каждый, кто впервые видел господина Скуперфильда, ни за что не поверил бы, что перед ним миллионер, настолько он весь был худой и, если так можно выразиться, узловатый. Нужно, однако ж, сказать, что худел господин Скуперфильд вовсе не от того, что ему нечего было кушать, а от собственной жадности. Каждый раз, когда ему приходилось истратить фертинг, он так нервничал, так терзался от жадности, что терял в весе. Что-бы возместить эти потери, он съедал ежедневно по четыре завтрака, по че-тыре обеда и четыре ужина, но все равно не мог потолстеть, так как ему не давала покоя мысль, что он истратил на пищу слишком уж большую сумму денег.

Господин Скуперфильд прекрасно знал, что его жадность вредит его же здоровью, но со своей собачьей натурой (так он говорил сам) ничего поделать не мог. Он почемуто забрал себе в голову, что его и без того ко-лоссальное состояние непрестанно должно расти, и если ему удавалось увеличить свой капитал хоть на один фертинг, он готов был прыгать от радости; когда же необходимо было истратить фертинг, он приходил в отчаяние, ему казалось, что начинается светопреставление, что скоро все фертинги, словно под воздействием какойто злой силы, уплывут из его сундуков и он из богача превратится в нищего.

Если другие богачи всецело владели своими деньгами, пользовались ими для своих прихотей и удовольствий, то в отношении Скуперфильда можно бы-ло сказать, что деньги всецело владели им. Он полностью находился в их власти, был у своих денег покорным слугой. Он старательно лелеял, берег и растил свои капиталы, не имея от них никакой хотя бы самой ничтожной для себя пользы.

Никто, впрочем, не видел в поведении Скуперфильда ничего особенно не-нормального, поскольку в обществе, где наибольшей ценностью считались деньги, такое поведение казалось естественным, и никому не приходило в голову, что господина Скуперфильда давно следовало отвести к врачу и ле-чить его с той же заботливостью, с какой лечат каждого повредившегося в уме.

Попросив слова, господин Скуперфильд встал, нацепил на нос очки и принялся тереть ладонью свою облезшую голову, словно старался разогреть застывшие в мозгу мысли. Как раз в этот момент ему почудилось, будто кто-то что-то сказал, поэтому он приложил, по своей привычке, к уху ру-ку, принялся вертеться в разные стороны и заскрипел своим заржавевшим голосом:

- А?.. Что?.. Вы, кажется, что-то сказали?.. Я вас что-то плохо расслышал… А?

Убедившись, однако, что все сидят молча, он успокоился и сказал:

- Господа, прошу слушать меня внимательно, потому что для глухих повторять свои слова я по два раза не буду. А?.. И попрошу не перебивать меня… Так вот, о чем я хотел сказать?.. Гм! Да! Тьфу! Забыл!.. Никто, господа, не знает, о чем я хотел сказать? - Он принялся вертеться по сторонам и бормотать про себя: - Гм! Да! Тьфу! Столько ослов вокруг, и никто не знает, о чем я хотел сказать!.. Да! - воскликнул он вдруг и стукнул по полу палкой с костяным набалдашником, которую постоянно дер-жал в руках. - Вот о чем: о деньгах! О чем же еще? Конечно, о деньгах. Тьфу! Об этих треклятых трех миллионах, чтоб им провалиться сквозь зем-лю!.. Кто сказал, что три миллиона надо платить? А?.. Крабс сказал? А кто он, ваш Крабс? Он жулик, ваш Крабс! Что я, Крабса не знаю? А?.. Я всех знаю отлично! Все жулики! Прошу не перебивать!.. А если бы Крабс сказал, что четыре миллиона надо платить, вы бы четыре вынули? А?.. Мо-жет быть, вовсе не три миллиона надо платить, а только два или один? Мо-жет, ни одного? А?.. Прошу не перебивать! Я не перебивал вас! Может быть, Крабс все это затеял, чтоб положить три миллиона в карман? Вы не знаете? А я знаю!.. Прошу не перебивать! Я вот поеду в Давилон и поговорю сам с этими Мигой и Жулио. Пусть они убираются бесплатно к лешему! Мало им того, что они выручили от продажи акций, они еще к нам залезть в карман норовят! Это разбой! Я докажу им! Я им по морде дам палкой!

Сказав это, господин Скуперфильд принялся размахивать своей тростью с костяным набалдашником и стучать ею по полу, после чего начал вылезать из-за стола, чтобы тотчас ехать в Давилон к Миге и Жулио.

Сидевшие рядом капиталисты вскочили и принялись успокаивать его, но он не хотел успокаиваться и с такой силой размахивал палкой, что некоторым капиталистам изрядно досталось. В конце концов его все же усадили на стул, положили на макушку холодный компресс, и только после этого он понемногу утихомирился.

Увидев, что тишина восстановилась, господин Спрутс решил, что заседание можно продолжать, и сказал:

- Я думаю, все вы понимаете, господа, что дело это необычайно тонкое. Его надо решить сразу, одним ударом. Если каждый из нас станет ездить в Давилон и торговаться с Мигой и Жулио, это может лишь повредить нам. Как только Миге и Жулио станет ясно, что нам очень хочется избавиться от них, они потребуют от нас еще больше. Откровенно скажу, что эти Мига и Жулио просто два дурака, так как запросили с нас слишком мало. Нам надо поскорее воспользоваться этим, пока они не передумали. Я предлагаю не торговаться из-за пустяков и принять решение быстро. Здесь нас тридцать один член большого бредлама. Если разделить три миллиона на тридцать один, то получится меньше, чем по сто тысяч фертингов. Для каждого из нас эта сумма просто ничтожная.

- Господа! - закричал, вскакивая, Скуперфильд. - Господа, зачем вам делить три миллиона на тридцать один? Это же трудно! Гораздо легче поделить три миллиона на тридцать. Не считайте меня. Вас останется ровно тридцать. Три миллиона поделите на тридцать, получится ровно по сто ты-сяч с каждого. Таким образом, вам не придется тратить время на расчеты, а время, как известно, дороже денег, потому что деньги можно вернуть, а потраченное время не вернешь ни за что на свете…

Говоря это, Скуперфильд вылез из-за стола и начал пробираться к двери - как был, с компрессом на голове. Увидев этот маневр. Спрутс закричал:

- Держите его! Не дайте ему сбежать!

Несколько капиталистов бросились ловить Скуперфильда, однако он проявил необычную прыть: ударом трости сшиб кинувшегося ему наперерез владельца многочисленных ночлежных домов господина Дрянинга, толчком ноги распахнул дверь и загремел вниз по лестнице.

Заметив, что капиталисты Скрягинс и Жадинг тоже вылезли из-за стола с явным намерением дать тягу, господин Спрутс велел секретарше запереть дверь на ключ и сказал:

- Господа, прежде всего мы должны осудить этот недостойный поступок и исключить Скуперфильда из членов нашего сообщества. Отныне никто не дол-жен иметь с ним никаких дел. Наш бредлам будет всячески преследовать его. Скоро он поймет, что, нарушив наши правила и выбыв из членов бредлама, он потерял значительно больше, чем ему кажется… А теперь, господа, может быть, еще комунибудь хочется отправиться вслед за Скуперфильдом?..

Господин Спрутс обвел взглядом собрание и, увидев, что больше никто не выказывает поползновения удалиться, закончил:

- Если нет, то не будем больше тратить попусту время и заплатим деньги.

Все богачи принялись вытаскивать из карманов свои чековые книжки и авторучки. Известно, что капиталисты никогда не платят деньги наличными, а выписывают чеки, по которым всегда можно получить деньги в банке.


ЧАСТЬ III


Глава восемнадцатая

КАК СКУПЕРФИЛЬД ПОПАЛ В ЛОВУШКУ


Спрятав полученные чеки в несгораемый шкаф, господин Спрутс распро-щался с капиталистами и велел секретарше отправить Крабсу следующую телеграмму:

“Бредлам состоялся. Двум ослам один на двоих. Телеграфируйте согласие. Спрутс”.

Получив эту телеграмму, Крабс понял, что Спрутс решил дать Миге и Жу-лио не два, а лишь один миллион. Это нисколько не удивило Крабса, так как он хорошо знал, что господин Спрутс действует всегда осмотрительно и на ветер денег бросать не станет. Крабса удовлетворяло то, что Спрутс не отказался уплатить деньги, и теперь можно было надеяться, что, согласив-шись распроститься с одним миллионом, он под конец расстанется и с дву-мя.

Всесторонне обдумав создавшееся положение, господин Крабс решил ниче-го не говорить о полученной телеграмме Миге и Жулио, так как, узнав ее содержание, они тоже пришли бы к мысли, что дела складываются, в общем, успешно, и могли бы еще больше повысить цену за свое исчезновение. Встретившись с ними, господин Крабс сказал, что никаких известий от господина Спрутса нет, но надежды на успешное завершение дела терять не следует.

Его заявление все же опечалило господина Жулио, которому не терпелось поскорее удрать со всеми деньгами.

- Очень жаль, что господин Спрутс не торопится, - сказал Жулио. - На-ша торговля акциями подходит к концу, и сейчас как раз самое время смо-тать удочки, то есть, попросту говоря, улетучиться.

- Хорошо, - сказал Крабс. - Я пошлю телеграмму Спрутсу и попытаюсь ускорить дело.

В действительности Крабс никому не стал в этот день телеграфировать. Вместо этого он пошел в ресторан и сытно пообедал. Потом вернулся к себе в гостиницу, всхрапнул часок, потом искупался в плавательном бассейне, после чего снова встретился с Мигой и Жулио. Собравшись втроем, друзья сначала поужинали, а потом отправились в ночной театр, где за небольшую плату разрешалось швырять в актеров гнилыми яблоками, и как следует по-веселились.

Проснувшись на следующий день, господин Крабс никому не сказал ни слова и отправил Спрутсу такую телеграмму:

“Два осла требуют два. На один не согласны. Что делать? Крабс”.

В ответ от Спрутса в тот же день была получена телеграмма, в которой стояло лишь одно слово:

“Уговаривайте”.

Получив эту телеграмму, Крабс выждал еще денек и, ничего не сказав ни Миге, ни Жулио, ответил Спрутсу двумя словами:

“Уговаривал. Упираются”.

Неизвестно, до чего бы дошел этот обмен телеграммами, если бы на следующее утро в гостинице, где остановился господин Крабс, не появился вдруг Скуперфильд со своей палкой в руках и в обычном своем наряде, который состоял из черного длиннополого пиджака с двумя разрезами на спи-не, черных брюк и черной высокой шляпы, известной под названием цилиндра. Столкнувшись с Крабсом, который как раз в этот момент выходил из гостиницы, Скуперфильд раскрыл широко объятия и завизжал своим отврати-тельным голосом:

- А, здравствуйте, господин Крабсик! Очень рад видеть вас!

- Здравствуйте, - сказал Крабс, стараясь растянуть свои губы в улыб-ке, хотя видно было, что встреча с этим всемирно известным скрягой не доставляла ему никакой радости.

- Как поживаете? Как ваше здоровье? - явно стараясь завязать разговор, спросил Скуперфильд.

- Здоровье мое хорошо, - сказал Крабс.

- Я тоже себя паршиво чувствую, - подхватил Скуперфильд, не расслышав ответа Крабса, и продолжал: - Какое счастье встретить знакомое лицо в этом чертовом Давилоне. Наш Брехенвиль в тысячу раз лучше. Вы не находите?

- Брехенвиль - город прекрасный, но в Давилоне тоже неплохо, уверяю вас.

- Совершенно с вами согласен, - закивал головой Скуперфильд, - такого скверного городишки я еще нигде не видал, провалиться бы ему тут же на месте! У меня к вам вопрос. Вы, я вижу, живете в этой гостинице. Как она, по-вашему, хороша?

- Очень хорошая гостиница, - подтвердил Крабс.

- Но дорогая, должно быть? А?

- Да, несколько дороговата.

- Вот видите, провались она тут же на месте! У меня есть предложение. Если хотите, я не буду брать для себя номер, а поселюсь в одном номере с вами. Таким образом, каждому из нас придется платить вдвое дешевле. Как вы на это смотрите? А?

Господину Крабсу не очень улыбалась перспектива иметь такого сожите-ля, однако, пока шел весь этот разговор, он успел сообразить, что Скуперфильд неспроста прибыл в Давилон. Подумав об этом, он решил потес-ниться и, пользуясь близостью к Скуперфильду, постараться выведать его планы.

Вернувшись с господином Скуперфильдом в свой номер, господин Крабс сказал:

- Располагайтесь, пожалуйста. Места, как видите, на двоих хватит.

Окинув помещение взглядом и изобразив на лице подобие улыбки, которую с таким же успехом можно было принять за гримасу отвращения, господин Скуперфильд поблагодарил Крабса и отправился прямо в ванную. Там он ста-щил с головы цилиндр, вынул из него зубную щетку и зубной порошок, полотенце, полдюжины носовых платков, запасные носки, два старых гвоздя и кусок медной проволоки, подобранные им где-то на улице. По всей очевид-ности, цилиндр у господина Скуперфильда служил не только в качестве го-ловного убора, но и в качестве дорожного чемодана, а также склада для утильсырья.

Спрятав все эти вещи в шкафчик, господин Скуперфильд достал из своего цилиндра еще кусок земляничного мыла, но тут же заметил на полочке у рукомойника другой, точно такой же кусок мыла, принадлежавший Крабсу. Положив свое мыло рядышком, господин Скуперфильд некоторое время смотрел на оба эти куска, после чего принялся старательно намыливать руки и ще-ки; однако не своим мылом, а тем, которое лежало рядом. При этом он от души радовался, что ему удалось навести таким образом экономию.

Умывшись как следует, господин Скуперфильд решил также почистить зу-бы, причем совал зубную щетку не в ту коробочку, где был его порошок, а в ту, которая принадлежала Крабсу. Почистив зубы, господин Скуперфильд еще долгое время открывал то одну коробочку, то другую, стараясь определить, какой порошок лучше пахнет: тот, который принадлежал ему, или принадлежавший Крабсу. Кончились эти эксперименты тем, что он чихнул как раз в тот момент, когда совал свой нос в коробку, и весь порошок взвился кверху на манер облака.

Увидев, какой колоссальный расход зубного порошка произошел по его собственной неосторожности, господин Скуперфильд пришел в уныние. Заметив, однако, что держал в руках не свою коробку, а принадлежавшую Краб-су, Скуперфильд моментально утешился. Убедившись к тому же, что в коробке осталось еще немного зубного порошка, он пересыпал часть его в собственную коробку и, окончательно придя в хорошее настроение, вернулся в комнату.

- Как хорошо, что я встретился с вами, - сказал он поджидавшему его Крабсу. - Я, правда, хотел поговорить сперва с этими двумя слабоумными Мигой и Жулио, но думаю, что большой разницы не будет, если поговорю с вами. Я даже думаю, что так будет лучше. Объединившись вместе, мы можем обтяпать выгодное дельце. Вы меня понимаете?

- В чем же заключается ваше дельце? - заинтересовался Крабс.

- Как вам уже должно быть известно, большой бредлам согласился уплатить двум этим аферистам три миллиона фертингов… - начал господин Скуперфильд.

Господину Крабсу как раз ничего о трех миллионах фертингов не было известно, поскольку он знал, что требования Миги и Жулио ограничивались двумя миллионами. Он, однако, тут же сообразил, что господин Спрутс ре-шил поднажиться на этом деле и увеличить сумму, с тем чтоб миллион фертингов положить в свой карман. Не подав вида, что узнал от Скуперфильда важную тайну, господин Крабс сказал:

- Да, да, мне это, конечно, известно.

- Ну так вот, - продолжал Скуперфильд. - Могу вас уверить, что большой бредлам согласится дать не три, а четыре и даже пять миллионов. Мы с вами можем подсказать Миге и Жулио, что требовать нужно пять миллионов, и поставим условие, чтоб, получив деньги, они отдали миллион нам. Ведь нам с вами неплохо будет получить по полмиллиончика, а? Денежки не маленькие! А?

Слушая Скуперфильда, Крабс прикидывал в уме все выгодные и невыгодные стороны предлагаемого Скуперфильдом дельца. Он, конечно, сразу понял, что для него самого это дело невыгодное, так как, выступив против большого бредлама, он рисковал навлечь на себя гнев всесильных капиталистов, которые не простили бы ему, если бы он одурачил их. Вместе с тем Крабс видел, что Скуперфильд затеял опасную игру. Сбитые с толку, Мига и Жулио могли бы не остановиться на требовании пяти миллионов, и тогда неизвестно, чем бы все это кончилось. Выведав в разговоре, что Скуперфильд отказался внести свою долю денег и удрал с заседания большого бредлама. Крабс решил не раскрывать ему своих планов и сказал:

- Охотно помогу вам, господин Скуперфильд. Если хотите, мы хоть сей-час отправимся к Миге и Жулио. Они живут на даче за юродом. Мы мигом домчим на моей машине. Заодно можно будет и пообедать у них.

- Пообедать, что ж, это можно, - обрадовался Скуперфильд. - Хорошо бы и пообедать, а то здесь в ресторанах такие цены дерут с посетителей, чтоб им провалиться на месте, прямо никаких капиталов не хватит. Можно и пообедать.

- Вот и хорошо, - сказал Крабс. - С вашего разрешения я только на минуточку отлучусь, и мы поедем.

Выйдя из номера, господин Крабс подозвал посыльного и велел ему отнести на почту следующую телеграмму Спрутсу:

“С ослами пора кончать. В городе появился брехенвильский скупец Скуперфильд. За последствия не отвечаю. Крабс”.

- Вот и все, - сказал он, вернувшись в номер. - Теперь можно и отправляться.

Господин Скуперфильд надел свой цилиндр, и через пять минут они уже мчались по городу в шикарной восьмицилиндровой автомашине, принадлежащей Крабсу. Настроение у Скуперфильда было отличное. Он от души радовался тому, что бесплатно прокатится на шикарной машине и вдобавок пообедает на даровщинку, не говоря уже о том, что предстояла возможность обтяпать, как он выражался, выгодное дельце.

Совершив несколько поворотов и промчавшись по улицам, машина выехала из города и понеслась по ровному и прямому, словно стрела, асфальтиро-ванному шоссе. По правую и левую сторону дороги тянулись поля то с цветущим лунным подсолнечником, то с гречихой, распространявшей в воздухе приятный, сладковатый медовый запах, то с волнующейся, словно море, ко-лосящейся лунной пшеницей. Машина проносилась мимо деревень с садами и огородами. Скуперфильд оживленно вертел во все стороны головой. Вид природы приводил его в восхищение. Заметив на лугу стадо овец или пасущуюся козу на привязи, он толкал Крабса под локоть и, волнуясь, кричал:

- Смотрите, смотрите, овечки! Честное слово, овечки, чтоб мне провалиться на месте! Какие миленькие! А вон коза! Смотрите, коза! Да что же вы не смотрите?

Крабс, который сидел за рулем, только посмеивался втихомолку. Неожиданно дорога описала большую дугу, и за поворотом открылся зеленый луг с огромным прудом, посреди которого плавали белые гуси. Вид спокойной воды с цветущими лилиями и кувшинками, с белоснежными птицами, без всякого усилия державшимися на зеркальной глади пруда, до такой степени подействовал на господина Скуперфильда, что он застыл от восторга и не мог произнести ни слова. Вцепившись в рукав господина Крабса, он некоторое время молча тряс его руку, после чего закричал прямо в ухо:

- Гуси! Гуси!

- Да что вы, гусей никогда в жизни не видели? - удивился Крабс.

- Не видел, чтоб мне провалиться на месте, честное слово! То есть, вернее сказать, не помню уже, когда видел. Ведь я, честно сказать, никогда не бываю за городом.

- Вы это серьезно? - недоверчиво спросил Крабс.

- Честное слово, господин Крабс. Когда же мне? Я всю жизнь занимался добычей денег и ни разу даже в зоопарке не был. Да и чего я туда пойду? Ведь за вход надо деньги платить. Этак-то вконец разориться можно!.. Скажите, вот еще что выдумали! Я ведь не съем этих зверей, если посмотрю на них. За что же тут деньги платить?

- Но зверей ведь тоже чемнибудь надо кормить, вот деньги и нужны на корм, - сказал Крабс.

- Вот еще! - проворчал Скуперфильд. - Ну и пусть дураки деньги зверям на корм дают, а мне это не по карману. Думаю, звери какнибудь и без ме-ня проживут.

- Но вы, я вижу, всетаки очень любите животных, - сказал господин Крабс.

- Люблю, чтоб мне провалиться, это вы верно подметили. Иной раз увидишь какуюнибудь зверушку, так и хочется ее приласкать или погладить, слово какоенибудь хорошее ей сказать, даже поцеловать… Вот, не вери-те? Честное слово! Один раз встретил на улице собачонку. Настолько хоро-шенький оказался цуцик, что я тут же решил зайти в магазин и купить ему ливерной колбасы, да, к счастью, не оказалось при себе мелких денег, а менять бумажку в десять фертингов не захотелось. Деньги, знаете, такая вещь: пока десятка целенькая - это десятка, а истрать из нее хоть пять сантиков - это уже не десятка. Гм!

- Вот приедем к Миге и Жулио, вы у них увидите разных животных, - сказал господин Крабс. - У них на даче пруд, а на пруду этом и гуси, и утки, и селезни, даже лебеди есть.

- Неужели и лебеди?

- Да, а в саду прямо на воле живут кролики, цесарки, фазаны. Кроме того, у них маленький ручной медвежонок есть. Такой симпатичный!

- Да что вы? И не кусается?

- Зачем же? Ласковый, как ягненок.

- И его можно погладить?

- Конечно. Вот приедем, и можете гладить сколько угодно.

Господин Скуперфильд даже заерзал на месте от нетерпения. Ему хотелось поскорее увидать медвежонка и приласкать его.

Господин Крабс между тем уже давно свернул с шоссе и вывел машину на лесную дорогу, по обеим сторонам которой возвышались лунные кедры, дубы, каштаны, а также заросли лунного бамбука. Все эти деревья были не такие большие, как наши земные, а карликовые, как и остальные растения на Лу-не. Выбрав место, где деревья росли не особенно густо, господин Крабс сбавил скорость, повернул руль, и машина поехала по лесу, совсем уж без всякой дороги.

Ощутив тряску и оглядевшись по сторонам, господин Скуперфильд обнаружил, что они едут по лесной целине, и спросил:

- Зачем же это мы свернули с дороги?

- А это мы напрямик, - сказал Крабс. - Так будет быстрее.

Углубившись достаточно в лес, Крабс неожиданно остановил машину, пос-ле чего вылез из кабины и, открыв капот, принялся ковыряться в моторе. Выключив незаметно систему зажигания, он залез обратно в машину и принялся нажимать ногой на педаль стартера. Стартер скрежетал, словно бил по железу плетью, но мотор не хотел заводиться.

- Заело? - сочувственно спросил Скуперфильд.

- Заело! - озабоченно подтвердил Крабс.

Он снова вылез из кабины, поковырялся в моторе, опять попробовал завести его. Наконец сказал:

- Должно быть, двигатель перегрелся. Придется нам с вами пройтись пе-шочком. Здесь, впрочем, недалеко.

Скуперфильд нехотя вылез из кабины. Господин Крабс открыл багажник, вынул из него свернутую жгутом веревку и незаметно сунул ее в карман, после чего захлопнул дверцы кабины и зашагал прямо в лесную чащу. Господин Скуперфильд плелся за ним, спотыкаясь о кочки и чертыхаясь про себя на каждом шагу.

Вскоре господин Крабс увидел, что место, куда они зашли, было достаточно глухое, и, остановившись, сказал:

- Кажется, мы не туда забрели. Что вы на это скажете?

- Что же я могу, голубчик, сказать? Ведь не я вас веду, а вы меня, - резонно заметил Скуперфильд.

- Это действительно верно! - проворчал Крабс. - Ну ничего, сейчас я взберусь на дерево и погляжу сверху, в какую сторону нам идти. Помогите-ка мне вскарабкаться вот хотя бы на этот кедр.

Они вместе подошли к кедру, который был несколько выше других деревьев. Поглядев вверх и обнаружив, что сучья, за которые можно было бы ухватиться руками, находятся на большой высоте, господин Крабс прислонил Скуперфильда спиной к стволу и сказал:

- Стойте здесь, сейчас я заберусь к вам на плечи и тогда смогу дотянуться руками до веток. Подождите только чуточку, я сначала сниму ботинки.

Крабс наклонился, но не стал снимать ботинки, а незаметно вытащил из кармана веревку и в один миг привязал Скуперфильда к стволу поперек жи-вота.

- Эй! Эй! - закричал Скуперфильд. - Зачем это вы делаете?

- Ну, мне ведь надо привязать вас к дереву, а то вы еще упадете, ког-да я стану взбираться к вам на плечи, - объяснил Крабс.

Сказав так, Крабс принялся бегать вокруг кедра, не выпуская веревки, в результате чего и руки и ноги господина Скуперфильда были плотно прих-вачены к дереву, да и он сам оказался обмотанным веревкой, словно бу-лонская колбаса.

- Эй, бросьте шутить! - кричал Скуперфильд, чувствуя, что не в силах пошевелить ни одним членом. - Освободите меня сейчас же, или я позову на помощь.

- Зачем же на помощь звать? - возразил Крабс. - Я и сам помогу, если вам чтонибудь надо.

С этими словами Крабс поднял свалившийся со Скуперфильда цилиндр и водрузил обратно ему на голову, а оброненную им трость поставил рядышком, прислонив к стволу дерева.

- Вот видите, как хорошо, - сказал он.

- Развяжите меня, или я буду плеваться! - завопил Скуперфильд.

- Зачем же плеваться? Это невежливо, - ответил Крабс.

Скуперфильд, однако, плюнул, но не попал в Крабса.

- Вот видите, как нехорошо, - хладнокровно сказал Крабс. - Теперь я вынужден буду заткнуть вам рот.

Он вытащил из кармана кусок грязной тряпки, служившей для протирки автомашины, скомкал его и сунул в рот Скуперфильду, а чтоб он не мог выплюнуть этот кляп, завязал ему еще рот носовым платком. Теперь Скуперфильд имел возможность только потихоньку мычать и трясти головой.

- Ну что ж, - сказал Крабс, внимательно оглядев Скуперфильда со всех сторон. - Кажется, все сделано правильно. Дышите тут воздухом, наслаж-дайтесь природой. Думаю, что к концу дня я успею вернуться и освободить вас. А сейчас пока советую вам не тратить зря силы и не пытаться вырваться. Все равно это ни к чему не приведет.

Помахав Скуперфильду на прощание ручкой, господин Крабс вернулся к оставленной посреди леса машине, сел в нее и поехал обратно в город.


Глава девятнадцатая

БЕГСТВО


Первое, что увидел господин Крабс, вернувшись в гостиницу, была телеграмма, полученная от Спрутса:

“С ослами кончайте. Два миллиона получите в банке. Об исполнении те-леграфируйте. Спрутс”.

Прочитав телеграмму. Крабс тут же позвонил по телефону Миге и Жулио и вызвал их к себе.

- Вот что, ребятушки, - сказал он, как только Мига и Жулио приехали. - Теперь надо действовать без промедления. Купите большой чемодан, уло-жите в него все денежки, вырученные от продажи акций, и приезжайте сюда с этими вашими Козликом и Незнайкой. Здесь вас будет ждать другой чемодан с двумя миллионами, которые я получу для вас в банке. Отсюда мы с вами двинемся в Грабенберг, а из Грабенберга вы можете отправляться дальше, куда вам вздумается. Вы куда решили уехать?

- В СанКомарик. Есть такой город на берегу моря. Поживем в СанКома-рике, пока не надоест, а потом отправимся путешествовать, - ответил Ми-га.

- Вот и замечательно! - сказал Крабс. - В Сан-Комарике можно прекрасно повеселиться. Впрочем, с деньгами везде хорошо.

- Думаю, что всем сразу не следует уезжать, - сказал Жулио. - Это мо-жет показаться подозрительным. Мы с Мигой уедем сегодня, а Незнайка с Козликом могут уехать завтра. Мы им купим билет на поезд.

- Можно и так, - согласился Крабс. - Действуйте, а я отправлюсь в банк за деньгами.

Расставшись с Мигой и Жулио, Крабс не поехал сразу же в банк, а зае-хал сначала в редакцию газеты “Давилонские юморески”. Хозяином этой га-зеты был не кто иной, как господин Спрутс, иначе говоря, она издавалась на Спрутсовы средства. Здание редакции, а также все печатные машины и все оборудование типографии принадлежали Спрутсу. Все сотрудники, начиная от редактора и кончая самым незначительным наборщиком, оплачивались из денег, которые давал Спрутс. Правда, и доход, который получался от продажи газет, целиком поступал в распоряжение Спрутса.

Нужно, однако, сказать, что доход этот был не так уж велик и частенько не превышал расходов. Но господин Спрутс и не гнался здесь за большими барышами. Газета нужна была ему не для прибыли, а для того, чтобы беспрепятственно рекламировать свои товары. Осуществлялась эта реклама с большой хитростью. А именно: в газете часто печатались так называемые художественные рассказы, причем если герои рассказа садились пить чай, то автор обязательно упоминал, что чай пили с сахаром, который производился на спрутсовских сахарных заводах. Хозяйка, разливая чай, обязательно говорила, что сахар она всегда покупает спрутсовский, потому что он очень сладкий и очень питательный. Если автор рассказа описывал внешность героя, то всегда, как бы невзначай, упоминал, что пиджак его был куплен лет десять - пятнадцать назад, но выглядел как новенький, по-тому что был сшит из ткани, выпущенной Спрутсовской мануфактурой. Все положительные герои, то есть все хорошие, богатые, состоятельные или так называемые респектабельные коротышки, в этих рассказах обязательно покупали ткани, выпущенные Спрутсовской фабрикой, и пили чай со спрутсовским сахаром. В этом и заключался секрет их преуспевания. Ткани носились дол-го, а сахару, ввиду будто бы его необычайной сладости, требовалось немного, что способствовало сбережению денег и накоплению богатств. А все скверные коротышки в этих рассказах покупали ткани какихнибудь других фабрик и пили чай с другим сахаром, отчего их преследовали неудачи, они постоянно болели и никак не могли выбиться из нищеты.

Помимо подобного рода “художественных” рассказов, в газете печатались обычные рекламные объявления, прославлявшие спрутсовский сахар и изделия Спрутсовской мануфактуры. Само собой разумеется, что ни рекламные объявления, ни художественные рассказы не могли привлечь особенного внимания публики, поэтому в газете ежедневно печатались сообщения об интересных событиях и происшествиях, а также различные юморески, то есть крошечные забавные рассказики или анекдотцы, специально для того, чтоб насмешить простодушных читателей. Читатель, купивший газету с целью почитать юморески, заодно проглатывал и “художественные” рассказы, что, собственно говоря, от него и требовалось.

Войдя в кабинет редактора, которого, кстати сказать, звали Гризлем, господин Крабс увидел за столом, заваленным разными рукописями, коротышку, с виду напоминавшего толстую старую крысу, нарядившуюся в серый пид-жак. Первое, что в нем бросалось в глаза, было удлиненное, как бы вытя-нутое вперед лицо с гибким, подвижным носиком, узеньким ртом и коро-тенькой верхней губой, из-под которой выглядывали два остреньких, ослепительно белых зуба.

Увидев Крабса, с которым давно был знаком, господин Гризль расплылся в улыбке, отчего оба зуба еще больше вылезли из-под верхней тубы и упер-лись в коротенький подбородок.

- Чтонибудь спешное и, насколько я могу догадаться, важное? - спросил Гризль, поздоровавшись с Крабсом.

- Вы догадливы, как всегда! - рассмеялся Крабс.

- Догадаться, впрочем, нетрудно, так как мелкие распоряжения господин Спрутс всегда отдает письменно или диктует по телефону, - ответил Гризль.

- На этот раз дело такое, которое ни телефону, ни почте доверить нельзя, - сказал Крабс.

Оглянувшись на дверь и убедившись, что она плотно закрыта, господин Крабс придвинулся к Гризлю поближе и, понизив голос, сказал:

- Дело касается гигантских растений.

- А что. Общество гигантских растений может лопнуть? - насторожился Гризль и пошевелил своим носом, как бы к чему-то принюхиваясь.

- Должно лопнуть, - ответил Крабс, делая ударение на слове “должно”.

- Должно?.. Ах, должно! - заулыбался Гризль, и его верхние зубы снова впились в подбородок. - Ну, оно и лопнет, если должно, смею уверить вас! Ха-ха!.. - захохотал он, задирая кверху свою крысиную голову.

- Нужно поместить в газете небольшую статью, которая бросила бы тень на это общество, - принялся объяснять Крабс. - Владельцы гигантских ак-ций должны почувствовать, что они имеют дело с жуликами и что все их ак-ции в сущности не представляют никакой ценности. Однако ж ничего категорически утверждать не следует. Надо только посеять некоторое сомнение.

- Понимаю, - ответил Гризль. - Достаточно небольшого сомнения, чтобы все бросились продавать акции. Не пройдет и двух дней, как они вместо фертинга будут продаваться по пятачку. Должно быть, господин Спрутс хо-чет скупить эти акции по дешевке, с тем чтобы продать, когда они снова повысятся в цене?

- Господин Спрутс ничего не говорил мне о своих планах, - холодно сказал Крабс. - Наше дело, чтоб в завтрашней газете появилась эта статья, остальное нас не касается.

- Понимаю, - закивал головой господин Гризль.

- И еще одно, - сказал Крабс. - Никто об этой статье не должен заранее знать.

- Понимаю. Я сам лично займусь этим делом, - ответил Гризль.

Как только Крабс очутился за дверью, господин Гризль взял свою авто-ручку, положил перед собой чистый листок бумаги и, склонив голову, принялся быстро писать. Буквы у него получались какието толстенькие и вместе с тем остроносенькие, с длинными, свешивающимися вниз хвостами. При взгляде со стороны казалось, что он не писал вовсе, а аккуратно рас-саживал на полочках жирных хвостатых крыс.

Усадив этими крысами всю страничку, господин Гризль нажал кнопку электрического звонка.

- Отдайте это моментально в набор, - сказал он появившейся в дверях секретарше и протянул ей исписанный листок. - Да смотрите - никому ни гуту, - добавил он, прикладывая палец к губам или, вернее сказать, к зу-бам.

Секретарша моментально исчезла с листком в руках, а господин Гризль принялся думать, где раздобыть денег, чтоб побольше накупить гигантских акций, как только они упадут в цене.

Пока Крабс разговаривал с редактором Гризлем, а потом ездил в банк за деньгами, Мига и Жулио занимались своими делами. Сначала они съездили на вокзал и купили два железнодорожных билета до СанКомарика на завтрашний день. На обратном пути они заехали в универмаг, где приобрели достаточно вместительный чемодан, изготовленный из пуленепробиваемого фибролита, а когда ехали мимо кинотеатра, купили два билета на кинокартину, которая называлась “Таинственный незнакомец, или Рассказ о семи задушенных и од-ном утонувшем в мазуте”. Сделав все эти покупки, они вернулись в контору, и Жулио сказал Незнайке и Козлику:

- Вы, братцы, сегодня потрудились достаточно. Вот вам билеты, можете пойти в кино. После кино идите обедать, а на работу явитесь завтра ут-ром. Сегодня сюда больше не приходите. Мы с Мигой за вас поработаем. Вот вам на обед деньги.

Незнайка и Козлик взяли билеты и деньги и с радостью побежали в кино. Мига тут же уселся за стол и принялся продавать посетителям акции, а Жу-лио забрался в комнату, где стоял несгораемый шкаф, и принялся выгружать из него в чемодан деньги. Когда касса были очищена до последнего фертинга, он вырвал из записной книжки листочек бумаги, накорябал на нем карандашом записку и положил ее в несгораемый шкаф на полочку вместе с же-лезнодорожными билетами.

Вернувшись в контору, Жулио подмигнул Миге и украдкой показал пальцем на чемодан, набитый деньгами. Мига понял, что все готово. Встав из-за стола, он выпроводил из конторы посетителей, сказав, чтоб они приходили завтра. Как только посетители вышли, друзья подхватили чемодан, закрыли контору и моментально уехали.

Минут через десять они уже сидели в гостинице и считали деньги, при-везенные Крабсом. Для того чтоб сосчитать два миллиона, потребовалось бы, конечно, немало времени, но так как деньги были сложены пачками по десять тысяч, дело шло быстро. Друзья лишь проверили на выбор несколько пачек. Убедившись, что в чемодане, привезенном Крабсом, было ровно два миллиона, Жулио отсчитал из этих денег сто тысяч и, отдав их Крабсу, сказал:

- Можете получить свои денежки. Они честно заработаны вами. Желаем, чтоб они пошли вам на пользу.

- Благодарю вас, друзья, - сказал Крабс. - А теперь мы с вами должны быстро исчезнуть из города, тем более что по дороге нам предстоит обде-лать еще одно очень выгодное дело.

- Какое дело? - заинтересовались Мига и Жулио.

- Освобождение знаменитого миллионера Скуперфильда.

- А что с ним?

- Похищен шайкой разбойников, которые требуют за его освобождение большой выкуп, - объяснил Крабс. - Мне случайно стало известно, где разбойники прячут господина Скуперфильда. Таким образом, мы можем освободить его. За приличное вознаграждение, разумеется. Думаю, что можно бу-дет содрать с него крупный чек и получить по этому чеку деньги в банке.

- Сколько же можно потребовать с этого скряги за освобождение? - спросил Жулио.

- Миллион, думаю, можно.

- Миллион?! - воскликнул Жулио.

- А что, по-вашему, это много? - забеспокоился Крабс.

- По-моему, мало, - ответил Жулио. - Меньше чем за два миллиона и браться за такое дело не следует.

- Ну что ж, возьмем с него три миллиона, и дело с концом, - предложил Мига. - Как раз по миллиону на каждого из нас.

- Это резонное предложение! - одобрил Жулио. - Едем.

Господин Скуперфильд между тем потерял всякую надежду на освобождение. В тот момент, когда Крабс привязал его к дереву, он так опешил, что не мог подыскать подходящего объяснения происшедшему. Все, что случилось с ним, показалось ему неслыханной дерзостью. До тех пор никто никогда не привязывал его к деревьям, к тому же таким бесцеремонным образом. Тряп-ка, которой коварный Крабс заткнул ему рот, нестерпимо воняла бензином. От этой вони у Скуперфильда мутилось в голове. Бедняга чувствовал, что вот-вот грохнется в обморок, и, наверно, грохнулся бы, если бы не был надежно прикреплен к дереву. В конце концов он все же потерял сознание, а когда пришел в себя, принялся дергаться всем телом, стараясь разорвать путы. Все эти усилия привели лишь к тому, что веревки, которыми он был связан, еще глубже впились в его тело, что причиняло невыносимую боль.

Растратив понапрасну силы и убедившись, что попытки освободиться ни к чему не ведут, Скуперфильд застыл на месте. От неподвижности руки и ноги и даже туловище у него одеревенели, сделались как бы не свои, то есть Скуперфильд не чувствовал, что они у него есть. Все тело у него как бы исчезло, а вместе с ним исчезло и ощущение боли.

Теплый, ласковый ветерок налетал порывами и шевелил на деревьях листочки. Скуперфильду казалось, что деревья приветливо машут ему сотнями своих крошечных зеленых ручек и что-то потихоньку шепчут на своем лесном языке. В траве пестрели розовые и нежно-голубые цветочки. Скуперфильд не знал, как они называются, но смотреть на них ему было чрезвычайно приятно. Вверху в ветвях деревьев порхали маленькие красногрудые птички, на-полняя воздух веселым чириканьем. Некоторые из них слетали в траву, что-то клевали там, а потом опять взмывали кверху. Скуперфильд никогда не видел лесных птичек вблизи, и смотреть на них доставляло ему величай-шее наслаждение.

Видя, что Скуперфильд неподвижен, некоторые из птиц перестали бояться и пролетали у него под самым носом. А одна пичужка даже села ему на пле-чо. Должно быть, она приняла Скуперфильда совсем уж за какойто неживой предмет, вроде обгорелого пня. Сидя на плече, она поглядывала по сторонам, наклоняя голову то на один бок, то на другой, а потом вспорхнула и улетела, задев Скуперфильда по щеке краем крыла. Это привело Скуперфильда в умиление. Ощутив нежное прикосновение этого милого существа, Скуперфильд расчувствовался и даже заплакал.

“Как прекрасен мир и как хороша жизнь! - подумал он. - Почему я раньше не замечал этого? Почему никогда не ходил в лес и не видел всей этой красоты? Клянусь, если останусь жив, если вырвусь отсюда, обязательно буду каждый день ходить в лес, буду смотреть на деревья, буду смотреть на цветочки, буду слушать нежный лепет листочков, и радостное щебетанье птиц, и веселый стрекот кузнечиков и на бабочек буду смотреть, и на стрекоз, и на милых, трудолюбивых мурашек, и на гусей, и на уток, и на индюков, и на все, на все, что только на свете есть. Никогда мне это не надоест!”

Поплакав, Скуперфильд несколько успокоился. Настроение его улучшилось, и он сказал сам себе:

- Не будем, однако ж, терять надежды. Ктонибудь в конце концов при-дет и освободит меня.

И он принялся мечтать, как вознаградит своего избавителя.

“Я ничего не пожалею, - мысленно говорил он. - Я ему дам пять фертингов, вот… Да… Провалиться мне на этом самом месте, если не дам пять фертингов… Хотя, если сказать по правде, пять фертингов многовато за это. Дам я ему лучше три фертинга или один. Пожалуй, одного будет достаточно”.

Тут он неловко пошевелился, и веревка с такой силой врезалась в его бок, что он чуть не взвыл от боли.

- Нет, нет, лучше дам пять фертингов, - сказал он. - Для такого дела жалеть не надо. Придется на чемнибудь другом сэкономить.

Время шло, но никто не являлся, чтобы выручить из беды Скуперфильда. Поэтому он сказал:

- Черт с ним, дам десять фертингов. Только бы пришел ктонибудь. А то так ведь здесь и окочуриться можно.

Прошло полчаса, и он поднял цену за свое спасение до двадцати фертингов, потом до тридцати, до сорока, до пятидесяти. За час он взвинтил це-ну до ста фертингов и на этом остановился.

- Дурачье! - ругал он своих будущих избавителей. - Ходят где-то, разинув рты, и ни один балбес не может прийти сюда, чтоб получить сто фертингов. Будто сто фертингов на дороге валяются! Да скажи мне, что где-то можно получить даром сто фертингов, я, кажется, побегу на край света. И даже дальше! Честное слово, провались я на месте!

Некоторое время он прислушивался затаив дыхание, но ни один посторон-ний звук не долетел до него, ни одна ветка не хрустнула под ногой избавителя.

- Дурачье, ослы, идиоты! - выходил из себя Скуперфильд. - Этакая не-радивость! Хотел дать сто фертингов, а теперь фигу они от меня получат! Могут и не являться!.. Вот и всегда так бывает! Сами пальцем не хотят пошевелить, чтоб заработать денежки, а потом говорят, что во всем богачи виноваты! Провались они все на месте!

Решение не платить деньги вернуло Скуперфильду хорошее настроение, однако ж ненадолго, так как он в ту же минуту почувствовал, что хочет есть. От нечего делать он принялся обдумывать, чего бы съел на обед, ес-ли бы вдруг очутился в столовой. Воображение рисовало ему самые вкусные блюда, и через пять минут аппетит его так распалился, что он готов был заплатить за свое освобождение тысячу фертингов.

“Даю тысячу фертингов! - мысленно завопил он. - Две тысячи даю! Три!.. Мало?.. Десять тысяч даю, чтоб вам провалиться на месте!”

Постепенно чувство голода, однако, притупилось. Скуперфильд уже начал жалеть, что так высоко поднял цену, но тут его начала мучить жажда.

- Сто тысяч даю, - сказал Скуперфильд и даже удивился собственной щедрости.

Некоторое время он раздумывал, не поднять ли цену до миллиона, потом сказал:

- Нет, лучше подохнуть, чем такие деньги платить!

Как раз в это время с дерева свалился на него дикий клоп и сильно куснул его за шею.

- А-а! - завопил Скуперфильд. - Даю миллион! Даю!..

Клоп, однако ж, не обратил на эти посулы внимания и куснул Скуперфильда вторично.

- Два миллиона даю! - закричал Скуперфильд.

Клоп укусил его в третий раз.

“Ах ты, зверушка чертова! - мысленно выругался Скуперфильд. - Мало тебе двух миллионов? Три дам, чтоб тебе провалиться на месте!”

Тут он почувствовал, что клоп на самом деле провалился ему за шиворот и принялся кусать спину. Чувствуя себя не в силах расправиться с ничтож-ным насекомым, Скуперфильд пришел в бешенство.

- Ну погоди, дай мне освободиться только! - пригрозил он. - Пять миллионов даю за освобождение! Все состояние отдаю! Не нужны мне никакие деньги, провались они тут же на месте!

И сейчас же, словно в ответ на его мольбы, в лесу послышались чьи-то шаги. Скуперфильд поднял голову и увидел вдали трех коротышек. Один из них показался ему похожим на Крабса. Однако Скуперфильд не успел как следует разглядеть его, потому что коротышка тут же скрылся за деревом. Двое других тем временем подошли к Скуперфильду. Читатель, безусловно, уже догадался, что эти двое были Мига и Жулио.

Остановившись в двух шагах от Скуперфильда, Мига и Жулио внимательно оглядели его, после чего Мига спросил:

- Господин Скуперфильд, если не ошибаюсь?

- М-м! М-м! - обрадовано замычал Скуперфильд и закивал головой.

- В городе стало известно, что вы попали в руки разбойников, которые требуют за ваше освобождение большой выкуп. Мы явились, чтоб спасти вас, - сказал Мига.

- М-м! М-м! - снова замычал Скуперфильд.

- Думаю, что сначала следовало бы развязать ему рот, - сказал Жулио. - Иначе мы от него ничего не добьемся.

- Резонное замечание, - согласился Мига.

Подойдя к Скуперфильду вплотную, он развязал платок, стягивавший ему рот. Скуперфильд вытолкнул изо рта языком тряпку и, отплевавшись, ска-зал:

- Фа-фи-фо! Эфа фяфка, фяфка фрофляфая! Кха!.. Тьфу! Фяфка фрофляфая! Бяфка брофляфая!

- Пусть меня убьют, если я хоть чтонибудь понимаю! - воскликнул Ми-га.

- Должно быть, он говорит: “Тряпка проклятая”, - догадался Жулио. - Думаю, что разговор идет о тряпке, которая была у него во рту.

- Фа! Фа! - обрадовано закивал головой Скуперфильд. - Фяфка, бяфка фрофлятая! Бяфка брофлятая! Фа! Тьфу!

- Ну хорошо, хорошо, - принялся успокаивать его Мига. - Это ничего. Это естественно в вашем положении. Попробуйте, однако, взять себя в ру-ки. Поупражняйтесь немного. Я думаю, когда язык у вас разомнется, вы сможете говорить правильно.

Скуперфильд начал произносить разные слова для практики. Скоро язык у него на самом деле размялся, только буква “р” у него никак не получалась. Вместо нее он произносил букву “ф”.

- Ну, это не такая уж большая беда, - сказал Мига. - Думаю, мы можем продолжать наши переговоры. Вы, как деловой коротышка, должны понимать, что нам нет никакого смысла выручать вас из беды бесплатно. Верно?

- Вефно, вефно! - подхватил Скуперфильд. - Сколько же вы намефены получить с меня?

- Три миллиона, - ответил Мига.

- Что? - вскричал Скуперфильд. - Тфи миллиона чего?

- Ну, не три миллиона старых галош, конечно, а три миллиона фертингов.

- Опять тфи миллиона фефтингов? Это гфабеж, пфовались я на этом мес-те! - закричал Скуперфильд.

- Стыдитесь, господин Скуперфильд! Какой же это грабеж? Мы ведь не пристаем к вам с ножом к горлу. У нас с вами обычный деловой разговор. Как говорится: мы вам, вы нам. Мы честные предприниматели, а не ка-кие-нибудь разбойники.

- Да, не фазбойники! - проворчал Скуперфильд. - Может быть, вы и есть самые настоящие фазбойники. Откуда я знаю!

- Стыдно, стыдно, господин Скуперфильд. Зачем же вы нас оскорбляете! Мы вот тоже могли бы сказать, что вы разбойник. Честных коротышек в лесу не привязывают.

- Ну ладно, - проворчал Скуперфильд. - Все фавно тфи миллиона слишком кфупная сумма.

- Сколько же вы хотите заплатить нам? - спросил Жулио.

- Сколько?.. Ну я мог бы дать вам пять… нет, я могу дать тфи феф-тинга.

- Что? - возопил Жулио. - Три фертинга? За кого же вы нас принимаете? Мы не нищие и в ваших подачках не нуждаемся. Вы, видимо, не хотите, чтоб вас спасли. Ну что ж, мы насильно никого освобождать не собираемся.

- Как так не хочу? - возразил Скуперфильд. - Мне, повефьте, нет никакой фадости здесь тофчать.

- Так что же вы предлагаете три фертинга? Это же курам на смех.

- Ну ладно, пусть будет пять фефтингов. Пять фефтингов тоже хофошие деньги, увефяю вас.

- Пойдем отсюда! - сказал Мига со злостью. - Он, видно, не хочет, чтобы его спасли.

Мига и Жулио решительно зашагали прочь.

- Эй, - закричал Скуперфильд. - Что же вы так уходите? Хотите десять фефтингов? Эй! Стойте! Двадцать даю!.. Не хотите, ну и шут с вами, пфовались вы на месте! Меня ктонибудь дфугой дешевле спасет!

Увидев, что Мига и Жулио скрылись из виду, Скуперфильд приуныл и пожалел, что не согласился на условия вымогателей, но тут снова послышались шаги. Увидев, что его “спасители” идут обратно, Скуперфильд обрадовался.

“Ну, теперь все в порядке! - подумал он. - Раз они возвращаются - значит, решили взять двадцать фертингов. Черта с два я теперь дам двадцать. Хватит с них и пятнадцати”.

Трудно сказать, чему больше радовался Скуперфильд. Тому ли, что в конце концов получит свободу, или тому, что сэкономит пять фертингов.

Его удивило, однако, что Мига и Жулио не торопились освободить его. Подойдя к дереву, они принялись озабоченно бродить вокруг и чтото искать в траве.

- Что вы там ищете? - забеспокоился Скуперфильд.

- Тряпку, - ответил Мига. - Мы ведь должны оставить вас здесь в том же виде, как и нашли. Кто-то, понимаете ли, трудился, затыкал вам рот тряпкой, а мы пришли, тряпку выбросили. Это, по-вашему честно? Чужой труд уважать надо, голубчик! Или вы, может быть, хотели бы, чтоб мы совершили бесчестный поступок?

Тут Жулио отыскал тряпку и принялся засовывать ее обратно в рот Скуперфильду.

- А-а! - заорал Скуперфильд. - Не надо фафки! Тьфу! Фафки, фяфки, бяфки не надо! Аф! Аф!

- Дадите три миллиона? - угрожающе спросил Жулио.

Скуперфильд закивал головой. Жулио вытащил у него изо рта тряпку. Скуперфильд принялся старательно отплевываться. Отплевавшись, сказал:

- К сожалению, у меня нет с собой денег.

- Ничего. Дадите чек.

- У меня нет с собой чековой книжки.

- Враки! - ответил Мига. - Никакой капиталист не выходит из дому без чековой книжки.

- Ну ладно, развяжите меня.

Мига и Жулио моментально развязали веревку. Скуперфильд некоторое время продолжал стоять у ствола, словно прирос к нему, после чего рух-нул, как столб, на землю.

- Что с вами? - бросился к нему Мига.

- Не знаю, - пробормотал Скуперфильд. - Ноги не действуют. И руки то-же.

- Наверно, онемели от неподвижности, - высказал предположение Мига.

Недолго думая Жулио принялся сгибать и разгибать Скуперфильду руки, как это обычно делают при искусственном дыхании, а Мига в это время поднимал и опускал его ноги. Спустя несколько минут Скуперфильд почувствовал, что способность управлять своими конечностями вернулась к нему, и он сказал:

- Пустите, я сам.

С кряхтеньем поднявшись, он сделал несколько наклонов и приседаний, после чего надел на голову валявшийся на земле цилиндр, подобрал лежавшую рядом трость с костяным набалдашником и нанес ею сильный удар по го-лове Жулио. Не ожидавший нападения, Жулио упал как подкошенный. Увидев, что Скуперфильд побежал прочь, Мига бросился догонять его, но тут же свалился, споткнувшись о торчавший изпод земли корень. Поднявшись, он убедился, что Скуперфильд скрылся вдали за деревьями.

- Ах ты гадина! - проворчал он со злостью.

Увидев, что Жулио лежит без движения, Мига подозвал прятавшегося за деревом Крабса, и они вместе бросились к стоявшей вдали автомашине.


Глава двадцатая

ГИБЕЛЬ ОБЩЕСТВА ГИГАНТСКИХ РАСТЕНИЙ


Ночью Незнайка и Козлик спали плохо. Им обоим снились страшные сны. Незнайке снилось, будто его непрестанно преследуют какието жулики, от которых он прятался то где-то на пыльном чердаке, то в темном подвале. Наконец он спрятался в пустую бочку, но как раз в это время кто-то начал наполнять бочку мазутом. Незнайка хотел вылезти из бочки, но тут чья-то рука цепко схватила его за волосы и не давала даже высунуть голову нару-жу. Чувствуя, что вот-вот захлебнется в этой черной вонючей жидкости, Незнайка сделал отчаянное усилие и… проснулся. Убедившись, что находится вовсе не в бочке, а дома в постели, Незнайка снова хотел заснуть, но тут вдруг увидел, что окно беззвучно открылось и в него лезут ка-кие-то подозрительные личности в клетчатых кепках и с пистолетами в ру-ках. Выскочив из постели, Незнайка бросился удирать. Спасаясь от пресле-дователей, он забежал на какую-то железнодорожную станцию, где стояли цистерны с мазутом. Одна из цистерн была пустая. Незнайка залез в нее, но тут цистерна почемуто начала наполняться мазутом. Сначала мазут доставал Незнайке по пояс, затем по грудь, наконец дошел до горла. Незнайка принялся плавать в мазуте, но уровень жидкости поднимался все выше. Незнайку в конце концов прижало к потолку. Черная тягучая жидкость начала лезть ему в рот и в нос, залепила глаза. Чувствуя, что задыхается. Незнайка закричал изо всех сил и снова проснулся.

Убедившись, что попрежнему лежит у себя в постели, Незнайка постепенно успокоился и снова хотел заснуть, но тут послышались стоны Козлика.

- Пустите меня! Пустите! - стонал, разметавшись на своей постели, Козлик.

Незнайка принялся тормошить его за плечо, но Козлик не просыпался.

- Пустите меня! - продолжал кричать он.

- Да что ты орешь! Тебя ведь никто не держит, - сказал Незнайка.

- Мне, понимаешь, приснилось, будто разбойники, которых мы видали в кино, поймали меня и душат капроновой удавкой, - сказал, просыпаясь, Козлик.

- А мне все время снится, будто я в мазуте тону, - признался Незнайка.

- Это все от вчерашней кинокартины, - сказал Козлик. - Вот всегда: как пойдешь в кино, так потом всю ночь душат кошмары.

Поговорив о том, что кинофильмы лучше делать веселые, а не страшные, и понемногу придя в себя, друзья снова уснули, но кошмарные сновидения не оставляли их до утра.

Проснувшись раньше обычного, Незнайка и Козлик позавтракали без аппетита и решили пойти в контору пешком, чтоб хоть немножечко проветрить мозги после бессонной ночи. Выйдя на улицу, они увидели на углу продавца газет, который громко выкрикивал:

- Газета “Давилонские юморески”! Последние новости! Море смеха! Всего за два сантика! Сообщение о крахе Общества гигантских растений! Сенса-ция! Владельцы гигантских акций ничего не получат! “Давилонские юморески”! Гибель общества! Море смеха!..

Купив за два сантика газету, Незнайка и Козлик принялись искать сообщение о крахе Общества гигантских растений, но в газете ничего об этом не говорилось. Только просмотрев газету вторично, они наткнулись на небольшую заметку.

За последнее время читатели нашей газеты, очень часто обращались к нам с просьбой рассказать о гигантских растениях. Но что можно рассказать об этих пресловутых растениях, о которых действительно теперь можно услышать множество толков и кривотолков? О них с уверенностью можно сказать только то, что сказать о них нечего, так как о них достоверно известно лишь то, что о них достоверно ничего не известно. Многие легко-верные коротышки в своем легковерии доходят до того, что покупают акции этих легендарных растений. Мы вовсе не хотим бросить тень на Общество гигантских растений. Мы не хотим также сказать, что, приобретая акции, коротышки ничего не приобретают, так как, покупая акции, они получают надежду на улучшение своего благосостояния. А надежда, как известно, то-же чего-нибудь да стоит. Даром, как говорится, и болячка не сядет. За все надо платить денежки, а заплатив, можно и помечтать. При первой возможности редакция снова возвратится к разговору о гигантских растениях.

Редактор Гризль.

Прочитав эту заметку, Козлик сокрушенно покачал головой и сказал:

- Одной такой заметки достаточно, чтоб перестали покупать наши акции. Видно, кому-то из богачей завидно стало, что наши акции так хорошо рас-ходятся. Но ничего! Теперь это нам не страшно, так как почти все акции уже проданы. Поздно спохватились, голубчики!

- А какое дело богачам, будут покупать наши акции или нет? - спросил Незнайка.

- Богачам до всего дело! - ответил Козлик. - Думаю, им вообще це хочется, чтоб у нас появились гигантские растения. Ведь что выгодно для бедняков, то невыгодно для богачей. Это давно известно.

Разговаривая таким образом, Незнайка и Козлик добрались до улицы Фертинга и еще издали увидели возле здания контор большую толпу. У некоторых коротышек в руках были акции с изображением гигантских растений. Коротышки поднимали акции кверху, размахивали ими в воздухе и кричали:

- Пустите нас! Пусть нам вернут наши деньги! Нас обманули! Оказывается, никаких гигантских растений нет!

- Убирайтесь отсюда! - кричал на них швейцар, стоявший у входа. - Конторы открываются в девять часов, а до этого никому доступа в здание нет. Марш, пока я не натравил на вас полицейских!

Пробравшись сквозь толпу, Незнайка с Козликом поднялись по ступенькам ко входу, и Козлик, повернувшись к толпе, закричал:

- Братцы, не верьте газетам! Вас обманывают. Гигантские семена есть. А если кто хочет получить деньги обратно, мы можем отдать.

- А, вот они, обманщики! - закричал кто-то в толпе. - Бей их!

Несколько акционеров взбежали на ступеньки и хотели схватить Козлика, но дверь моментально открылась, из нее выскочил полицейский в медной блестящей каске и пустил в ход свою электрическую дубинку. Толпа моментально отступила назад.

Полицейский сказал:

- В девять часов контора откроется, тогда можете идти и получать свои деньги, а до этого чтоб никаких тут у меня разговоров!

Обернувшись к швейцару, полицейский махнул в сторону Незнайки и Козлика своей дубинкой.

- Пропусти этих! - приказал он.

Получив от швейцара ключ от конторы, Незнайка и Козлик быстро поднялись на третий этаж.

- Самое умное, что можно сделать, - это возвратить желающим деньги, - сказал Козлик. - Я думаю, паника прекратится, как только все убедятся, что в любое время смогут получить свои капиталы обратно.

Сказав это. Козлик вошел в контору и заглянул в комнату, где стоял несгораемый шкаф. Его удивило то, что тяжелая железная дверь шкафа была приоткрыта. Одним прыжком подскочив к шкафу. Козлик заглянул в него и увидел, что внутри было пусто.

- Незнайка! - закричал он испуганно. - Деньги исчезли!

- Куда же они могли деться? - спросил, вбегая, Незнайка.

- Не представляю себе! - развел Козлик руками. - Должно быть, нас обокрали.

Тут он заметил на одной из полочек шкафа клочок бумаги и два железнодорожных билета.

- Постой, тут записка есть, - сказал Козлик и принялся читать вслух.

“Дорогие друзиа! - было нацарапано в этой записке неровными печатными буквами. - Мы вынуждены спасаца бегством. Вазмите белеты, садитес напо-изд и валяйте бес промиддения в СанКомарик, где мы вас стретим. Ваши доброжилатили Мига и Жулио”.

- Вот неожиданность! - воскликнул Козлик. - Оказывается, Мига и Жулио уже сбежали и, конечно, денежки прихватили с собой. Теперь мы с тобой оказались здесь как в западне.

С этими словами Козлик подскочил к выходу из конторы и запер дверь на ключ, что было сделано вовремя, так как в то же мгновение за дверью послышался топот ног. Это толпа акционеров прорвалась в здание и бежала по коридору. Подбежав к конторе, владельцы гигантских акций принялись стучать кулаками в дверь и кричать:

- Эй, вы! Отворите, а не то худо будет! Верните нам деньги!

Козлик недолго думая подбежал к окну и распахнул его. Глянув вниз и убедившись, что прыгать с высоты третьего этажа небезопасно, он достал из несгораемого сундука обрывки веревок, которыми были перевязаны пачки с акциями, и начал связывать их между собой. Незнайка принялся помогать ему. Шум за дверью между тем нарастал. Дверь под ударами дрожала, но не поддавалась.

Неожиданно наступила тишина. Толпа словно притаилась за дверью. Высунувшись из окна, Козлик опустил конец веревки во двор и, убедившись, что он достает до земли, привязал другой конец к трубе парового отопления возле окна.

- Спускайся! - скомандовал он Незнайке.

Незнайка не заставил просить себя дважды и быстро полез по веревке вниз. За дверью в это время снова послышался шум.

- А ну-ка, ударим! - закричал кто-то.

Раздался мощный удар.

- Еще разик!

Дверь вздрогнула под вторым ударом. Увидев, что Незнайка благополучно достиг земли, Козлик ухватился руками за веревку и соскользнул с подоконника.

- Еще раз! - завопил кто-то за дверью.

На этот раз удар был так силен, что дверь затрещала, соскочила с пе-тель и полетела на пол. Вместе с ней в комнату влетели несколько коротышек с огромной крышкой от письменного стола, которую они использовали в качестве тарана. Все это произошло так неожиданно, что некоторые коротышки упали на пол, расквасив себе носы. Толпа моментально наполнила контору. Часть акционеров побежала к несгораемому шкафу, другие бросились открывать несгораемые сундуки и вытаскивать из них обрывки бумаги, в которую когда-то были запакованы пачки акций.

Убедившись, что денег нигде нет, коротышки рассвирепели настолько, что разломали стеклянный шкаф, вытащили Незнайкин скафандр и разорвали его в клочья. Наконец они посмотрели в окно и увидели веревку, свешивав-шуюся вниз.

- В окно удрали! - догадался кто-то.

Несколько коротышек стали спускаться по веревке, остальные выбежали из комнаты и бросились вниз по лестнице. Но было поздно. Незнайки и Козлика и след простыл. Спустившись по веревке, они побежали через двор, который, на их счастье, оказался проходным. Очутившись на другой улице, они смешались с толпой и вскоре были далеко от места происшествия.

- Надо пойти на Крученую улицу в магазин разнокалиберных изделий. Мо-жет быть, мы застанем там господина Жулио, - высказал предположение Коз-лик.

Друзья быстро прошли на Крученую улицу, свернули в Змеиный переулок и стали искать магазин разнокалиберных товаров, но его нигде не было.

- Вот так штука! Теперь еще и магазин девался куда-то! - с досадой воскликнул Козлик.

Они обследовали весь Змеиный переулок от начала и до конца, а потом в обратном порядке, потом прошлись по нему в третий раз. Наконец Козлик остановился возле кондитерского магазина, которого, как ему показалось, раньше здесь не было, и сказал:

- Что за история! По-моему, раньше здесь разнокалиберный магазин был, а теперь какая-то кондитерская.

Незнайка и Козлик вошли в кондитерскую и спросили одну из продавщиц, не знает ли она, куда делся разнокалиберный магазин. Продавщица сказала, что разнокалиберный магазин закрылся, так как хозяин неожиданно разбогател и уехал путешествовать, а теперь здесь открылась кондитерская.

- Видал? “Неожиданно разбогател и уехал путешествовать!” - проворчал Козлик, когда они с Незнайкой вышли на улицу.

Он вытащил из кармана записку, которую оставил Жулио, и принялся сно-ва ее читать.

- Почему Мига и Жулио пишут, что вынуждены спасаться бегством? - ска-зал Козлик. - Может быть, они заранее узнали, что будет напечатано в газетах, и поэтому решили вовремя скрыться с деньгами? Во всяком случае, нам нельзя оставаться здесь, а тоже надо двигаться в СанКомарик. Это хороший город. Я когда-то жил там.

Поезд на СанКомарик отходил лишь в конце дня, но Незнайка и Козлик боялись возвращаться в гостиницу, где они могли попасть в руки невольно обманутых ими акционеров. Проболтавшись до обеда в городском парке, друзья разыскали небольшую столовую, где никогда до этого не бывали, и как следует пообедали, оставив там почти все свои наличные капиталы. Оставшиеся несколько сантиков они истратили на мороженое и купили бутылку газированной воды с сиропом, которую решили взять с собой в дорогу.

Прибыв на вокзал задолго до отхода поезда, они вошли в вагон. Проводник проверил их билеты и сказал, что оба их места на верхних полках.

- Вот и хорошо, - сказал Козлик Незнайке. - На верхних полках нас никто не заметит. Ведь в поезде может ехать ктонибудь из наших акционеров. Было бы совсем некстати, если бы нас узнали.

Забравшись на верхние полки. Незнайка и Козлик с удобством растянулись на них и принялись наблюдать украдкой за прибывающими пассажирами. Вагон тем временем понемножку наполнялся. Внизу, как раз под полкой, на которой лежал Незнайка, расположился какойто толстенький коротышка. Су-нув чемодан под сиденье, он вытащил из кармана целый ворох газет и принялся читать их. Здесь были и “Деловая смекалка”, и “Давилонские юморески”, и “Газета для толстеньких”, и “Газета для тоненьких”, и “Газета для умных”, и “Газета для дураков”.

Да, да! Не удивляйтесь: именно “для дураков”. Некоторые читатели мо-гут подумать, что неразумно было бы называть газету подобным образом, так как кто станет покупать газету с таким названием. Ведь никому не хочется, чтобы его считали глупцом. Однако давилонские жители на такие пустяки не обращали внимания. Каждый, кто покупал “Газету для дураков”, говорил, что он покупает ее не потому, что считает себя дураком, а пото-му, что ему интересно узнать, о чем там для дураков пишут. Кстати сказать, газета эта велась очень разумно. Все в ней даже для дураков было понятно. В результате “Газета для дураков” расходилась в больших количествах и продавалась не только в городе Давилоне, но и во многих других городах.

Нетрудно догадаться, что “Газету для толстеньких” читали не одни толстяки, но и те, которые мечтали поскорей растолстеть, точно так же как “Газету для тоненьких” читали не только худенькие коротышки, но и такие, которым хотелось избавиться от излишнего жира. Владельцы газет прекрасно понимали, что уже само название должно возбуждать интерес читателя, иначе никто не стал бы покупать их газету.

Через несколько минут Незнайка заметил, что другую нижнюю полку занял пассажир, который был как бы прямой противоположностью первому. Иначе говоря, он был очень худой. Вид у него был такой, будто он незадолго до этого бродил по болоту и еще не успел как следует высохнуть. Его черные брюки были измяты и покрыты желтовато-коричневыми пятнами грязи. Такое же желто-коричневое пятно имелось и на его шляпе-цилиндре, словно в него кто-то швырнул издали комком грязи. На спине его черного пиджака красовалась большая треугольная дырка. Такие дырки обычно образуются, когда случается зацепиться спиной за сук или за гвоздь, торчащий в стене. Чуть пониже спины к пиджаку пристал рыжеватый плод болотного репейника, в просторечии именуемый репяшком. Такой же репяшок прицепился к локтю и еще один позади к брюкам.

Усевшись на лавку, этот болотный обитатель стащил с головы свой чер-ный цилиндр и, словно фокусник, принялся вытаскивать из него разные ве-щи. Незнайка, который наблюдал за всем этим со своей верхней полки, с удивлением заметил, как из цилиндра появились зубная щетка и зубной порошок, кусок пахучего земляничного мыла, полотенце, несколько носовых платков, запасные носки и, наконец, два ржавых гвоздя и кусок медной проволоки.

Заглядевшись на это зрелище, Незнайка не заметил даже, как поезд тронулся и они отправились в путь.


Глава двадцать первая

ПРИКЛЮЧЕНИЯ СКУПЕРФИЛЬДА


Читатели, достаточно напрактиковавшиеся в чтении книжек и поэтому привыкшие схватывать все, так сказать, на лету, уже догадались, наверно, что этот худенький пассажир в черном цилиндре был не кто иной, как господин Скуперфильд. С тех пор как ему удалось спастись от своих “избавителей”, прошло не более суток, но за этот сравнительно небольшой срок бедняга Скуперфильд успел испытать очень многое. Первое время он бежал по лесу, не переводя дыхания, стараясь как можно дальше уйти от погнав-шегося за ним Миги. Обернувшись назад и убедившись, что его никто не преследует, он значительно снизил скорость, то есть, попросту говоря, зашагал не спеша. Внутри у него все пело, все ликовало. Он был счастлив оттого, что получил долгожданную свободу и притом не израсходовал ни од-ного сантика. Совершенно не представляя себе, в какую сторону надо идти, чтоб попасть на дорогу, где его могла подобрать попутная машина, Скуперфильд решил идти, не сворачивая, все прямо, надеясь, что лес гденибудь да кончится и он выйдет к какому-нибудь жилью.

В результате пережитых волнений чувство голода совершенно оставило его, то есть у него пропал аппетит. Надо сказать, что это очень часто наблюдаемое явление. Каждый по себе знает, что различные чувства не мо-гут владеть нами все сразу. Обычно какоенибудь более сильное чувство вытесняет все остальные, более мелкие чувства, и тогда мы забываем о ве-щах, которые до этого казались нам чрезвычайно важными. На эту сторону дела как раз и обратил внимание Скуперфильд. Заметив, что ему совсем расхотелось есть, он понял, что чувство голода пропало у него от волнения. Это открытие навело Скуперфильда на мысль, что можно соблюсти экономию на еде, если, к примеру, хорошенько поволноваться перед завтраком или обедом. Для этого достаточно было затеять какойнибудь неприятный разговор или просто поссориться с кем-нибудь.

Увлекшись этими оригинальными мыслями, Скуперфильд не заметил, как чувство голода снова начало подкрадываться к нему. Очнулся он, лишь ког-да у него в животе мучительно засосало. Зная, что обычно заблудившиеся в лесу утоляют голод ягодами, лесными орехами или грибами, он принялся старательно шарить глазами вокруг, но нигде не видал ни орехов, ни ягод, ни даже грибов. Потеряв надежду отыскать чтолибо съедобное, Скуперфильд попробовал жевать траву, но трава была горькая, и он тут же с отвращением выплюнул ее. Заглядевшись по сторонам, он не заметил, как забрел в болото. Ощутив под ногами зыбкую почву, он решил обойти опасное место, но земля заходила у него под ногами ходуном. Испугавшись, он побежал обратно, но сделал лишь несколько шагов и угодил прямо в лужу. Видя, что со всех сторон окружен жидкой болотной грязью, Скуперфильд принялся прыгать с кочки на кочку. С большим трудом ему удалось выбраться на твердую почву, но при этом он попал в заросли репейника. Исцарапав лицо и руки, он продрался через колючки и уселся на траву, чтоб хоть немного передохнуть. Долго сидеть ему, однако же, не пришлось, так как на него напали рыжие болотные муравьи, укусы которых, как известно, очень мучительны. Скуперфильд, сам того не подозревая, уселся на их гнездо. Сначала он топтал муравьев ногами и колотил своей палкой, но, видя, что их не становится от этого меньше, решил оставить поле боя и отступил. В тот же момент он обратил внимание на то, что вокруг стало темней. Сообразив, что день подошел к концу, Скуперфильд прибавил шаг. Мысль о том, что ему придется заночевать в лесу, приводила его в содрогание. По временам ему казалось, что лес начинает редеть и он вот-вот очутится на опушке, но это было обманчивое впечатление. Лес все не кончался, а мрак сгущался все больше. Скуперфильд понимал, что через несколько минут наступит пол-ная темнота, и стал искать, где бы заночевать. В одном из деревьев он заметил на высоте своего роста большое дупло. Решив, что более удобного места для ночлега теперь уже не найти, Скуперфильд залез в это дупло и начал располагаться на ночь. Дупло оказалось довольно просторное. В нем можно было сидеть, задрав кверху ноги и прислонившись к стенке спиной. Скуперфильд нашел, что это очень удобно, тем более что снизу дупло было устлано слоем сухих прошлогодних листьев. Сняв с головы цилиндр и положив его на дно дупла рядом с палкой, Скуперфильд решил поскорей заснуть, но острое чувство голода гнало сон прочь. В добавление к этому у него начали болеть ноги. Скуперфильд подумал, что ноги болят от непривычки спать в обуви, и снял ботинки. Ноги, однако, не перестали болеть. К тому же болели уже не только ноги, но и спина и все тело. Скуперфильд понимал, что если бы ему удалось вытянуться во весь рост, то боль прошла бы, но в дупле никак нельзя было вытянуться. Там можно было сидеть только в скрюченном виде. С наступлением темноты температура понизилась, и Скуперфильда начал пробирать холод. Чувствуя, что мерзнет все больше и больше, Скуперфильд снова обулся, надел на голову цилиндр, поднял воротник пиджака, а сверху положил на себя свою палку и чековую книжку, но от этого ему не стало теплей. До этого случая Скуперфильд слепо верил, что его чековая книжка, с которой он не расставался всю жизнь, способна выручить его из любой беды. На этот раз он на своем личном опыте убедился, что бывают все же случаи, когда ни банковский чек, ни наличные деньги не представляют собой никакой ценности.

Почувствовав, что закоченел окончательно, Скуперфильд выскочил из дупла и принялся прыгать вокруг дерева, после чего проделал целую серию гимнастических упражнений в быстром темпе. Это ему помогло. Но ненадолго. Как только Скуперфильд залез обратно в дупло, его снова начал одоле-вать холод. Несколько раз в течение ночи он вылезал из своего убежища, прыгал словно кузнечик, чтобы хоть немного согреться, и глодал кору де-рева, пытаясь утолить голод. За ночь он ни на минуту не сомкнул глаз и устал, будто на нем возили воду. Ночь показалась ему нескончаемо длинной, и как только забрезжил рассвет, он покинул свое негостеприимное убежище, удивляясь только тому, что вообще остался в живых.

На этом приключения Скуперфильда, однако, не окончились. После бессонной ночи он очень туго соображал и брел, не разбирая пути. К тому же в лесу еще было недостаточно светло. Он сослепу натыкался на стволы деревьев и чуть не расквасил себе нос. Наконец он все же выкарабкался из лесу. Перед ним расстилалась зеленая долина, местами покрытая серова-то-белыми пятнами, которые Скуперфильд принял за снег. Спустившись в до-лину, Скуперфильд обнаружил, что это был вовсе не снег, а туман, который начал сгущаться над охладившейся за ночь землей. Слой тумана стелился так низко и был так плотен, что Скуперфильд брел в нем, словно по горло в воде. Со стороны могло показаться, будто над покрывшим всю долину дымящимся морем плыла лишь голова Скуперфильда в черном цилиндре.

Скуперфильду и самому казалось, будто руки, и ноги, и даже само туловище у него исчезли, а осталась одна голова, которая неизвестно на чем и держалась. Когда ему случалось посмотреть вниз, он видел лишь смутные очертания своих плеч. Когда же он глядел вверх, то видел серебристую, местами вспыхивающую розоватыми и голубоватыми отблесками поверхность лунного неба, представлявшуюся ему нагромождением исполинских металлических скал, каким-то чудом повисших в воздухе.

Нечего, конечно, и говорить, что Скуперфильд и прежде мог сколько угодно любоваться красотой утреннего неба, но прежде ему не приходилось просыпаться так рано. Погруженный по горло в туман, который тянулся во все стороны до самого горизонта, Скуперфильд оставался как бы один на один с загорающимся чистыми, нежными и сверкающими красками утренним не-бом, и это зрелище наполняло его каким-то возвышенным и торжественным чувством. Ему казалось, что он открыл в природе какую-то новую, неизве-данную, никем не виданную красоту, и он жалел лишь о том, что никогда не учился рисовать и не может изобразить красками эту величественную картину, с тем чтоб унести ее с собой и уже никогда с ней не расставаться.

Ощущая, будто что-то как бы распирает его изнутри, Скуперфильд испытывал неизъяснимое желание обнять распростершееся над ним небо. И он чувствовал, что сможет сделать это, если только протянет руки. И он протянул руки, но как раз в тот же момент потерял под ногами почву и покатился в овраг.

Перекувырнувшись несколько раз через голову, он скатился на дно овра-га и остался лежать ничком, разбросав в стороны руки. Мелкие камешки и комья сухой земли, катившиеся вслед за ним, некоторое время колотили его по спине. Вскоре это движение прекратилось. Ощупав себя со всех сторон, Скуперфильд убедился, что не переломал ребер, и принялся шарить руками вокруг, надеясь отыскать свалившийся с головы цилиндр. К счастью, цилиндр оказался неподалеку. Вытряхнув попавшие в него камешки, Скуперфильд водворил свой головной убор на принадлежащее ему место и стал осматриваться по сторонам. Впрочем, это не имело никакого смысла, так как в тумане ровным счетом ничего не было видно.

Ощупывая перед собой землю тростью, Скуперфильд добрался до противоположного склона оврага и стал карабкаться по нему вверх. Несколько раз он срывался и скатывался обратно, но наконец ему все же удалось выбраться на поверхность. Отдышавшись немного и заметив, что туман стал прозрачнее, Скуперфильд отправился дальше.

Вскоре туман рассеялся, и Скуперфильд обнаружил, что шагает по рыхлой земле, усаженной какими-то темно-зелеными, ломкими кустиками, достигав-шими ему до колен. Выдернув из земли один кустик, он увидел несколько прицепившихся к корням желтоватых клубней. Осмотрев клубни внимательно, Скуперфильд начал догадываться, что перед ним самый обыкновенный картофель. Впрочем, он далеко не был уверен в своей догадке, так как до этого видел картофель только в жареном или вареном виде и к тому же почемуто воображал, что картофель растет на деревьях.

Отряхнув от земли один клубень, Скуперфильд откусил кусочек и попробовал его разжевать. Сырой картофель показался ему страшно невкусным, даже противным. Сообразив, однако, что никто не стал бы выращивать совершенно бесполезных плодов, он сунул вытащенные из земли полдесятка картофелин в карман пиджака и отправился дальше.

Шагать по рыхлой земле, беспрерывно путаясь ногами в картофельной ботве, было очень утомительно. Скуперфильд на все лады проклинал коротышек, вздумавших, словно ему назло, взрыхлить вокруг землю и насадить на его пути все эти кустики.

Как и следовало ожидать, ему все же удалось в конце концов добраться до края картофельного поля. Выбравшись на твердую почву, Скуперфильд облегченно вздохнул и в тот же момент ощутил доносившийся откуда-то запах дыма. От этого запаха на него словно повеяло теплом и домашним уютом.

“Раз есть дым - значит, есть и огонь, а раз есть огонь - значит, где-то готовится пища”, - сообразил Скуперфильд.

Оглядевшись по сторонам, он заметил вдали заросли лозняка и поднимав-шуюся над ним струйку дыма. Припустив изо всех сил, Скуперфильд продрался сквозь заросли лозняка и очутился на берегу реки. Выглянув из-за кус-тов, он увидел, что река в этом месте делала поворот, образовав небольшой полуостров. Плакучие ивы с изогнутыми стволами склонились над рекой и свешивали в воду свои длинные ветви с серебристо-зелеными, непрерывно колеблющимися листочками. Прозрачные струйки воды тихо плеска-лись в корнях деревьев. Двое коротышек плавали неподалеку от берега и, казалось, что-то искали в реке. То один, то другой исчезали под коряга-ми, а вынырнув, старательно отфыркивались. Двое других сидели на берегу у костра и подкладывали сухие сучья в огонь.

У самой воды под большой, старой ивой стоял дом не дом, хижина не хи-жина, а скорее какая-то сказочная избушка. Все ее стены были испещрены какими-то непонятными картинками. На одной картинке был изображен коротышка в клетчатом плаще и с трубкой в зубах. На другой - точно такой же коротышка, и тоже с трубкой, но почемуто перевернутый вверх ногами. Над этим перевернутым коротышкой была чьято огромная нога в начищенном до яркого блеска ботинке. Рядом была банка с черникой, зеленые стручки го-роха, чья-то голова с волосами, покрытыми белой пушистой пеной, чей-то рот с красными, улыбающимися во всю ширину губами и огромными, сверкающими белизной зубами. Затем снова чья-то намыленная голова, но на этот раз лежащая на боку, чашка с дымящимся кофе, еще банка с черникой, огромной величины муха, опять нога… Все это было без всякого смысла и связи, словно какойто художник рехнулся, а потом вырвался на свободу и решил разукрасить попавшееся ему на пути строение своей сумасшедшей кистью.

И все же не это привело в изумление Скуперфильда. У него захватило дыхание, когда над входом в эту чудную хижину он увидел вывеску, на которой огромными печатными буквами было написано:

МАКАРОННОЕ ЗАВЕДЕНИЕ СКУПЕРФИЛЬДА

- Что за чушь! - пробормотал в недоумении Скуперфильд. - Что это еще за макаронное заведение, провались оно тут же на месте! И кто дал им право помещать на этой дурацкой клетушке мое имя? Или все это мне во сне снится?

Он принялся протирать кулаками глаза, но ни река, ни деревья, ни коротышки, ни дом с надписью не исчезали.

- А если это не сон, тогда что же? Насмешка? - вскипел Скуперфильд, и его кулаки сами собой сжались от злости.

Ему стало казаться, будто все это кем-то нарочно подстроено, будто кто-то подчинил его своей воле и заставил таскаться по лесам и болотам, прыгать по кочкам, скатываться в овраг, и все для того, чтоб заманить его сюда и показать эту нелепую вывеску.

- Какая-то чушь! Хулиганство! Оскорбление личности! Что-то совсем ди-кое и несуразное! - ворчал Скуперфильд, в двадцатый раз прочитывая пора-зившую его надпись.

Постепенно он начал, однако, припоминать, что уже где-то видел такую надпись, что она, в общем-то, ему очень и очень знакома.

- А! - чуть ли не закричал он вдруг. - Вспомнил! Я ведь видел ее на ящиках с макаронами, которые выпускает моя собственная макаронная фабрика, провались я тут же на месте.

Присмотревшись, он убедился, что надпись на самом деле была сделана на длинном фанерном ящике из-под макарон и что вся хижина была сооружена из подобного рода ящиков. Здесь были ящики и из-под табака, с изображением коротышки с трубкой в зубах, и из-под мыла, с изображением намылен-ной головы, и из-под зубного порошка, с изображением зубов, сверкающих белизной.

В это время нырявшие коротышки вылезли из воды и присоединились к тем, что грелись у костра. Скуперфильд хотел подойти к ним, но его смущало, что коротышки были не совсем одеты. На одном были только брюки и башмаки, другой был в пиджаке, но без брюк, у третьего недоставало на ногах башмаков, у четвертого не было шляпы. Увидев, что коротышки поставили на костер большую банку из-под томатов и принялись что-то кипятить в ней, он решил отбросить в сторону приличия и подошел к ним.

- Здравствуйте, дорогие друзья, не найдется ли у вас чего-нибудь покушать? - спросил он жалобным голосом. - Честное слово, целую ночь ниче-го не ел.

Его слова вызвали у коротышек целую бурю смеха. Тот, который был без рубашки, со смеху повалился на спину и принялся болтать в воздухе нога-ми. А тот, который был без штанов, ударял себя ладошками по голым коленкам и кричал:

- Что? Как ты сказал? Целую ночь не ел? Ха-ха-ха!.. Извини, братец, - сказал наконец он. - Мы живем по правилу: пять минут смеха заменяет ков-ригу хлеба. Поэтому уж если нам случается посмеяться, то мы смеемся не меньше пяти минут.

- Разве то, что я сказал, так смешно? - возразил Скуперфильд.

- Конечно, братец! Кто ж ночью ест? Мы думали, с тобой невесть что случилось, а ты говоришь: целую ночь не ел!

Они снова расхохотались, а Скуперфильд сказал:

- Если бы я только ночью не ел! Но вчера я даже не пообедал! Проклятый Крабс обещал угостить обедом, а вместо этого завез в лес и привязал к дереву.

Это заявление вызвало у коротышек новый припадок смеха.

- Что? - кричали они. - Привязал к дереву? Угостил, нечего сказать! Этот Крабс, видать, большой шутник!

И на этот раз они смеялись не меньше пяти минут. Наконец тот, который был в пиджаке, сказал:

- Извини, братец, ты, я вижу, хороший парень. С тобой не соскучишься! Только вот жаль, накормить тебя нечем. Хотели наловить раков на завтрак, да сегодня ловля неудачная вышла. Мерзавцы прячутся на такой глубине, что не донырнешь, а вода с утра такая холодная, что терпеть невозможно. Вот, если хочешь, попей с нами чайку. Эй, Мизинчик, - обратился он к коротышке, который был босиком. - Тащи-ка лишнюю кружку и начинай разли-вать чай. Сегодня твоя очередь.

Мизинчик быстро принес полдесятка консервных банок, поставил их на стол, сколоченный из двух больших ящиков, потом снял с костра банку из-под томатов и принялся наливать из нее кипяток в консервные банки.

- Прошу к столу, - пригласил он, покончив с этим занятием.

Все уселись на ящики, которые заменяли здесь стулья. Скуперфильд тоже сел. Увидев, что все взяли консервные банки и принялись прихлебывать из них, Скуперфильд тоже взял банку и, хлебнув из нее, обнаружил, что там был не чай, а простой кипяток.

- Где же чай? - спросил с недоумением он.

- Вот это и есть чай, - объяснил Мизинчик. - Он, правда, без чая, но это такой чай без чая. Теперь мода такая.

- Гм! - проворчал Скуперфильд. - Ну, чай - это действительно предрас-судок! Шут с ним! От него организму все равно нет никакой пользы. Но где же сахар?

Этот вопрос вызвал новый взрыв смеха. Бесштанный фыркнул прямо в свою банку, так что горячий кипяток выплеснулся прямо ему на голые колени. А Мизинчик сказал:

- Извини, братец, сахару у нас тоже нет. И купить не на что. Мы уже давно пьем чай без сахару.

- Какая же польза простую воду хлестать? - угрюмо проворчал Скуперфильд.

- Э, не говори так, братец, есть польза, - сказал тот, который был без рубашки. - Вот ты за ночь, к примеру, промерз, организм твой остыл. Надо ему согреться. А как? Вот ты горячей водички попей, горячая водичка растечется по всем твоим жилочкам, организму сразу станет теплей. Да и в желудке будет не пусто. Вода тоже полезна.

- Ведро воды заменяет стакан сметаны, - вставил Мизинчик. - Науке это давно известно.

Все опять засмеялись.

- А кто вы, братцы? И чем занимаетесь? - спросил Скуперфильд, прини-маясь хлебать кипяток.

- Мы, братец, так называемые беспорточные безработные. Слыхал, может быть, существует такая специальность? - ответил тот, который был без рубашки. - Когда-то и мы были не хуже других, а после того, как потеряли работу, опустились, как говорится, на дно. Вся наша беда в том, что у каждого из нас чего-нибудь не хватает. Вот видишь, у меня на теле нет даже рубашки, у этого нет ботинок, этот ходит без шапки. А попробуй по-кажись в городе без сапог или хотя бы без шапки, тебя сразу схватят фараончики и отправят на Дурацкий остров.

- Что ж, это вполне естественно, - подтвердил Скуперфильд.

- Таким образом, в городе нам не житье, как видишь, да и без города невозможно. Сейчас я вот возьму у Мизинчика рубашку и отправлюсь в го-род. Может быть, удастся гденибудь подзаработать. А завтра Мизинчик на-денет мои ботинки и, в свою очередь, отправится на заработки. Так мы и перебиваемся со дня на день: двое дома сидят, двое на промысел ходят. В общем, беда! Чувствую, что теперь нам уж не выбиться из нужды.

Нахлебавшись горячего кипятка, Скуперфильд почувствовал, что ему на самом деле стало теплей. Правда, особенной сытости он все же не ощущал.

Вытащив из кармана клубни картофеля, он сказал:

- Я, братцы, нашел тут какието штучки. Может быть, их можно есть?

Увидев клубни, коротышки засмеялись.

- Это же картофель! - сказали они. - Его можно испечь.

- А вы умеете?

- Еще бы не уметь! - воскликнул Мизинчик.

Он схватил клубни и потащил к костру.

- Так вы, братцы, пеките, а я принесу еще.

С этими словами Скуперфильд вылез из-за стола и зашагал к зарослям лозняка.

- Куда же ты? - закричали коротышки.

- Я сейчас, братцы! В один момент! - крикнул Скуперфильд, исчезая в кустах.

В одну минуту он пробрался сквозь заросли лозняка и, очутившись на картофельном поле, принялся выдергивать из земли кусты вместе с клубня-ми. Отделив от корней клубни, он наполнил ими свой цилиндр доверху и уже хотел отправляться обратно, как вдруг почувствовал, что его кто-то схватил сзади за шиворот. Сообразив, что попал в руки сторожа, Скуперфильд с силой рванулся и бросился удирать.

- А вот я тебя! - кричал сторож, изо всех сил размахивая суковатой палкой, которую держал в руках.

Несколько раз он пребольно огрел Скуперфильда по спине палкой и прекратил преследование лишь после того, как загнал его в овраг.

Очутившись снова на дне оврага и растеряв по пути всю картошку, Скуперфильд начал раздумывать, куда ему лучше податься: вниз по оврагу или же вверх. Вылезать из оврага он опасался, чтобы снова не попасть на гла-за сторожу. Подумав как следует, он решил, что лучше все же отправиться вверх, так как в этом случае было больше надежды выбраться на поверхность.

Расчет Скуперфильда оказался верным. Пропутешествовав с полчаса, он выбрался из оврага и увидел вдали асфальтированного дорогу, по которой то в ту, то в другую сторону шмыгали автомашины.

Надеясь, что ктонибудь сжалится над ним и подвезет до города, Скуперфильд подошел к краю дороги. Как только вдали показывалась автомашина, он принимался махать шляпой. Вскорости ему повезло. Один коротышка остановил машину и, отворив дверцу, пригласил его сесть.

- Вам куда надо? - спросил он, включая двигатель.

- Мне в Брехенвиль, - сказал Скуперфильд. - Думаю, что теперь мне уже лучше всего вернуться домой.

- В таком случае вам надо в обратную сторону, - сказал коротышка. - Я ведь в Давилон еду.

- Ну, все равно! - махнул рукой Скуперфильд. - Поеду сперва в Давилон, а оттуда на поезде в Брехенвиль. Кстати, зайду к этому мерзавцу Крабсу и рассчитаюсь с ним за то, что он привязал меня к дереву. И еще мне надо забрать оставленные у него в номере вещи.

Скуперфильд принялся подробно рассказывать новому знакомцу о своих приключениях и о подлом поступке Крабса, умалчивая лишь о том, с какой целью они отправились в совместную поездку. Все, что касалось денежных дел, Скуперфильд старался сохранять в тайне и никогда не нарушал этого правила. Коротышка громко смеялся, слушая этот рассказ, и был очень доволен, что судьба послала ему такого смешного спутника. Впрочем, скоро они распрощались, так как приехали в Давилон.

Поблагодарив владельца автомобиля за оказанную услугу, Скуперфильд отправился прямо в гостиницу. Там ему сказали, что Крабс еще вчера отбыл в Грабенберг. Скуперфильд, однако, сказал, что ему надо забрать оставленные в номере вещи. Упаковав обратно в цилиндр оставленные мыло, полотенце, платки и другие предметы, вплоть до гвоздей и куска проволоки, Скуперфильд отправился в ресторан, велел, чтоб ему подали четыре обеда, и принялся есть, как говорится, за четверых.

Пообедав и выпив для хорошего пищеварения бутылочку минеральной воды, он решил, что теперь уже ничто не мешает ему вернуться в свой родной Брехенвиль. Как мы уже убедились, случаю было угодно, чтоб он попал на тот же поезд и даже в тот же вагон, в котором Незнайка и Козлик ехали в СанКомарик. Известно, что Брехенвиль находится по пути в СанКомарик.


Глава двадцать вторая

КАК НЕЗНАЙКА И КОЗЛИК ПРИБЫЛИ В САН-КОМАРИК


Положив вытащенные из цилиндра вещи на небольшой столик, который был у окна вагона, Скуперфильд внимательно оглядел свой головной убор и, обнаружив на нем пятно грязи, принялся счищать его рукавом. Размазав грязь равномерно по всему цилиндру, он успокоился и положил вынутые вещи обратно, после чего спрятал цилиндр под лавку. Тут он увидел проходившего по вагону проводника и, узнав от него, что поезд прибывает в Брехенвиль в три часа пополуночи, Скуперфильд попросил, чтоб он разбудил его.

- Хорошо, хорошо, - сказал проводник.

- Не “хорошо, хорошо”, а обязательно разбудите! - проворчал Скуперфильд. - Прошу принять во внимание, что я сплю чрезвычайно крепко и обязательно стану просить дать мне еще поспать, но вы меня не слушайте: хватайте прямо за шиворот и выталкивайте из вагона.

Увидев, что толстенький пассажир, сидевший напротив, читает газеты, Скуперфильд попросил дать ему почитать “Давилонские юморески”. Получив газету, он прочитал в ней сообщения о различных кражах, похищениях, ог-раблениях, убийствах, поджогах и отравлениях, которые произошли за день, после чего принялся читать анекдотики, которые его немало повеселили и привели в хорошее настроение. Покончив с анекдотиками, он хотел взяться за художественные рассказы, но его внимание привлекла уже известная нам статейка, в которой говорилось о гигантских акциях. Прочитав эту статей-ку, Скуперфильд крепко задумался. Он хорошо знал, что газета “Давилонские юморески” принадлежала миллиардеру Спрутсу, поэтому в ней печаталось только то, что могло дать выгоду этому богачу.

“Значит, Спрутсу выгодно, чтоб перестали покупать гигантские акции, - сказал сам себе Скуперфильд. - Может быть, ему даже хочется, чтоб они понизились в цене?.. Да, да! Какой же я остолоп, что не сообразил этого сразу. Недаром Спрутс так старался, чтоб Мига и Жулио скрылись с деньгами. Ведь как только они скроются, цены на акции обязательно упадут. Тог-да господин Спрутс скупит их по дешевке, а когда они снова поднимутся в цене, продаст и разбогатеет еще больше. Что ж, надо перебить Спрутсу до-рогу и скупить гигантские акции раньше его. Это будет выгодное дельце!”

Обрадовавшись тому, что придумал дельце, на котором сможет нажить огромные барыши, Скуперфильд принялся потирать от удовольствия руки и даже что-то потихоньку запел про себя. Заметив, однако, что уже наступила ночь и многие пассажиры спят, он решил, что и ему пора спать, тем более что предыдущую ночь он провел совершенно без сна. Расстелив оставленную проводником постель, Скуперфильд растянулся во весь рост на лавке, ска-зав про себя: “Да, братцы, в поезде спать - это не то что в дупле!” Он уже готов был погрузиться в сон, но решил проверить, не стащил ли ктонибудь из-под лавки цилиндр. Сунув руку под лавку, он убедился, что цилиндр был на месте. Это успокоило Скуперфильд а, но как раз в этот мо-мент он почемуто вспомнил о своей трости. Пошарив рукой по полу и не обнаружив трости, он принялся искать ее у себя на лавке, потом на лавке у толстяка, который в это время уже храпел, накрывшись газетой; заглянул даже на верхние полки, где спали Незнайка с Козликом. Трости нигде не было. “А может быть, я пришел в вагон уже без трости? - мелькнула у Скуперфильда мысль. - Может, я ее забыл гденибудь?” Он начал припоминать, что действительно давно не видал своей трости, и постепенно ему стало ясно, что он забыл ее либо в гостинице, куда заходил, чтоб забрать свои вещи, либо в машине у коротышки, который подвез его, либо у тех коротышек, которые угощали его кипятком. “А может быть, она осталась в дупле?” - чуть не закричал Скуперфильд. Он уже хотел потребовать, чтоб остановили поезд, так как решил ехать обратно на поиски трости, но сообразил, что это обойдется ему намного дороже, чем купить новую трость. Поэтому он снова положил голову на подушку и попытался заснуть. Мысль, что придется затратить деньги на приобретение новой трости, не давала, однако, ему покоя. Он изо всех сил старался вспомнить, где оставил трость, но мог припомнить лишь то, что держал трость в руках, когда стукнул ею по голове Жулио. “А здорово я его огрел тогда”, - подумал он. Мысль эта все же не принесла ему облегчения. Его попрежнему грызла досада. Он вспоминал, какую сумму уплатил за трость, и проклинал себя за то, что купил трость с костяным набалдашником, а не с железным, которая обошлась бы ему гораздо дешевле. Неизвестно, до каких бы пор продолжались его мучения, если бы не произошел непредвиденный случай. Перед тем как лечь спать. Незнайка и Козлик решили попить газированной водички с сиропом. Откупорив бутылку, они половину воды выпили, а другую половину оставили на ночь. Чтобы бутылка случайно не опрокинулась ночью, Козлик поставил ее на своей полке к стенке вагона и прижал сбоку подушкой, на которой спал. Ночью от тряски вагона подушка понемногу сместилась в сторону, бутылка от этого наклонилась, и газированная вода начала капать из горлыш-ка. Скуперфильд, место которого находилось под Козликом, моментально заметил, что сверху капает какая-то жидкость. Подставив ладонь, он собрал в ней несколько капель и, слизнув их языком, установил, что капала газированная вода с сиропом. Считая неблагоразумным допускать, чтобы этот полезный напиток пропадал даром, он подставил под капли рот, стараясь разинуть его как можно шире.

Бутылка между тем наклонилась от тряски больше, и вода полилась из нее тонкой струйкой. С удовольствием глотая эту сладкую, пахучую, приятно щиплющую за язык жидкость, Скуперфильд прикидывал в уме, во сколько обошлась бы ему газированная вода, если бы понадобилось уплатить за нее. Эту сумму он вычитал из суммы, затраченной на покупку пропавшей трости, и испытывал удовольствие оттого, что сумма пропажи как бы становилась меньше. Бутылка тем временем наклонялась больше, благодаря чему газированная вода текла не переставая. В соответствии с этим текли и мысли в голове Скуперфильда. Постепенно увлекшись, он стал мечтать о том, как было бы хорошо, если бы при каждой железнодорожной поездке ему удавалось выпить хотя бы бутылку газированной воды бесплатно. Разделив стоимость пропавшей трости на стоимость бутылки газированной воды с сиропом, он вычислил количество железнодорожных поездок, которые пришлось бы совершить, чтоб вернуть сумму денег, затраченных на покупку трости.

Занимаясь этими приятными расчетами, Скуперфильд постепенно забыл о своих огорчениях и пришел в хорошее настроение. Как раз в этот момент бутылка окончательно опрокинулась и, полетев вниз, стукнула Скуперфильда по лбу.

- Вот и всегда так! - пробормотал Скуперфильд, схватившись за лоб ру-ками. - Не успеешь получить удовольствие, как приходится за это расплачиваться! Проклятая жизнь, чтоб ей провалиться на месте!

Потрогав ушибленный лоб, он убедился, что на этот раз отделался шиш-кой. Чувствуя, что боль от удара понемногу проходит, он успокоился и наконец заснул.

Поезд между тем мчался вперед. Колеса мерно постукивали. Время тоже не стояло на месте. Когда Скуперфильд заснул, было далеко за полночь. Не прошло и двух часов, как впереди засветились огни Брехенвиля. Колеса застучали на стрелках. Поезд постепенно замедлил ход и вскоре остановился.

Скуперфильд, однако, продолжал спать. Проводник забыл его разбудить и вспомнил об этом, лишь когда поезд уже отошел от станции.

- Вот так штука! - воскликнул проводник, останавливаясь возле спящего Скуперфильда. - Кажется, этот чудак хотел сойти в Брехенвиле… Да, да, верно! Ну что ж, ссажу его на следующей остановке, а в Брехенвиль он сможет вернуться на пригородном поезде. Теперь все равно ничего не поделаешь.

Чтоб избежать неприятных объяснений, он решил пока не будить Скуперфильда, а принялся тормошить его, как только поезд остановился на следующей станции, которая имела какое-то странное название - “Паноптикум”.

- Вставайте скорее, вам сходить пора! - кричал проводник и дергал Скуперфильда за плечо.

В ответ на это Скуперфильд только отмахивался рукой и продолжал храпеть, словно не к нему обращались. Видя, что поезд скоро отойдет и от этой станции, проводник рассердился не на шутку и закричал Скуперфильду прямо в ухо:

- Слушайте, господин хороший, перестаньте дурить, а не то вам придется заплатить штраф за проезд без билета. Ваш билет кончился еще в Брехенвиле.

Услыхав, что ему придется за что-то платить, но не разобрав за что, Скуперфильд на минутку очнулся и, соскочив со скамьи, осовело уставился на проводника. Воспользовавшись этим, проводник схватил его за шиворот, подтащил к выходу и вытолкнул на перрон. Вернувшись обратно, он поднял валявшуюся на полу газету, достал из-под лавки цилиндр, набитый всякой всячиной, и, подойдя к двери, сунул все это в руки ошалевшему Скуперфильду. Скуперфильд хотел о чем-то спросить и уже раскрыл рот, но поезд как раз в это мгновение тронулся, и он так и остался на перроне с разинутым ртом.

Незнайка и Козлик даже не слыхали, что произошло ночью. Они спали достаточно крепко, так как в предыдущую ночь им не удалось как следует выспаться из-за кинокошмаров. Уже давно рассвело, а они продолжали спать и, наверно, проехали бы СанКомарик, если бы проводник не разбудил их.

- Эй! - закричал он. - Вам, как видно, хочется тоже проспать свою станцию! Ну-ка, вставайте!

Видя, что Незнайка и Козлик даже не пошевелились, он принялся стучать по их полкам стальными щипцами, которыми пользовался для пробивки биле-тов. Услышав стук, Незнайка и Козлик проснулись.

И вовремя!

Поезд уже подходил к станции. Многие пассажиры, схватив чемоданы и узелки с вещами, толпились у вагонных дверей. Незнайка и Козлик соскочили со своих полок и тоже стали пробираться к выходу.

СанКомарик был большой город, поэтому здесь сходило множество пассажиров. Как только поезд остановился, широкий перрон мгновенно заполнился приехавшими, которые тут же смешались со встречавшими, отъезжавшими и провожавшими. Выйдя из вагона, Незнайка и Козлик принялись оглядываться по сторонам, надеясь увидеть в этой пестрой толпе Мигу и Жулио. Перед ними мелькало множество лиц, но ни одного похожего на Мигу или Жулио не было.

- А может быть, они встречают нас у другого вагона, - высказал предположение Незнайка, приподнимаясь на цыпочки и стараясь поверх голов разглядеть, что делалось у других вагонов.

- Подождем, - сказал Козлик. - Нам не к спеху. Скоро перрон очистится, и они увидят нас.

- Или мы их, - сказал Незнайка.

- Разумеется: или мы их, - подтвердил Козлик.

Скоро толпа приехавших и встречавших схлынула, а после отхода поезда разошлись и провожавшие. Перрон опустел, и на нем не осталось никого, кроме Незнайки и Козлика.

- Что же это? - недоумевал Козлик. - По правде сказать, мне эти Мига и Жулио никогда не внушали доверия. Я все время ждал, что они выкинут с нами какуюнибудь скверную шутку. А может, они ошиблись и придут встречать нас к следующему поезду?

Тут к ним подошел железнодорожный служащий в форменной фуражке и спросил, что они здесь делают.

- Нас, понимаете, должны были встретить, но не встретили, - объяснил Козлик.

- Ну, не встретили, так в другой раз встретят, а торчать здесь нече-го. Это запрещено правилами, - сказал служащий.

- А когда прибудет следующий поезд из Давилона? - спросил Козлик.

- Завтра в это же время, - ответил служащий и зашагал прочь.

- Что ж, придем сюда завтра. Может быть, они перепутали дни, - сказал Козлик.

Они прошли через вокзал и зашагали по улице.

- Что же нам теперь делать? - спросил Незнайка.

- Надо гденибудь раздобыть денег, - ответил Козлик. - Ведь у нас с тобой даже на обед нет. Да и на ночлег припасти надо.

- А где мы будем раздобывать деньги?

- Ну, придется искать работу. Ты когданибудь служил в ресторане?

- Никогда в жизни, - признался Незнайка.

- Самое лучшее, - сказал Козлик, - это куда-нибудь в ресторан офици-антом устроиться или поваром. Поближе к еде, - пояснил он. - Я однажды уже служил в ресторане швейцаром. Видел, как официанты работают. Ничего сложного. Только устроиться трудно. Обычно все места заняты.

Увидев по пути ресторан, Козлик смело отворил дверь, и они с Незнайкой вошли. Для завтрака время уже было позднее, а для обеда раннее, поэтому в ресторане посетителей не было. Увидев хозяина ресторана, который стоял за буфетной стойкой и озабоченно щелкал на счетах, подсчитывая не то доходы, не то расходы. Козлик спросил:

- Вам повара или официанты не требуются?

Хозяин перестал щелкать на счетах и, окинув Незнайку и Козлика взглядом, спросил:

- А кто из вас повар?

- Я повар, - ответил Козлик. - А вот он официант.

- Какой же из тебя повар! - усмехнулся хозяин. - Повара обычно бывают толстенькие, а ты вон какой худой.

- Вы меня только возьмите, я обязательно растолстею, - ответил Коз-лик.

- Вот ты растолстей сначала, а тогда я тебя возьму! - сердито буркнул хозяин.

- А нельзя ли в таком случае вот ему поваром? - показал на Незнайку Козлик. - Он, кажется, потолще меня.

- Но ты ведь сказал, что он официант, а не повар, - возразил хозяин.

- Это ничего. Он может и поваром.

- Ты на самом деле можешь готовить еду? - обратился хозяин к Незнайке.

- В точности не скажу, так как ни разу не пробовал, - ответил Незнайка. - Надо попробовать.

- Нет, - ответил хозяин. - Мне такой повар не нужен. И вообще мне по-вар не нужен. У меня уже есть повар.

- Тогда возьмите его помощником, - предложил Козлик.

- И помощник не нужен.

- Тогда возьмите нас официантами.

- И официанты не нужны. Мне и своих официантов придется увольнять. Видишь, посетителей совсем нет.

- Ну возьмите нас хоть посуду мыть, - не унимался Козлик.

- У меня есть судомойка, - махнул хозяин рукой.

- Какойто осел! - обругал хозяина Козлик, когда они с Незнайкой выш-ли на улицу. - Ну скажи, пожалуйста, какая ему разница, кто из нас по-вар, ты или я, если ему вообще повара не нужны? Только время на разговоры потратили!

В другом ресторане разговор получился примерно такой же. Узнав, что Незнайка и Козлик согласны работать в его ресторане поварами, официантами, буфетчиками, пекарями, кассирами, судомойками, полотерами, директо-рами, ночными сторожами или швейцарами, хозяин спросил:

- И вы все это можете?

- Все можем, - заверил Козлик.

- А предсказывать будущее вы можете?

- Чего нет, того нет, - развел Козлик руками. - Предсказывать будущее, к сожалению, не можем.

- А вот я предскажу вам будущее, - сказал хозяин. - Сейчас вы вылети-те за дверь и никогда сюда не вернетесь больше.

- Это почему? - спросил Козлик.

- Потому что я так предсказал.

- Этот тоже осел! - вынес свой приговор Козлик, очутившись за дверью. - На его месте я бы не хуже предсказывал.

В следующем ресторане разговор получился еще короче. Не успел Козлик открыть рот, как хозяин стукнул кулаком по столу и сказал:

- Марш! И чтоб я тебя больше не видел!

- Коротко, но не совсем вежливо! - сказал Козлик.

Само собой разумеется, что эти слова тоже были сказаны уже на улице.

Первые неудачи не обескуражили Козлика. Они с Незнайкой еще долго хо-дили по ресторанам, всюду получая отказ и подвергаясь насмешкам, после чего принялись бродить по магазинам и предлагать себя в продавцы. Впрочем, с тем же успехом. Хозяева магазинов интересовались больше покупате-лями, чем продавцами.

Скоро наступил вечер. Повсюду засветились яркие огни реклам. Цент-ральные улицы города, куда забрели в это время Незнайка с Козликом, наполнились электрическим светом, весельем и музыкой, гуляющими и танцую-щими коротышками, скрипением качелей, вертящихся каруселей, чертовых ко-лес и других приспособлений для веселого времяпрепровождения. В этом отношении СанКомарик ничем не отличался от других больших лунных городов.

Незнайка и Козлик с завистью поглядывали на коротышек, которые сидели у ресторанов за столиками и угощались разными вкусными блюдами. Смотреть на все это и не иметь возможности утолить голод было очень мучительно.

- Лучшее средство заглушить аппетит - это смотреться в кривые зеркала, - сказал Козлик. - Я лично всегда так делаю. Когда смеешься, голод не так сильно чувствуется.

Они принялись бродить вдоль выставленных у краев тротуара кривых зер-кал и разглядывать свои отражения. Одно из зеркал до такой степени исказило их физиономии, что Незнайка и Козлик, как ни было им грустно, все же не смогли удержаться от смеха.

Посмеявшись, Незнайка заметил, что есть действительно стало хотеться меньше. В это время они увидели коротышек, собравшихся толпой перед небольшим деревянным помостом, над которым красовалась вывеска с надписью: “Веселый балаганчик”. На помосте за занавеской, сделанной из обыкновенной простыни, стоял какойто смешной коротышка. Он просунул голову в круглое отверстие, имевшееся посреди простыни, а стоявшие перед помостом зрители швыряли в него резиновыми мячами, целясь прямо в лицо. Коротышка смешно гримасничал и нелепо дергался в стороны, стараясь уберечь лицо от ударов, что очень веселило зрителей.

Услыхав смех. Незнайка и Козлик подошли ближе и тоже принялись хохотать, глядя на смешные ужимки этого потешного коротышки.

- Зачем же он это? - спросил, задыхаясь от смеха, Незнайка. - Это же, наверно, больно, когда по лицу мячом?

- Конечно, больно, - ответил Козлик. - Но ведь надо какнибудь зарабатывать на жизнь. Ему хозяин платит за это.

Тут Незнайка увидел хозяина балаганчика. Он стоял возле большой белой корзины, доверху наполненной резиновыми мячами. Каждый, кто хотел швыр-нуть мячом в коротышку, платил хозяину сантик. Как раз в этот момент один из зрителей, желая потешить себя и других, уплатил сразу за пять мячей и принялся швырять их в лицо коротышки. От четырех мячей коротышке удалось увернуться, зато пятый угодил ему прямо в глаз, да с такой си-лой, что веко моментально распухло. Глаз у бедняги закрылся и перестал видеть. Испуганный коротышка сказал, что сегодня он уже не сможет работать, и ушел домой. Хозяин балаганчика, однако, не растерялся и, взобравшись на помост, закричал:

- Ну-ка, друзья, кто хочет заработать три фертинга? Плачу целых три фертинга тому, кто продержится до закрытия.

- Становись сам! - закричал кто-то из зрителей. - Ну-ка, подставляй свою толстую рожу!

В это время Козлик быстро пролез сквозь толпу и, вскочив на помост, сказал:

- Давай я попробую.

- Попробуй, попробуй! Только не вздумай пищать, когда получишь мячиком по носу, - послышалось из толпы.

Все засмеялись вокруг. Стараясь не обращать внимания на смеющихся коротышек, Козлик спрятался за занавеску и просунул в отверстие голову. Он сразу же убедился, что занавеска не давала возможности сильно отклонять голову и действовать здесь надо как можно проворнее. Не успел он оглядеться вокруг, как “игра” началась и довольно метко брошенный мяч огрел его по лбу.

Это на секунду ошеломило Козлика и напомнило, что зевать здесь нельзя. После первого удара по лбу последовало несколько увесистых уда-ров по щекам, а один мяч даже попал ему по носу. Но самый сильный удар пришелся по уху. Боль была такая, что у Козлика невольно выступили на глазах слезы. Чтобы какнибудь увернуться от летящих мячей, он дергался из стороны в сторону, крепко зажмуривался, стараясь уберечь от повреждения глаза, отчего получались очень смешные гримасы.

Зрители веселились вовсю. Привлеченные смехом, к толпе присоединялись новые прохожие. Торговля мячами шла бойко. Хозяин едва успевал получать деньги.

Но Незнайке на этот раз было не до веселья. Он с замиранием сердца следил за движениями своего друга и испытывал такое чувство, будто удары доставались не Козлику, а ему самому. Он готов был умолять коротышек, чтоб они не обижали бедного Козлика, готов был колотить всех, кто бросал в него мячами, а заодно и владельца балаганчика, который придумал это дурацкое развлечение ради собственной выгоды.

Время, однако, шло. В воздухе становилось прохладнее. Вскоре толпа начала понемногу редеть, а потом и вовсе рассеялась. Хозяин отсчитал Козлику три фертинга самыми мелкими монетками и закрыл свое увеселительное заведение на ночь.

Через пять минут Незнайка и Козлик сидели в теплом помещении столовой и с аппетитом уплетали вкусный перловый суп с пирогами и гречневую кашу с маслом. Козлик крякал от удовольствия, чмокал губами и жмурился, слов-но проголодавшийся котенок, которого принесли с мороза и угостили сме-танкой. Незнайка тоже на все лады расхваливал и суп, и кашу, и пироги. После перенесенных волнений еда казалась ему особенно вкусной.


Глава двадцать третья

В “ТУПИЧКЕ”


Гостиница “Экономическая”, куда отправились ночевать Незнайка и Коз-лик, славилась своей дешевизной. За пятьдесят сантиков здесь можно было получить на ночь вполне удобный номер, что было чуть ли не вдвое дешевле, чем в любой другой гостинице. Этим объяснялось, что гостиница “Экономическая” никогда не испытывала недостатка в жильцах. Каждый, прочитав на вывеске надпись: “Самые дешевые номера на свете”, недолго раздумывая шел в эту гостиницу. Уплатив пятьдесят сантиков. Незнайка и Козлик получили ключ и, разыскав свой номер, очутились в небольшой чистенькой комнате. Здесь были стол, несколько стульев, платяной шкаф, рукомойник с зеркалом у стены и даже телевизор в углу.

- Смотри, - сказал с удовольствием Козлик. - Где еще можно получить за пятьдесят сантиков номер, да еще с телевизором? Можешь поверить мне на слово, что нигде. Неспроста гостиница называется “Экономической”.

Отворив шкаф и положив на полочку свои шляпы, Незнайка и Козлик хоте-ли расположиться на отдых, но в это время зазвенел звонок и на том мес-те, где обычно бывает электрический выключатель, замигал красный глазок. Взглянув на этот световой сигнал, Незнайка и Козлик заметили, как из отверстия, которое имелось в стене, высунулся плоский металлический язычок с углублением на конце, а под ним замигала светящаяся надпись: “Сантик”.

- Ах, чтоб тебя! - воскликнул Козлик и с досадой почесал затылок. - Я, кажется, уже знаю, что это за штука. По-моему, мы попали в гостиницу, где берут отдельную плату за пользование электричеством. Видишь - язы-чок. Если не положишь на него сантик, то свет погаснет и мы останемся в темноте.

Не успел он это сказать, как лампочка под потолком погасла и комната погрузилась во мрак.

Сунув руку в карман, Козлик достал монету достоинством в сантик и положил ее в углубление на конце язычка. Язычок моментально исчез в от-верстии вместе с монеткой, и лампочка засветилась вновь.

- Ну, теперь все в порядке, - облегченно вздохнул Козлик.

В это время Незнайка обратил внимание на то, что в номере не было кроватей.

- На чем же мы будем спать? - с недоумением спросил он.

- Здесь откидные кровати, - объяснил Козлик. - Так часто делается в дешевых гостиницах. Днем кровати все равно никому не нужны, они откиды-ваются к стене, а на ночь опускаются снова.

Незнайка огляделся по сторонам и убедился, что кровати здесь были устроены на манер откидных полок, как это бывает в вагонах поезда.

Козлик подошел к одной из полок и потянул за привинченную сбоку металлическую ручку. Кровать, однако же, не откинулась, а вместо этого из стены высунулся еще один металлический язычок и под ним опять замигала надпись: “Сантик”.

- Ах, черти! - воскликнул Козлик. - Так здесь, значит, и за кровати надо платить!

Он сунул в углубление язычка сантик. Кровать мгновенно откинулась, а из стены в тот же момент высунулись еще три язычка, под которыми замигали надписи: “Простыня - 1 сантик”, “Одеяло - 1 сантик”, “Подушка - 2 сантика”.

- А! - закричал Козлик. - Теперь мне понятно, почему гостиница называется “Экономической”! Потому что здесь можно сэкономить уйму денег. Захотел сэкономить сантик - спи без простыни или без одеяла. За два сантика можешь спать без подушки. А за целый пятак спи на голом полу. Сплошная выгода!

Вытащив горсть монеток. Козлик принялся класть их на высунутые языч-ки. Один за другим язычки исчезали, словно проглатывали монетки, а из отверстия, открывшегося в стене, выскакивали, как из автомата, то аккуратно сложенная простыня, то подушка, то одеяло.

Застелив постель, Козлик подошел к другой полке и устроил точно таким же путем постель для Незнайки. Поскольку спать им еще не хотелось, друзья решили посмотреть телевидение. Подойдя к телевизору, Козлик повернул рукоятку. Телевизор, однако же, не включился, зато сверху высунулся уже знакомый нам язычок и потребовал плату сразу пять сантиков.

- Да это же грабеж! - возмутился Козлик. - Такие деньги платить только за то, чтоб посмотреть телевизор!

Поворчав немного, он все же вынул пять сантиков и положил их на язы-чок. Пять сантиков исчезли в утробе телевизора. Экран тотчас же засве-тился, и на нем замелькали кадры незнакомого фильма. В фильме показыва-лось, как целая орава полицейских и сыщиков ловила шайку преступников, похитивших какието ценности. Полицейские то и дело устраивали облавы, засады, внезапные нападения, но преступникам каждый раз удавалось ловко обмануть полицейских и уйти от преследования.

Незнайка и Козлик смотрели фильм с середины и никак не могли понять, где и какие ценности преступники похитили. Им все же почемуто хотелось выяснить этот вопрос. В то же время им чрезвычайно интересно было уз-нать, поймают в конце концов преступников или нет.

Картина между тем становилась все напряженнее и стремительнее. Одна за другой возникали головокружительные погони, массовые драки и оглуши-тельные перестрелки. На самом интересном месте, когда главаря шайки вот-вот должны были схватить, телевизор вдруг выключился, вверху снова высунулся язычок и замигала надпись: “5 сантиков”.

- На, жри! - с досадой проворчал Козлик и поскорей сунул в телевизор еще пять сантиков.

Экран замелькал попрежнему, бандиты бросились выручать своего главаря. Полицейские стали забрасывать их бомбами со слезоточивыми газами, а потом вызвали на подмогу бронированные автомобили и снова пустились в погоню, круша и ломая все на своем пути.

Незнайке и Козлику все же не удалось досмотреть этот захватывающий фильм до конца. Когда язычок высунулся в пятый раз, Козлик сказал:

- Хватит! Мы не Скуперфильды какие-нибудь, чтоб выбрасывать деньги на ветер! Да к тому же и спать нам пора.

Решив на ночь умыться, Козлик подошел к рукомойнику, но и тут пришлось израсходовать сантик на воду, сантик на мыло и сантик на полотенце.

Вслед за Козликом начал умываться Незнайка. Но едва он намылил лицо, как что-то щелкнуло и вода перестала течь. Незнайка вертел кран то в од-ну сторону, то в другую, стучал по нему кулаком, но это не помогало. Мы-ло невыносимо щипало ему глаза, а смыть было нечем. Тогда Незнайка стал звать на помощь Козлика. Видя неладное, Козлик подбежал к крану, но как раз в это время погас свет и комната снова погрузилась во мрак. Единственное, что можно было разглядеть в темноте, это настойчиво мигав-ший красный глазок на стене и поблескивавший под ним металлический язы-чок.

Сообразив, что вновь требуется уплата за электричество, Козлик бросился к язычку, доставая на ходу из кармана сантик. Слизнув в одно мгновение монетку, язычок скрылся в стене, и свет загорелся. Наладив таким образом дело со светом, Козлик подбежал к рукомойнику и увидел, что здесь также высунулся язычок, требовавший уплаты за воду.

- Ах ты ненасытная утроба! - выругался Козлик. - Я ведь с тобой расп-латился уже! Ну, на, жри, если тебе мало!

И здесь сантик был мгновенно проглочен, в результате чего вода полилась из крана, и Незнайка смог наконец смыть разъедавшее глаза мыло.

Тяжело вздохнув, Козлик подсчитал оставшиеся у него монетки и сказал, что надо поскорей укладываться спать, так как денег у них осталось мало. Раздевшись, друзья забрались в постели, но на этом их траты не кончились. Вскоре они почувствовали, что в комнате стало холодно. Как ни ку-тались они в одеяла, холод пронизывал их, как говорится, до костей. Наконец Козлик вскочил с постели и решил потребовать, чтоб их перевели в более теплый номер. Подбежав к двери и увидев на стене ряд кнопок с надписями: “Коридорный”, “Посыльный”, “Горничная”, “Официант”, он принялся изо всех сил нажимать на них, но в ответ на это из стены лишь высовыва-лись язычки, каждый из которых неумолимо требовал: “Сантик”, “Сантик”, “Сантик”.

- С ума вы все посходили! - возмущался Козлик. - Где я вам наберу столько сантиков!

В это время Незнайка заметил на стене еще две кнопки, под которыми имелись надписи: “Отопление” и “Вентиляция”.

- Постой, - сказал он. - Мы, наверно, забыли включить отопление.

Он нажал кнопку, но и тут из стены высунулся язычок и заявил о своем желании получить сантик.

- В последний раз даю! - проворчал Козлик, доставая из кармана монетку.

Сантик произвел свое магическое действие. Послышалось приглушенное гудение, и из отверстия, имевшегося под рукомойником, в комнату начал поступать теплый воздух. Почувствовав, что в комнате стало теплей, друзья забрались в кровати и, пригревшись, заснули.

Утром они проснулись ранехонько и решили поскорей удрать из гостиницы, чтоб сохранить остатки монеток. Однако и тут на их пути возникло препятствие в виде наглухо запертой дверцы шкафа, в котором они оставили свои шляпы. Сколько ни дергал Козлик за ручку, из дверцы лишь высовывал-ся язычок, требуя сантик в уплату за хранение вещей. Видя, что ничего не поделаешь, Козлик полез в карман за монеткой.

- Чтоб вас черти побрали! - выходил из себя он. - Это какая-то граби-ловка, а не гостиница. Тут поживешь, так не только без шляпы останешься, - гляди, как бы и штаны не сняли. Скоро чихнуть бесплатно будет нельзя.

Заскочив в закусочную и наскоро позавтракав, друзья поспешили на вок-зал, в надежде, что Мига и Жулио появятся к приходу поезда. Надежды их оказались, однако, напрасными. Поезд пришел, но Мига и Жулио так и не появились.

- Теперь ясно, что они обманули нас и удрали с деньгами, - сказал Козлик.

Они снова отправились искать работу, но в этот день их поиски не увенчались успехом. Козлик сказал, что это ничего, так как скоро откроется “Веселый балаганчик” и можно будет попытаться подзаработать там. Явившись на улицу, где было уже знакомое им увеселительное заведение, Незнайка и Козлик увидели, что вчерашний коротышка выздоровел и уже сто-ял на помосте, увертываясь от летевших в лицо мячей. Правда, под глазом у него красовался большой синяк, но коротышка, по-видимому, привык не обращать внимания на подобные пустяки.

- Что ж, - сказал Козлик, - я думаю, это ничего. Скоро его ктонибудь стукнет мячиком так, что он полетит с ног, тогда я опять займу его мес-то.

Расчеты Козлика оказались верными. Скоро действительно кто-то запустил мяч с такой силой, что коротышка не успел увернуться. Удар на этот раз пришелся по другому глазу. Схватившись рукой за подбитый глаз и за-ливаясь слезами от боли, бедняга, невзвидя света, побежал поскорей до-мой. Козлику было жалко несчастного коротышку, но вместе с тем он был рад, что теперь сможет заработать немного денег.

Не успел он, однако, предложить свои услуги хозяину, как стоявший неподалеку коротышка вскочил на помост и закричал:

- А теперь я буду! Давайте в меня бросайте.

Он тут же просунул голову в отверстие в занавеске, и мячи полетели в него.

Этот новый коротышка оказался хорошим актером. Он ловко увертывался от мячей. Зная, однако, что публике не нравится, когда мячи летят мимо, он время от времени наклонял голову и нарочно подставлял под удар лоб. Мячик, не причинив коротышке особенного вреда, отскакивал ото лба, а коротышка, сделав вид, будто удар был сильный, падал на пол и, высунувшись из-за занавески, дрыгал ногами в воздухе. Это страшно смешило зрителей и привлекало новых прохожих. Хозяин был очень доволен, что ему попался та-кой хороший работник.

Козлика не оставляла надежда, что и этот смельчак не продержится дол-го, но он все же продержался до закрытия балагана.

- Теперь нам с тобой придется лечь спать без ужина, - с огорчением сказал Козлик.

- А разве у тебя не осталось больше монеток?

- Осталось всего двадцать сантиков, но эти деньги понадобятся нам, чтоб заплатить за ночлег.

- А может быть, лучше эти деньги проесть и переночевать просто на улице? - спросил Незнайка.

- Что ты! Что ты! - испуганно замахал Козлик руками. - Или забыл, что я тебе про Дурацкий остров рассказывал? Лучше без еды потерпеть, чем попасть полицейским в руки.

- Небось как проголодаешься посильней, так и на Дурацкий остров захочешь, - проворчал Незнайка.

- Что ж, бывает и так, - согласился Козлик.

Разговаривая таким образом, друзья шагали по городу. Чем дальше они уходили от центра, тем реже встречали освещенные витрины магазинов и яр-кие огоньки реклам. Дома становились все ниже, а окна подслеповатее. Ас-фальтированные тротуары кончились, и пошли просто булыжные, с выбоинами и ухабами и лежащими поперек кучами мусора. Вид всего этого производил на Незнайку удручающее впечатление. Одни названия улиц могли вызвать неприятное чувство. Если в богатых кварталах города чаще встречались та-кие названия, как Светлая улица, Счастливая улица, бульвар Радости, то здесь в ходу были такие названия, как улица Бедности, Темная улица, Грязная улица, Болотная или Гнилая.

Заметив, что они забрели в какую-то глушь, Незнайка спросил:

- Разве мы не пойдем сегодня в “Экономическую” гостиницу?

- Нет, братец, - ответил Козлик. - “Экономическая” гостиница нам сегодня не по карману. У нас на каждого всего по десять сантиков, а за та-кую сумму можно переночевать лишь у Дрянинга в “Тупичке”. Это так гостиница называется, - пояснил Козлик.

Пройдя по Большой Трущобной улице, наши друзья свернули на Малую Тру-щобную и, миновав Первый, Второй и Третий Трущобные переулки, свернули в узенький закоулочек, который назывался Мусорный тупичок. В конце этого закоулочка стоял большой серый дом, с виду напоминавший огромный мусорный ящик.

Над входной дверью, которая поминутно открывалась, пропуская все но-вых коротышек, висела вывеска с надписью: “Общедоступная гостиница “Тупичок”.

Теперь уже неизвестно в точности, называлась ли гостиница так, потому что помещалась в тупичке, или же улица была названа тупичком вследствие того, что здесь была гостиница с таким названием.

Незнайка и Козлик вошли в дверь и очутились перед конторкой с окошеч-ком. Заглянув в окошечко, Козлик спросил:

- У вас найдется два места по десять сантиков?

Кто-то, кого не видел стоявший сбоку Незнайка, ответил:

- Найдется. Минус второй этаж, места двести пятнадцать и двести шестнадцать.

Козлик протянул в окошечко деньги и получил два жестяных жетона, на которых были выбиты цифры: “215” и “216”.

- А что значит - минус второй этаж? - заинтересовался Незнайка. - По-чему минус?

- Этот дом не только поднимается вверх, но и опускается вниз, под землю, - объяснил Козлик. - Все этажи, которые вверх, те - плюс, а которые вниз, те - минус. Минус второй этаж - это значит второй подземный этаж.

- А почему нам нельзя вверх?

- Вверх дороже, - ответил Козлик. - Вот разбогатеем, переселимся на-верх.

Спустившись по грязной деревянной лестнице на два этажа вниз, наши друзья вошли в дверь и очутились в огромной комнате с низким, прогнув-шимся, закопченным потолком. Первое впечатление у Незнайки было, будто он снова попал в каталажку. Такие же складские полки с лежавшими на них коротышками, такая же чугунная печь с длинными, тянувшимися через все помещение трубами, такая же тусклая лампочка под потолком. Вся разница заключалась в том, что здесь было гораздо грязней и тесней. Полки были не из пластмассы, как в каталажке, а из грубых, почерневших, неотесанных деревянных досок, и стояли они так тесно, что между лежавшими на них коротышками, казалось, трудно было просунуть палец.

В отличие от арестованных, которые томились в каталажке, здешние обитатели пользовались гораздо большей свободой. Каждый здесь считал себя вправе делать все, что ему приходило в голову. Многие не только пекли картошку в золе, но и варили в жестянках из-под консервов похлебку, жа-рили какието длинные, бесформенные коржи из теста, развешивая их на го-рячих жестяных трубах. На этих же трубах висели, вперемежку с коржами, чьи-то носки, сохнущее после стирки белье, изорванное до последней степени тряпье, бывшее когда-то одеждой, даже чьи-то ботинки.

От всего этого жарящегося, варящегося, пекущегося, сохнущего и просто чадящего в помещении стоял такой удушливый запах, что у Незнайки перех-ватило дыхание и помутилось в глазах. Почувствовав головокружение, он зашатался и принялся хвататься руками за стенку. Видя, что Незнайка неожиданно побледнел, Козлик подхватил его под руки и сказал, что это ниче-го, что это у него с непривычки и постепенно пройдет.

- Старайся только не дышать носом. Дыши ртом, - советовал Козлик.

Незнайка старательно зажал пальцами нос. Понемногу он отдышался и пришел в себя.

- Теперь тебе надо полежать, и все будет хорошо, - утешал его Козлик.

Поддерживая Незнайку под руку, он провел его между рядами полок, словно по лабиринту. Увидев приколоченные к полкам таблички с цифрами “215” и “216”, Козлик остановился.

- Вот и наши места, - сказал он.

Недолго думая Незнайка залез на полку и увидел, что здесь не было да-же матраца, а вместо подушки лежал простой деревянный чурбан.

- Что это? - удивился он. - Как же здесь спать?

- Спи, да и все тут, - отозвался коротышка с соседней полки. - Уж ес-ли захочешь, так и на голой доске заснешь, а не захочешь, так и на мяг-кой перине будешь без сна валяться.

- Это ты верно, братец, - подхватил другой коротышка. - Когда-то и в этой ночлежке были матрацы да подушки, так, поверишь, дошло до того, что никто спать не мог.

- Это почему же? - заинтересовался Незнайка.

- Потому что в матрацах развелись клопы и другие вредные насекомые. От них, поверишь ли, никому житья не было. Зато когда матрацы пришли в негодность, хозяин этой гостиницы господин Дрянинг решил новых не заводить, а старые приказал сжечь вместе с клопами. Истинное благодеяние учинил! С тех пор хорошо стало.

- И нам хорошо, и господину Дрянингу тоже неплохо: не нужно тратиться на матрацы, - вступил в разговор третий коротышка.

- Ты, братец, на Дрянинга не сердись, - сказал первый. - Он коротышка хороший. Истинный благодетель наш. Так и в газетах пишут. Если бы не он, сколько коротышек осталось бы без ночлега! В какой ты еще гостинице найдешь место за десять сантиков?.. Эх ты! Недаром тебя называют Стропти-вым!

- А тебя недаром зовут Покладистым, - ответил Строптивый. - Думаешь, Дрянинг эту ночлежку для нашего с тобой удовольствия построил? Как бы не так. Для собственной выгоды!

- Какая же выгода в десяти сантиках? Если бы он гнался за выгодой, то построил бы гостиницу, в которой можно фертинг за номер брать, а то и два. А он о бедных заботится, о тех, у кого нет фертингов. Так и в газе-те писали!

- Экий же ты тюфячок, братец! Мало ли что в газетах напишут! Для того чтоб хорошую гостиницу построить, надо много денег затратить. Да и на обстановку надо потратиться. В хорошей гостинице ты получишь за фертинг целую комнату, а здесь нас гляди сколько напихано: один над другим ле-жит! С каждого десять сантиков - это получится выгодней, чем по фертингу за целую комнату брать, - сказал Козлик.

- Говорят, этот Дрянинг накупил в каждом городе на окраинах участков земли по дешевке и настроил вот таких гостиниц, вроде мусорных ящиков, - сказал Строптивый. - Ну и что ж, доход верный! Бедняки-то везде есть!

- Не слушай его, братец, - зашептал Покладистый, повернувшись к Незнайке. - А ложись-ка ты лучше спать. Тебе хорошее место досталось, на средней полке. На верхней полке спать душно, потому что нагретый воздух всегда вверх поднимается, а на нижней полке опасно: крыса укусить может.

- Крысы - это самое скверное дело в дрянинговских гостиницах, - ска-зал Козлик. - В прошлом году я жил в дрянинговской ночлежке в городе Давилоне. Там у нас одного коротышку укусила крыса за шею. Ужас до чего мучился, бедный! На шее у него вздулся желвак величиной с два кулака, вот не вру, честное слово! С тех пор я боюсь, как бы и меня не укусила крыса. Мне все почемуто кажется, что она меня куснет обязательно за это самое место, что и того коротышку, - показал Козлик пальцем на шею.

- А крыса может укусить того, кто на средней полке лежит? - спросил Незнайка.

- Крыса все может, - сказал Строптивый. - Конечно, ей прямой расчет укусить сперва того, кто на нижней полке лежит. Но бывают крысы бешеные. Такая крыса бежит, словно с цепи сорвалась, и кусает всех без разбора. Она не станет смотреть, на какой ты полке лежишь!

- Что вы там про крыс завели беседу! Или у вас нет другой темы для разговора? - закричал коротышка, лежавший на верхней полке. - Вот я сле-зу сейчас и заткну вам глотки!

Коротышки притихли. Отвратительный запах уже не так тревожил обоняние Незнайки, но было нестерпимо душно. Решив лечь спать, Незнайка принялся стаскивать с себя рубашку, но Строптивый сказал:

- А вот этого я тебе не советую. Закусают!

- Кто закусает? - удивился Незнайка.

- А вот увидишь кто, - усмехнулся Строптивый.

Незнайка решил последовать совету Строптивого и растянулся на полке, не снимая одежды. Скоро он почувствовал, что на него напали какието мелкие зверушки и принялись немилосердно кусать. Незнайка чесался, раз-дирая чуть ли не до крови тело, но это не помогало.

- Ты лучше не чешись, братец, - посоветовал ему Покладистый. - Расче-шешь тело, так они еще больше кусать начнут. Клопы очень чувствительны к запаху крови.

- Ты ведь говорил, что клопов сожгли вместе с матрацами, - проворчал Незнайка.

- Ну и что ж? Тех сожгли, а это развелись новые. Все равно их теперь меньше стало. Ты просто не представляешь, братец, сколько их раньше бы-ло. Теперь благодать! Ты только потерпи малость вначале, а потом они на-сосутся крови и лягут спать. Клопам тоже спать надо.

Незнайке, однако же, не хотелось дожидаться, когда клопы насытятся его кровью. Правда, некоторое время он терпел, а потом соскочил на пол и принялся сбрасывать с себя этих отвратительных насекомых. Воздух внизу был не такой душный, поэтому Незнайка решил сидеть всю ночь на полу, надеясь, что клопам не придет в голову искать его здесь. Сев на пол и прислонившись спиной к деревянной стойке, он задремал, но в тот же мо-мент почувствовал, как что-то коснулось его ноги. Открыв глаза, он уви-дел перед собой жирную серую крысу, которая вытянула вперед свою острую усатую мордочку и, шевеля кончиком носа, обнюхивала его ботинок.

- Чу! Чтоб ты пропала! - испугался Незнайка и отдернул ногу.

Крыса, не особенно торопясь, отбежала в сторонку и, остановившись неподалеку, стала поглядывать на Незнайку своими блестящими, словно бусин-ки, глазками. С тревогой осмотревшись по сторонам. Незнайка заметил, как из-под лавки вылезла другая, точно такая же крыса и тоже стала шевелить носом. Сообразив, что спать в клопином обществе все же безопаснее, чем в крысином. Незнайка полез обратно на полку. На этот раз он решил последовать совету Покладистого и лежал тихо, добровольно отдавая себя на съедение клопам.

- Ешьте, черти! Хоть всего съешьте! - сердито бормотал он. - Все рав-но жизнь такая, что ее и не жалко вовсе!

Вокруг него все уже спали. Многие коротышки были простужены и задыха-лись от душившего их кашля. Некоторых терзали во сне кошмары. Их стоны, мычания, вскрикивания каждый раз заставляли Незнайку вздрагивать. Видя, что и другим коротышкам приходится несладко, Незнайка перестал обращать внимание на свои страдания, на окружающий его шум, вонь, духоту и клопи-ные укусы. К тому же он почемуто вспомнил о Пончике и начал высчиты-вать, на сколько дней может хватить ему запасов еды в ракете.

Вспомнив, что запас еды был приготовлен на десять дней для сорока восьми путешественников, Незнайка помножил сорок восемь на десять.

Это он сделал, чтоб узнать, на сколько дней хватит еды, если вместо сорока восьми путешественников останется только один. Получилось четы-реста восемьдесят. Зная, что в году, круглым счетом, триста шестьдесят дней, а в месяце тридцать дней, Незнайка вычислил, что еды в ракете должно хватить на год и четыре месяца.

Убедившись, что непосредственная гибель от недостатка питания Пончику пока не грозит, Незнайка успокоился. Произведенные арифметические расчеты, однако, настолько утомили Незнайку, что глаза его сами собой закрылись, и он погрузился в сон.


Глава двадцать четвертая

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПОНЧИКА


А что же Пончик? Занявшись Незнайкой, мы совсем позабыли о нем. Это нехорошо, пожалуй, так как многих читателей может интересовать и его судьба. Мы расстались с Пончиком, когда он пошел с Незнайкой в лунную пещеру и потерял там один свой космический сапожок. Читатели, наверно, помнят, что Незнайка в тот момент как раз провалился сквозь лунную оболочку.

Окликнув Незнайку несколько раз и убедившись, что его поблизости нет, Пончик страшно перепугался и, вместо того чтоб отправиться на поиски своего друга, решил поскорей возвратиться в ракету. Выбравшись из пеще-ры, он заковылял по прямой, словно луч, дорожке к видневшемуся вдали космическому кораблю.

Солнышко, однако ж, припекало с такой страшной силой, что Пончик не выдержал и пустился бежать вприпрыжку. От быстрого бега и второй космический сапожок свалился у него с ноги, но Пончик и не подумал его поднимать, а даже обрадовался, так как бежать совсем без сапог было значительно легче. За какихнибудь двадцать минут он добежал до ракеты и на-жал кнопку, которая имелась в ее хвостовой части. Дверца шлюзовой камеры гостеприимно раскрылась. Недолго думая Пончик залез в ракету. Здесь он был в безопасности. Ничто теперь не угрожало ему, но все же тревожило какое-то неприятное чувство, оттого что он убежал из пещеры, оставив Незнайку без помощи.

Зная по собственному опыту, что любое неприятное чувство может быть вытеснено каким-либо противоположным, то есть приятным чувством, Пончик решил пойти в пищевой отсек и несколько, как он имел обыкновение выражаться, подзаправиться там. Забравшись в пищевой отсек, он принялся уничтожать содержимое целлофановых и хлорвиниловых трубочек, тюбиков, мешочков, пакетиков, извлекая их из термостатов, холодильников и саморе-гулирующихся космических духовых шкафов.

Пончик, который, как известно, был не дурак покушать, показал на наг-лядном примере, насколько велико может быть расхождение между теорети-ческими расчетами и практической жизнью. Незнайка установил, что Пончику обеспечен запас еды больше чем на год, так как все свои вычисления произвел в расчете на обыкновенного едока, не принимая во внимание его ин-дивидуальные, то есть личные, едовые свойства. Вся беда оказалась в том, что личные едовые качества Пончика заключались в его чрезвычайной едовой недисциплинированности. Говоря проще, он мог есть что угодно, где угод-но, когда угодно и в каких угодно количествах.

То, что по расчетам Незнайки должно было хватить на год и четыре ме-сяца, в действительности хватило Пончику лишь на четверо с половиной су-ток. Прикончив в этот рекордно короткий срок запасы продовольствия, находившиеся в пищевом отсеке, Пончик пробрался в хвостовую часть ракеты и попробовал жевать семена, хранившиеся в складском помещении.

Семена, однако, показались ему невкусными. Вот тогда-то он опять вспомнил о Незнайке.

“Наверно, Незнайка вернулся бы в ракету, если бы не обнаружил где-ни- будь продуктов питания, - подумал Пончик. - А поскольку он не вернулся, значит, продукты питания где-то найдены, а раз это так, то мне нет никакого смысла сидеть в ракете, а необходимо отправиться на поиски Незнайки”.

Натянув на себя космический скафандр и подобрав новые, подходящие по размеру космические сапоги. Пончик выскочил из ракеты и поскакал во весь опор к уже известной ему пещере. Добравшись до пещеры, он спустился в сосульчатый грот, а оттуда в тоннель с ледяным дном. Здесь он поскользнулся, как и Незнайка, и, прокатившись на животе по наклонной плос-кости, полетел в подлунный колодец. Спустя некоторое время он заметил, что выскочил из колодца и летит на страшной высоте с раскрывшимся парашютом над каким-то приморским городом. Сильный ветер нес его в сторону. Постепенно снижаясь, Пончик пролетел над приморскими городами ЛосСвино- сом и Лос-Кабаносом. Уже значительно снизившись, он подлетел к городу Лос-Паганосу, но изменивший свое направление ветер понес его в сторону моря. Пончик видел, что купания ему не миновать. Утонуть он не боялся, так как был толстенький, а толстенькие коротышки, как известно, в воде не тонут. Единственное, чего он боялся, это как бы его не укусила акула.

Шлепнувшись в воду, он тотчас принялся работать руками и ногами и спустя час уже был у берега. Прибой в этот день был особенно сильный, и Пончику никак не удавалось пришвартоваться к берегу. Это происходило из-за того, что в громоздком космическом скафандре он был крайне непово-ротлив и не мог маневрировать в бурной морской воде с достаточной лов-костью. Как только он ощущал под собой дно и пытался встать на ноги, подкатившаяся сзади волна опрокидывала его и, перевернув на спину, тащи-ла обратно в море. Пробившись у самого берега минут двадцать, он понял в конце концов, что ему необходимо расстаться со скафандром. Кувыркаясь в волнах словно дельфин, он умудрился сбросить с себя космические сапоги, потом гермошлем, а потом и сам скафандр. Все эти ставшие теперь ненужны-ми ему космические причиндалы были тотчас унесены морем, а Пончик, став в тот момент более обтекаемым и подвижным, ускользнул от бросавшихся на него волн и выскочил на сухой берег.

Первое, что требовалось ему после столь героической борьбы с разбуше-вавшейся водной стихшей, был отдых. Сняв с себя вымокшую одежду, он раз-ложил ее на берегу для просушки, сам же лег рядом и принялся отдыхать. Теплый, ласковый ветерок приятно обдувал его тело. Морские волны ритмично шумели, что действовало на Пончика успокаивающе и усыпляюще. Решив все же не спать, так как это было бы неблагоразумно в незнакомой обстановке, Пончик принялся изучать окружавшую местность.

Узкий пологий берег, тянувшийся полосой вдоль моря, был ограничен с противоположной стороны обрывистыми, словно подмытыми водой, холмами, которые поросли сверху зеленой травкой и мелким кустарником. Сам берег был покрыт ослепительно белым песочком и какими-то прозрачными камнями, напоминавшими обломки ледяных или стеклянных глыб. Осмотрев внимательно несколько таких камней и полизав один из них языком, Пончик убедился, что перед ним вовсе не лед и не стекло, а кристаллы обыкновенной пова-ренной соли. Выбрав пару кристаллов покрупней, он положил между ними несколько кристаллов помельче и принялся их толочь. В результате у него получилась мелкая, годная для употребления в пищу столовая соль.

Будучи коротышкой практическим, не привыкшим расставаться с тем, что попадается в руки, Пончик натолок соли побольше и набил ею карманы курточки. Убедившись, что одежда его просохла, он оделся и зашагал вдоль холма в ту сторону, где, по его расчетам, должен был находиться город, который он видел, когда спускался на парашюте.

Расчеты его оказались верными. Дойдя до края холмов, он увидел, что море образовало здесь обширный залив, на берегах которого уступами расположился красивейший город. Это был город Лос-Паганос, в который съез-жались богачи из всех других городов, так как здесь был отличнейший кли-мат и можно было прекрасно повеселиться.

Самая большая и самая красивая улица Лос-Паганоса тянулась вдоль бе-реговой линии. В домах, которые стояли здесь лишь по одну сторону улицы, помещались многочисленные магазины, рестораны, столовые, закусочные, гостиницы, кинотеатры, веселые балаганчики, подземные гаражи и бензозап-равочные станции. По другую сторону улицы, то есть непосредственно на берегу моря, были переполненные гуляющими коротышками пляжи, купальни, ныряльные вышки, лодочные и пароходные пристани, плавучие рестораны, морские качели и карусели, чертовы водяные колеса, параболоиды и другие увеселительные механизмы.

Прогулявшись по набережной и поглазев на купающихся коротышек, Пончик остановился у небольшого здания, над входом в которое было написано: “Пищезаправочная станция”. С виду это заведение ничем не отличалось (у обычного ресторана. Как и во многих других ресторанах, здесь имелась открытая веранда со столами, за которыми обедали посетители. Разница заключалась лишь в том, что здесь можно было пообедать или позавтракать, не выходя из автомашины, а это было очень удобно для любителей автомобильного спорта. Стоило остановить свой автомобиль у входа и дать сиг-нал, как из ресторана выскакивал официант и подавал обед прямо в машину.

Пончик хотел тут же зайти в это пищезаправочное заведение и пообедать вместе со всеми, но его смутила афиша, которая висела у входа. На афише было написано: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

Кормим вкусно! Сегодня за деньги, завтра в долг.

Именно эта последняя фраза показалась Пончику непонятной, так как он не знал, что такое деньги.

- Не будем спешить, а сначала понаблюдаем немножко, - сказал сам себе Пончик. Усевшись неподалеку от веранды на лавочке, он принялся наблюдать за обедавшими. От его внимания не ускользнуло, что каждый посетитель ресторана, пообедав, давал официанту какието бумажонки или металлические кружочки.

“Может быть, эти бумажонки с кружочками и есть деньги?” - подумал Пончик.

Чтобы проверить свою догадку, он подошел к официанту и спросил:

- У вас тут почемуто написано: “Сегодня за деньги, завтра в долг”. А что будет, если сделать наоборот: завтра за деньги, сегодня в долг?

Официант сказал:

- Иди вот к хозяйке, пусть она тебе объяснит, а я не философ, чтоб такие вопросы решать.

Пончик подошел к хозяйке, которая в это время считала деньги за стойкой, и повторил свой вопрос.

- Что такое тарелка каши, надеюсь, знаешь? - спросила хозяйка.

- Еще бы! - подтвердил Пончик.

- Ну так ступай за мной.

Она провела Пончика через кухню, в которой, задыхаясь у огромной пли-ты, работали поварихи и повара, и, отворив дверь во двор, сказала:

- Видишь у сарая дрова? Расколи их, получишь тарелку каши или пять сантиков.

Пончик подошел к куче дров и принялся колоть их топором. Куча была большая, и Пончик расправился с нею не раньше чем часа через два.

- Ну, что тебе дать? Деньги или ты, может быть, хочешь каши? - спросила хозяйка, когда. Пончик вернулся к ней.

- Каши, - ответил Пончик, но, вспомнив, что хотел посмотреть на деньги, сказал: - Давай лучше деньги.

Хозяйка отсчитала ему пять сантиков. Пончик повертел их в руках, осмотрел со всех сторон и сказал:

- А если мне хочется каши?

- Тогда возвращай деньги.

Хозяйка явно обрадовалась, что сантики вернулись обратно к ней.

Сев за стол и получив от официанта тарелку гречневой каши, Пончик во-оружился ложкой и принялся есть. Каша была хорошая, с маслом, но все же Пончику показалось, что в ней чего-то недостает. Он сразу сообразил, что в каше недоставало соли, и стал искать на столе солонку. Убедившись, что солонки на столе не было, он запустил в карман руку, вынул щепотку соли и посолил кашу. Его действия привлекли внимание остальных посетителей. Увидев, что толстенький коротышка посыпал каким-то белым порошком кашу, после чего с удовольствием принялся уплетать ее, все с любопытством ста-ли поглядывать на него, а сидевший рядом коротышка спросил:

- Скажите, что это за порошок, которым вы посыпали кашу? Должно быть, новое лекарство какоенибудь?

- Никакое не лекарство, а просто соль, - сказал Пончик.

- Какая соль? - не понял коротышка.

- Ну просто соль. Столовая соль, - пояснил Пончик. - Вы что, соли никогда в жизни не видели?

Коротышка в недоумении пожал плечами:

- Не понимаю, о какой соли вы говорите?

- Должно быть, здешние жители едят пищу без соли, - сказал Пончик. - А вот у нас все кушанья едят с солью. Это очень вкусно. Если хотите, попробуйте.

Он протянул щепотку соли лунному коротышке, который как раз в это время ел суп.

- Как же ее есть? - спросил коротышка.

- Бросьте в суп и размешайте. Увидите, как будет вкусно.

Коротышка бросил соль в суп, размешал ложкой и с некоторой опаской, словно боялся обжечься, попробовал. Сначала он сидел застыв на месте и только моргал глазами, будто прислушивался к своим внутренним ощущениям, а потом все увидели, как его лицо медленно расплылось в улыбке. Проглотив еще ложку супа, он воскликнул:

- Просто бесподобно! Совсем другой вкус!

Склонившись над тарелкой, он принялся хлебать суп, крякая от удовольствия, чмокая губами и расхваливая кушанье на все лады. Как раз в это время официант принес ему каши.

- Скажите, а кашу тоже можно есть с солью? - спросил коротышка.

- Все можно, - ответил Пончик, - и суп, и борщ, и щи, и бульон, и ка-шу, и макароны, и вермишель, и салат, и картошку… Даже простой хлеб можно есть с солью. От этого он делается только вкусней.

Он протянул коротышке еще щепотку соли. Коротышка посолил кашу и принялся есть с таким удовольствием, что Пончику, который давно расправился со своей кашей, даже завидно стало.

- Скажите, а не можете ли вы мне дать немножечко соли? - обратился к Пончику коротышка, который сидел за столом напротив и с интересом следил за тем, что происходило.

Пончик уже было запустил руку в карман, чтоб достать щепоть соли, но так как вместе с завистью в нем проснулась и жадность, он сказал:

- Ишь какой хитренький! А вы что мне дадите?

- Что же вам дать? - развел коротышка руками. - Хотите, я вам дам сантик?

- Ладно, гоните монету, - согласился Пончик.

Получив сантик, он отпустил коротышке щепотку соли. Тут и другие посетители начали подходить к нему. Каждый протягивал ему сантик, взамен которого получал щепоть соли. Пончик с удовольствием наблюдал, как перед ним на столе росла кучка монеток. Не обошлось тут и без недоразумений. Один лунатик, не разобравшись, в чем дело, попробовал есть соль в чистом виде и тут же с отвращением выплюнул. Другой купил у Пончика сразу де-сять щепоток соли за десять сантиков и бросил всю эту соль в тарелку с супом. Ясно, суп у него получился такой, что в рот взять было нельзя.

Пончик стал объяснять всем, что соль надо употреблять в небольших количествах, иначе вкус от нее теряется, и уж ни в каком случае нельзя есть соль в чистом виде. Все это чрезвычайно заинтересовало коротышек, которые даже не представляли себе, что пишу можно было есть с солью. Каждому хотелось проверить новый метод питания. Некоторые, пообедав без соли, начинали обедать вторично, на этот раз с солью. Многие, отведав с солью супа или борща, тут же проверяли, насколько улучшится от добавки соли вкус щей или макарон, оладий, картофеля, жареных кабачков и других блюд.

Поскольку у Пончика завелись деньги, он и сам поминутно просил официанта принести ему то борща, то каши, то щей и наглядно демонстрировал перед новыми*посетителями преимущества питания с солью. Хозяйка увидела, что дела ее ресторана сразу улучшились, и была очень довольна.

К концу дня Пончик распродал весь свой запас соли и ушел с карманами, туго набитыми медяками. На следующее утро он сбегал на берег моря, быстренько натолок соли и снова явился на пищезаправочную станцию. Здесь он увидел, что хозяйка приготовила для него специальный столик, над которым висела табличка с надписью: “Продажа соли”. За этим столом Пончик сидел, торговал солью и одновременно закусывал, требуя подать ему то одно, то другое блюдо. Все это было очень выгодно для него и к тому же удобно.

За несколько дней весть о том, что на пищезаправочной станции кормят какими-то сногсшибательными блюдами с какойто сказочной солью, разнеслась по всему городу. Желающих покушать новомодных кушаний было столько, что хозяйка расширила веранду и кухню, сделала сбоку пристройку, а вдоль набережной велела устроить навес из брезента и поставить под ним еще два десятка столов. Сообразив, что вкус кушаний еще больше улучшится, если соль класть в пищу при варке, она договорилась с Пончиком, что сама бу-дет покупать у него весь запас соли, необходимый для ее ресторана.

Теперь Пончику не нужно было по целым дням торговать в ресторане солью, и он стал раскидывать умом, как бы нажить на этом деле побольше денег. Поскольку владельцы других ресторанов обращались к нему с просьбами доставлять и им соль, он решил увеличить добычу этого ценного пищевого продукта и основал соляной завод. С этой целью он нанял неподалеку от моря старенький, подбитый ветром сарайчик, в котором раньше смо-лили лодки, купил полдюжины больших медных ступок - и завод был готов. Шестеро рабочих на этом заводе только и делали, что толкли соль в медных ступках. Трое рабочих заготавливали сырье, то есть таскали с морского берега кристаллы соли. И наконец, еще трое рабочих разносили в мешках готовую соль по столовым и ресторанам. Сам Пончик теперь ничего не де-лал, а только получал деньги. Каждому своему рабочему он платил в день по фертингу. Весь расход на оплату рабочих составлял, таким образом, лишь двенадцать фертингов в день, в то время как всю дневную добычу соли он продавал владельцам ресторанов за двести сорок - двести пятьдесят фертингов. Выходило, что клал в свой карман Пончик чуть ли не в двадцать раз больше денег, чем отдавал рабочим, в результате чего богател, как говорится, не по дням, а по часам.

Если раньше Пончику самому приходилось толочь соль и таскать ее на своей спине в ресторан, то теперь это за него делали другие, а денег в его карман попадало во много раз больше. Пончик высчитал, что каждый рабочий приносил ему за день в среднем двадцать фертингов дохода. Сообразив, что дохода будет получаться тем больше, чем больше у него будет рабочих, он увеличил количество их до восемнадцати и хотел увеличить еще больше, но хлипкий сарайчик не мог вместить слишком большого количества коротышек, и поэтому Пончик решил построить рядом другое, более обширное помещение.

Жил теперь Пончик в полное свое удовольствие, как и все остальные лунные богачи, и даже назывался он теперь не просто Пончик, а господин Понч. Из гостиницы он переехал в собственный дом, завел себе слуг, которые одевали его и раздевали, убирали у него в комнатах, смотрели за до-мом. От нечего делать он по целым дням просиживал в ресторанах, ел там самые вкусные кушанья, а в промежутках между едой околачивался на берегу залива и вертелся на чертовых водяных колесах или на морском параболоиде.

Многим, вероятно, известно, как устроено обыкновенное чертово колесо. Это огромный деревянный круг, насаженный на торчащую кверху ось. Коротышки, желающие повеселиться, садятся в центре этого круга, после чего круг начинает вертеться все быстрей и быстрей. Появляющаяся в результате вращения центробежная сила сбрасывает коротышек одного за другим с круга на землю. Победителем считается тот, кому дольше всех удастся удержаться на вращающемся круге. Водяное чертово колесо устроено так же, как и обыкновенное, с той только разницей, что устанавливается оно не на зем-ле, а на воде. Здесь центробежная сила сбрасывает коротышек уже не на землю, а в воду, что гораздо смешней и даже приятнее, особенно в жаркую погоду.

Что касается морского параболоида, то он имеет такое же устройство, как и чертово водяное колесо, с той разницей, что вертящийся диск сделан в виде огромного блюдца с поднятыми кверху краями. Коротышка, которого центробежная сила отбрасывает все дальше от центра, подкатывается к краю блюдца, после чего с силой вылетает вверх и шлепается в воду, предварительно описав в воздухе кривую линию, напоминающую параболу.

На таких параболоидах, которые в огромном количестве были установлены на побережье залива, очень любили вертеться приезжавшие в Лос-Паганос богачи, поскольку в результате действия на организм центробежной силы, полетов в воздухе и окунания в воду у них разыгрывался аппетит, а они это очень ценили, так как страшно любили покушать. Этим, возможно, объяснялось, что и Пончик тоже больше любил вертеться на параболоиде, чем на простом водяном колесе.

Такое беспечное существование Пончика длилось все же недолго. Многим лунатикам удалось вскоре проведать, где он берет кристаллы соли для сво-его завода. Это привело к тому, что неподалеку от берега один за другим начали возникать небольшие соляные заводики. Каждый, кому удалось сберечь достаточную сумму денег, затрачивал ее на устройство такого заводи-ка и начинал приумножать свое богатство. В результате соли с каждым днем добывалось все больше, а продавалась она все дешевле и уже не приносила таких барышей, как вначале. Если прежде Пончик, затратив на оплату рабочего фертинг, получал взамен двадцать фертингов прибыли, то теперь никто не мог выколотить из рабочего больше одного фертинга. Однако и это было очень выгодно, в силу чего соляной промысел продолжал развиваться.

Дела пошли значительно хуже, когда в Лос-Паганос вернулся из поездки крупнейший землевладелец Дракула, которому принадлежало все морское побережье, начиная от Лос-Паганоса вплоть до самого ЛосСвиноса. Узнав, что какието неизвестные личности растаскивают лежавшие на побережье кристаллы для переработки их на соляных заводах, он велел обнести побережье забором, а кристаллы давать только тем, кто будет за них платить. Таким образом, половина прибыли, которую получали владельцы соляных заводов, теперь стала попадать в карманы землевладельца Дракулы.

И это было бы еще ничего, если бы сам Дракула и владельцы других морских побережий, где имелись запасы соли, не начали строить на своих землях огромных соляных заводов. На этих заводах соль мололи уже не вручную, а применяя усовершенствованные машины. Соль стала вырабаты-ваться в таких огромных количествах, что цены на нее баснословно понизились. Доходы владельцев соляных заводов сделались еще меньше, а это им, конечно, не очень нравилось. Владельцы крупных заводов считали, что из-лишки соли появились из-за того, что очень много развелось мелких заводов. Мелкие же солепромышленники видели причину всего этого неудовольствия в том, что появились крупные заводы, вырабатывавшие несообраз-но большие количества соли.

Кончилось все это дело тем, что владельцы крупных заводов, которым было легче договориться, так как их было меньше, объединились в бредлам. На первом же заседании этого вновь испеченного бредлама владельцы крупных заводов пришли к выводу, что с владельцами мелких заводов надо как можно скорей разделаться. Господин Дракула, который был избран председателем соляного бредлама, сказал:

- Наилучший выход из создавшегося положения - это начать продавать соль еще дешевле. Владельцы мелких заводов вынуждены будут продавать соль по слишком низкой цене, их заводишки начнут работать в убыток и им придется закрыть их. А вот тогда-то мы снова повысим цену на соль, и никто не станет мешать нам наживать капиталы.

Так они и сделали. Соль стала продаваться по такой низкой цене, что Пончику и остальным мелким хозяйчикам приходилось расходовать на приобретение соляных кристаллов и оплату рабочих гораздо больше денег, чем они выручали от продажи своей продукции. Мелкие соляные заводики стали закрываться один за другим. Пончик держался дольше других. Чтобы как-ни- будь сводить концы с концами, он продал свой дом, продал новое помещение для завода, которое едва успел построить, но все же и для него пришел день, когда в кармане не осталось ни сантика. Не хватило даже денег, чтоб расплатиться с рабочими.

Еще хорошо, что владелец приморских увеселительных заведений принял Пончика работать крутильщиком на чертовом колесе. Если бы не это, Пончик совсем остался бы без средств к существованию.


Глава двадцать пятая

ПАНИКА НА ДАВИЛОНСКОЙ БАРЖЕ


Мы оставили господина Скуперфильда как раз в тот момент, когда проводник высадил его из вагона в городе Паноптикуме. Некоторое время Скуперфильд стоял на перроне и осовело смотрел вслед удалявшемуся поезду. Как только поезд скрылся вдали, Скуперфильд подошел к стоявшей у края платформы лавочке и растянулся на ней, предварительно сунув под голову цилиндр и накрывшись газетой. Время было раннее. Еще было совсем темно, и никто не мешал Скуперфильду всхрапнуть.

Вскоре наступил рассвет. На перроне появился какойто железнодорожный начальник и, разбудив Скуперфильда, сказал, что спать здесь не полагается. В это время к станции подошел поезд. Перрон быстро заполнился сошед-шими с поезда пассажирами. Встав с лавочки и напялив на голову цилиндр, Скуперфильд постоял в раздумье и отправился вслед за остальными пассажирами в город.

Обратив внимание на газету, которую продолжал держать в руках, он вспомнил, что собирался скупить гигантские акции, как только они упадут в цене, и начал прикидывать в уме, сколько мог бы подзаработать на этом дельце. Поразмыслив, он понял, что для проведения столь сложной денежной операции ему следовало бы находиться не в своем Брехенвиле, а в Давилоне, Грабенберге или хотя бы в Сан-Комарике, так как только в этих трех городах имелись специальные рынки, на которых велась продажа различных акций.

Нужно сказать, что рынок, на котором торгуют акциями, очень отличается от обычного рынка, где торгуют яблоками, помидорами, картофелем или капустой. Дело в том, что продавцу фруктов или овощей достаточно разложить свой товар на прилавке, чтобы все видели, чем он торгует. Продавец акций носит свой товар в кармане, и единственное, что может делать, это выкрикивать название своих акций и цену, по которой он желает их продавать. Покупателю тоже остается только выкрикивать название тех акций, которые он хочет купить.

С тех пор как появились акционерские рынки, некоторые лунатики стали покупать акции не только для того, чтоб иметь долю в барышах какогони- будь предприятия, но и для того, чтоб продавать их по более высокой це-не. Появились торговцы, которые покупали и продавали акции в огромных количествах и получали на этом большие прибыли. Такие торговцы уже не ходили сами на рынок, а нанимали для этого специальных крикунов или так называемых горлодериков. Многие горлодерики работали не на одного, а сразу на нескольких хозяев. Для одного хозяина такой горлодерик покупал одни акции, для другого - другие, для третьего не покупал, а, наоборот, продавал.

Нетрудно представить себе, что творилось, когда такой горлодерик, по-пав на рынок, начинал кричать во все горло:

- Беру угольные скрягинские по семьдесят пять! Беру сахарные давилонские по девяносто, даю нефтяные по сорок три!..

Однако невозможно даже представить себе, какой оглушительный шум сто-ял, когда все горлодерики, собравшись вместе, начинали выкрикивать подобного рода фразы, стараясь перекричать друг друга.

В давние времена, когда появились первые продавцы акций, в городе Давилоне для них была отведена целая площадь. Однако жители близлежащих кварталов стали жаловаться городским властям, что от этих крикунов им житья не стало. Поскольку городские власти ничего не предпринимали, жи-тели сами пробовали разгонять крикунов, вооружившись дубинами и камнями. Крикуны не хотели давать себя в обиду и, в свою очередь, нападали на жителей. Чуть не каждый день происходили побоища! Не зная, что предпринять, городские власти перевели этот крикливый рынок на другую площадь, но и там начали возникать кровопролитные стычки.”

Потеряв всяческое терпение, городские власти погрузили всех крикунов на огромную баржу и вывезли их на середину давилонского озера. Там эта баржа была укреплена навечно на якорях. Крикуны получили возможность кричать хоть до потери сознания, теперь это никому не мешало. Каждое ут-ро они приезжали на баржу на лодках, а впоследствии между баржей и бере-гом даже начал курсировать небольшой пароход. Все, таким образом, совер-шилось к общему удовольствию.

В скором времени такая же баржа была установлена и в городе Грабенберге, а затем в Сан-Комарике. Когда изобрели телефон, все три баржи бы-ли соединены между собой телефонными проводами, и крикуны с давилонской баржи в любое время могли узнать о положении дел на грабенбергской и сан-комаринской баржах.

Как и у каждого миллионера, у Скуперфильда на каждой из этих барж имелись свои горлодерики, которым он в любой момент мог отдать по телефону приказ покупать те или иные акции. Однако всегда нужно было знать, когда начинать покупку акций, так как в противном случае можно было заплатить лишнее. Чтобы быть в курсе дела и не совершить промаха, Скуперфильд решил поехать на давилонскую баржу и разнюхать, по какой цене про-даются гигантские акции. Конечно, он не мог тут же отправиться на вок-зал, так как хотел сначала зайти домой и побывать на своей макаронной фабрике. Вспомнив, что ему надо домой, он огляделся по сторонам и заметил, что идет по какойто незнакомой улице.

- Должно быть, я по ошибке не туда, куда надо, свернул, когда сошел с поезда, - с досадой проворчал Скуперфильд.

Он все же решил идти по этой улице дальше, надеясь, что встретит ка-кое-нибудь знакомое место и поймет, в какую сторону ему надо свернуть. Улица, однако, скоро кончилась. Скуперфильд увидел, что вышел из города и очутился в открытом поле.

- Что за чушь? Совсем на край света забрел! - пробормотал Скуперфильд с усмешкой. - Размечтался, дурень, об этих акциях так, что и голову потерял!

Повернувшись, он зашагал в обратную сторону, пробрался в другой конец улицы, после чего свернул на какойто незнакомый бульвар, а пройдя его, попал на какую-то новую, незнакомую ему улицу.

- Чудеса! - бормотал Скуперфильд про себя. - Оказывается, у нас в Брехенвиле есть такие места, где я отродясь не бывал. А я-то воображал, что знаю Брехенвиль как свои пять пальцев.

Пробродив целый час по каким-то неизвестным ему закоулкам, Скуперфильд пришел к выводу, что окончательно заблудился, и стал спрашивать прохожих, где находится Кривая улица, то есть та улица, на которой он жил. Один из прохожих сказал, что Кривая улица совсем в другом конце го-рода. Сев на автобус и проехав в другую часть города, Скуперфильд разыскал наконец Кривую улицу, но его удивило, что дома здесь были какието не такие, как раньше. Все, казалось, изменилось до неузнаваемости с тех пор, как он был здесь в последний раз. Когда же Скуперфильд подошел к дому N 14 (а он жил в доме N 14), то от удивления даже разинул рот. Вместо небольшого одноэтажного домишки с решетками из железных прутьев на окнах перед ним стояло большое двухэтажное здание с красивым балконом и фигурами двух каменных львов у входа.

- Что за чудеса! - пробормотал Скуперфильд, протирая глаза и чувствуя, что у него начинает заходить ум за разум. - Может быть, тут волшебство какоенибудь?

Увидев на балконе хозяйку, он закричал:

- Скажите, хозяюшка, это дом Скуперфильда?

- Какого еще Скуперфильда? - сердито отвечала хозяйка. - Это мой дом.

- А… а… - заакал Скуперфильд, разевая рот, словно ему не хватало воздуха. - А… куда же вы мой дом дели?

Хозяйка повернулась к нему спиной и, хлопнув дверью, ушла с балкона.

Нерешительно потоптавшись на месте, Скуперфильд поплелся по улице дальше.

- Что ж… - бормотал он, не замечая, что разговаривает сам с собой. - Что ж, если дом потерялся, то надо отыскать хотя бы мою макаронную фабрику. Не могла же затеряться целая макаронная фабрика с двенадцатью огромными корпусами и пятью тысячами работавших коротышек.

Встретив прохожего, Скуперфильд спросил, не знает ли он, где находится макаронная фабрика Скуперфильда.

- Эва! - засмеялся прохожий. - Да разве она здесь? Макаронная фабрика Скуперфильда находится в Брехенвиле. Это на каждой макаронной коробке написано.

- А разве мы с вами не в Брехенвиле? - озадаченно спросил Скуперфильд.

- Как же в Брехенвиле? - удивился прохожий. - Мы-то в Паноптикуме.

- В каком еще Паноптикуме?

- Ну город такой есть - Паноптикум. Не слыхали разве?

- А, Паноптикум! - вскричал Скуперфильд, сообразив наконец, в чем де-ло. - Значит, я просто не на своей станции вылез. То-то я гляжу, что здесь все как-то не так, как у нас в Брехенвиле.

Вернувшись поскорей на вокзал, Скуперфильд узнал, что до вечера поездов в Давилон больше не будет и он сможет попасть туда не раньше завтрашнего утра. Это привело Скуперфильда в волнение, так как он знал, что цены на акции быстро менялись.

И действительно, в тот день, когда в газете “Давилонские юморески” появилась уже известная нам статейка, все, у кого были гигантские акции, бросились продавать их. На давилонской барже эти акции предлагались сначала по 80 сантиков штучка, потом по 60, по 50, по 30, по 20, по 10, но никто не хотел покупать их. На следующий день, то есть в тот день, когда Скуперфильд блуждал по городу Паноптикуму, цена на акции снизилась до пяти сантиков, но все равно никто не покупал их.

Владельцы гигантских акций были в отчаянии. Все видели, что затратили свои деньги впустую и теперь не смогут вернуть их. Однако трое богачей - Жмурик, Тефтель и Ханаконда, - закупившие в целях наживы большие количества гигантских акций, быстро придумали, что надо делать. Они уплатили значительную сумму денег владельцу нескольких давилонских газет господину Гадкинзу, пообещавшему напечатать в своих газетах ряд статей, которые должны были быстро поправить дело.

И действительно, в тот же день в вечерней газете “Давилонские побасенки”, которая принадлежала господину Гадкинзу, появилась небольшая статейка:

ПАНИКА НА ДАВИЛОНСКОЙ БАРЖЕ

Со вчерашнего дня на давилонской барже царит небывалая паника. Владельцы гигантских акций торопятся сбыть с рук свой товар. Как всегда, когда продавцов много, а покупателей мало, цены на акции значительно по-нижаются. В чем причина охватившей давилонскую баржу паники? Причина эта - гнуснейшая статейка, напечатанная на гаденьких страничках паршивенькой газетенки “Давилонские юморески”. Владельцам гигантских акций невдомек, что эта грязненькая, ничтожная газетенка издается на средства богача Спрутса и печатает лишь то, что выгодно для него. Нет никакого сомнения, что щупальца ненасытного Спрутса тянутся к гигантским акциям. Как только акции достаточно снизятся в цене, они окажутся в щупальцах Спрутса и он станет единственным владельцем этого доходнейшего предприятия. Хочется сказать всем доверчивым чудакам: не поддавайтесь панике. Уж кто-кто, а господин Спрутс своей выгоды не упустит.

На следующее утро в “Газете для любителей почитать лежа”, также принадлежавшей Гадкинзу, появилась статья “Берегите карманы”. В ней говорилось, что карманы нужно беречь от господина Спрутса, который хочет облапошить владельцев гигантских акций и уже начал протягивать к ним свои щупальца.

Обе эти статьи, конечно, не прошли незамеченными, в результате чего гигантские акции сразу подскочили в цене и к открытию давилонской баржи продавались уже не по пять, а по пятьдесят сантиков.

Господину Скуперфильду, который в то же утро прибыл на давилонскую баржу, эта цена, однако ж, показалась очень высокой, и он решил подождать денечек, надеясь, что она вскорости упадет.

На следующий день в газете, также принадлежавшей господину Гадкинзу, появилась статья, которая называлась “Куда тянутся щупальца Спрутса?”. В ней говорилось, что щупальца Спрутса тянутся к карманам владельцев гигантских акций с целью опустошить их. Эта статья также произвела свое действие, в результате чего акции стали продаваться по шестьдесят сантиков. Испугавшись, что в дальнейшем цена еще больше повысится, Скуперфильд дал приказ своим крикунам покупать акции по этой цене. Горлодерики принялись скупать акции на всех трех баржах в огромных количествах. Продавцы акций быстро убедились, что товар их охотно покупается, и начали поднимать цену. На другой день гигантские акции продавались уже по семьдесят сантиков, а еще через день - по восемьдесят.

Богачи Жмурик, Тефтель и Ханаконда, не надеясь, что цена поднимется еще больше, и опасаясь, как бы она не начала падать, поспешили продать свои акции Скуперфильду по восемьдесят сантиков. Правда, они тотчас же пожалели, что у них не хватило терпения подождать еще немного. Дело в том, что господин Гадкинз продолжал свое дело и в тот же день напечатал статью, которая называлась “Почему Спрутс помалкивает?”. В этой статье Гадкинз указывал на то, что Спрутс не ответил ни слова на все возводимые на него обвинения. Раз он молчит, писал Гадкинз, значит, все это правда, а если все это правда, то Спрутс на самом деле решил подорвать доверие к Обществу гигантских растений и прибрать к рукам акции.

Каждый, кто читал эту статью, приходил к убеждению, что на следующий день акции будут продаваться еще дороже и уж во всяком случае восстановятся в своей прежней цене. Скуперфильд был особенно рад, так как хотя израсходовал почти все свои капиталы, но успел скупить массу акций, и теперь ему оставалось лишь продать их повыгодней. Весь вечер он сидел у телефонного аппарата и звонил своим давилонским, грабенбергским и сан-комаринским горлодерикам, чтоб они с утра отправлялись на баржу и начинали продажу акций по фертингу штука. Целую ночь он просидел, высчи-тывая, какую получит прибыль, если все акции будут проданы по фертингу. Расчет оказался довольно сложным, так как не все акции были куплены по одной цене: часть из них он приобрел, как известно, по шестьдесят сантиков, другую часть - по семьдесят, третью - по восемьдесят.

Впрочем, все надежды Скуперфильда на огромные барыши вскоре лопнули, словно мыльный пузырь. Наутро, еще до открытия давилонской баржи, в га-зете “Давилонские юморески” появилась статья, в которой объяснялись причины молчания Спрутса. В статье писалось, что Спрутс молчал, так как бы-ло смешно отвечать на какието нелепые, сумасбродные обвинения. Как мог господин Спрутс подрывать доверие к Обществу гигантских растений, в то время как никакого такого общества и на свете-то нет? - спрашивалось в статье. Ведь с тех пор как учредители этого общества удрали с деньгами, общество само собой перестало существовать, так как что оно может стоить без принадлежавшего ему капитала. Какую цену могут иметь акции, если деньги, собранные от их продажи, бесследно исчезли? Абсолютно никакой ценности они иметь уже, конечно, не могут, и приходится лишь удивляться существованию чудаков, которые тратят денежки на приобретение акций, годных лишь на то, чтобы оклеивать ими стены в чуланах.

Нетрудно представить себе, что творилось на барже, когда скуперфильдовские горлодерики начали предлагать гигантские акции по целому фертингу штука. Ничего, кроме смеха, их предложения не могли вызвать. Видя это, Скуперфильд отдал распоряжение продавать акции по девяносто сантиков, потом по восемьдесят, по семьдесят… Он мечтал уже лишь о том, чтоб хотя бы вернуть свои деньги, но не тут-то было! Никто не хотел брать акции, даже когда он понизил цену до пятидесяти сантиков.

В этот день Скуперфильд решил не снижать больше цену и подождать до следующего дня. Но на следующий день во всех газетах были напечатаны статьи, сообщавшие о бегстве Миги и Жулио, и опубликованы фотографии, снятые в тот момент, когда разъяренная толпа ворвалась в контору по продаже гигантских акций, чтоб потребовать свои деньги обратно.

На отдельных снимках можно было разглядеть пустые несгораемые сундуки, пустую несгораемую кассу с настежь раскрытыми дверцами, а также при-вязанную к подоконнику веревку, по которой Незнайка и Козлик спустились вниз.

Никто, конечно, не знал, что Спрутс подкупил владельцев газет, чтоб они не печатали до поры до времени сообщений о бегстве Миги и Жулио. Но теперь, когда газеты сообщили об этом, Скуперфильду оставалось только выбросить свои акции. Их и даром никто не хотел брать. Истратив почти весь свой запас денег на акции, Скуперфильд, как принято говорить, сел на мель. Ему нужно было покупать для своей макаронной фабрики муку, нуж-но было платить рабочим, а поскольку денег на все не хватало, он решил снизить рабочим плату: вместо фертинга в день стал платить по полфертин-га.

Рабочие были возмущены, так как и на фертинг они могли существовать только впроголодь. Они сказали, что бросят работу, если Скуперфильд не прибавит плату. Скуперфильд вообразил, что рабочие решили его попугать, и не стал прибавлять плату. Тогда рабочие бросили работу. Фабрика остановилась, и теперь Скуперфильд уже не получал никаких доходов. Он все же не хотел удовлетворить требование рабочих, так как знал, что, не работая и не получая совсем никакой платы, они просто погибнут с голоду. Рабочим и на самом деле приходилось трудно, но им помогали рабочие других фаб-рик. Они знали, что если Скуперфильд одержит в этой борьбе победу, то и остальные фабриканты начнут снижать плату рабочим и тогда с богачами уже никакого сладу не будет.

Скуперфильд хотел набрать для своей фабрики других рабочих, но в Брехенвиле все безработные знали о борьбе, которую вели с ним рабочие, и никто не захотел наниматься к этому сквалыге.

Видя, что ничего не поделаешь, Скуперфильд решил совершить поездку в какойнибудь другой город и навербовать там рабочих для своей фабрики. В какойто газете он вычитал, что меньше, чем где бы то ни было, фабриканты платят рабочим в городе Сан-Комарике и что там будто бы наибольшее количество безработных.

Обрадовавшись, что ему удалось отыскать город, в котором рабочие тер-пят такие страшные бедствия, Скуперфильд оставил все свои дела и спешно выехал в СанКомарик.


Глава двадцать шестая

НЕЗНАЙКА РАБОТАЕТ


Положение, в котором очутились Незнайка с Козликом, было чрезвычайно скверным. Им никак не удавалось устроиться на работу, и они буквально пропадали без денег. По примеру других безработных, они с утра до ночи околачивались в той части города, где были богатые магазины. Увидев ос-тановившийся у дверей магазина автомобиль какогонибудь богатого покупателя, они стремглав бросались, чтоб отворить дверцу и помочь богачу вылезти из машины, когда же богач возвращался из магазина, они помогали ему дотащить покупки и погрузить их в багажник. За это богачи иногда награждали их мелкой монеткой.

Заработав таким способом немного денег, друзья откладывали десять сантиков на ночлег, а на оставшиеся деньги ужинали в какойнибудь деше-вой столовой. Обедать и завтракать в эти дни им удавалось редко. Козлик говорил, что если приходится переходить на одноразовое питание, то лучше всего питаться вечером, перед отходом ко сну, так как если проешь свои денежки днем или утром, то к вечеру все равно снова проголодаешься и ночью не сможешь заснуть.

В дрянингском “Тупичке” они жили уже не на минус втором этаже, а на минус четвертом, так как за место на полке там брали не десять, а всего пять сантиков. Впрочем, жизнь на минус четвертом этаже мало чем отличалась от жизни на минус втором. Просто там было больше грязи, больше шу-ма, больше вони, больше тесноты и больше клопов. Единственное, чего было там меньше, это свежего воздуха. Что же касается крыс, то их было столько, что ночью невозможно было слезть с полки, без того чтобы не наступить какойнибудь крысе на хвост.

Козлик, как уже говорилось, очень боялся этих мерзких животных. Ни о чем, кроме крыс, он теперь уже и думать не мог и постоянно говорил о них. Ночью ему часто снилось, будто его кусает за шею крыса, и он в ужа-се просыпался. И наяву ему все время мерещились крысы, и даже в таких местах, где их вовсе не было. Кончилось дело тем, что его на самом деле укусила ночью за шею крыса. Проснувшись от страшной боли, он дико вскрикнул и сбросил с себя эту мерзкую тварь. Шея у него моментально распухла, да так сильно, что головой нельзя было пошевелить. Наутро у него поднялась температура, и с этого дня он уже не мог встать с постели.

Теперь Незнайка один ходил по магазинам, стараясь заработать побольше денег, чтоб накормить своего больного друга. Все остальные обитатели ночлежки тоже старались облегчить страдания Козлика. Некоторые угощали его печеной картошкой, а когда Незнайке не удавалось заработать достаточно денег, платили за его место на полке. Каждый наперебой предлагал какоенибудь средство, чтоб исцелить больного. Одни говорили, что к распухшей шее надо приложить холодный компресс из тертой сырой картошки, другие предлагали приложить компресс из тушеной капусты, третьи утверждали, что прикладывать надо вареный хрен, четвертые советовали облепить больное место глиной и завязать тряпкой.

Все эти средства были испробованы, а больному становилось все хуже. К сожалению, ни у кого не было достаточно денег, чтоб пригласить врача, а никакой врач не стал бы лечить больного бесплатно.

Вскоре Незнайке все же удалось устроиться на постоянную работу, и у него появилась надежда заработать такую сумму денег, которой хватило бы на оплату лечения. Однажды он шел по улице и увидел на одном из домов вывеску, на которой было написано: “Контора по найму собачьих нянь”. Набравшись смелости, Незнайка вошел в дверь и очутился в комнате, где на длинной лавочке, стоявшей вдоль стены, сидели несколько коротышек. В конце комнаты, за деревянной перегородкой, сидел сотрудник конторы и с кем-то разговаривал по телефону. Присев на краю лавочки, Незнайка потихоньку спросил сидевшего рядом коротышку, кто такие собачьи няни и для чего их нанимают. Коротышка сказал:

- Многие богачи любят собак, но так как ухаживать сами за собаками не любят, то нанимают других коротышек, чтоб они нянчились с ними. Вот та-кие специалисты по уходу за псами и называются собачьими нянями. Иногда такую собачью няню приглашают поиграть с какойнибудь собачонкой, пока ее хозяева сходят в театр или кино. Такая работа называется работой по вызову. Но часто собачьих нянь приглашают в какойнибудь богатый дом на постоянную работу. Это значительно выгодней.

- А трудно быть собачьей няней? - спросил Незнайка.

- Это зависит от того, какая попадется собака. Добрый хороший пес никаких забот тебе не доставит: ты его вовремя покорми да выведи погулять - это все, что он от тебя требует. Но существуют такие избалованные тва-ри, которые привыкли по пять раз на день принимать ванну. Вот ты с утра ее выкупай в теплой воде, потому что холодной она терпеть не может, по-том насухо вытри, расчеши гребешком, чтобы шерсть не сбивалась комьями, дай ей позавтракать, потом наряди в жилетик или попоночку, чтоб она не простудилась после купания, и уж только тогда веди на прогулку. На про-гулке тоже не спи, а следи в оба, как бы эта тварь не цапнула кого-ни- будь за ногу, а она только и норовит, чтоб прохожего укусить или пог-рызться с чужой собакой. После прогулки веди ее в парикмахерскую. Там ей сделают маникюр, шерсть постригут, завьют, морду наодеколонят так, что от нее за километр духами разит, словно от какойнибудь барыни…

- А разве пускают собак в парикмахерскую? - удивился Незнайка.

- Как же! - подтвердил коротышка. - Существуют специальные собачьи парикмахерские. Да и не только парикмахерские. Есть специальные собачьи магазины, торгующие всякими собачьими деликатесами, собачьи рестораны, закусочные и кондитерские, специальные собачьи спортзалы и спортплощад-ки, бассейны для плавания и стадионы. Есть псы, которые любят бегать наперегонки на таких стадионах. Их за это награждают медалями. Есть также любители водного спорта, которые участвуют в заплывах или играют в вод-ное поло. Существуют в то же время такие псы, которые сами заниматься спортом не любят, но зато любят смотреть на разные собачьи состязания. Я слыхал, что в городе Давилоне даже театр построили для собак.

- Верно, верно! - подхватил другой коротышка. - Однажды я был в этом театре. Очень любопытное зрелище! Говорят, что собак больше всего интересуют спектакли с участием сыщиков, которые ловят преступников и раск-рывают различные преступления. Особенно им нравятся пьесы, в которых на-ряду с сыщиками участвуют сыскные собаки. Один мой знакомый рассказывал, будто медицинские исследования показали, что собачье самочувствие значительно улучшается после того, как она побывает в собачьем театре или посмотрит на состязание в собачьем спортзале. В этом деле, однако, необходимо соблюдать умеренность, так как слишком частые посещения собачьих состязаний могут расстроить собачью нервную систему. Некоторые из псов так сильно волнуются, глядя на какие-нибудь собачьи гонки, что потом плохо спят, дергаются во сне и даже могут потерять аппетит.

- Я тоже однажды ухаживал за собакой, которая жила в очень богатом доме, - вмешался в разговор третий коротышка. - К этой собаке был приставлен специальный доктор, который следил за ее здоровьем и лечил от ожирения. Она завела моду дрыхнуть по целым дням, а поскольку это было для нее вредно, доктор велел мне постоянно ее тревожить и не давать спать. Мне то и дело приходилось стаскивать ее с постели, а она за это на меня злилась и нещадно кусала. Доктор находил, что для собаки это как раз полезно, потому что вынуждало ее делать какието движения, в результате чего она могла похудеть. Собака, однако же, не худела. Вместо нее худел я и к тому же постоянно ходил искусанный. В конце концов она все же подохла от ожирения, несмотря на постоянно оказываемую врачебную помощь.

Как раз в это время дверь отворилась, и в контору вошел большой белый пудель с заплетенной в косички гривой и пушистой кисточкой на хвосте. Он втащил за собой на цепочке хозяйку в пышном газовом платье и большой модной шляпе, напоминавшей корзину с цветами. Вслед за хозяйкой в контору вошла служанка, на руках у которой сидела небольшая курносая собачонка, с головы до хвоста покрытая рыженькими кудряшками.

- Мне нужна хорошая няня для моих двух очаровательных крошек, - сказала хозяйка сотруднику конторы, который, увидев богатую посетительницу, выскочил из-за своей загородки.

- Пожалуйста, госпожа! - воскликнул он, расплываясь в улыбке. - В на-шей конторе постоянно имеется богатейший выбор обслуживающего персонала для собак самых разнообразных и благородных пород. Вы их всех видите пе-ред собой. Каждого из них можно назвать истинным другом зверей, специа-листом своего собачьего дела, энтузиастом, так сказать, комнатного и де-коративного собаководства. Все они знакомы с правилами хорошего поведения, обладают изысканными манерами и прекрасно воспитаны… Встать, ох-ламоны! - прошипел он, обернувшись к сидевшим на лавочке коротышкам.

Все встали послушно.

- Кланяйтесь госпоже!

Все поклонились. И Незнайка тоже.

- Вам остается, госпожа, остановить свой выбор на том, кто больше понравится.

- Дело тут не во мне, - сказала хозяйка. - Я хотела бы, чтоб няня понравилась моим очаровательным крошкам… Ну-ка, Роланд, - обратилась она к пуделю. - Покажи, миленький, кто тебе больше нравится.

С этими словами она сняла поводок с ошейника пуделя. Освободившись от привязи, пудель не спеша направился к коротышкам и принялся обнюхивать каждого. Подойдя к Незнайке, он почемуто очень заинтересовался его ботинками: долго обнюхивал их, после чего задрал голову, лизнул Незнайку прямо в щеку и сел перед ним на пол.

- Ты не ошибся, Роландик? - спросила хозяйка. - Тебе на самом деле нравится этот?.. Ну-ка посмотрим, что скажет Мими.

Служанка нагнулась и спустила на пол маленькую собачонку.

Собачонка покатилась на своих коротеньких лапках прямо к Незнайке и тоже уселась у его ног.

- Смотрите, и Мими выбрала этого! - усмехнулась служанка.

Незнайка присел и принялся гладить обеих собак.

- Скажите, голубчик, - спросила хозяйка, - вы на самом деле любите животных?

- Души в них не чаю! - признался Незнайка.

- В таком случае я беру вас.

Сотрудник конторы записал Незнайкино имя, а также имя и адрес хозяй-ки, которую, кстати сказать, звали госпожой Миногой, после чего сказал, что Незнайка должен уплатить за услуги конторы фертинг; если же у него нет, то чтоб принес, как только получит жалованье. На этом формальности были закончены, и Незнайка удалился в сопровождении обеих собак, а также госпожи Миноги со служанкой.

В доме, где теперь предстояло Незнайке жить, его поселили В светлой, просторной комнате, стены которой были украшены портретами Роланда, Мимишки и каких-то других собак. Посреди комнаты стояли три кровати. Две были побольше - на них спали Роланд и Незнайка. Третья кровать была поменьше - на ней спала Мимишка. У стены был зеркальный шкаф, в котором хранились собачьи фуфайки, шубейки, попонки, жилетики, ночные пижамки, а также вечерние панталончики для Мими.

Наиболее ответственным делом, которое поручили Незнайке, было купание собак. Для этой цели в доме имелась специальная комната с двумя ваннами. Одна ванна, побольше, - для Роланда, другая, поменьше, - для Мими. Мимишку приходилось купать три раза в день: утром, в полдень и вечером. Роланд же купался лишь по утрам, так как перед купанием ему обязательно надо было распускать косички, а это требовало много времени. Если же ко-сы не распускать, то, намекнув в воде, они свалялись бы, и собака не имела бы такого шикарного вида.

После утреннего купания собак тут же приходилось вести в собачью парикмахерскую, где Роланду вновь заплетали косички, подстригали морду и хвост, восстанавливая нарушенную красоту. Мимишке в это же время подви-вали щипцами кудряшки, смазывали шерсть бриолином, чтоб она красиво блестела, подкрашивали черной краской ресницы, подрисовывали синькой глаза, чтоб они казались больше и выразительней. Из парикмахерской соба-ки возвращались в сопровождении Незнайки домой, после чего он вел их прямо в спальню к госпоже Миноге, которая к этому времени вставала с постели. Пожелав собакам доброго утра и поцеловав их в морды, хозяйка расспрашивала Незнайку, как они провели ночь, после чего отпускала их завтракать, приказав Незнайке получше смотреть за ними.

После завтрака Незнайка с Мимишкой и Роландом отправлялись по заве-денному порядку в собачий парк, где в это время гуляли и другие собаки со своими нянями. После гуляния наступала пора вторично купать Мимишку, а Роланд развлекался тем, что ловил в саду сверчков и кузнечиков. Потом все трое отправлялись в собачий ресторан обедать. Пообедав, собаки отды-хали часика полтора, а Незнайка в это время следил, чтоб их не кусали мухи. После отдыха все трое совершали послеобеденную прогулку по городу. Мимишка и в особенности Роланд были большими любителями бродить по ули-цам, особенно в центре города, где они могли вдосталь разглядывать попа-давшихся навстречу пешеходов. Говор толпы, шум автомобилей, а также раз-нообразнейшие запахи от прохожих, которые улавливало тонкое обоняние со-бак, все это доставляло им неизъяснимое, только одним собакам доступное удовольствие.

Вернувшись с прогулки, собаки делали физзарядку, которая состояла в беганье за Незнайкой по саду, в прыганье через кусты и цветочные клумбы. Такие упражнения считались очень полезными для собачьего самочувствия, хотя и не очень нравились садовнику, на обязанности которого лежало следить за садом. После физзарядки следовал отдых, во время которого Незнайка заполнял так называемый собачий журнал. В этот журнал заносились все скольконибудь значительные и даже незначительные случаи из жизни Роланда с Мимишкой.

Наконец приходила пора ужина, после которого время проводили по-раз- ному. Если у госпожи Миноги был званый вечер, то Незнайка приводил Мими и Роланда в комнаты, чтоб гости могли полюбоваться собаками. Если Минога уходила в театр, то обязательно брала с собой и Мимишку, потому что в то время была мода таскать по театрам своих комнатных собачонок. Всех, кто являлся в театр или на концерт без собаки, считали неимущими бедняками и смеялись над ними. В такие вечера на попеченье Незнайки оставался один Роланд, и они отправлялись вдвоем в спортивный собачий зал или плава-тельный бассейн, где смотрели какоенибудь собачье состязание, или же отправлялись в дрянингский “Тупичок” и навещали больного Козлика.

Нужно сказать, что Незнайка никогда не забывал о своем больном друге. Не проходило дня, чтоб он не забежал к нему хотя бы на минутку. Обычно это удавалось сделать во время послеобеденной прогулки. Всегда, когда Незнайка обедал с собаками, он не съедал свою порцию до конца, а припря-тывал в карман то пирожок, то котлетку, то хлебца краюшку и относил все это голодному Козлику.

В первый же день он обратился к госпоже Миноге с просьбой заплатить ему жалованье хотя бы за недельку вперед, так как ему нужно помочь больному приятелю, который находился в дрянингской ночлежке. Госпожа Ми-нога сказала, что теперь он живет в богатом доме, в обществе приличных собак, и ему не пристало водить компанию с каким-то Козликом, который даже дома собственного не имеет, а обитает в какойто ночлежке.

- Ни о каких таких Козликах я не желаю и слышать! - сказала она. - Если же вы произнесете при мне или при Мимишке с Роландом какоенибудь неприличное слово вроде “ночлежки”, я вас уволю. Что же касается платы, то вы будете получать ее раз в неделю, но только не вперед, а по про-шествии недели.

Действительно, как только прошла неделя, хозяйка заплатила Незнайке пять фертингов. Для него это была большая радость. На другой день, во время послеобеденной прогулки с собаками, он зашел в лечебницу и пригласил к Козлику доктора.

Доктор внимательно осмотрел больного и сказал, что его лучше всего поместить в больницу, так как болезнь очень запущена. Узнав, что за лечение в больнице придется уплатить двадцать фертингов, Незнайка страшно расстроился и сказал, что он получает всего лишь пять фертингов в неделю и ему понадобится целый месяц, чтоб собрать нужную сумму.

- Если протянуть еще месяц, то больному уже не нужна будет никакая медицинская помощь, - сказал доктор. - Чтобы спасти его, необходимо не-медленное лечение.

Он достал карандаш и кусочек бумаги и принялся делать какието вычисления.

- Вот, - сказал наконец он. - Я буду приходить два раза в неделю и делать больному уколы. За каждое посещение будете платить мне по полтора фертинга. Остальные деньги уйдут на лекарства. Думаю, недельки через три мы сумеем поставить больного на ноги.

Он тут же выписал целую кучу рецептов. Здесь были различные медика-менты как для приема внутрь, так и наружные: витамины разных сортов, ан-тибиотики, синтомициновая эмульсия для прикладывания к распухшей шее, а также стрептоцид, пирамидон и новокаин.

Лечение действительно пошло успешно, и через две недели врач разрешил Козлику вставать, а еще через неделю сказал, что теперь уже посещения его будут не нужны, так как больной окончательно выздоровел; ему необходимо лишь получше питаться, чтоб восстановить силы.

Это был радостный день как для самого Козлика, так и для Незнайки. Они сидели на полке в дрянингском “Тупичке” и предавались мечтам.

- Теперь нам не нужно будет тратить денежки на оплату врача и лекарств, - говорил Незнайка. - Ты будешь получше питаться, а когда силы твои восстановятся, тоже найдешь какуюнибудь хорошую постоянную работу.

- Да, это было бы чудесно! - улыбаясь счастливой улыбкой, говорил Козлик.

На полу у их ног лежали Роланд с Мимишкой и, казалось, прислушивались к их разговору. На самом деле они ни к чему не прислушивались, а подка-рауливали крысу, которая пряталась от них под полкой. Роланд от природы был замечательный крысолов, поэтому он с огромнейшим удовольствием посе-щал с Незнайкой дрянингскую ночлежку, где сам воздух, казалось, был про-питан крысиным запахом. Попав с Незнайкой в ночлежку и поймав крысу, Ро-ланд обычно не загрызал ее, а, лишь придушив слегка, отдавал поиграть Мимишке. Мимишка с визгом носилась, держа крысу в зубах, на минуточку отпускала ее и делала вид, будто смотрит в сторону, а когда крыса пыталась убежать, снова ловила ее. Все это страшно забавляло обитателей ночлежки, которые теперь каждый день с нетерпением ждали, когда появится Незнайка со своими собаками.

Радость Незнайки и Козлика была все же непродолжительной. Госпожа Ми-нога уже давно обратила внимание на то, что от ее любимой Мимишки стало почемуто попахивать крысами. Заподозрив неладное, она позвонила по телефону в сыскную контору и дала задание проследить, где бывает Незнайка во время прогулок с собаками. Владелец конторы поручил это дело опытному сыщику господину Биглю, который неотступно следил за Незнайкой три дня, после чего представил подробный отчет о его действиях. Изучив этот от-чет, владелец сыскной конторы сообщил Миноге точный адрес дрянингской гостиницы и время, когда Незнайка бывает там со вверенными ему собаками.

Получив это известие, госпожа Минога чуть не упала в обморок. Узнав от горничной, что Незнайка недавно ушел на прогулку, она тотчас же вызвала из сыскной конторы сыщика Бигля и велела ему отвезти ее вместе с горничной туда, где он перед тем видел Незнайку с ее любимцами.

И вот как раз в тот момент, когда Незнайка и Козлик предавались своим мечтам, а Мимишка играла крысой, только что пойманной для нее Роландом, дверь отворилась, и в ночлежке появилась госпожа Минога в сопровождении горничной и сыщика Бигля. Увидев Роланда, который растянулся на грязном полу у ног Незнайки, и свою любимицу Мимишку с отвратительной крысой в зубах, госпожа Минога взвизгнула и, закатив глаза, рухнула на пол. Сыщик перепугался и, приподняв Миногу за талию, принялся изо всех сил трясти ее, в то время как горничная брызгала ей в лицо одеколоном. Наконец госпожа Минога очнулась от обморока и, увидев, что Мимишка продолжает за-бавляться крысой, закричала:

- Ах, отнимите же у нее эту омерзительную, эту гадкую крысу! Дайте ее мне сюда! Дайте сейчас же!

Сыщик Бигль моментально подскочил к Мимишке и, отняв у нее полудохлую крысу, учтиво протянул хозяйке.

- Что это? Уйдите! - завизжала Минога, отталкивая от себя крысу и трясясь всем телом. - Зачем вы суете мне это мерзкое, отвратительное животное? Уйдите, говорят вам!

- Вы же сами сказали “дайте”! Я думал, вам хочется крысу, - растерянно пробормотал Бигль.

- Зачем мне крыса? Я сказала, дайте Мимишку, глупое вы животное!

Сыщик швырнул крысу на пол и, поймав Мимишку, подал хозяйке.

- Ах ты бедная моя лапочка! Мимочка моя! Моя красоточка! - запричита-ла хозяйка, прижимая Мимишку к груди и целуя ее прямо в нос.

- Кто дал тебе эту отвратительную крысу?.. Это он? - закричала она, указывая на Незнайку. - Это он привел тебя в это ужасное звериное лого-во!.. Роланд! Ты зачем лежишь на грязном полу? Разве ты не видишь, сколько там грязи, мерзкое ты животное! Марш сейчас же ко мне!

Горничная схватила Роланда за ошейник и потащила к хозяйке.

- Пойдемте сейчас же отсюда! - продолжала кричать Минога. - Здесь грязь! Здесь микробы! Собаки заболеть могут! А вы, отвратительное животное, вы уволены! - закричала она, обратившись к Незнайке.

- Не смейте являться ко мне! Я не потерплю, чтоб вы водили собак по разным разбойничьим притонам! Я вас под суд отдам, изверг, мерзкое вы существо!

Она шумела до тех пор, пока не скрылась за дверью со своими собаками. Незнайка не мог даже слова вставить в свою защиту. Да и что мог он сказать?


Глава двадцать седьмая

ПОД МОСТОМ


Козлик был страшно расстроен тем, что произошло.

- Это все из-за меня! - говорил он. - Если бы я не заболел, ничего не случилось бы.

- Не беда! - утешал его Незнайка. - Я лично ничуточки не жалею, что не встречусь больше с этой противной Миногой. А работу какуюнибудь мы найдем. Не расстраивайся!

Козлик понемногу развеселился, а к вечеру по ночлежке разнесся слух, что завтра ожидается приезд известного богача Скуперфильда, который бу-дет набирать рабочих для своей макаронной фабрики. Все обитатели дря-нингского “Тупичка” обрадовались. Многие из них уже давно потеряли надежду получить постоянную работу на фабрике.

- Наконецто и нам улыбнулось счастье! - говорили они. - Кончится на-ша нужда, и мы распростимся с этой дрянной ночлежкой. Пусть Дрянинг сам живет здесь со своими крысами!

Ходили слухи, что Скуперфильд решил увеличить выпуск макаронных изделий, и поэтому ему понадобитесь больше рабочих, а так как было известно, что по количеству безработных СанКомарик стоит на первом месте, то он и решил приехать сюда. Никто не знал, откуда в ночлежку проникли такие сведения, но известно, что на следующий день Скуперфильд действительно появился в Сан-Комарике. Вместе с ним появились сто двадцать семь больших автофургонов, служивших для перевозки макаронных изделий. Теперь эти фургоны должны были перевезти завербованных Скуперфильдом рабочих на макаронную фабрику в Брехенвиль.

Весь Мусорный тупичок, а также прилегающая к нему Трущобная улица с переулками были заполнены этими макаронными автофургонами. Два таких автофургона, выкрашенных яркой оранжевой краской, заехали во двор гостиницы Дрянинга. Один из них представлял собой передвижной ларек для продажи макаронных изделий. На этот раз в нем никаких макаронных изделий не бы-ло, а весь он был наполнен горячими сосисками и хлебом, предназначенными для раздачи вновь принятым на фабрику коротышкам. В другом фургоне приехал сам Скуперфильд со своим управляющим.

Как только Скуперфильд с управляющим вылезли из кабины, шофер вытащил из фургона небольшой деревянный стол с двумя стульями и поставил их посреди двора. Управляющий достал из портфеля толстую тетрадь с надписью: “Макаронный журнал”, положил ее на стол рядом с портфелем, и вербовка рабочих началась. Все желавшие поступить на макаронную фабрику подходили по очереди к столу. Скуперфильд лично осматривал каждого, опасаясь, как бы не принять на работу какогонибудь хромого, безногого, безрукого и вообще слабосильного или больного.

- Я не желаю платить деньги разным калекам, - твердил он своим противным пискливым голосом. - На моей фабрике все должны работать как следует, а не бездельничать. Вы должны понимать, что едете не на курорт, а на макаронную фабрику.

Осмотрев коротышку со всех сторон, он изо всех сил хлопал его рукой по спине, словно пытаясь сбить с ног, тряс ему руку с такой энергией, будто задумал оторвать ее, после чего говорил:

- Поздравляю вас, дорогой друг, с поступлением на работу! Можете получить сосиску.

Продавщица из передвижного ларька тут же вручала коротышке бутерброд с сосиской, а управляющий заносил его имя в тетрадь и брал у него рас-писку в том, что он получил сосиску. Вся эта комедия с сосисками была придумана Скуперфильдом для того, чтобы новые рабочие увидели, какой он добрый, и получше работали на него. Нечего и говорить, что раздавал он сосиски не даром, а намеревался высчитать двойную их стоимость, когда будет расплачиваться с рабочими, и таким образом обтяпать попутно еще одно выгодное дельце.

Осматривая коротышек, Скуперфильд затевал разговор с некоторыми из них, так как хотел познакомиться с их мыслями и настроениями. Увидев Незнайку, он строго спросил:

- Бунтовать будешь?

- Это как - бунтовать? - не понял Незнайка.

- А ты кто такой, что смеешь задавать мне вопросы? - вспылил Скуперфильд. - Это мое дело задавать вопросы, а твое дело отвечать. Когда тебя спрашивают, ты должен ответить коротко: “Да, господин. Нет, господин”. И все. Понятно тебе?

- Да, господин, нет, господин, - послушно ответил Незнайка.

- Гм! - проворчал Скуперфильд. - Ты, может быть, дурачок?

- Да, господин, нет, господин.

- Гм! Гм! Ну, это, впрочем, хорошо, что ты дурачок. По крайней мере не будешь мутить рабочих на фабрике, не будешь подбивать их бросить ра-боту. Правильно я говорю?

- Да, господин, нет, господин.

- Ну ладно, - сказал Скуперфильд. - Получай сосиску.

Когда вербовка закончилась, все рабочие были посажены в автофургоны и вывезены из СанКомарика. Уже была поздняя ночь, когда автоколонна, сос-тоявшая из ста двадцати семи фургонов, появилась на улицах Брехенвиля. Скуперфильд заранее разработал план, по которому автофургоны должны были въехать во двор макаронной фабрики, после чего все вновь принятые рабочие должны были занять свои места у тестомешалок, прессов, котлов, пе-чей, у сушильных макаронных и вермишельных шкафов, то есть сразу же приступить к работе. План этот, однако же, стал известен прежним рабочим. Кто-то сообщил им из СанКомарика, что Скуперфильд набирает в ночлежке новых рабочих. Старые рабочие, не желая уступать свою работу пришельцам, сейчас же заняли фабричный двор, закрыли на запор ворота и приготовились к встрече. Как только фургоны появились у ворот фабрики, за-севшие во дворе коротышки стали кричать из-за ограды:

- Братцы, вас обманули! Не приступайте к работе! Вас хотят сделать предателями! Эта фабрика наша! Не отнимайте у нас работу!

Приехавшие коротышки вылезли из фургонов и стояли в растерянности. Скуперфильд тоже выскочил из кабины.

- Не верьте им! - закричал он. - Это лодыри! Они не хотят работать. Они хотят, чтоб им даром деньги платили!

- Мы вовсе не лодыри! - кричали из-за ограды. - Это Скупер хочет, чтоб мы даром трудились, а мы боремся за свои права. Он и вас оберет, если вы станете на него работать.

- А ну заткните им глотки! Что вы их слушаете? Открывайте ворота, или я всех вас уволю! - закричал Скуперфильд и подскочил к воротам.

Вслед за ним к воротам бросились и некоторые из приехавших санкома-ринцев. В ответ на это из-за ограды в них полетели поленья и камни. Испугавшись, сан-комаринцы подались назад. Ворота тут же открылись, засев-шие на фабрике рабочие выскочили и принялись колотить приехавших палками, скалками, чем попало. Приехавшие в ужасе разбегались.

- Стой! - кричал Скуперфильд. - Вы не имеете права убегать. Вы должны работать на фабрике! Что же, я вас даром кормил сосисками? Остановитесь, несчастные! Вы должны отработать хотя бы сосиски!

Никто, однако ж, его не слушал. Приехавшие сан-комаринцы не были знакомы с расположением улиц в Брехенвиле, они метались в темноте, словно поросята, попавшие на чужое капустное поле, а брехенвильцы наскакивали на них то с одной стороны, то с другой. Несколько коротышек поймали Незнайку и Козлика и, подтащив к реке, бросили в воду.

- Вот искупайтесь в холодной водичке. Будете знать, как помогать этой жадине Скуперфильду! - кричали они.

Незнайка и Козлик чуть не захлебнулись в воде, а когда вылезли на бе-рег, то обнаружили, что у Незнайки утонули в реке ботинки, а у Козлика недоставало шляпы.

- Это самое скверное, что могло с нами случиться! - сказал Козлик, трясясь от холода. - Теперь нам осталось лишь попасть к полицейским в лапы и угодить на Дурацкий остров.

Они с Незнайкой решили посидеть на берегу до утра, а когда станет светло, поискать в реке пропавшие вещи.

Как только рассвело, Незнайка и Козлик разделись и полезли в воду. Они ныряли до тех пор, пока не посинели от холода, но ни ботинок, ни шляпы так и не нашли. Должно быть, их унесло течением.

Город вскоре проснулся. На набережной появились прохожие. Чтобы не попасть на глаза полицейским, Незнайка и Козлик прошли вдоль берега и спрятались под мостом.

- В таком виде нам нельзя идти в город, - сказал Козлик. - Первый по-павшийся полицейский сцапает нас. Лучше мы сделаем так: ты дашь мне свою шляпу и посидишь здесь, пока я не раздобуду чего-нибудь поесть.

- Лучше ты дай мне свои ботинки, а сам посиди здесь, - сказал Незнайка. - Тебе после болезни трудно много ходить.

Козлик ответил, что ему не трудно, но Незнайка настаивал на своем. Из его предложения, однако, ничего не вышло, так как ботинки Козлика оказались ему малы. На добычу пришлось все же отправиться Козлику, а Незнайка остался сидеть под мостом без шляпы и босиком.

Сидеть под мостом в одиночестве было скучно, поэтому Незнайка напрягал все свои умственные способности, чтобы придумать какоенибудь развлечение. Сначала он спел все песенки, которые знал, потом загадал сам себе все известные ему загадки и разгадал их, затем принялся вспоминать пословицы и поговорки вроде: “Кому пироги да пышки, а нам синяки да шиш-ки”, “Слышит ухо, что не сыто брюхо” или “Яков лаком, съел кошку с ма-ком”. Всего этого, правда, ему хватило ненадолго, и он принялся переби-рать в памяти разные случаи из своей жизни, вспоминать всех своих друзей и знакомых.

Незаметно в голове его всплыло воспоминание о Пончике. Незнайка воображал, что Пончик попрежнему сидит в ракете, и очень горевал, что ничем не может ему помочь. Он вспомнил, что Пончик очень любил покушать.

“Как бы это не довело его до беды, - подумал Незнайка. - Как бы он не прикончил всех запасов до того, как подоспеет помощь”.

Вскоре голод начал донимать Незнайку с такой силой, что он уже ни о чем не мог думать. Одна только мысль вертелась теперь у него в голове: “Куда же запропастился Козлик? Почему он не возвращается?”

Чтоб заглушить голод, Незнайка снова принялся исполнять песни, припоминать пословицы, загадывать и разгадывать загадки. К концу дня терпение его исчерпалось до дна. Он уже решил вылезти из своего убежища и отправиться на поиски Козлика, но в это время заметил, что под мост спускает-ся сверху какойто коротышка. Сначала Незнайка подумал, что это Козлик, но, присмотревшись, увидел, что это не Козлик.

Коротышка между тем приблизился и, увидев Незнайку, спросил:

- Ты что здесь делаешь?

- Сижу, - ответил Незнайка.

- Я что-то тебя здесь раньше не видел.

- Должно быть, это потому, что я раньше здесь не сидел, - объяснил Незнайка.

- Ты новичок, что ли?

- Как это - новичок?

- Ну, новенький: первый раз под мостом ночуешь.

- Разве я ночую? - удивился Незнайка.

- Чего ж ты залез сюда? Разве не ночевать?

- Нет.

Незнайка хотел рассказать, что с ним случилось, но тут снова послышались шаги и под мостом появились еще несколько коротышек.

- Эй, Клюква, Пекарь, Орешек! - закричал первый коротышка. - Смотрите, чудачок какойто: залез под мост, а говорит, не ночевать пришел.

Коротышки окружили Незнайку.

- Какая-то подозрительная личность! - сказал тот, которого звали Клюква.

- Наверно, переодетый сыщик, - проворчал Пекарь.

- Отколотить бы его да в воду! - сказал Орешек.

- Братцы, я вовсе не сыщик! - принялся уверять Незнайка. - Пустите меня! Мне надо идти искать Козлика.

- Какого еще Козлика? - спросил подозрительно Пекарь. - Не пускайте его, а то он пойдет и скажет полицейским, что мы здесь ночуем.

Незнайка принялся рассказывать коротышкам обо всем, что произошло с ним и с Козликом. Коротышки поняли, что он говорит правду.

- Ну ладно, - сказал Клюква. - Тебе все равно никуда нельзя идти в таком виде. На тебе ведь нет ни ботинок, ни шапки. Полицейские сейчас же схватят тебя. Завтра мы раздобудем тебе какуюнибудь обувку и шапку, тогда и иди. А Козлик твой, наверно, попросту обманул тебя.

- Как обманул? - удивился Незнайка.

- Ну, взял твою шляпу и удрал с ней. Без шляпы-то ему по городу гу-лять нельзя, - объяснил Орешек.

- Нет, братцы, Козлик не такой. Он мой друг!

- Знаем мы, какие друзья-то бывают! - проворчал Пекарь.

Между тем наступил вечер. На мосту и вдоль набережной зажглись фона-ри. Их свет, отражаясь в воде, попадал под мост, благодаря чему там было не совсем темно.

Коротышки начали укладываться спать. Вверху, под откосом, где чугун-ные арки моста опирались на каменные устои, имелось множество тайников. Каждый вытаскивал из этих тайников какоенибудь тряпье и делал из него для себя постель. Один коротышка, которого почемуто звали Миллиончик, оказался даже обладателем двух старых матрацев. На одном матраце он спал, другим укрывался. У коротышки, которого звали Пузырь, была резиновая надувная подушка. Вытащив эту подушку из какойто трещины между камнями, он старательно ее надул и, подложив под голову, сказал:

- Чудесная вещь! Для того, кто понимает, конечно.

Коротышка, который первым увидел Незнайку (его звали Чижик), сказал:

- Тебе тоже надо обзавестись кой-какими вещичками. А пока на вот те-бе.

И он бросил Незнайке охапку какойто рвани. Увидев, как Незнайка неу-мело расстилает на земле тряпки. Чижик сказал:

- Учись, братец, учись! Я думаю, со временем ты привыкнешь. А на све-жем воздухе даже полезно спать. К тому же здесь и то ладно, что нет кло-пов. Ужас до чего не люблю этой нечисти! В общем, все было бы хорошо, если б не фараончики, - вздохнул он. - Не позволяют, проклятые, под мос-том спать!

Все улеглись наконец, а Пузырь даже начал похрапывать на своей надувной подушке.

- Вот что значит с удобством спать! - сказал Клюква с усмешкой.

Неожиданно в стороне послышался шорох. Кто-то осторожно спускался с откоса.

- Тише! - прошептал Орешек, приподнявшись с земли. - К нам кто-то ле-зет.

- Вдруг фараончик? - высказал предположение Клюква.

Все забеспокоились, кроме спавшего Пузыря.

- Может, тягу дадим? - спросил Миллиончик, выползая из-под своего матраца.

- Схватим его, а там видно будет, - ответил Клюква.

Коротышки притаились, припав к земле. Какая-то черная фигура замаячи-ла на фоне поблескивавшей в темноте реки и стала пробираться под мост. Как только фигура приблизилась, Пекарь и Клюква вскочили и, сбив ее с ног, накрыли матрацем.

- А теперь что делать? - спросил Миллиончик, наваливаясь всей своей тяжестью на матрац.

- Отколотить - и в воду! - вынес свой приговор Орешек.

- Постойте, может, это не фараончик, - сказал Клюква.

Миллиончик стукнул кулаком по матрацу и спросил:

- Признавайся, ты фараончик?

Из-под матраца послышался жалобный писк:

- Я Козлик!

- Братцы, да это Козлик вернулся! - воскликнул Незнайка.

Матрац моментально стащили, и Незнайка бросился обнимать своего дру-га.

- Почему ж ты так долго не приходил, Козлик?

- Да я, понимаешь, все у магазинов толокся. Думал, хоть чтонибудь заработаю. Да так и не заработал ни сантика. Видишь, сам голодный и тебе ничего не принес.

- Гляди-ка, а мы-то думали, Козлик удрал! - радовались коротышки.

А Пекарь сказал:

- Братцы, может быть, у когонибудь найдется кусочек хлебца? Надо же дать им перекусить.

Пузырь, который только что проснулся и с недоумением смотрел вокруг, достал из-за пазухи краюшку хлеба. Разломив хлеб пополам, он протянул обе половинки Незнайке и Козлику. Два друга принялись с аппетитом уплетать хлеб. Коротышки сидели вокруг и глядели на них с улыбкой.

- Смотрите, братцы, - говорил Клюква, - значит, есть дружба на свете!

И всем от этих слов сделалось так хорошо, что никто даже спать не хо-тел ложиться. Только один Пузырь опустил голову на свою любимую подушку и опять захрапел.

Наконец хлеб был съеден, и тогда все легли и быстро заснули. Скоро погасли фонари на набережной, и под мостом стало совсем темно. Автомобили все реже проносились по мосту. Наконец движение прекратилось совсем. А когда прошло еще полчаса, к мосту бесшумно подкатил черный полицейский фургон с толстыми железными решетками на крошечных окнах. Из фургона выскочили десять полицейских под командой старшего полицейского Рвигля.

- Пять душ туда, пять душ сюда! Все марш под мост, и никаких разговоров! - прохрипел Рвигль, пригрозив полицейским своей усовершенствованной электрической дубинкой.

Полицейские безмолвно разделились на два отряда. Первый отряд стал спускаться под мост с левой стороны дороги, а второй - с правой. Очутившись внизу, Рвигль включил потайной электрический фонарь и прошипел:

- Вперед!

Полицейские тоже зажгли фонари и, освещая перед собой путь, двинулись с обеих сторон под мост.

- Стой! - прохрипел Рвигль, увидев спящих на земле коротышек. - Окружить их!.. Приготовить электрические дубинки!.. Чш-ш! Хватайте их, и никаких разговоров!

Полицейские с обеих сторон бросились на спящих коротышек и принялись хватать их. Клюква первый проснулся и, увидев себя в руках полицейских, закричал:

- Братцы, спасайся! Фараончики!

Тут он получил такой удар электрической дубинкой по лбу, что потерял сознание. Остальные коротышки стали вырываться из рук полицейских, но электрические разряды мигом успокоили их. Только один Пузырь не растерялся. Вырвав из рук схватившего его полицейского Пнигля электрическую дубинку, он сунул ее под нос противнику. Раздался треск. Между носом полицейского и дубинкой проскочила зеленая искра. Пнигль упал словно подкошенный, а Пузырь швырнул электрическую дубинку в спешившего к нему полицейского Скригля, сам же схватил свою надувную подушку, одним прыжком подскочил к берегу и прыгнул в воду. Растерявшиеся полицейские смотрели, как он плыл по воде, быстро удаляясь от берега.

- Ну и шут с ним! - проворчал Рвигль. - В другой раз поймаем и этого. А сейчас марш, и никаких разговоров!

Полицейские потащили вверх по откосу слабо сопротивлявшихся коротышек, а также полицейского Пнигля, который никак не мог прийти в себя, после того как ему в нос попала зеленая искра.

Через пять минут все было кончено. Полицейский фургон уехал, а под мостом осталась куча тряпья да два обветшалых матраца, из которых во все стороны торчала солома.


ЧАСТЬ IV


Глава двадцать восьмая

КОГДА ИСЧЕЗЛА РАКЕТА


Велико было удивление Знайки, когда, проснувшись в то утро, на которое был назначен отлет на Луну, он посмотрел в окно и не увидел космического корабля. Обычно, когда Знайка глядел в окно, он видел возвышав-шуюся над крышами домов ракету, верхушка которой торчала на фоне неба словно гигантская сигара или поставленный торчком дирижабль. Каждый раз, глядя на ракету. Знайка любовался ее красивыми очертаниями, в которых было что-то стремительное, неудержимо рвущееся ввысь, в космос, в неве-домое. Иногда Знайка нарочно просыпался утром пораньше, чтоб никто не мешал ему насладиться этим прекрасным зрелищем. Сложив на груди руки и устремив дерзкий свой взор в мировое пространство, он стоял у открытого окна и мечтал. Ракета маячила перед ним, поблескивая стальными боками, словно купалась в золотых лучах восходящего солнца. Свежий утренний ветерок дул прямо в лицо, отчего у Знайки возникало ощущение силы и бод-рости. Ему казалось, что все его тело делалось легким и гибким, а на спине появлялись крылья. В такие минуты Знайке хотелось запеть, закри-чать, сделать какоенибудь великое научное открытие или подскочить квер-ху и лететь на Луну.

То, что на этот раз Знайка не увидел в окно ракеты, произвело на него какое-то странное действие. У него было такое чувство, будто все, что происходило до этого - и находка лунного камня, и открытие невесомости, и постройка межпланетного корабля, - все это случилось во сне, а теперь вот, когда наступило пробуждение, все исчезло, как будто ничего и не бы-вало.

Конечно, это чувство возникло у Знайки лишь на мгновение, так как он не допускал мысли, что сновидение могло быть таким длинным и ярким. Убедившись, что глаза все же не обманули его, он сообразил, что ракета попросту могла упасть на землю от ветра или от какогонибудь колебания поч-вы. Выскочив моментально из комнаты, он сбежал в одно мгновение с лестницы и помчался к калитке.

- Вот беда-то какая! - бормотал про себя Знайка. - А что, если в ра-кете чтонибудь сломалось во время падения или испортилось?

Он выбежал из калитки и во весь дух помчался по улице. Через пять ми-нут он уже подбегают к Космическому городку, а еще через минуту ворвутся на круглые площадь и остановился как вкопанный. До самого последнего мгновения Знайка надеялся, что увидит ракету, лежащую поперек площади. Он явственно представлял себе, как она лежит, поэтому то, что увидел он, привело его в изумление. На площади никакой ракеты не было” ни стоящей, ни лежащей, ни целой, ни сломанной-

Чувствуя, что ноги его словно одеревенели, Знайка пробрался к стартовой площадке и произвел тщательнейший осмотр. Стартовая площадка оказалась совершенно цела. Все вокруг тоже было цело. На земле не было ни царапины, ни самой малейшей дырочки, в которую могла бы провалиться раке-та. Не зная, что думать, Знайка стоял и растерянно озирался по сторонам. В это время он увидел, что через площадь к нему бегут Фуксия и Селедочка. Обе были страшно взволнованы. Глаза у обеих были широко раскрыты. Подбежав к Знайке, они хотели о чем-то спросить, но только беспомощно разевали рты, так как от волнения ничего не могли сказать.

Сначала Знайка тоже молча глядел на них, но к нему первому вернулся дар речи.

- Где ракета? - закричал он визгливым голосом.

Не дождавшись ответа, он тут же схватил за плечи Селедочку и принялся трясти изо всех сил.

- Где ракета, я вас спрашиваю, без-без-бездельники? - Мы не без-без-бездельники! - пролепетала, чуть не плача. Селедочка.

- Ну, без-бездельницы! - поправился Знайка.

Не в силах стерпеть такой грубости, Селедочка молча отстранила Знайкины руки и, гордо подняв голову, зашагала прочь. Фуксия тоже с достоинством подняла голову, поджала губки и пошла за Селедочкой. Знайка с недоумением смотрел, как они скрылись в своем домике, который стоял на краю площади. Только сейчас он сообразил, какую совершил глупость, и побежал за ними.

- Прошу прощения! - закричал он, врываясь в дом. - Вы должны извинить меня. Я так растерялся, что потерял разум! Не будете ли вы любезны сказать, куда делась ракета?

- Мы знаем об этом не больше вашего, - ответила Фуксия. - Мы сами хо-тели узнать у вас.

- Но я же ничего не знаю, - развел Знайка руками. - Знаю только то, что больше не вижу ее. Раньше видел, а теперь вижу, что больше не вижу, словно ктонибудь стащил ее у нас из-под носа!

- Образумьтесь! Как это можно стащить ракету? - сказала Фуксия. - Ра-кета тяжелая!

- Ошибаетесь, - сказал Знайка. - Вы забыли о невесомости. Если включить прибор невесомости, то ракета потеряет вес и ее можно унести без всяких усилий.

- Но если вы это сделаете, то также попадете в зону невесомости и то-же потеряете вес. Как же вы будете нести ракету в состоянии невесомости?

- Но вы забываете, что наряду с зоной невесомости существует зона весомости, - возразил Знайка. - Находясь в зоне весомости и прицепив трос к ракете, вы свободно можете отбуксировать ее в любое место. Это не вызывает сомнений. Думаю, нам необходимо произвести опрос населения и разузнать, не слыхал ли кто ночью подозрительного шума и не наблюдал ли ктонибудь похищения ракеты.

Пока происходил этот разговор, к Космическому городку стали стекаться жители, желавшие посмотреть на отлет космического корабля. Увидев, что ракеты на месте нет, все решили, что запуск уже произведен и Знайка со своими друзьями улетел на Луну. Все были страшно расстроены тем, что не смогли присутствовать при старте межпланетной ракеты. Некоторые были да-же рассержены. Особенно лютовал профессор Звездочкин, который специально приехал для этой цели из Солнечного города.

- Это безобразие! - кричал он. - Запуск был назначен на восемь часов утра, а сейчас нет еще и семи. Видимо, Знайка нарочно переменил час от-лета, чтоб улететь без помех.

Подходили новые коротышки.

- Знайка, такая гадина, улетел раньше времени! Жалко ему было, чтоб мы посмотрели! - кричал Звездочкин. - Ну попадись он мне, этот Знайка, я из него котлету сделаю!

- Что же это такое? - говорили коротышки. - Это, однако ж, нехорошо! Кто мог подумать, что этот Знайка такая жадина, такая гадина!

Как раз в это время все увидели Знайку, который выходил из дома вмес-те с Фуксией и Селедочкой.

- Смотрите, Знайка! - закричал кто-то.

Все побежали к нему. Увидев несущуюся навстречу толпу, Знайка остановился, а Фуксия и Селедочка даже бросились бежать от испуга. Однако уже было поздно. Толпа окружила их.

- Почему вы не улетели? Где ракета? Мы думали, что вы улетели! - кричали вокруг.

- Кто сказал, что мы улетели? - строго спросил Знайка. - Кто мог та-кую глупость сказать?

- Ну, кто?.. Это мы сами сказали, потому что ракета… где же она?.. Ее нет! - разводили коротышки руками.

- Если ракеты нет, то это еще не значит, что мы улетели, - рассудительно сказал Знайка. - Это либо какаянибудь глупая шутка, либо чьято дерзкая выходка, совершенная с непонятной для меня целью. Все вы должны оказать нам помощь и включиться в поиски ракеты. Мы предлагаем каждому из вас произвести опрос населения, чтоб узнать, не видел ли ктонибудь ночью чего-нибудь подозрительного и не имеет ли ктонибудь сведений о местонахождении ракеты. О результатах опроса прошу сообщить немедленно в штаб розысков, который будет помещаться в доме Фуксии и Селедочки.

Все утро коротышки только и делали, что ходили по городу и спрашивали друг друга, не видал ли кто ночью чего-нибудь подозрительного. Но поскольку все ночью спали, то никто ничего не видал и не слыхал. Так все расспросы ни к чему и не привели.

К полудню, однако, появилась новая новость: исчез Незнайка. Сколько его ни искали, он нигде не находился. Вскорости стало известно, что ис-чез также и Пончик.

Как только Знайке сказали об этом, он сразу догадался, что произошло.

- Дело ясное! - закричал он, хватаясь за голову. - Без сомнения, два этих бездельника залезли ночью в ракету и самовольно отправились в по-лет!

Тут в штаб розысков явился астроном Стекляшкин и рассказал, что ночью он, по обыкновению, залез на крышу своего дома, чтоб понаблюдать в телескоп звезды, и случайно заметил на небе какое-то космическое тело, которое быстро скрылось за горизонтом. Он успел разглядеть, однако, что это тело была ракета. Вначале он думал, что это была какаянибудь чужая ракета, и поэтому никому ничего не сказал, но теперь он обдумал все тщательно и пришел к заключению, что это была наша ракета, то есть та раке-та, на которой Знайка и его друзья собирались лететь на Луну. Вслед за Стекляшкиным в штаб явился коротышка Рогалик. Он тоже сказал, что проснулся ночью и случайно видел в окно, как эти два субъекта (то есть Незнайка с Пончиком) пробирались по улице в направлении Космического городка.

Теперь уже никто не сомневался, что Незнайка и Пончик отправились на Луну. Знайка готов был рвать на себе волосы от досады.

- И кто мог подумать, что случится такая вещь! - убивался он. - Прав-да, от Незнайки можно было ожидать всякой пакости, но от Пончика я ниче-го подобного не ожидал.

- Но они, может быть, сделали это нечаянно? - сказала Селедочка.

- Как же, “нечаянно”! - язвительно усмехнулся Знайка. - По-вашему, встали ночью, так, чтоб никто не видел, и нечаянно залезли в ракету?

- Нет, в ракету они, безусловно, залезли нарочно, - согласилась Селедочка. - Но кнопку, должно быть, нажали нечаянно или в шутку. Достаточно ведь было нажать кнопку, чтобы ракета начала свой полет к Луне.

- Теперь трудно сказать, как это там у них вышло, только за такие шутки я не знаю, что сделал бы! - кипятился Знайка.

- Что же теперь будет с Незнайкой и Пончиком? - спрашивали коротышки.

- Известно что! - сердито ворчал Знайка. - Полетят на Луну. Или вы думаете, что ракета повернет ради них обратно? Как бы не так!

- А что они будут на Луне делать? Там ведь воздуха нет, - беспокоились коротышки.

- А пусть делают, что хотят! - с раздражением отвечал Знайка. - Сами виноваты! Не нужно было лезть, куда не просят!

- Разве так рассуждать хорошо? - с укоризной сказала Фуксия. - Они совершили ошибку и попали в беду. Нельзя же покидать их в беде! Мы долж-ны помочь им.

- Что же мы можем сделать? - спросил Знайка. - Лететь им вдогонку? А на чем, позвольте спросить?

- Ну, надо сделать другую ракету, - сказала Селедочка.

- Это не так просто, - ответил Знайка. - Ведь прибора невесомости у нас теперь нет. Придется строить многоступенчатую ракету, которая могла бы преодолеть силу земного притяжения.

Знайка был прав. Для того чтобы преодолеть силу земного притяжения, ракета должна была получить начальную скорость около двенадцати километров в секунду, но, чтоб развить столь огромную скорость, требовалось та-кое количество реактивного топлива, которое во много раз превышало вес самой ракеты. В связи с этим космический корабль приходилось делать мно-гоступенчатым, то есть состоящим из нескольких соединенных между собой ракет. Первая, самая большая ракета была сплошь заполнена топливом. К ней присоединялась вторая ракета, которая тоже была целиком заполнена топливом. Ко второй присоединялась третья такая же ракета. Наконец, шла ракета, в которой, помимо запасов топлива, помещались различная аппаратура, приборы управления, запасы пищи и путешественники.

При запуске такого многоступенчатого космического корабля в работу сначала включалась первая ракета, но как только все топливо в ней выго-рало, она отделялась от корабля и работать начинала вторая ракета. Те-перь вес корабля был меньше, и скорость его нарастала быстрей. Как только топливо иссякало во второй ракете, она также отделялась от корабля и падала вниз. Корабль становился еще легче. В работу включалась третья ракета. Таким образом постепенно достигалась скорость, достаточ-ная для того, чтоб последняя ступень корабля долетела до Луны по инерции, то есть с выключенным реактивным двигателем. Довольно значительный запас топлива в последней ступени был все же необходим для маневрирова-ния и торможения корабля при посадке на Луну, а также для возвращения на Землю.

Как бы то ни было, как бы ни трудна была задача, Знайка, Фуксия и Селедочка, а также профессор Звездочкин тотчас же включились в работу по проектированию межпланетного корабля. Они не спали всю ночь, и к утру космический корабль был спроектирован, но, конечно же, только вчерне, то есть в виде карандашного наброска или эскиза. По предложению Звездочкина корабль был рассчитан на двенадцать путешественников. Рассчитать его на большее количество космонавтов было нельзя, так как это очень утяжелило бы последнюю ступень, поскольку внутри нее должно было остаться место не только для пассажиров, но и для лунного камня, запасы которого необходимо было доставить на Землю при возвращении с Луны.

По предложению Знайки последняя ступень ракеты должна была иметь дво-якое управление, а именно: управление для полетов в условиях тяжести и управление для полетов в состоянии невесомости. Знайка надеялся, что по прибытии на Луну они обнаружат в какойнибудь из пещер залежи лунита. Обладая же хоть небольшим кусочком лунита, нетрудно будет соорудить при-бор невесомости, что крайне облегчит полеты ракеты вокруг Луны и поиски Незнайки и Пончика.

Закончив работу по составлению эскиза, Фуксия и Селедочка тотчас отправились в Научный городок. Там в работу включилась целая группа инжене-ров-конструкторов, которые начали делать подробные чертежи отдельных уз-лов ракеты. Чертежи эти тут же направлялись на различные заводы для выполнения отдельных отливок, поковок, штамповок, а также для изготовления разнообразной аппаратуры для управления космическим кораблем.

Общее наблюдение за ходом выполнения всех деталей Фуксия и Селедочка поручили инженеру Клепке. На своем быстроходном прыгающем, плавающем, летающем и ныряющем автомобиле он носился по всему Солнечному городу как угорелый и поспевал всюду, где требовалось его присутствие. В этом отношении Клепка был, как говорится, коротышка незаменимый.

Несмотря на все принятые меры, работа шла все же не так быстро, как этого хотелось, и Знайка буквально изнывал от нетерпения. Заниматься разработкой отдельных узлов ему было неинтересно, к тому же эту работу специалисты-конструкторы могли выполнить значительно лучше и быстрее, чем он. От нечего делать Знайка принялся размышлять над открытым им явлением невесомости, стараясь найти теоретическое обоснование процессам, происходящим при взаимодействии энергии, выделяемой лунным камнем, с обычной магнитной энергией.

Своими мыслями Знайка обычно делился с профессором Звездочкиным, с которым очень подружил за последнее время. С коротышками так часто быва-ет: сначала они поссорятся, даже подерутся подчас, а после этого подру-жат до такой степени, что и водой не разольешь. Так получилось и на этот раз. По целым дням оба эти ученые не расставались друг с другом и обсуждали различные научные проблемы. Случалось, конечно, что и теперь они крупно спорили, но при этом не теряли уважения друг к другу, понимая, что без споров в науке никак не обойтись. Истина, как любил говорить профессор Звездочкин, рождается в спорах.

Профессор Звездочкин очень интересовался Луной и всем, что было с ней связано, в том числе лунным камнем, открытие свойств которого дало возможность Знайке победить абсолютно непреодолимую (как это казалось вначале) силу тяжести. Поскольку единственный образчик лунита, которым мож-но было располагать для опытов, унесся по неосторожности Незнайки обратно на Луну, профессор Звездочкин лишен был возможности изучать свойства лунного камня, так сказать, непосредственно и поэтому расспрашивал Знай-ку обо всех произведенных им наблюдениях над этим странным веществом.

Получив кое-какие сведения об этом минерале, а также об условиях, в которых он был обнаружен на Луне, профессор Звездочкин сопоставил целый ряд фактов, известных ему из геологии, минералогии и кристаллографии, сделал необходимые вычисления, в связи с чем пришел к выводу, что лунит весьма распространенное на Луне вещество и запасы его должны быть довольно значительны. Это сообщение очень обрадовало Знайку, который надеялся, что залежи лунита могут быть использованы для многих надобностей как на Земле, так и на самой Луне.

Нечего, конечно, и говорить, как велико было нетерпение Знайки и Звездочкина, как хотелось им поскорей отправиться на Луну и проверить свои гипотезы, то есть свои научные предположения, не говоря уже о том, что необходимо было оказать помощь Незнайке и Пончику. Прошло, однако, целых два месяца, пока первые детали ракеты начали поступать в Космический городок. Еще два месяца понадобилось на то, чтоб все эти детали собрать, подогнать друг к другу, свинтить, спаять и сварить между собой, оборудовать ракету различными приборами и произвести их проверку. Оба этих последних месяца пролетели для Знайки и профессора Звездочкина гораздо быстрей, так как они непосредственно участвовали в сборке ракеты и проверке всех ее узлов. Каждый знает, что, когда чемнибудь занят, время течет быстрей.

Вскоре Знайка снова мог любоваться из окна своей комнаты поблескивавшей на солнце ракетой, которая гордо поднималась над стартовой площадкой посреди Космического городка. Первая и вторая ступени ракеты были похожи на удлиненные стальные цилиндры, вставленные друг в друга. Третья ступень представляла собой такой же цилиндр с закругленной верхушкой и длинным, как у бутылки, горлышком. То, что казалось издали горлышком бутылки, и была четвертая, то есть последняя ступень ракеты, в которой помещалась кабина для космонавтов, запасы продовольствия и приборы управления. Каждому, кто смотрел на ракету со стороны, было ясно, что теперь уже недалеко время, когда она наконец взмоет кверху и, преодолев силу притяжения земного шара, умчится в космическое пространство.


Глава двадцать девятая

ЗНАЙКА СПЕШИТ НА ПОМОЩЬ


После того как господин Спрутс погубил Общество гигантских растений, он сразу почувствовал большое облегчение. Теперь-то он был уверен, что бедняки не выйдут из повиновения у богачей, так как не смогут воспользоваться гигантскими семенами, которые навсегда останутся на поверхности Луны в ракете. Очень скоро он все же сообразил, что если жители далекой планеты Земли послали на Луну один космический корабль, то они могут послать и другой. Поклявшись, что не допустит на Луну никаких земных пришельцев с их проклятыми, как он выразился, семенами, господин Спрутс призвал к себе самых лучших лунных астрономов и спросил, могут ли они обнаружить посредством астрономических приборов приближение к Луне космического корабля.

Астрономы сказали, что любое, даже небольшое космическое тело, вроде метеора или межпланетного корабля, может быть обнаружено при помощи гра-витонного телескопа. С помощью другого прибора, который называется гра-витонным локатором, астрономы могут измерять расстояние до космического корабля, а также скорость и направление его движения. Этого совершенно достаточно, чтобы заранее предсказать, когда и даже в каком месте лунной поверхности произойдет посадка прилетевшего корабля.

Пообещав лунным астрономам значительную сумму денег, господин Спрутс велел им вести беспрерывное наблюдение за планетой Землей и, если в межпланетном пространстве будет обнаружено какоенибудь подозрительное тело вроде космического корабля, сейчас же доложить ему. С тех пор самый усовершенствованный гравитонный телескоп давилонской обсерватории был направлен в сторону ближайшей к Луне планеты, то есть, попросту говоря, в сторону Земли.

Нужно сказать, что гравитонный телескоп вовсе не похож на обычный оп-тический телескоп, в который мы можем рассматривать звезды или планеты собственными глазами. Гравитонный телескоп представляет собой сложное устройство, напоминающее телевизор, снабженный большой, расширяющейся к концу трубой, которая легко поворачивается и может быть направлена в лю-бую часть лунного неба. Эта труба, или рупор, представляет собой сплете-ние тончайших металлических проводов и является антенной, улавливающей волны тяготения, или так называемые гравитоны, распространяющиеся во все стороны от любого космического тела. Как только эта трубчатая, или, как ее иначе называют, рупорная, антенна улавливает волны тяготения, телевизионный экран освещается, и на нем возникает изображение кривой линии. По степени кривизны и по ее положению на экране можно судить о величине наблюдаемого космического тела. Включив гравитонный локатор, можно тут же получить сведения о точном расстоянии до этого тела, а также о скорости его движения.

С тех пор как главный гравитонный телескоп давилонской обсерватории был направлен в сторону Земли, астрономам удалось обнаружить несколько мелких космических тел. Не только размеры, но и скорость их движения свидетельствовали о том, что это были обыкновенные метеоры. Вскоре, од-нако, по соседству с планетой Землей было обнаружено космическое тело, поведение которого показалось астрономам несколько странным. Тело это удалялось от Земли, но скорость его почемуто не уменьшалась, а увеличивалась. Это противоречило законам небесной механики, согласно которым скорость тела, движущегося вблизи планеты, могла увеличиваться только в том случае, если бы тело приближалось к планете. Поскольку же тело не приближалось, а удалялось от Земли, скорость его должна была уменьшаться. Такое ускорение движения могло быть объяснено притяжением какойнибудь другой крупной планеты, но, поскольку вблизи Земли никакой другой планеты не было, оставалось предположить, что обнаруженное тело приобретало ускорение под влиянием какойто внутренней, то есть находя-щейся в нем самом, силы. Источником такой силы мог быть работающий реактивный двигатель, и если это так, то обнаруженное космическое тело было не что иное, как космическая ракета.

Продолжив свои наблюдения, давилонские астрономы убедились, что зав-ладевший их вниманием космический предмет постепенно приобрел скорость, достаточную для того, чтоб со временем выйти из сферы земного притяжения. Рассчитав траекторию, то есть линию полета этого перемещающегося в межпланетном пространстве тела, астрономы убедились, что оно направляет-ся к Луне. Об этом немедленно сообщили господину Спрутсу. Господин Спрутс отдал распоряжение продолжать астрономические наблюдения, после чего позвонил по телефону главному полицейскому комиссару Ржиглю и ска-зал, что ожидается прибытие космического корабля с коротышками на борту, с которыми необходимо как можно скорей разделаться, поскольку они наме-рены сеять повсюду гигантские семена и подстрекать бедняков к неповино-вению богачам.

Главный полицейский комиссар Ржигль сказал, что все необходимые меры будут приняты, но просил сообщить о времени ожидаемого прибытия космического корабля на Луну, о месте предполагаемой высадки космонавтов и об их примерном количестве.

- Все эти сведения необходимы, - сказал он, - чтобы как следует подготовиться к встрече космических гостей и ударить по ним так, чтоб они не успели опомниться.

- Я распоряжусь, чтобы все требуемые сведения были своевременно сообщены вам, - ответил господин Спрутс.

Между тем лунные астрономы продолжали свои наблюдения и вскоре заметили, что космическое тело вышло из сферы притяжения Земли. Полет его, однако, был не совсем точен, и одно время казалось, что оно пролетит ми-мо Луны, но вскоре было замечено, что оно несколько замедлило свой полет и совершило небольшой поворот, в результате чего курс его стал более точным. Такой маневр в космосе могло совершить только управляемое тело, и у давилонских астрономов не оставалось больше сомнений в том, что они имеют дело с космической ракетой, а не с какойнибудь случайной кометой или метеором. Теперь космическая ракета была уже в непосредственной близости от Луны, и по показаниям гравитонных приборов можно было довольно точно определить ее вес и объем. Сопоставив полученные цифровые материалы и произведя некоторые расчеты, давилонские астрономы пришли к заключению, что в ракете могло помещаться от десяти до двадцати, а может быть, даже и до тридцати пассажиров. Пока невозможно было указать примерное место посадки космического корабля, так как, приблизившись на достаточное расстояние, он не пошел на посадку, а начал круговой облет Луны. Астрономы тотчас догадались, что прилетевшие космонавты решили выбрать наиболее удобное место для посадки и поэтому перешли на орби-тальный, то есть круговой, полет.

Догадка лунных астрономов была верна. Знайка, Фуксия и Селедочка заранее условились, что не станут производить посадку до тех пор, пока не обнаружат на лунной поверхности космического корабля, на котором прилетели Незнайка и Пончик. Они знали, что корабль этот следует искать в ра-йоне лунного моря Ясности, но им все же понадобилось совершить вокруг Луны не менее двух десятков витков, прежде чем удалось обнаружить раке-ту, одиноко торчавшую на берегу окаменевшего моря.

Совершив еще несколько витков по той же орбите и установив точное местоположение ракеты на лунной поверхности, космонавты произвели необходимые расчеты, после чего в ход была пущена электронная саморегулирую-щая машина, которая в нужный момент включила тормозной механизм. Посадка была произведена с предельной точностью, благодаря чему новая ракета опустилась на поверхность Луны неподалеку от старой.

Помимо Знайки, Фуксии и Селедочки, экипаж корабля состоял из механиков Винтика и Шпунтика, профессора Звездочкина, астронома Стекляшкина, инженера Клепки, архитектора Кубика, художника Тюбика, музыканта Гусли и доктора Пилюлькина. Как только посадка была произведена, Знайка, который являлся командиром космического корабля, велел четырем космонавтам, а именно: Винтику, Шпунтику, Фуксии и Селедочке, надеть космические скафандры и отправиться на разведку.

Первое, что надлежало сделать разведывательному отряду, - это обследовать ракету НИП (так условились сокращенно называть ракету, на которой прилетели Незнайка и Пончик, в отличие от второй ракеты, которую решили сокращенно называть по имени главных ее конструкторов Фуксии и Селедочки ракетой ФИС).

Облачившись в скафандры, космонавты, назначенные в разведывательный отряд, отправились под предводительством Знайки к ракете НИП и проникли в нее. Тщательно обыскав все каюты, кабины, отсеки и прочие подсобные помещения, разведчики убедились, что Незнайки и Пончика в ракете нет. Вместе с тем было обнаружено исчезновение двух скафандров. От внимания разведывательного отряда не ускользнуло также, что все продукты, хранившиеся в пищевом отсеке, были начисто съедены. Это заставило Знайку и его спутников прийти к заключению, что Незнайка и Пончик оставались в раке-те, пока не прикончили всех запасов продовольствия, после чего решили покинуть свое прибежище и отправились на поиски пищи.

Приказав Фуксии и Селедочке, а также Винтику со Шпунтиком заняться тщательной проверкой работы всех механизмов и составить подробную опись требуемых исправлений, Знайка покинул ракету. Очутившись на поверхности Луны, он принялся осматриваться по сторонам, пытаясь догадаться, в каком направлении могли уйти Незнайка и Пончик. Прямо перед ним расстилалась равнина, напоминавшая неподвижно застывшее море с видневшимися вдали огненно-красными горами. По правую руку были такие же горы, по левую руку до горизонта тянулись окаменевшие волны. Обернувшись назад, Знайка уви-дел горы, напомнившие ему мыльную пену или лежащие на земле облака с сверкавшими на вершинах гигантскими кристаллами горного хрусталя. Неподалеку от скопления этих облачных гор виднелась огромная пирамидальная, или конусообразная, гора. От ее подножия к пригорку, на котором стоял Знайка, тянулась светлая и прямая, словно солнечный луч, дорожка.

“Если они и отправились куда-нибудь, то, безусловно, пошли по этой дорожке”, - подумал Знайка.

Придя к такому умозаключению, он тотчас отдал по радиотелефону приказ Кубику, Тюбику, Звездочкину, Стекляшкину и инженеру Клепке взять с собой приспособления для лазания по горам и отправляться вслед за ним к пирамидальной горе.

Кубик, Тюбик, Звездочкин, Стекляшкин и Клепка мигом надели скафандры. Каждый взял альпеншток, прицепил к поясу ледоруб и моток прочного капронового шнура, а Стекляшкин, помимо того, подвесил на спину свой телескоп, с которым обычно не расставался.

Выбравшись из ракеты, Кубик, Тюбик, Звездочкин и Стекляшкин зашагали по лунной дорожке, стараясь поскорей догнать Знайку, который ушел впе-ред. Что касается Клепки, то этот субъект, выскочив из шлюзовой камеры, совершил несколько неорганизованных прыжков возле ракеты, словно пытался перепрыгнуть через нее, после чего поскакал по дорожке, да так резво, что в несколько скачков обогнал Знайку. Он прекрасно знал, что на Луне необходимо сдерживать свои силы и соразмерять движения, так как вес его здесь вшестеро меньше, чем на Земле. Клепка, однако, был такой коротышка, который и на Земле-то не мог посидеть спокойно. Очутившись же на Лу-не, он сразу почувствовал непреодолимое желание бегать, прыгать, скакать, кувыркаться, летать и вообще совершать всяческие безрассудства. Возможно, это как раз было одно из проявлений действия уменьшения веса на коротышечью психику.

Увидев эти головоломные прыжки, Знайка понял, что совершил ошибку, взяв на Луну Клепку. Он тотчас отдал ему приказ вернуться в ракету, но Клепка не обратил никакого внимания на этот приказ и продолжал кувыркаться.

- Такое нарушение дисциплины недопустимо в космосе! - с раздражением проворчал Знайка. - Ну погоди, я тебя засажу в ракету, тогда попрыгаешь!

Как раз в это время Знайка увидел в стороне от дорожки космический сапог, который Пончик сбросил с ноги, когда бежал из пещеры в ракету. Знайка даже не сразу понял, что это за предмет, но, подняв его, убедился, что это попросту сапожок от скафандра.

Увидев, что Знайка что-то поднял, Кубик, Тюбик, Звездочкин, Стекляшкин и Клепка сейчас же подбежали к нему.

- Друзья, мы на верном пути! - воскликнул Знайка, показывая им сапог. - Наша находка доказывает, что Незнайка и Пончик проходили здесь. Не мог же сапог сам собою попасть сюда. Будем продолжать поиски.

Тут Клепка выхватил у Знайки сапог, нацепил его на острие альпенштока, поднял вверх и побежал с ним вперед, размахивая словно флагом. Знай-ка только головой покачал, глядя на это дурачество.

Скоро путешественники были в пещере, образовавшейся в склоне пирамидальной горы. Углубившись в пещеру, они достигли сосульчатого грота и решили его тщательно обыскать. Все разбрелись среди исполинских ледяных сосулек, свешивавшихся с потолка грота, и вскоре Тюбику удалось обнаружить второй космический сапожок Пончика.

- Второй сапог! - закричал Тюбик, размахивая найденным сапогом.

Знайка и все остальные поспешили к нему.

- Обе наши находки говорят о том, что скоро мы обнаружим и самого об-ладателя этих сапог, - сказал Знайка. - Вперед, друзья!

Все двинулись дальше и скоро очутились в тоннеле с ледяным дном. Заметив, что ледяное дно тоннеля шло под уклон, Знайка велел путешественникам связаться веревкой, как это делают альпинисты, переходя через лед-ники. Это было сделано вовремя. Не успели они прикрепить к поясам веревку и двинуться в путь, как шедший впереди Клепка поскользнулся на льду и, упав на спину, покатился вниз. Веревка тотчас натянулась и потащила за собой остальных путешественников.

- Ни с места! Стойте! - закричал Знайка. - Вонзайте в лед альпенштоки!

Все принялись упираться стальными остриями альпенштоков в лед. Это задержало падение. Подтащив к себе на веревке Клепку, Знайка распорядился, чтоб его привязали позади всех и не разрешали вылезать вперед.

Вскоре наклон тоннеля сделался настолько крутым, что Знайка побоялся продолжать спуск.

- Дальше нельзя всем опускаться, - сказал он. - Надо когонибудь од-ного опустить на веревке.

- Спустите меня, - предложил Стекляшкин, - Может, я смогу разглядеть чтонибудь в телескоп.

Приказав спутникам вырубить во льду ступеньки, Знайка связал между собой мотки капронового шнура, так что получилась длинная веревка. Конец этой веревки он привязал к поясу Стекляшкина и велел ему осторожно спускаться вниз. Остальные космонавты стояли на ледяных ступеньках и постепенно отпускали веревку, тщательно следя, чтоб она не выскользнула из рук.

О своих впечатлениях Стекляшкин сообщал оставшимся вверху по радиотелефону.

- Наклон тоннеля делается все больше и больше! - кричал он. - Стены расширились… Спуск становится почти отвесным… Вижу впереди свет… Спуск стал отвесным… Вишу над бездной. Внизу туман. Облака… Тучи… Вижу что-то в разрывах туч…

- Что видишь? - закричал, сгорая от нетерпения, Знайка.

- Что-то вижу, только не вижу что, - ответил Стекляшкин. - Какая-то муть. Сейчас попытаюсь разглядеть в телескоп.

Он долго не подавал признаков жизни. Наконец закричал:

- Земля!.. Ура! Вижу землю!.. Вижу реку! Вижу зеленое поле! Вижу деревья!.. Лес!

Он замолчал, но через несколько минут снова послышался его голос:

- Ура!! Вижу дома!.. Какойто населенный пункт вижу! Ура!

- Ура-а-а! - закричали Знайка и Звездочкин, а за ними и остальные коротышки.

От радости они готовы были броситься друг другу в объятья, но не мог-ли выпустить из рук веревку.

А Стекляшкин уже кричал:

- Снова сгустились тучи!.. Ничего больше не видно! Какая-то мгла!.. Здесь становится очень жарко! Поднимайте меня!

Знайка и его друзья потащили Стекляшкина вверх. Скоро путешественники снова были все вместе и отправились в обратный путь. Как только они вернулись в ракету, Знайка устроил экстренное совещание. Стекляшкин рассказал, что он видел внизу какую-то неизвестную землю с населенным пунктом. Возможно, это был большой лунный город, но, может быть, и небольшой поселок. Этого Стекляшкин не мог точно сказать, так как видел лишь часть населенного пункта в разрывах облаков.

- Город или поселок - это не имеет значения, - сказал Знайка. - Раз там есть населенный пункт - значит, есть и население, а раз это так, то мы должны немедленно лететь туда. Лететь же можно на ракете ФИС. Думаю, что она свободно пройдет через тоннель.

- Пройти-то она пройдет, - согласился профессор Звездочкин, - но как мы доставим ракету к тоннелю? Хотя тяжесть здесь в шесть раз меньше, чем на Земле, но мы не сдвинем с места ракету, даже если все впряжемся в нее.

- Вы забыли о невесомости, дорогой друг, - сказал Знайка с усмешкой. - Ведь теперь в нашем распоряжении имеется прибор невесомости, который был установлен на ракете НИП.

- Ах, верно! - воскликнул профессор Звездочкин.

Фуксия рассказала, что ракета НИП вполне исправна и ничуть не пострадала при посадке на Луну, все ее механизмы действуют безотказно. Что касается прибора невесомости, то он также находится в полной исправности.

Знайка велел принести прибор невесомости и сказал:

- Стоит лишь включить этот прибор, и вокруг ракеты в радиусе примерно тридцати шагов возникнет зона невесомости. Если мы привяжем к ракете шнур длиною хотя бы в сорок шагов, то можно будет спокойно тащить за ко-нец шнура, и ракета полетит за нами, словно воздушный шарик на ниточке.

- Это все же нуждается в проверке, - сказала Селедочка. - Зона невесомости на Луне может оказаться значительно больше, чем на Земле. Ведь здесь сила тяжести меньше.

- Верно! - воскликнул Звездочкин.

Он тут же принялся производить математические вычисления, которые показали, что шнур должен быть длиннее втрое, то есть около ста двадцати шагов. Когда же стали производить практическую проверку, то оказалось, что и эту цифру пришлось увеличить еще в два раза. При включении прибора невесомости силу тяжести можно было ощущать, только находясь примерно в двухстах сорока шагах от ракеты.

Наконец практическая проверка расчетов была закончена. К ракете привязали длинный капроновый шнур, и Знайка пожелал лично отбуксировать ее к пещере. Взяв в руки конец шнура и отойдя от ракеты на двести сорок ша-гов, он подал по радиотелефону команду включить прибор невесомости. Фук-сия тотчас включила прибор. Потеряв вес, ракета медленно отделилась от поверхности Луны и поднялась вверх.

Как известно, все предметы, теряя вес, обычно поднимаются вверх (если они, конечно, не закреплены). Ведь, находясь под действием силы тяжести, каждый предмет как бы сжимается или сплющивается хотя бы на самую ничтожную величину. Но как только предмет потеряет вес, он разжимается, выпрямляется, в результате чего отталкивается, как пружина, от поверхности, на которой до этого неподвижно стоял.

Заметив, что ракета поднялась на достаточную высоту, Знайка потихонечку потянул за шнур и не спеша зашагал по лунной дорожке. Ракета приняла горизонтальное положение и послушно поплыла над поверхностью Луны. Правда, по временам она опускалась, но, едва коснувшись поверхности Лу-ны, отталкивалась от нее и снова поднималась вверх.

Коротышки, сидевшие внутри ракеты, смотрели в иллюминаторы. Все радовались, видя, как Знайка, совершенно без каких бы то ни было усилий, та-щит огромную ракету на привязи.

Все же радость их была преждевременна. Знайка уже был недалеко от пе-щеры и считал свою задачу выполненной, но в это время ракета снова опустилась вниз. На этот раз Знайка увидел, что она не оттолкнулась от поверхности Луны, и почувствовал, что ему стало трудно ее тащить, а через несколько шагов он и вовсе не мог сдвинуть ее с места. Убедившись, что усилия его напрасны, Знайка решил, что коротышки, оставшиеся в ракете, задумали над ним подшутить, и закричал сердито:

- Эй! Что это там за шуточки? Вы зачем выключили прибор невесомости?

- Прибор включен. Никто и не думал шутить, - ответила по радиотелефону Фуксия.

- Вот я сейчас посмотрю сам.

Знайка быстро вернулся в ракету и принялся проверять прибор невесомости, но сколько он ни включал его, сколько ни выключал, невесомость не появлялась.

- Что ж тут случилось? - растерянно бормотал Знайка. - Одно из двух: либо энергия, выделяемая лунитом, иссякла…

- Либо что? - с нетерпением спросил Звездочкин.

- Либо что? Либо что? - затвердили толпившиеся вокруг коротышки.

Вместо ответа Знайка схватил прибор и, выбравшись из ракеты, пустился бежать обратно, то есть в том направлении, где стояла ракета прежде.

- Держите его! Он, должно быть, от огорчения с ума сошел! - закричала Селедочка.

Инженер Клепка, а за ним Звездочкин выскочили из ракеты и погнали за Знайкой.

Отбежав от ракеты шагов на сто, Знайка остановился и включил прибор невесомости. Он сейчас же почувствовал, что невесомость возникла, и в тот же момент заметил, как бежавшие к нему Клепка и Звездочкин отделились от поверхности Луны и взмыли кверху. Увидев этот фантастический прыжок, Знайка тотчас же выключил невесомость, в результате чего Клепка и Звездочкин снова приобрели вес и, полетев вниз, растянулись на поверхности Луны. Случись это на Земле, они, без сомнения, искалечились бы, но так как здесь сила тяжести была меньше, они, как говорится, отделались лишь легким испугом.

Увидев, что Клепка и Звездочкин как ни в чем не бывало вскочили на ноги, Знайка пустился в обратный путь. Все коротышки вылезли из ракеты и ждали, что он им скажет. Но Знайка ничего не сказал. Промчавшись мимо ракеты, он подбежал к пирамидальной горе и включил прибор невесомости. На этот раз невесомость не наступила.

- Ну что. Знайка? - стали спрашивать коротышки, подбегая к нему. - Как ты объяснишь это?

- Что же тут объяснять? - развел Знайка руками. - Вы сами видели, что вон там, вдали, невесомость возникла. Значит, энергия лунита не иссякла. Здесь же, поблизости от горы, невесомость не возникает. Не значит ли это, что где-то вблизи находится вещество, которое поглощает энергию, выделяемую лунитом, и не допускает возникновения невесомости.

Не дослушав до конца Знайку, профессор Звездочкин подскочил к нему и принялся обнимать.

- Это без сомнения так и есть, мой дорогой друг! - закричал он. - Вы, мой друг, великий ученый! Вам принадлежит честь открытия не только луни-та, но и антилунита: так я предлагаю назвать это новое вещество.

- Вещество это, однако, еще не открыто, - возразил Знайка.

- Открыто, мой дорогой, открыто! - закричал Звездочкин. - Вы открыли антилунит, так сказать, теоретически. Нам остается только практически доказать его существование. Так ведь делались многие открытия в науке. Теория всегда освещает путь практике. Без этого она ничего не стоила бы!

- Где же может находиться этот антилунит? - спросил Кубик. - Где нам искать его?

- Он может залегать гденибудь под нами, в недрах Луны или в недрах этой горы. Недаром невесомость исчезает поблизости от горы, - сказал Знайка.

- Так его надо искать! - закричал Клепка. - Надо поскорей брать лопа-ты и начинать копать. Что же мы тут стоим?

- К сожалению, я должна охладить ваш пыл, - сказала Селедочка. - Что за спешка, скажите, пожалуйста? Для чего это вам понадобилось вдруг ко-пать?

- Ну, для того, чтоб найти антилунит, разумеется, - сказал Клепка.

- Для чего же антилунит?

- Как “для чего”? Чтоб уничтожать невесомость.

- Нам, дорогой, надо не уничтожать невесомость, а наоборот - создавать ее, - сказала Селедочка. - Без невесомости мы не сможем сдвинуть с места ракету, а следовательно, не сможем и полететь на поиски Незнайки и Пончика.

- С Незнайкой и Пончиком придется повременить, - ответил профессор Звездочкин. - Хотя мы сейчас и не знаем, какая от антилунита будет для всех нас польза, но мы должны отыскать это удивительное вещество. Мы должны действовать прежде всего в интересах науки. Наука требует жертв.

- Каких это жертв? - вмешалась в разговор Фуксия. - По-вашему, мы должны принести Незнайку в жертву науке?.. Не будет этого! Мы сначала отправимся на поиски наших пропавших друзей, а потом можете искать ваш антилунит.

- Смотрите на нее! - закричал Звездочкин, показывая пальцем на Фук-сию. - Антилунит такой же наш, как и ваш. Так говорить некультурно!

- Некультурно показывать на других пальцем! - сказала Селедочка.

Неизвестно, до чего бы дошел этот спор, если бы в него не вмешался доктор Пилюлькин.

- Друзья! - сказал он. - Время обеда прошло, если не считать, что мы пропустили также и время ужина. Я заявляю категорический протест против такого нарушения правил. На Луне, как и на Земле, необходимо соблюдать строгий режим, так как нерегулярное питание и несвоевременный отдых ве-дут ко всяческим заболеваниям, что особенно нежелательно в условиях космоса. Пора кончать с безалаберностью, беспечностью, расхлябанностью и бездумьем! Сейчас все без разговоров отправятся ужинать, а затем спать. Это сказал вам я, доктор Пилюлькин, а раз сказал я, значит, так и будет, как я сказал!

- Правильно! - подхватил Знайка. - Прекратить сейчас же всяческие разговоры! На Луне дисциплина прежде всего! Попрошу всех построиться в одну шеренгу. Ну-ка, быстренько! Быстренько! И ты, Пилюлькин, становись тоже… Так! Все на месте? А теперь шагом марш в ракету для принятия пи-щи!


Глава тридцатая

БОРЬБА НАЧИНАЕТСЯ


Так закончился первый день, который Знайка и его друзья провели на Луне. Каждый читатель, наверно, догадывается, что под словом “день” следует понимать вовсе не лунный день, который, как установила наука, длит-ся на поверхности Луны около четырнадцати земных суток, а обычный земной день, который длится лишь около полусуток.

После того как космонавты поужинали, они покинули ракету ФИС и в ор-ганизованном порядке перешли в ракету НИП. Доктор Пилюлькин сказал, что в ракете НИП условия для проживания лучше, поскольку там каждый может лечь спать в отдельной каюте, в то время как на ракете ФИС все принуждены ютиться в одной двенадцатиместной кабине. Правда, самому доктору Пилюлькину было удобнее следить за всяческими нарушениями режима, когда все помещались в одной кабине, но ради общего блага он решил поступиться личными удобствами.

- Имейте, однако, в виду, - пригрозил он, - я все равно буду время от времени просыпаться и делать ночной обход. Никакие нарушения режима не ускользнут от моего внимания, так вы и знайте! Это сказал вам я, доктор Пилюлькин, а доктор Пилюлькин, как уже всем известно, бросать слова на ветер не любит!

Сделав такое предупреждение, доктор Пилюлькин забрался в свою каюту и заснул так крепко, что за все восемь часов, отведенных для сна, не проснулся ни разу.

Услыхав богатырский храп, который доносился из каюты Пилюлькина, все коротышки вылезли из своих постелей и каждый занялся какимнибудь делом. Тюбик принялся рисовать лунные пейзажи. Ему давно уже не терпелось сбросить скафандр и поскорей запечатлеть в красках все, что посчастливилось увидеть на Луне.

Гусля взял флейту и начал насвистывать какието странные мелодии, которые теснились у него в голове. Чувствуя, что мелодии эти как бы ус-кользают от него и не даются в руки, он схватил лист бумаги, написал сверху: “Космическая симфония” - и стал покрывать бумагу нотными знака-ми. Посвищет, посвищет на флейте и начинает писать, потом снова посвищет - и опять писать. Здорово бы ему досталось, если бы Пилюлькин проснулся и услыхал все эти мелодии.

Кубик недолго думая начал создавать архитектурный проект оборудования под жилье лунной пещеры. По этому проекту вход в пещеру закладывался воздухонепроницаемой стенкой, в которой делалась герметически закрываю-щаяся дверь и шлюзовое устройство, после чего пещера заполнялась воздухом. Стены и потолок пещеры облицовывались гранитом или какимнибудь другим красивым камнем. Неподалеку от пещеры на лунной поверхности устанавливались солнечные батареи, вырабатывавшие электроэнергию, необходимую для освещения и отопления помещения. Внутренность пещеры постепенно переоборудовалась: появлялись комнаты, коридоры, залы, подвалы, лифты, телефонные будки, закрома, склады, фотолаборатории, научно-исследова- тельские институты и даже подлунная железная дорога для связи с другими пещерами. Проект быстро обрастал все новыми и новыми деталями.

Винтик и Шпунтик принялись думать, как доставить в пещеру ракету и запустить ее внутрь Луны. В результате долгих обдумываний и они додума-лись приделать к ракете хвост и колеса, чтоб она могла свободно кататься по Луне на манер реактивного роликового труболета. Единственное, до чего они не смогли додуматься, - это где взять на Луне колеса.

Инженер Клепка, который выбился из последних сил, прыгая по Луне в скафандре, никаких проектов создавать не стал, а вместо этого решил выяснить, какие выгоды получает обыкновенный земной коротышка, попав на Луну, и какие испытывает неудобства. Продумав все как следует и сделав точный подсчет, Клепка пришел к выводу, что, попадая на Луну, космонавт получает двадцать четыре выгоды, взамен которых испытывает двести пятьдесят шесть различнейших неудобств.

Знайка и профессор Звездочкин решали в это время другую задачу, а именно: какие свойства должен иметь вновь открытый антилунит. Исходя из того, что это вещество, по-видимому, обладает свойствами, противополож-ными тем, которыми обладает лунит, они пришли к выводу, что антилунит скорее прозрачный, нежели непрозрачный, скорее фиолетовый или синеватый, нежели желтоватый, зеленоватый или серо-буромалиновый; теплопроводность его скорее плохая, нежели хорошая, электропроводность же скорее хорошая, чем плохая. Удельный вес его скорее небольшой, чем большой, температура плавления скорее низкая, чем высокая, залегает он в недрах Луны скорее неглубоко, нежели глубоко. Из минералов, которые могут сопутствовать ан-тилуниту, скорее всего можно назвать лунит, так как залежи чистого луни-та, взаимодействуя с космическими магнитными силами, могли бы создавать состояние невесомости, что нарушало бы стабильность верхних слоев Луны, чего в действительности скорее не наблюдается, нежели наблюдается.

Как Фуксию, так и Селедочку больше всего занимал вопрос, что надо сделать, чтобы прибор невесомости начал работать в новых условиях. Обсу-див всесторонне этот вопрос, они пришли к выводу, что победить силы противодействия антилунита можно лишь путем увеличения размеров прибора невесомости, а для этого необходимо отыскать достаточно большой кристалл лунита и взять достаточно сильный магнит.

На другой день Знайке и его друзьям удалось раскопать в глубине лун-ной пещеры мощные залежи лунита. Условия залегания, как и предполагал профессор Звездочкин, говорили о том, что в верхних слоях Луны этот минерал вовсе не редкость. Выбрав наиболее крупный кристалл лунита и взяв один из наиболее сильных магнитов, которые были доставлены на Луну в ра-кете, коротышки попытались сконструировать новый прибор невесомости, не выходя из пещеры. Как и ожидали Фуксия и Селедочка, невесомость возникла, как только кристалл и магнит были сближены на достаточное расстояние.

Коротышки, присутствовавшие при этом опыте, в тот же момент отделились от дна пещеры и поднялись кверху. Плавая под потолком пещеры в са-мых разнообразных позах, они всячески старались спуститься вниз, но попытки их были малоуспешны. Находясь в громоздких скафандрах, они не мог-ли точно рассчитать свои телодвижения и использовать реактивные силы для перемещения в пространстве.

Общее недоумение вызвал тот факт, что сам Знайка, а также профессор Звездочкин в силу каких-то причин не подверглись действию невесомости и как ни в чем не бывало продолжали работать внизу. Они переносили прибор невесомости с места на место, отходили от него в дальние уголки пещеры, проверяя при помощи пружинных весов изменение силы тяжести в разных мес-тах.

Все спрашивали Знайку и Звездочкина, почему на них не действует невесомость, но Знайка и Звездочкин только посмеивались втихомолку и делали вид, что не слышат вопросов. Натешившись вдоволь, они признались, что нашли антилунит, который и позволяет им сохранить вес.

Выключив прибор невесомости, в результате чего все коротышки моментально опустились вниз, Знайка вытряхнул из своего рюкзака несколько мелких камней. Все с интересом принялись разглядывать их. Камни были твердые, плотные, по виду напоминавшие кремень, но в отличие от кремня они были не темно-серого, а яркого фиолетового цвета и к тому же обладали какойто энергией, в силу которой притягивались друг к другу, подобно тому, как притягиваются наэлектризованные предметы или кусочки намагни-ченного железа.

Знайка сказал, что им стоило большого труда отколоть эти камешки от огромнейшей глыбы, найденной в глубине пещеры, так как антилунит чрезвычайно твердое вещество.

- Чем же объясняется действие антилунита? Почему он позволяет сохранять вес? - стали спрашивать коротышки.

- Надо думать, что энергия, выделяемая антилунитом, создает в условиях невесомости зону, на которую действие невесомости не распространяется, - сказал Знайка. - Достаточно вам иметь при себе небольшой кусочек антилунита, чтобы вокруг образовалась такая зона, и невесомость уже бу-дет для вас не страшна. Вот смотрите. Сейчас мы с вами проделаем опыт.

Знайка роздал коротышкам кусочки антилунита и включил прибор невесомости. Все коротышки остались на месте, так как никто не ощутил действия невесомости, и только один Знайка, у которого не осталось ни одного ка-мешка, беспомощно повис в безвоздушном пространстве пещеры.

- Вот видите! - закричал Знайка. - Каждый из вас защищен от действия невесомости антилунитом. Но если я приближусь к комунибудь из вас, то тоже, по всей вероятности, окажусь в зоне весомости и буду ощущать тяжесть.

Точно рассчитав движения. Знайка взмахнул руками и подлетел к стоявшему неподалеку Пилюлькину. Очутившись рядом с ним, он сразу почувствовал, как сила тяжести словно потянула его за ноги вниз.

- Смотрите! - закричал он. - Теперь я, как и все вы, твердо стою на ногах. Но если я попытаюсь отойти от Пилюлькина…

Знайка сделал шаг в сторону и, выйдя из зоны весомости, которая окру-жала Пилюлькина, сразу же полетел под потолок пещеры.

Остаток дня Знайка и его друзья употребили на то, чтобы обеспечить себя запасами лунита и антилунита. Часть этих запасов они оставили в пе-щере, другую часть погрузили в ракету ФИС. В ракету ФИС перенесли также и хранившиеся в ракете НИН семена растений.

На следующее утро был назначен запуск ракеты ФИС внутрь Луны. Теперь это нетрудно было сделать. Установив на борту ракеты прибор невесомости и защитив себя от действия невесомости антилунитом, космонавты легко доставили ракету в сосульчатый грот, а оттуда в уходящий в глубь Луны ледяной тоннель. Там ракета была установлена на наклонном ледяном полу тоннеля. Каждый занял свое место в ракете, и спуск начался.

Первое, что сделал Знайка, это включил основной прожектор, имевшийся в головной части ракеты, после чего выключил прибор невесомости. Под влиянием собственного веса ракета заскользила вниз по ледяному полу тоннеля, освещая впереди путь. Не дожидаясь, когда ракета разовьет слишком большую скорость, Знайка снова включил невесомость. Потеряв вес, ракета по инерции продолжала двигаться вниз. Соприкасаясь с ледяными стенами тоннеля и испытывая трение, она постепенно замедляла движение, и тогда Знайка опять выключал невесомость. Под действием возникшей силы тяжести ракета снова убыстряла свой ход.

Постепенно наклон тоннеля становился все круче. Скоро ракета уже не скользила, а словно летела в пропасть, уходя все дальше в глубину оболочки Луны. Наконец лунная оболочка кончилась. Ракета вышла из пропасти и очутилась на просторе. Знайка взглянул на часы и записал в бортовой журнал время выхода из тоннеля с точностью до секунды, после чего выключил прожектор. Вокруг и без того стало светло. Внизу все было закрыто сплошными облаками, пройдя которые космонавты увидели землю, покрытую зеленеющими равнинами и холмами, перерезанными в разных направлениях прямыми дорогами и тянувшейся от края и до края извилистой лентой реки.

Стекляшкин, который тотчас же приник глазом к своему телескопу, объявил, что видит на горизонте город. Это, однако, был не город Давилон, в который попал Незнайка, а другой лунный город - Фантомас.

Хотя Знайка с друзьями проник внутрь Луны сквозь то же отверстие, что и Незнайка с Пончиком, но, поскольку внутреннее ядро Луны непрерывно вертелось, все они оказались над его поверхностью в разных местах.

Включив механизм поворота, Знайка перевел ракету в горизонтальное положение, после чего включил основной двигатель и взял курс на видневший-ся вдали город.

Через несколько минут ракета уже описывала круги над Фантомасом. Знайка, который ни на секунду не отходил от пульта управления, время от времени поглядывал в большой призматический бинокль, в который видел не только дома, но и автомобили, трамваи, автобусы и даже отдельных пешеходов. Правда, все они казались чрезвычайно крошечными: каждый коротышка с маковое зернышко. У Знайки, однако, было очень острое зрение, и он сумел разглядеть с высоты, как эти крошки выбегали из домов, задирали кверху свои головенки и приветливо махали ручонками.

- Они видят ракету! - радостно закричал Знайка. - Они приветствуют нас!

Скоро высыпавшие из домов коротышки заполнили все тротуары и мосто-вые. Теперь уже трудно было чтонибудь разглядеть в общей массе, и Знай-ке казалось, будто вся улица волнуется, клокочет или кипит.

- Я не могу разобрать, что они там делают! - закричал он, не отрываясь от бинокля.

- Похоже, что они дерутся! - ответил Стекляшкин.

В свой телескоп, который давал значительно большее увеличение, Стекляшкин видел, как на улицах появились отряды полицейских в блестящих металлических касках. Они теснили толпящихся на мостовых коротышек и, ко-лотя их дубинками, загоняли обратно в дома.

- Да, да! - подтвердил Стекляшкин взволнованно. - Похоже, что одни из них колотят других!

Знайка повел корабль на снижение, и Стекляшкин увидел на крышах домов полицейских, вооруженных винтовками. Сначала он подумал, что у них в ру-ках просто палки, но вскоре заметил, что из этих “палок” как бы вырыва-ются огоньки вспышек с белыми облачками дыма.

- Это у них ружья! - закричал, догадавшись, он. - Они в кого-то стре-ляют!

- “В кого-то”! - иронически усмехнулся Знайка. - Да они в нас палят!

В это время одному полицейскому удалось попасть в ракету.

Послышался звонкий удар. Ракета вздрогнула и, потеряв управление, на-чала переворачиваться в воздухе. Пуля не смогла пробить прочную стальную оболочку, но, поскольку ракета находилась в состоянии невесомости, тол-чок, произведенный пулей, был для нее особенно ощутим. От внезапного изменения курса космонавты попадали со своих мест. Произошло замешательство.

Знайка очнулся первым и, подскочив к пульту управления, включил механизм поворота. Ему быстро удалось остановить вращательное движение раке-ты и стабилизировать ее полет. Убедившись, что стрельба внизу продолжается, он немедленно увеличил скорость и вывел ракету из-под обстрела.

Для лунных астрономов появление космического корабля над городом Фантомасом не было неожиданностью. В свое время они точно засекли место, в котором прилунилась ракета. С тех пор несколько десятков гравитонных те-лескопов, разбросанных в различных лунных городах, следили за этой точ-кой лунного небосвода. Как только господин Спрутс узнал, что космический корабль прилунился, он тотчас отдал приказ усилить отряды полиции в тех городах, вблизи которых можно было ожидать появления космонавтов. В результате принятых мер фантомасская полиция, как говорится, не ударила в грязь лицом и была поднята на ноги в тот же момент, когда космический корабль появился над Фантомасом. Оставив позади город, Знайка принялся подыскивать удобное для посадки место. Сверху ему были видны небольшие квадратики обработанных полей, крошечные избушки сельских жителей, уто-павшие в зелени садов. Дальше космический корабль полетел над лесом. Скоро лес кончился, Знайка обнаружил на опушке, среди холмов, очень удобную для посадки полянку.

- Вот удобное для посадки место, - сказал он. - Здесь никто не живет, и мы никому не нанесем ущерба.

Сделав круг над поляной и погасив скорость при помощи тормозного двигателя, Знайка повернул ракету хвостом вниз и начал спуск. Как только космический корабль встретился с твердой почвой. Знайка выключил прибор невесомости. Ракета оперлась хвостовой частью о почву и остановилась в вертикальном положении.

Посадка была произведена удачно.

Космонавты один за другим вышли из кабины и, взявшись за руки, трижды прокричали “ура”. Так приятно было после долгого перерыва снова очу-титься на свежем воздухе, без скафандров. Ноги путешественников утопали в зеленой травке, среди которой пестрели цветочки. Путешественников изу-мило, что и трава и цветочки были удивительно крошечные, низкорослые, совсем не такие, к каким они привыкли у себя на далекой Земле. Для того чтоб разглядеть цветочек, надо было пригнуться или присесть на корточки. Это очень смешило всех.

Оглядевшись по сторонам, коротышки заметили, что и деревья в лесу бы-ли исключительно мелкие. Каждое дерево не больше веника. Кроме своих ничтожных размеров, эти деревья ничем не отличались от наших земных, но это и было самое удивительное. Представьте себе лунный дуб. Он такой же раскидистый, как и наш, с таким же растрескавшимся, морщинистым стволом, с такими же узловатыми веточками, с такими же по форме листочками, но очень крошечными; такие же крошки желуди растут на нем. Вообразите, что такой дубочек растет у вас в комнате на окне в цветочном горшке вместо комнатного цветка, и вы поймете, что представляет собой самый простой лунный дуб. Такие же миниатюрные были в лунном лесу и березки, и сосны, и плакучие ивы, и другие деревья.

Конечно, для коротышек, которые сами были ростом с палец, и такие деревья должны были казаться большими, но, поскольку у себя на Земле они привыкли к настоящим большим деревьям, эти лунные деревца показались им хотя и очень милыми, но смешными. Все с громким смехом бегали по лесу и кричали:

- Смотрите, смотрите, береза!

- А вот сосна! Смотрите, сосна! А иголки на ней! Умора! Ха-ха-ха!

Винтик нашел под лунной осинкой крошечный грибочек-красноголовец. Он долго глядел на свою находку, не понимая, что у него в руках, наконец догадался и принялся хохотать.

- Братцы, гриб! - закричал он. - Вот так гриб! Не завидую я этим лунатикам, если у них тут такие грибы.

Знайка сказал:

- Знаете, братцы, если все растения на Луне такие вот мелкие, то се-мена, которые мы привезли с Земли, окажутся для лунатиков очень ценным приобретением.

- Еще бы! - подхватил доктор Пилюлькин. - Они должны сказать нам за них спасибо.

- Пока они не говорят нам спасибо, а палят в нас из ружей! - проворчал Шпунтик.

- Ничего, мы объясним им, и они не будут палить, - сказала Селедочка.

После обеда Знайка велел вбить вокруг ракеты несколько кольев и привязать к ним ракету.

- Местность для нас совершенно незнакомая, - сказал он. - Возможно, здесь бывают сильные ветры. Они могут повалить ракету.

- Здесь, по всей видимости, не может быть сильных ветров, - возразил Клепка. - Со всех сторон нас защищают от ветра холмы. Мы находимся между холмами, как бы во впадине.

- Предосторожность все же не помешает, - ответил Знайка. - Может быть, здесь бывают землетрясения или, вернее сказать, лунотрясения.

Как только его распоряжение было выполнено, он велел установить неподалеку от ракеты сейсмограф для регистрации лунотрясений, гравитометр для измерения силы тяжести, магнитометр для измерения магнитных сил, термогигрометр, регистрирующий температуру и влажность воздуха, крыльча-тый анемометр для измерения скорости и направления ветра, а также фото-метр, барометр, дождемер и другие метеорологические приборы.

Срубив несколько деревьев, коротышки устроили подставки для всех приборов, а для крыльчатого анемометра соорудили вышку. Работы были в пол-ном разгаре, и доктор Пилюлькин уже собирался вытащить свой микроскоп, чтобы начать изучение микромира Луны с целью обнаружения болезнетворных микробов, но тут Тюбик заметил на вершине одного из холмов отряд коротышек в синих мундирах и медных блестящих касках на головах. Позади отряда ехал открытый автомобиль с установленной на нем огромной телевизионной камерой, возле которой стоял телеоператор.

- Эва - лунатики! - закричал Тюбик, показывая рукой в сторону появившихся полицейских.

- Глядите-ка, лунатики уже выследили нас! - удивился Знайка. - Ну что ж, это даже, пожалуй, к лучшему. Теперь мы можем поговорить с ними и попытаться узнать чтонибудь о Незнайке с Пончиком.

В это время командир полицейского отряда Ригль приложил ко рту руки рупором и закричал издали:

- Эй! Вам какого лешего надо здесь? Убирайтесь отсюда к лешему, и никаких разговоров!

- Нам надо найти Незнайку и Пончика! - закричал в ответ Знайка.

- Нет у нас ваших дурацких Незнайки и Пончика! - закричал Ригль.

- Помогите нам разыскать Незнайку и Пончика, а мы вам дадим семена наших земных растений, - предложил Знайка.

- Летите вы с вашими дурацкими семенами подальше отсюда! - заорал Ригль во все горло.

- Без Незнайки и Пончика мы никуда не улетим! - отвечал Знайка.

- Если вы сейчас же не уберетесь отсюда с вашей дурацкой ракетой, я прикажу стрелять! - завизжал, выходя из себя, Ригль. - Ну-ка, считаю до трех! Убирайтесь отсюда - раз!.. Убирайтесь отсюда - два!..

Заметив, что полицейские взяли на изготовку ружья, Знайка скомандовал коротышкам:

- Все быстро в ракету! Фуксия и Селедочка, вперед!

Пропустив вперед Фуксию и Селедочку, коротышки один за другим полезли в ракету.

- …Убирайтесь отсюда - три! - закричал между тем Ригль и взмахнул дубинкой.

Послышались выстрелы. Вокруг засвистали пули. Клепка, обычно оказы-вавшийся впереди всех, но на этот раз оказавшийся позади, почувствовал вдруг, как что-то обожгло ему руку чуть повыше локтя. Знайка, который решил сесть в ракету последним, увидел, как лицо Клепки исказилось от боли, а на белом рукаве рубашки появилось красное расплывающееся пятно крови. Схватив Клепку в охапку, Знайка втащил его в кабину и, не теряя ни секунды, захлопнул за собой дверь.

Доктор Пилюлькин увидел, что Клепка ранен, и бросился к нему со своей походной аптечкой. Осмотрев рану и установив, что пуля прошла навылет, не задев кость, Пилюлькин быстро остановил кровотечение и наложил на ра-ну повязку. Клепка терпеливо переносил боль.

Услышав, что пули так и барабанят по стальной оболочке ракеты, Знайка посмотрел в иллюминатор. Полицейские продолжали беспорядочную стрельбу.

Убедившись, что пули не причиняют ракете вреда, Ригль снова взмахнул дубинкой и закричал:

- Вперед!

Не прекращая пальбы из ружей, полицейские побежали вперед. Подбежав к ракете, они с яростью набросились на установленные вокруг приборы и принялись уничтожать их: разбили барометр, разломали сейсмограф, изрешетили пулями дождемер, наконец полезли на вышку, чтоб разбить анемометр.

- Это что же за варварство такое! - вскипел от негодования Знайка. - Ну, подождите-ка, я покажу вам!

С этими словами он включил прибор невесомости. Полицейские, которые не ожидали никакого подвоха, в ту же секунду почувствовали, что почва ушла из-под их ног. Не в силах понять, что происходит, они беспомощно кувыркались в воздухе, безалаберно размахивая руками, брыкаясь ногами и вихляясь всем телом. Никакого толку от этих движений, конечно, не было. Сталкиваясь друг с другом, они разлетались в стороны, взвивались кверху, падали вниз, но, оттолкнувшись от земли, тут же подскакивали, словно резиновые мячи, кверху.

Автомобиль, на котором приехал телеоператор, тоже поднялся вверх. Телеоператор вылетел из него и кувыркался в воздухе, уцепившись руками за свою телекамеру.

Как раз в этот момент на помощь первому отряду прибыл второй отряд полицейских. Они мчались на четырех грузовых автомашинах, на каждой ма-шине по двадцать пять полицейских. Как только грузовики попали в зону невесомости, они отделились от земли и поплыли по воздуху, перевертыва-ясь кверху колесами. Полицейские, крича от страха, цеплялись за борта машин. Одни боялись, как бы не вывалиться из летящей вверх тормашками машины, другие, наоборот, сами спешили выскочить и беспомощно барахтались в воздухе. Никто не понимал, что творится. Всех обуял ужас.

- Теперь эти противные лунатики достаточно напуганы, и, я думаю, мож-но выключить невесомость, - сказала Селедочка.

- Думаю, что это небезопасно, - ответил Знайка. - Если выключить невесомость, то лунатики опустятся вниз, а на них сверху упадут автомашины и могут когонибудь пришибить. Лучше подождем. Постепенно все они выле-тят из зоны невесомости и так или иначе опустятся вниз.

Все получилось, как сказал Знайка. Поднявшийся ветер постепенно гнал кувыркавшихся в воздухе полицейских в сторону, и скоро все они вместе со своими автомашинами скрылись за лесом.


Глава тридцать первая

КОЛОСОК ПОЛУЧАЕТ СЕМЕНА ГИГАНТСКИХ РАСТЕНИЙ


Нападение полицейских было отбито, и космонавты наконец получили возможность вздохнуть спокойно. Скоро наступил вечер, а за ним ночь. Знайка и его друзья легли спать, не покидая ракеты. Для безопасности коротышки решили не выключать на ночь прибор невесомости. Это не помешало им хоро-шо выспаться, так как все были защищены от действия невесомости антилунитом.

Утром, как только все встали и позавтракали, было созвано экстренное совещание.

Знайка сказал:

- Дорогие друзья! От нас сейчас требуется величайшая осторожность. Здешнее население почемуто встретило нас враждебно. Я полагаю, что это результат идиотской деятельности Незнайки и Пончика (особенно, конечно, Незнайки), которые попали сюда раньше нас и, безусловно, успели зареко-мендовать себя с самой плохой стороны. Думаю, что нам следует остаться пока здесь и не предпринимать дальнейших полетов, так как это может лишь разозлить лунатиков. Сейчас мы с вами приступим к строительству первого Космического городка на Луне. Мы построим для себя жилища, сделаем ангар для ракеты, посадим земные растения, чтоб обеспечить наш отряд запасами продовольствия на будущее, так как неизвестно, сколько нам понадобится здесь пробыть. Когда здешние жители увидят, что мы не делаем никому зла, они начнут относиться к нам более дружелюбно, и мы сможем узнать у них все о Незнайке с Пончиком и об их местонахождении.

Предложение Знайки было одобрено, и коротышки под руководством архитектора Кубика приступили к строительству. Винтик и Шпунтик тотчас же принялись собирать универсальный комбинированный колесно-гусеничный мотоцикл-вездеход, который хранился в разобранном виде в специальном отсе-ке ракеты. Этот вездеход годился не только для езды, но и для многих других надобностей. В нем имелись бак для кипячения воды, бур для свер-ления скважин, стиральная машина, плуг для вспашки земли, центробежный насос с разбрызгивателем для поливки растений, аппарат для очистки и кондиционирования воздуха, динамо-машина для выработки электроэнергии, коротковолновая радиостанция, канавокопатель и пылесос. Помимо всего прочего, переднее колесо вездехода снималось и заменялось циркулярной пилой, при помощи которой можно было валить деревья, очищать их от ве-ток, распиливать на бревна и делать доски.

Как только Винтик и Шпунтик очутились в лесу со своим вездеходом, на строительную площадку непрерывным потоком начали поступать бревна, брусья, доски, планки, рейки, штакетник и другие пиломатериалы. Нечего, конечно, и говорить, что вся работа на строительстве велась в условиях невесомости, что очень облегчало труд коротышек и ускоряло работу.

Увидев, что Винтик и Шпунтик завалили пиломатериалами чуть ли не всю стройплощадку. Знайка велел им прекратить пока это дело и заняться по-чинкой испорченных лунатиками приборов. Сам Знайка вместе с Фуксией и Селедочкой были заняты исследованием свойств лунита и антилунита. Заме-няя в приборе невесомости кристаллы лунита, они обнаружили, что величина зоны невесомости находится в прямой зависимости от величины кристалла: чем больше был кристалл, тем больше была и зона. Поместив кристалл луни-та между полюсами подковообразного магнита, Фуксия обнаружила, что зона невесомости перестала распространяться во все стороны, а распространяется лишь в одном направлении, на манер светового луча.

Это было значительное научное открытие, и Знайка сказал, что в дальнейшем можно будет делать приборы направленной невесомости и передавать невесомость на расстояние.

Проделав ряд опытов с кристаллами антилунита, наши исследователи обнаружили, что в этом случае размеры кристаллов не оказывали заметного влияния на способность антилунита устранять невесомость. Независимо от того, брался ли крупный кристалл или совсем маленький, он с одинаковым успехом помогал коротышке сохранить тяжесть. Селедочка объяснила это тем, что энергия, выделяемая антилунитом, обладает большой мощностью, но ее действие ограничивается небольшим пространством, или, выражаясь науч-но, проявляется лишь на коротких дистанциях.

Увлекшись своими экспериментами, Знайка, Фуксия и Селедочка не заметили появившегося из-за холма лунатика, который быстро приближался к ним, размахивая какойто бумажонкой в руке. Отбежав с холма и попав в зону невесомости, лунатик неожиданно для себя взвился кверху и л и ко закричал от испуга.

Знайка. Фуксия и Селедочка оглянулись на крик и увидели нелепо трепы-хавшегося в воздухе коротышку.

- Старайтесь не делать лишних движений! - закричал ему Знайка. - Мы сейчас вам поможем!

Лунатик между тем летел по инерции в сторону стоявшей посреди поляны ракеты. Коротышки, занятые постройкой дома, увидели его.

- Я сейчас выключу невесомость, а вы поддержите его осторожненько, чтоб он не ушибся о землю! - закричал Знайка издали.

С этими словами Знайка выключил прибор невесомости. Лунатик тотчас полетел вниз, прямо на руки подоспевших к нему Тюбика и Пилюлькина. Уви-дев, что лунатик чуть дышит, Пилюлькин бережно посадил его на землю, прислонив спиной к столбику, на котором был укреплен барометр, и сунул под нос флакон с нашатырным спиртом. Нюхнув нашатырного спирта, коротышка поморщился. Лицо его несколько оживилось. Он уже хотел что-то сказать, но почувствовал, что язык не повинуется ему, и молча протянул Пилюлькину акцию Общества гигантских растений, которую держал в руке. Коротышки мигом столпились вокруг и принялись разглядывать акцию с изобра-женными на ней огромными огурцами, арбузами и колосьями гигантской зем-ной пшеницы. Пилюлькин перевернул акцию другой стороной, и все увидели изображение космического корабля и Незнайки в скафандре.

- Братцы, да ведь это наш Незнайка! - закричал Тюбик.

- Постойте, здесь что-то написано, - сказал Пилюлькин и начал читать то, что было напечатано с обратной стороны акции.

Тем временем лунатик окончательно пришел в себя. Он сообщил космонавтам, что его зовут Колосок и живет он в деревне Нееловке неподалеку от-сюда, потом попросил, чтоб ему дали попить водички, и сказал:

- Когда-то я прочитал в газете, что к нам с далекой, чужой планеты прилетел космический корабль, груженный семенами гигантских растений. В статье говорилось, что каждому, кто купит акцию, дадут этих семян. Село наше бедное, но все же мы наскребли нужную сумму и купили акцию. Многие бедняки покупали тогда акции в складчину. Богачам, однако же, не понравилось, что бедняки скоро смогут выращивать гигантские растения и, покончив со своей бедностью, перестанут работать на богачей. В газетах стали писать, будто никаких гигантских растений на свете нет, и космического корабля никакого нет, будто все это придумали жулики, чтоб обобрать доверчивых бедняков. Все бросились продавать свои акции. Но некоторые бедняки верят и до сих пор, что гигантские семена есть, и не теряют надежды их получить.

Никто из коротышек не понял, что это за акции такие и как их можно покупать или же продавать. Но Знайка, который знал очень многое, сразу все понял. Поэтому он сказал:

- Бедняки правильно делают, что не теряют надежды. Мы на самом деле привезли семена.

Колосок засиял от радости.

- Когда я увидел в воздухе ракету, - сказал он, - я сразу подумал, что это космический корабль летит к нам с семенами.

Знайка велел коротышкам приготовить для Колоска разных семян, а сам стал расспрашивать, не слыхал ли он чего-нибудь о Незнайке с Пончиком.

- Как же, как же! - воскликнул Колосок. - О Незнайке я много слыхал. Сначала говорили, что он отважный герой, прилетевший из космоса. Его да-же по телевидению показывали. И в кино. Говорили, что он привез нам се-мена гигантских растений. Говорили, что он очень хороший и ему хочется, чтобы все мы хорошо жили. Потом стали говорить, что он вовсе и не герой, и не хороший, и ниоткуда не прилетел, что он просто мошенник, который придумал всю эту историю с семенами, чтоб облапошить бедняков и прибрать к рукам их денежки. В газетах стали писать, что его надо поймать, хорошенечко выдрать и засадить в кутузку.

- Ну и что же, поймали его? - спросил Знайка.

- Где там! - махнул Колосок рукой. - Он куда-то сбежал. Последнее время о нем ничего и не слышно. Может быть, богатей все же упрятали его за решетку. Им ведь невыгодно, чтоб он гулял на свободе и всем рассказывал про гигантские семена. Недавно в газете писали, что об этих гигантских семенах не только говорить, но даже думать преступно, потому что у нас будто и без всяких семян хорошо живется. А кто думает о семенах, тот, следовательно, недоволен, и за это его надо в кутузку.

- А где у вас эта кутузка? - спросил Знайка.

- Да разве у нас одна кутузка! Их много. В каждом городе есть.

В это время коротышки принесли большой вещевой мешок, наполненный разными семенами. Знайка объяснил Колоску, как сажать земные семена и как ухаживать за всходами. Наконец Колосок приладил вещевой мешок за спину и собрался в обратный путь.

- Скажите коротышкам из других деревень, пусть тоже приходят за семенами к нам, - сказал на прощание Знайка.

Колосок ушел, напевая от радости.

Пилюлькин сказал:

- Теперь лунатики будут приходить к нам за семенами, а мы будем расспрашивать их о Незнайке и Пончике. Может быть, в конце концов удастся узнать, где их искать.

- Может случиться, что Незнайка и Пончик сами придут, - сказал Знай-ка. - Как только им станет известно, что прилетела ракета (а весть об этом быстро распространится), они поймут, что это мы прилетели на выручку.

- Они смогут прийти только в том случае, если находятся на свободе, - сказала Селедочка. - А что, если эти противные богачи на самом деле ку-да-нибудь засадили их?

- В таком случае придется им потерпеть, пока мы будем заняты поиска-ми, - ответил Знайка.

Неожиданно в стороне послышались выстрелы. Коротышки обернулись и увидели Колоска, который бегом возвращался назад. В тот же миг из-за холма выскочили пятеро полицейских. Быстро спустившись вниз, они остановились, как по команде, и приложились к ружьям, готовясь выстрелить. Знайка увидел это и, ни секунды не медля, включил прибор невесомости. Раздался залп. Не подозревая, что могут оказаться в состоянии невесомости, полицейские выстрелили, и возникшая реактивная сила понесла их на-зад. В результате они помчались по воздуху с такой страшной скоростью, что в одну секунду превратились в едва заметные точки и скрылись за горизонтом.

- Вперед будете знать, как стрелять в коротышек! - сердито проворчал Знайка.

Увидев, что Колосок снова беспомощно затрепыхался в воздухе, Знайка поспешил выключить невесомость. Колосок тотчас же опустился вниз и, оп-равившись от испуга, принялся на чем свет стоит ругать полицейских, на-зывая их головорезами, пиратами, бандитами, угорелыми паразитами и ско-тами.

- Не успел я дойти по дороге до леса, как полицейские выскочили из-за кустов, - рассказывал он. - Хорошо, что я вовремя заприметил их и бросился удирать, а то быть бы мне в каталажке!

- А кто такие эти полицейские? - спросила Селедочка.

- Бандиты! - с раздражением сказал Колосок. - Честное слово, бандиты! По-настоящему, обязанность полицейских - защищать население от грабителей, в действительности же они защищают лишь богачей. А богачи-то и есть самые настоящие грабители. Только грабят они нас, прикрываясь законами, которые сами придумывают. А какая, скажите, разница, по закону меня ограбят или не по закону? Да мне все равно!

- Тут у вас как-то чудно! - сказал Винтик. - Зачем же вы слушаетесь полицейских и еще этих… как вы их называете, богачей?

- Попробуй тут не послушайся, когда в их руках все: и земля, и фабрики, и деньги, и вдобавок оружие! - Колосок пригорюнился. - Теперь вот явлюсь домой, - сказал он, - а полицейские схватят меня и посадят в кутузку. И семена отберут. Это ясно! Богачи не допустят, чтоб ктонибудь сажал гигантские растения. Не суждено, видно, нам избавиться от нищеты!

- Ничего, - сказал Знайка. - Мы дадим вам прибор невесомости. Пусть попробуют тогда сунуться со своим оружием! Видали, как полетели эти пя-теро полицейских?

Винтик и Шпунтик тут же соорудили для Колоска прибор невесомости и стали показывать, как обращаться с ним.

- Это что же? - с недоумением сказал Колосок. - Я, значит, должен бу-ду все время болтаться в состоянии невесомости?

- Нет, - засмеялся Знайка. - Мы дадим вам кристаллы антилунита, и вы сможете работать как обычно. Антилунит защитит вас от невесомости.

Знайка дал Колоску горсть кристалликов антилунита.

- Каждый, кому вы дадите такой кристаллик, будет сохранять вес, если даже попадет в зону невесомости, - сказал Знайка. - Будьте, однако же, осторожны. Следите, чтоб ни один из кристалликов не попал в руки грабителей, то есть этих самых ваших богачей или полицейских. Пока тайна невесомости не раскрыта, богачи ничем не смогут повредить нам.

Испытав на себе действие антилунита, Колосок заметно повеселел.

- Значит, мы еще потягаемся с богачами! - воскликнул он. - Хотя им этого и не хочется, а гигантские растения всетаки будут у нас. Теперь бы мне только домой добраться!

- Садитесь на вездеход, - предложил Винтик. - Мы со Шпунтиком вас жи-во докатим.

Колосок объяснил, куда нужно ехать. Все трое сели на вездеход. Впереди у рулевого колеса сидел Винтик, за ним - Шпунтик с прибором невесомости в руках, за Шпунтиком - Колосок. В руках у него был мешок с семенами, который он крепко прижимал к груди.

Увидев, что все сели, Винтик включил зажигание и нажал ногой на пе-даль стартера. Двигатель загудел. Вездеход рванулся с места. В одну ми-нуту он пересек поляну, перемахнул через холм и, выехав на дорогу, помчался к черневшему вдали лесу. Путешественники были уже недалеко от опушки, как вдруг впереди снова загрохотали выстрелы.

- Полиция! - закричал Колосок.

От испуга он свалился с сиденья и растянулся посреди дороги со своим мешком. Заметив это, Винтик круто повернул машину и поехал назад. Выстрелы продолжали грохать. Пули так и свистали вокруг.

- Включай скорей невесомость, ворона! - закричал Винтик.

Шпунтик спохватился и нажал кнопку прибора невесомости. Выстрелы мгновенно утихли.

Остановив вездеход. Винтик соскочил с него и подбежал к распластавше-муся в дорожной пыли Колоску.

- Ты ранен?

- Ка-а-ажется, нет, - заикаясь от испуга, пробормотал Колосок.

За Винтиком подбежал Шпунтик. Они вместе помогли Колоску подняться на ноги и посадили обратно на вездеход.

Убедившись, что Винтик хочет ехать дальше, Колосок сказал:

- Ку-ку-куда же ты? Там в лесу полицейские!

- Успокойся! Полицейским сейчас не до нас. Не слышишь разве?

Колосок прислушался. Из лесу доносились какието вопли.

- Сейчас посмотрим, что там делается, - сказал Винтик и включил двигатель.

Подъехав к опушке, путешественники увидели среди деревьев нескольких полицейских. Они беспомощно барахтались в воздухе, отчаянно крича и цепляясь руками за ветки.

- Надо согнать их с деревьев, чтобы ветер унес их отсюда подальше, - придумал Винтик.

- Правильно! - подхватил Шпунтик. - Нечего им торчать здесь!

Подскочив к дереву с маячившим вверху полицейским, Шпунтик ухватился за ствол и принялся его трясти.

- Помогите! - завыл полицейский, трепыхаясь всем телом.

- Вот я тебе помогу! - проворчал Шпунтик и с такой силой тряхнул де-рево, что полицейский отлетел в сторону и, поднявшись вверх, понесся над лесом, словно мыльный пузырь, подхваченный ветром.

Такая же участь постигла еще нескольких полицейских. Дольше всех удалось продержаться самому толстому полицейскому, которого звали Жриглем. Видя, что его никак не стряхнуть. Винтик схватил винтовку, которая плавала тут же в состоянии невесомости, и, взобравшись на дерево, стал ты-кать ружейным стволом в толстый живот Жригля.

- Э! Э! Э! - в ужасе закричал полицейский. - Что вы делаете? Осторожнее! Это же ружье!

- Ну что ж, что ружье? - спросил Винтик.

- Как - что? Оно же выстрелить может!

- Велика важность! - с усмешкой ответил Винтик. - Сами-то вы любите в других стрелять.

Убедившись, что ему не уйти от расплаты, толстяк полицейский каким-то образом изловчился и пнул Винтика ногой прямо в лоб.

- Ах, ты так! - закричал, разозлившись, Винтик и ткнул Жригля ружейным стволом с такой силой, что ветка, за которую тот держался, слома-лась. Взмыв моментально кверху, толстенький Жригль поплыл над деревьями вслед за остальными полицейскими. Он медленно кувыркался в воздухе, за-вывая от страха на все лады и продолжал держать отломанную ветку в ру-ках.

- Вот я тебе покажу еще, как ногами лягаться! - кричал вслед ему Вин-тик.

Остаток пути наши друзья проехали без приключений Не прошло и десяти минут, как они выбрались из леса и подъехали к деревушке Нееловке, сос-тоявшей из нескольких полуразвшившихся хижин. Услышав шум двигателя, жи-тели деревушки выскочили из домов, но, увидев, что к ним приближается какая-то непонятная машина, в страхе попятились.

- Не бойтесь, братцы! - закричал Колосок. - Это я! Глядите, я семена привез!

Узнав Колоска, коротышки обрадовались и окружили со всех сторон вездеход.

- Где семена? Какие семена? - наперебой кричали они.

- Да вот семена! Глядите! Гигантские!

Что тут началось, даже и сказать нельзя. Все закричали от радости, принялись прыгать, плясать. А один коротышка сел почемуто на землю, обхватил голову руками и залился слезами.

- Что же вы плачете, дорогой? - спросил его Винтик. - Разве чтонибудь плохое случилось?

- Эх, миленький, я плачу от счастья. Я ведь думал, что мы уже и не доживем до такой радости!

Когда ликование немножечко улеглось, к Колоску подошел коротышка, которого звали Кустиком, и потихоньку сказал:

- А у нас тут утром полицейские были!

Коротышки вспомнили про полицейских и приуныли.

- Да, да! - заговорили вдруг все. - Много полицейских нагрянуло. Це-лый отряд. Все спрашивали, не видал ли ктонибудь из нас, как летела ра-кета. А когда мы признались, что видели, и сказали, что ты отправился искать ракету, чтоб получить семена, они страшно рассердились. Сказали, чтоб все мы сидели дома и не высовывали носа на улицу.

- По-моему, они не позволят нам сажать гигантские семена, - сказал Кустик.

- А мы и спрашивать их не станем, - заявил Колосок. - Теперь полицейские ничего не смогут нам сделать. У нас невесомость есть.

- Какая невесомость? - заинтересовались все.

- Это такая сила, - сказал Колосок, показывая прибор невесомости. - Вот как нажму кнопку, так сила сейчас же выскочит из коробки и поднимет всех полицейских в воздух. Вот стойте-ка смирно. Сейчас все поймете.

Сказав это, Колосок нажал кнопку прибора, и коротышки в тот же момент почувствовали, как почва ушла из-под их ног. Очутившись в воздухе, они принялись отчаянно махать руками, дрыгать ногами, пытаясь дотянуться до земли, но из этого ничего не выходило. Убедившись, что земля больше не держит их, все стали кричать от страха и требовать, чтоб Колосок прекратил свои фокусы.

- Друзья, уверяю вас, что это вовсе не фокусы! - сказал Шпунтик.

- Да, да, - авторитетно подтвердил Винтик. - Это вполне достоверный научный факт, и никаких фокусов тут нет.

А Колосок закричал:

- А теперь вообразите, будто вы полицейские и хотите поймать меня. Ну-ка, ловите!.. Чего же вы не ловите? Ха-ха-ха!

Увидев, однако, что коротышкам совсем не до смеха, так как многие уже перевернулись вниз головами и буквально вопили от ужаса, он поспешил выключить прибор невесомости.

Коротышки моментально свалились вниз и, придя понемногу в себя, остались сидеть на траве. Все ошалело поглядывавши вокруг, не в силах по-нять, что произошло. Наконец Кустик поднялся на ноги и, покрутив головой, сказал:

- Да, братцы, видать, невесомость - страшная сила. Нашим полицейским эта сила придется не по нутру!


Глава тридцать вторая

НЕВЕСОМОСТЬ ИДЕТ В НАСТУПЛЕНИЕ


С тех пор как космическая ракета появилась над Фантомасом, телевизионные станции лунных городов только и делали, что передавали сообщения об этом важном событии. Не прошло и получаса, как на всех телеэкранах уже демонстрировался полностью смонтированный, оснащенный надписями и озвученный дикторским текстом телевизионный фильм, в котором операторы телестудии сумели запечатлеть не только полет космического корабля, но и толпы фантомасских жителей, высыпавших на городские улицы, а также неожиданно появившихся полицейских, которые колотили ни в чем не повинных лунатиков электрическими дубинками, обливали ледяной водой из пожарных брандспойтов и бросали в них бомбы со слезоточивыми газами.

К вечеру был готов еще один телевизионный фильм, в котором было зас-нято нападение полицейского отряда на космонавтов, высадившихся в лесис-той местности неподалеку от города Фантомаса. Телезрители видели, как полицейские открыли по космонавтам стрельбу, а неделе того как космонавты укрылись в ракете, принялись уничтожать научные приборы, установленные вокруг. То, что случилось за этим, привело зрителей в трепет и изумление. Неожиданно все видели, как под влиянием какойто неведомой силы полицейские поднялись кверху и, потеряв связь с землей, принялись беспомощно кувыркаться в воздухе. Казалось, сама почва под ними заколебалась и ушла из-под ног. Словно подхваченные вихрем, на экране, сменяя друг друга, замелькали полицейские в самых нелепых позах. Зрители были потря-сены окончательно, увидев, как закувыркались в воздухе грузовые автомашины, наполненные до отказа вновь прибывшими полицейскими.

На другой день по телевидению передавалась научная конференция, на которую были приглашены полицейские, участвовавшие в нападении на космонавтов. К сожалению, никто из полицейских не мог скольконибудь толково объяснить, что с ними произошло. Один из них рассказал, что как только был отдан приказ ломать приборы, установленные вокруг космического корабля, он тут же расколотил прикладом ружья какую-то научную машинку и уже размахнулся, чтобы как следует стукнуть другую, но в тот же момент взвился кверху, словно сигнальная ракета, и, несмотря ни на какие старания, уже не мог опуститься вниз.

Другой полицейский рассказал, что внезапно ощутил как бы толчок в грудь, да такой сильный, что полетел вверх тормашками, однако не упал на землю, а принялся носиться по воздуху, словно воздушный шар. Третий ска-зал, что в первый момент у него неожиданно захватило дыхание и было та-кое ощущение, будто в рот ему сунули кляп, а когда он очнулся, то уви-дел, что парит в воздухе вместе с остальными полицейскими. Четвертый сказал, что у него не было ощущения кляпа во рту, но вместо этого он почувствовал, будто волосы у него на голове зашевелились и встали дыбом. Боясь, как бы каска не слетела с его головы, он протянул руки кверху, но тут же опрокинулся навзничь и, вместо того чтоб упасть на землю, заскользил на спине по воздуху, словно по льду. Пятый признался, что абсолютно не помнит, что с ним происходило, помнит лишь, что летал по воздуху и при этом его тошнило с такой страшной силой, что он чуть не потерял сознание.

Вслед за ним выступили еще несколько полицейских, которые признались, что их тоже тошнило от страха, а один вспомнил, что ощущал во всем теле необычайную легкость. Руки у него и ноги как бы отнялись и ничего не ве-сили, то есть он вовсе не замечал, что они у него есть. Остальные полицейские тотчас же подтвердили, что и у них были такие же ощущения.

В разгар этой беседы в ателье телестудии вошли еще четверо полицейских. Весь их вид говорил о том, что они побывали в серьезной переделке. Мундиры их были изорваны в клочья и покрыты грязью. У одного правая рука была забинтована до локтя и лежала на перевязи, перекинутой через плечо. У другого была перевязана левая ступня. Сапог с этой ноги ему пришлось скинуть и надеть вместо него галошу. У всех четырех были забинтованы го-ловы, так что каски едва держались на макушках. Помимо всего этого, у каждого были четырехугольные наклейки из пластыря: у кого на лбу, у кого на носу, у кого на щеках или на глазу.

Пошатываясь, и хромая, и поддерживая друг друга под руки, вся эта четверка полицейских пробралась к свободной скамье, стоявшей в углу, и уселась на ней.

Диктор телестудии, ведущий передачу, увидел вновь прибывших полицейских и попросил рассказать, что с ними случилось. Полицейский Мшигль, являвшийся старшим по чину (как раз тот, у которого была повреждена нога), рассказал, что вместе с другими полицейскими он был назначен в охрани-тельный полицейский отряд, который получил задание следить, чтоб местные жители не общались с приземлившимися космонавтами и не вступали с ними в переговоры. Как раз в это время поступило донесение, что один из деревенских жителей, по имени Колосок, уже отправился к пришельцам из космоса, надеясь получить у них семена гигантских растений. В связи с этим Мшиглю было приказано взять под свою команду четверых полицейских, а именно: Кхигля, Чхигля, Гнигля и Вшигля, и устроить с ними засаду на до-роге, по которой Колосок должен был возвращаться в свою деревню.

- Расчет оказался верным, - продолжал рассказ полицейский Мшигль. - Вскоре на дороге показался возвращавшийся Колосок с мешком, в котором, без сомнения, были гигантские семена. Подпустив его поближе, мы выскочили из засады, но мерзкий преступник пустился бежать от нас. Мы преследовали его, пока не увидели вдали ракету. Поскольку приближаться к ракете было небезопасно, я отдал приказ остановиться и стрелять по Колоску зал-пами. Но как только мы дали первый залп, какая-то необъяснимая сила отбросила нас назад и понесла по воздуху с такой страшной скоростью, что каски на наших головах раскалились от трения и стали дымиться. В несколько секунд мы домчались до Фантомаса, в одно мгновение пронеслись над городом и, попав в какую-то пустынную местность, угодили в болото. Результат: все пятеро получили ожоги от нагревшихся касок - у Кхигля, как вы сами можете убедиться, повреждена рука; у Чхигля поврежден спинной хребет; у Гнигля отбиты внутренности; у меня, как видите, повреждена но-га; что же касается Вшигля, то он обгорел так сильно, что его пришлось оставить в больнице.

На этом полицейский Мшигль свой рассказ закончил.

Выступивший в самом конце конференции доктор физических наук профессор Бета сказал в своем заключительном слове:

- Дорогие друзья! Все нами услышанное свидетельствует о том, что пришельцы с нашей соседней планеты, по всей видимости, владеют тайной невесомости. Как вы сами могли убедиться, это страшная сила. Полицейские, попадающие в состояние невесомости, становятся совершенно беспомощными. Они абсолютно не владеют своими членами, и им остается только носиться без толку по воле ветра. Применяя огнестрельное оружие, они могут нанести вред лишь самим себе. Наконецто, дорогие друзья, мы с вами получили возможность вздохнуть свободно. Отныне полицейские уже не смогут угро-жать нам; они не смогут ни вешать нас, ни стрелять, ни сажать нас в тюрьму…

В это время послышалось резкое:

- Фить! Фить!

Этот звук издал присутствовавший на конференции старший полицейский инспектор Злигль. Вскочив со своего места, он властно кивнул пальцем двум дежурившим у дверей полицейским. Поняв, что от них требовалось, полицейские без лишних слов метнулись к профессору, скрутили ему за спиной руки и поволокли прочь. Когда все было кончено, инспектор Злигль подошел к микрофону и сказал, обращаясь к зрителям:

- Уважаемые телезрители! Дамы и господа! Прошу без паники! Ничего страшного не произошло. Доктор физических наук профессор Бета арестован за распространение вредных мыслей и неуважение к полиции. Теперь он попадет в каталажку и получит возможность вздыхать там свободно, сколько ему потребуется. Пусть это послужит для всех вас хорошим уроком. А те-перь молчать, и никаких разговоров! Благодарю за внимание.

Это было последнее выступление на научной конференции. По телевидению снова стали показывать телевизионный фильм о нападении полицейских на космонавтов. По окончании фильма начался очередной телерепортаж. На эк-ране появился известный телевизионный репортер Болтик с микрофоном в ру-ках.

- Уважаемые зрители! - заговорил репортер Болтик. - Дамы и господа! Наша телекамера установлена неподалеку от деревни Нееловки, жителям которой удалось познакомиться с космонавтами и получить у них семена гигантских растений. Эти самовольные действия деревенских мужланов вызвали осуждение со стороны суперинтенданта полиции Жгигля, по мнению которого никакие гигантские растения нам не нужны, так как богачам… то есть… Тьфу!.. Прошу прощения, господа телезрители! Так как не только богачам, но и всем беднякам у нас хорошо живется без каких бы то ни было растений…

Телерепортер Болтик прикрыл рот рукой, потихоньку покашлял, после че-го огляделся по сторонам и продолжал:

- Прошу внимания, господа! Сейчас вы увидите деревенских жителей… Вот они. Вы видите их вдали. Мы показываем вам их при помощи телеобъек-тива. Они роют лопатами землю и бросают в нее семена. Надо полагать, что это и есть семена гигантских растений… А теперь вы видите большой от-ряд полиции под командой полицейского обер-атамана Мстигля. Вот он! Вы видите его на своих экранах! Полицейский обератаман Мстигль отдает своим помощникам приказ разбить весь полицейский отряд на группы и приготовиться к штурму. Вы видите, как отдельные группы полицейских, ловко скрываясь за деревьями и кустами, занимают исходные позиции вокруг деревни. Скоро нам с вами удастся увидеть, как эти вредоносные семена, за-несенные к нам с другой планеты, будут уничтожены, а виновные в непови-новении жители будут отправлены в полицейское управление… Сейчас будет дан сигнал ракетой, и полицейские ринутся в бой… Посмотрите, как копо-шатся в земле деревенские жители. Они даже не замечают нависшей над их головой угрозы… А вот и сигнальная ракета. Она взвивается высоко в не-бо и ярко вспыхивает. По данному сигналу полицейские со всех сторон бросаются к деревне, держа наперевес ружья. Обратите внимание: деревенские жители только сейчас обнаружили бегущих к ним полицейских. Они встрево-женно смотрят. Они засуетились, забегали!.. Но что это?.. Что делается с полицейскими?.. Они почемуто поднялись вверх и кувыркаются в воздухе! Прошу прощения, господа телезрители! Я не пойму, что со мной происходит! Насколько я могу судить, я уже не на земле, а тоже поднялся в воздух. Какая-то непонятная сила удерживает меня вверху. Надо полагать, что мы подверглись действию невесомости, о которой говорил в одной из предыдущих передач по телевидению профессор Бета. Еще раз прошу прощения, господа! Овладевшая мною сила переворачивает меня вверх ногами! Я чувствую приступы тошноты! Находящийся неподалеку от меня телеоператор Глазик описывает в воздухе круги вместе со своей телекамерой, благодаря чему вы, надо полагать, видите на экранах лишь неорганизованное мельтешение.

Телезрители на самом деле видели в это время на своих экранах ка-кое-то беспорядочное мелькание. Перед их взором то неожиданно возникала земля вместе с деревьями и домами, то мелькало покрытое облаками небо, иногда на какойто короткий миг появлялась распластанная в воздухе фигу-ра полицейского с искаженной от ужаса физиономией.

- Господа телезрители! - продолжал между тем репортер Болтик. - Пока наш уважаемый телеоператор Глазик налаживает зрительную связь, разрешите мне обрисовать на словах все, что здесь происходит. Передо мной множество парящих в воздухе полицейских. В то время как одни занимают горизонтальное или наклонное положение, другие повисли в воздухе вниз головой. У всех выпучены глаза от страха. Многие полицейские совершают руками и ногами резкие, дергающиеся движения и извиваются всем телом - ни дать ни взять червяки, которых насаживают на рыболовный крючок. Некоторые, наоборот, неподвижно застыли с раскоряченными ногами и растопыренными рука-ми. В таком виде они напоминают одетых в полицейскую форму лягушек. Часть полицейских ветер отнес в сторону, но большинство находится над деревней… Странное дело! Я вижу, что невесомость вовсе не действует на деревенских жителей! Все они попрежнему находятся на земле и со смехом глядят на копошащихся в воздухе полицейских. Что это могло бы означать?.. Это может означать лишь одно, а именно: что прилетевшие космонавты поделились с деревенскими жителями не только космическими семенами, но и сообщили им секрет невесомости и способы управления ею. Для полицейских этот факт может иметь самые нежелательные последствия, так как теперь они уже не смогут никому воспрепятствовать выращивать гигантские растения.

Тут репортер Болтик снова покашлял, немножечко помолчал и опять продолжал:

- Внимание, господа телезрители! Вы слышите чей-то крик. Это шумит полицейский обератаман Мстигль. Он требует от полицейских беспрекослов-ного повиновения и обзывает их безмозглыми ротозеями за то, что они поб-росали свои ружья, которые теперь без всякой пользы плавают в воздухе. Обератаман Мстигль отдает приказ полицейским ловить ружья и стрелять в деревенских жителей. Я вижу, как господин Мстигль пытается собственноручно поймать проплывающую мимо винтовку. Вот он уже схватил ее и готовится выпалить… Бах! Вы слышали выстрел? Что случилось?.. Вы слышали как бы шум пропеллера. Что-то с громким жужжанием пронеслось мимо меня. Это пролетел сам обератаман господин Мстигль, вертясь в воздухе словно четырехлопастный вентилятор. Скорость полета господина Мстигля была так велика, что через две-три секунды он уже скрылся за горизонтом. Как вид-но, реактивная сила в условиях невесомости - дело не шуточное. Огнестрельное оружие действительно применять нельзя!.. Внимание, господа. Ве-тер гонит полицейский отряд все дальше, словно какую-то мрачную тучу… Сопровождающий меня оператор Глазик никак не может наладить зрительную связь. Автомобиль, на котором находится наша передвижная телестанция, тоже поднялся в воздух. К несчастью, автомобиль зацепился за дерево, и мы не можем лететь вслед за полицейскими, так как мой микрофон, а также и телекамера связаны с телестанцией электропроводом. Если электропровод порвется, то наш телерепортаж сам собой прекратится. Порывы ветра между тем становятся все сильней. Я едва удерживаю микрофон в руках. Боюсь, что провод не выдержит…

Не успел Болтик произнести эти слова, как послышался треск. Экраны телевизоров мгновенно погасли. Через несколько секунд на них замелькали какието полосы, и появившаяся перед телезрителями дикторша сказала с приятной улыбкой:

- А теперь, дорогие друзья, приглашаем вас потанцевать… Уберите ме-бель. Стулья поставьте у стен или совсем вынесите из комнаты, стол можно отодвинуть в угол…

Послышалась музыка. На экране появились танцующие пары. Зрителей на этот раз вовсе не интересовали танцы. Однако телевизоров никто не выключал. Каждый надеялся, что вот-вот начнется передача про космонавтов.

И лунатики, конечно, не обманулись в своих ожиданиях. В те дни как по радио, так и по телевидению то и дело передавались какие-нибудь новости о космонавтах, о гигантских растениях, о невесомости. Особенно поразил всех рассказ о полицейском Хныгле, который, попав в состояние невесомости, выстрелил из дальнобойной крупнокалиберной винтовки, в результате чего реактивная сила понесла его с такой скоростью, что он за какихни- будь полчаса совершил кругосветное путешествие, то есть облетел вокруг внутреннего ядра Луны и упал примерно в том же месте, откуда вылетел.

Этот головокружительный полет произвел столь сильное впечатление на самого Хныгля, что бедняга долго не мог прийти в себя, а когда его доставили в телестудию и попросили рассказать телезрителям о своем кругос-ветном путешествии, он не мог произнести ничего связного, а только твердил:

- Я-то, это, как его… это вот: бах! А потом пши-и! Пши-и!

И крутил перед собой руками, причем с лица его не сходило идиотское выражение.

Лицо его, впрочем, приобрело несколько осмысленное выражение, когда диктор объявил, что недалеко от города найдена дальнобойная винтовка Хныгля. Телезрители без труда разглядели, что сидевший за столом Хныгль с интересом прислушивался к словам диктора, а когда в павильон принесли винтовку, он выскочил из-за стола, потянулся всем телом к своему ружью, глаза его засветились радостью. Но как только винтовка очутилась у него в руках, произошла страшная перемена. Руки у него задрожали, весь он затрясся с такой силой, будто сквозь него пропускали электрический ток, лицо исказилось, словно от боли, и побелело. Губы его беззвучно зашевелились, винтовка вывалилась из рук, и, потрясая перед лицом кулаками, словно угрожая кому-то, он закричал страшным голосом:

- Никогда! Слышите? Никогда!

Пнув ногой винтовку так, что она отлетела в угол, и опрокинув несколько стульев, он выбежал из телевизионного павильона. Больше его не видели.

Эта сцена произвела неизгладимое впечатление на телезрителей, а в особенности на полицейских, которые смотрели в тот день передачу. Многие из них впервые поняли, что теперь наконец настала пора, когда нельзя уже безнаказанно хвататься за оружие и палить из него в кого попало. Всем стало ясно, что попрежнему жить скоро будет нельзя.

Нечего и говорить, что полицейские боялись теперь и близко подходить к ракете, а не то что стрелять возле нее. Деревенские жители могли беспрепятственно приходить к космонавтам и получать у них семена гигантских растений. Теперь гигантские семена сажали не только в деревне Нееловке, но и в селе Голопяткине, Бесхлебове, Голодаевке, Непролазном и во многих других. Знайка распорядился, чтоб лунатикам давали не только нужные им семена, но снабжали их приборами невесомости, а также антилунитом и объясняли им, как всем этим пользоваться, чтоб защититься от полицейских.

Вскоре к космонавтам прибыли несколько рабочих со скуперфильдовской макаронной фабрики. Они сказали, что решили прогнать с фабрики Скуперфильда, а макароны будут делать сами без всяких хозяев. Чтоб осуществить этот план, им нужно устроить на фабрике невесомость, так как в противном случае полицейские могут помешать им и даже вовсе прогонят их с фабрики.

Получив от космонавтов прибор невесомости и достаточное количество антилунита, скуперфильдовские рабочие укрепили на фабрике все станки для раскатки теста, макаронные и вермишельные месилки, сушилки, парилки, прессы и печи с таким расчетом, чтобы все эти механизмы могли работать в условиях невесомости. Эффект от всех этих мероприятий получился огромный. Ни мука, ни макаронное тесто теперь ничего не весили, механизмы же в условиях невесомости работали во много раз быстрей. Благодаря этому выпуск макаронных изделий на фабрике увеличился в несколько раз, и те-перь макароны можно было продавать значительно дешевле.

Бедняки, у которых постоянно не хватало денег на покупку еды, очень радовались. Они говорили, что скуперфильдовские макароны (все почемуто попрежнему называли макароны этой фабрики скуперфильдовскими, хотя те-перь они делались без какого бы то ни было участия Скуперфильда)… Так вот, все говорили, что скуперфильдовские макароны, а также вермишель и лапша стали не только намного дешевле, но и вкусней. И это, как потом выяснилось, была абсолютная правда, так как макаронное тесто, изготовля-емое в условиях невесомости, лучше подходило, становилось пышней, что отражалось на вкусовых качествах готовой продукции.


Глава тридцать третья

ПОНЧИК ПЕРЕВОСПИТЫВАЕТСЯ


С тех пор как Пончик стал работать крутильщиком на чертовом колесе, его характер сильно переменился. Раньше он жил без всяких забот: ел да пил, а в свободное от еды время слонялся по набережной и вертелся на чертовом колесе или морском параболоиде, не задаваясь мыслью о том, ка-кая сила приводит все эти механизмы в движение. Но теперь он на собственном опыте убедился, что никакое чертово колесо само по себе вертеться не будет, если его не начнут вертеть коротышки.

Как уже говорилось, каждое чертово колесо представляло собой круг или диск, насаженный на вертикальную ось. Этот диск устанавливался на огромной круглой лохани, плавающей неподалеку от побережья и закрепленной на якорях. Лохань, прикрытая сверху диском, погружалась больше чем наполовину в воду, так что ее почти и видно-то не было. Со стороны казалось, что огромнейший деревянный диск как бы сам собой крутится над водой.

Обычно внутри лохани помещались двое крутильщиков. Целыми днями они шагали по дну этой круглой посудины, изо всех сил нажимая руками на ры-чаги, соединенные с осью, и приводя тем самым во вращение ось вместе с укрепленным на ней диском. Нетрудно представить себе, какая это была тяжелая и изнурительная работа.

Внутри лохани было и темно, и тесно, и сыро, и до такой степени душ-но, что пот с бедных крутильщиков катился ручьями. Они стаскивали с себя всю одежду и работали в одних трусиках, но даже это не приносило им облегчения. Вода, проникавшая сквозь щели в досках, заливала лоханку. Крутильщикам то и дело приходилось откачивать воду насосом, если же они не успевали это сделать, то работали по колено в холодной воде, что самым зловредным образом отзывалось на их здоровье. Они постоянно кашляли и чихали, болели суставным ревматизмом, катаром верхних дыхательных путей, гриппом и даже воспалением легких.

Пончик до такой степени уставал на работе, что, придя домой, растягивался на койке и вставал только для того, чтобы чего-нибудь пожевать. Даже еда не доставляла ему прежнего удовольствия. Теперь единственным для него наслаждением было отправиться в выходной день на берег и самому повертеться на каком-нибудь чертовом колесе, параболоиде или хотя бы на водяной колбасе.

- Вот и чудесно! - со злорадной усмешкой бормотал он. - Целую неделю я вертел разных бездельников, а теперь пусть другие бездельники повертят меня!

Через некоторое время он, однако, заметил, что все меньше испытывает радости от верчения на колесе. Всякое удовольствие отравляла мысль о том, что, пока он вертится, кто-то другой принужден вращать колесо, вы-биваясь из последних сил и задыхаясь от недостатка воздуха в мрачной, сырой лоханке. Наконец эта мысль сделалась до такой степени противна ему, что он и вовсе перестал вертеться на чертовом колесе.

Теперь у Пончика осталась одна отрада: поболтать о том о сем с крутильщиком Пискариком, с которым он работал в одной лоханке. Этот Пискарик вначале презирал Пончика за его привычку вертеться на колесе. Он говорил, что это занятие годится лишь для богатых бездельников, которые не знают, куда им девать время и деньги, простому же, нормальному коротышке стыдно тратить с таким трудом заработанные денежки на пустое баловство. Увидев, что Пончик не увлекается больше этим пустячным делом, Пискарик перестал посмеиваться над ним. Теперь он беседовал с Пончиком на серьез-ные темы, не отделываясь одними шуточками, и давал ему иногда почитать интересную книжку или газету.

Однажды, когда они возвращались вместе с работы, Пискарик сказал:

- Ты, я вижу, коротышка хороший, и тебе можно доверить секрет. У нас здесь есть тайное общество. Называется Общество свободных крутильщиков. Если хочешь, я могу записать и тебя. Мы время от времени собираемся, бе-седуем о жизни, покупаем в складчину хорошие книги, вместе подписываемся на газету. Одному, знаешь, трудно потратиться на газету, вместе же гораздо легче. Мы хотим, чтобы все крутильщики сделались образованней и умней.

- А что вы будете делать, когда сделаетесь умней? - спросил Пончик.

- Начнем бороться с хозяевами всех этих чертовых колес, колбас и па-раболоидов. Первым делом будем добиваться, чтоб хозяева сократили рабочий день. Ведь все мы очень утомляемся и постоянно болеем, оттого что нам от зари до зари приходится вертеться в сырых лоханках и дышать спер-тым воздухом.

- Как же заставить хозяев сократить день?

- Сейчас сделать это, конечно, трудно, потому что нас еще очень мало. Но погоди, со временем нас станет больше, тогда мы придем к хозяевам и скажем, что не будем работать на них, пока рабочий день не станет коро-че. Объявим забастовку. А впоследствии и совсем прогоним хозяев и станем свободными по-настоящему.

- Что ж, это мне нравится, - ответил Пончик.

И он решил стать членом Общества свободных крутильщиков. Пискарик познакомил его с крутильщиками Лещиком, Сомиком и Судачком, которые тоже были членами этого общества. В свободное от работы время они собирались вместе, беседовали о разных вещах, читали интересные книги, газеты и да-же мечтали поднакопить денег и купить сообща телевизор.

В то время в газетах часто печатались сообщения о забастовке на скуперфильдовской макаронной фабрике. Свободных крутильщиков очень интересовало, чем кончится борьба рабочих с богачом Скуперфильдом. Вскоре, од-нако, газеты стали печатать сообщения о прибытии на Луну космического корабля и о том, что прибывшие с далекой Земли космонавты начали разда-вать лунатикам семена гигантских растений.

Как только Пончик узнал о прибытии космонавтов, он сразу сообразил, что это прилетел Знайка со своими друзьями. Он тут же хотел поехать в Фантомас и отправиться на поиски космического корабля, который приземлился, как стало известно, в окрестностях этого города. Но потом Пончик подумал, что ему, пожалуй, достанется от Знайки за то, что он улетел с Незнайкой на ракете без спросу и подвел остальных коротышек, которые то-же собирались в полет. Поразмыслив как следует, Пончик решил никуда не ездить, а остаться в Лос-Паганосе и попрежнему работать на чертовом ко-лесе.

В газетах между тем появлялись все новые сообщения о космонавтах, о гигантских семенах, о невесомости, с которой полицейские никак не могли сладить. Большого шума наделало сообщение о том, что скуперфильдовские рабочие овладели невесомостью и прогнали со своей фабрики Скуперфильда. Как только Пискарик узнал об этом, так сейчас же сказал:

- Вот если бы и нам устроить здесь невесомость. Мы бы тоже прогнали хозяев, да и колеса вертеть в состоянии невесомости было бы легче.

- Верно! - подхватил Судачок. - А что, если комунибудь из нас съездить в Фантомас и встретиться с космонавтами? Может быть, и нам удастся раздобыть невесомость.

Тогда Пончик сказал:

- Братцы, я долго молчал, но теперь больше не могу молчать и призна-юсь вам. Я думаю, что на космическом корабле прилетели мои приятели. Я ведь тоже когда-то жил на планете, называемой Большой Землей, а потом прилетел сюда к вам с Незнайкой.

И Пончик рассказал обо всем, что с ним случилось. Увидев, что он говорит правду, Пискарик сказал:

- В таком случае тебе немедленно нужно ехать и поговорить со своими друзьями. Думаю, они не откажут нам в помощи, когда узнают о нашей тяже-лой доле. Только надо держать все это дело в секрете, а то, боюсь, как бы богачи не помешали нам.

Никому не сказав ни слова, Пискарик, Лещик, Сомик и Судачок собрали все деньги, которые у них были, накупили разных продуктов и сложили их в сумку, чтобы Пончику было что кушать в дороге. Потом купили ему билет на поезд до города Фантомаса, и все пятеро отправились на вокзал.

- Главное, в пути ни с кем не болтай, - напутствовал Пончика Пискарик. - Держи, как говорится, уши пошире, а рот поуже. Если полицейские пронюхают, что ты едешь к космонавтам, то угодишь ты не к космонавтам, а прямым путем в каталажку.

Скоро подошел поезд. Попрощавшись с друзьями, Пончик залез в вагон. Там уже было полно коротышек, но Пончику все же удалось отыскать для се-бя местечко на лавке. Усевшись поудобнее, он принялся разглядывать пассажиров и прислушиваться к разговорам.

Очень скоро ему стало ясно, что все разговоры вертелись вокруг космонавтов, гигантских растений и невесомости. Один пассажир рассказывал, что космонавты - это какието особенные безволосые коротышки, у которых четыре уха, два носа, но всего один глаз во лбу, причем дышат они не легкими, а жабрами, так как постоянно живут в воде, и когда вылезают на сушу, то ходят в водолазных костюмах, а вместо рук у них плавники. Пон-чик тут же хотел сказать, что это неправда, что космонавты такие же коротышки, как и все прочие, но, вспомнив, что Пискарик советовал ему держать язык за зубами, решил не вмешиваться в разговор.

Другой лунатик, сидевший неподалеку от Пончика, рассказывал, что невесомость - это такая сила, которая ломает коротышкам руки и ноги и перемалывает внутри все кости в муку, в результате чего каждый, кто побывает в состоянии невесомости, уже ни ходить, ни стоять, ни сидеть больше не может и ничего делать не может, так как внутри его организма не остается ни одной целенькой косточки; единственное, что он может делать, - это ползать по земле наподобие гусеницы или червяка.

Пончик снова хотел сказать, что это враки, так как сам не раз бывал в состоянии невесомости, однако ж все кости у него целехоньки и он вовсе не ползает на манер червяка.

Все же он и на этот раз вспомнил, что ему не следует распускать язык.

Третий коротышка рассказывал, будто читал в газете, что гигантские растения, которые растут на Большой Земле, действительно приносят огромнейшие плоды, что арбузы там, например, вырастают величиной с гору, но все эти арбузы да и все остальные плоды горькие, даже ядовитые и совершенно не годны в пищу.

Услышав такие речи, Пончик, который особенно принимал близко к сердцу все, что касалось еды, не вытерпел и уже хотел сказать, что арбузы на Земле очень сладкие, но тут в разговор вмешался коротышка в желтой тужурке, который сидел рядом с Пончиком.

- А может, все это враки, братцы? - ответил он. - Мало ли что пишут в газетах. Богачам ведь невыгодно, чтоб у нас были гигантские растения, вот они и печатают разную чепуху.

- А ты бы лучше помалкивал, - сказал ему другой коротышка. - Откуда ты знаешь, кто здесь с нами едет в вагоне? Может быть, рядом с тобой си-дит переодетый полицейский и все слышит, что ты говоришь.

Коротышка в желтой тужурке с опаской взглянул на сидевшего рядом Пончика. Поймав этот взгляд. Пончик вспылил:

- Это кто же, по-твоему, переодетый полицейский? Я переодетый полицейский? Вот как дам тебе полицейского!

- Да ты что? Разве я про тебя говорю? - стал оправдываться коротышка.

- А про кого? Я же слышу, что ты говоришь: “Переодетый полицейский рядом сидит”. А кто рядом сидит? Я рядом сижу! Значит, я и есть переодетый полицейский.

- Братцы, хи-хи! - закричал кто-то сзади. - Здесь у нас переодетый полицейский сидит! Сам сказал! Я, говорит, и есть переодетый полицейский! Вот этот толстенький. То-то я гляжу, что он все сидит и молчит, только прислушивается к чужим разговорам.

- Придержите языки, братцы! - раздался крик. - Здесь полицейский!

Наступила тишина. У всех сразу пропала охота разговаривать. Все молча сидели и искоса поглядывали на Пончика. Только слышно было, как колеса стучат по рельсам. Наконец кто-то сказал:

- Недавно, братцы, я видел по телевизору обгорелого полицейского. На него было страшно смотреть, до такой степени он обгорел. Просто ужас ка-кой-то!

Другой коротышка исподлобья взглянул на Пончика и спросил:

- А тот полицейский был тоже переодетый?

- Нет, - ответил рассказчик. - Тот был не переодетый, а в настоящей полицейской форме, только сильно изорванной, так как, пока летел, он цеплялся за деревья и телеграфные провода. Говорили, что он выстрелил в состоянии невесомости. А в состоянии невесомости стрелять нельзя.

- А у нас одного полицейского вытолкнули из вагона на полном ходу по-езда, - сказал коротышка, который сидел напротив Пончика.

- А он тоже был переодетый? - спросил первый коротышка.

- Да, он тоже был переодетый, и притом толстенький.

Все засмеялись и стали наперебой рассказывать разные смешные истории про полицейских. Пончик не знал, смеяться ли ему вместе со всеми или лучше помалкивать, поэтому он вначале сидел совершенно молча и только криво улыбался, а потом встал с лавки и залез на верхнюю полку, где его никому не было видно. Между тем наступил вечер. Пассажиры начали укладываться спать. Одни забрались на верхние полки, другие расположились на нижних. Пончик уже было уснул, но среди ночи почемуто проснулся. Вспомнив, что забыл поужинать, он принялся вытаскивать из сумки бутерброды с сыром и колбасой и уплетать их. В это время он услыхал разговор двух коротышек, которые лежали внизу.

- Ты куда едешь? - спрашивал один.

- В Фантомас, - отвечал другой. - А ты?

- Я тоже в Фантомас. Только мне нужно не в самый Фантомас. Я хочу к космонавтам пробраться.

- А зачем тебе к космонавтам?

- Понимаешь, мы всей деревней решили достать гигантских семян и посадить их. Вот меня и снарядили к космонавтам за семенами.

- А ты знаешь, где искать космонавтов?

- Знаю. Нужно добраться до деревни Нееловки, а там мне скажут. В га-зете писали, что нееловцы уже побывали у космонавтов и достали семян.

Пончику захотелось узнать, что за коротышка пробирается к космонавтам. Он взглянул вниз украдкой и увидел, что это был уже знакомый ему лунатик в желтой тужурке.

“Вот и хорошо! - сказал сам себе Пончик. - Увяжусь за этой желтой ту-журкой и тоже попаду, куда мне надо. Все очень просто устроилось”.

На деле все оказалось совсем не так просто. Утром, как только поезд прибыл в Фантомас, Пончик вылез из вагона и отправился вслед за коротышкой в желтой тужурке, которого, кстати сказать, звали Мякиш. Сначала все как будто шло складно. Желтая тужурка была хорошо видна, и Пончик не те-рял ее из виду в толпе городских пешеходов. Скоро он обратил внимание, что Мякиш почемуто кружит по городу, проходя все по тем же улицам, где уже был. Иногда он словно нарочно прятался за углом дома и, пропустив Пончика вперед, бросался в обратную сторону.

“Какойто бестолковый лунатик попался! - ворчал про себя Пончик. - Не знает дороги - спросил бы когонибудь!”

Наконец, когда Пончик совсем выбился из сил, они вышли из города и зашагали по шоссейной дороге. Мякиш, как нарочно, шел быстрым шагом. Пончик отставал от него все больше и больше. Скоро наших путников догна-ла грузовая автомашина. Увидев ее еще позади, Мякиш поднял руку. Машина, оставив далеко позади Пончика, затормозила. Мякиш попросил шофера под-везти его до деревни Нееловки.

- Ладно, полезай в кузов, - согласился шофер.

Увидев, что Мякиш садится в машину, Пончик собрал остатки сил и пустился бежать. Машина тронулась, но Пончик все же успел догнать ее и уцепился сзади за кузов. Увидев это, Мякиш схватил лежавший на дне кузова гаечный ключ и принялся колотить им по пальцам Пончика.

- А-а-а! - заорал бедный Пончик.

Не в силах стерпеть боль, он разжал пальцы и шлепнулся посреди мостовой, словно мешок с песком.

- Так тебе и надо, проклятый полицейский! - проворчал Мякиш. - Может быть, ты хоть теперь отвяжешься от меня!

Нечего, конечно, и говорить, что Мякиш принимал Пончика за переодето-го полицейского и поэтому всеми силами старался отделаться от него.

Шофер между тем прибавил скорость, и машина в одно мгновение скрылась из виду. Скоро Мякиш был уже в деревне Нееловке и беседовал с нееловца-ми, которые встретили его очень приветливо. Они рассказали, что уже посадили полученные от космонавтов гигантские семена, и повели Мякиша в поле, чтоб показать ему первые всходы. Бедняга Мякиш даже заплакал от радости, когда увидел маленькие зелененькие ростки, показавшиеся местами из-под земли.

- Это ничего, братцы, что они маленькие, - говорил он. - Так уж на свете устроено, что все большое растет из маленького.

Узнав, что Мякиш приехал за гигантскими семенами. Колосок вызвался проводить его к космонавтам. Они уже хотели отправиться в путь, но как раз в это время Мякиш увидел Пончика, который ковылял по дорожке, веду-щей к деревне.

- Смотрите, братцы! - испугался Мякиш. - Опять этот проклятый переодетый полицейский! Он еще в поезде привязался ко мне. Должно быть, подс-лушал, как я говорил, что к космонавтам еду.

- Сейчас мы его поймаем и проучим как следует! - сказал Колосок.

Коротышки спрятались за забором, и, как только Пончик подошел ближе, все сразу бросились на него. Кто-то накинул ему на голову пустой мешок, кто-то другой тут же потянул его кверху за ноги.

- Это что, братцы? За что? - закричал Пончик, чувствуя, что летит в мешок. - Пустите меня!

- Попался, полицейский, так уж лучше молчи! - сказал Колосок.

- Я не полицейский, братцы! Я Пончик! Я космонавт! Мне надо к ракете пробраться.

- Ишь чего захотел! - ответил Мякиш. - Не отпускайте его, братцы! Подержите в мешке пока, а то он снова увяжется за мной.

- Ладно, вы с Колоском идите, а мы запрем его в погреб, - сказал коротышка, которого звали Штифтик.

Он быстро завязал мешок сверху, чтобы Пончик не смог удрать, и коротышки поволокли пленника к стоявшему неподалеку погребу. Колосок с Мяки-шем ушли и еще долго слышали, как Пончик орал, безуспешно пытаясь вырваться из мешка:

- Я не полицейский! Я Пончик! Я космонавт! Пустите меня!

Колосок и Мякиш только посмеивались, слушая эти крики.

Когда они пришли к космонавтам, Знайка распорядился, чтоб Мякишу дали семян гигантских растений, а также прибор невесомости и запас антилунита для защиты от полицейских, а потом стал расспрашивать его, не слыхал ли он чего-нибудь о потерявшихся Незнайке и Пончике.

- О Незнайке я уже много слыхал, - ответил Мякиш. - О нем даже в газетах писали. А вот о Пончике ничего не слыхал, кроме разве того, что этот проклятый переодетый полицейский тоже называл себя Пончиком.

- Какой переодетый полицейский? - заинтересовался Знайка.

- Да вот увязался за мной тут один тип в поезде, - ответил Мякиш. - Все время подслушивал да подглядывал, а в Фантомасе сошел с поезда и принялся следить за мной, так что добрался до самой Нееловки.

- А где он теперь? - стали спрашивать космонавты.

- Да вы, братцы, не беспокойтесь, - сказал Колосок. - Мы его засадили в мешок и спрятали в погреб.

- А как он выглядел? - спросил Знайка.

- Как вам сказать… - ответил Мякиш. - Такой толстенький. Лицо слов-но блин…

- Толстенький? - закричал Знайка. - Так, может быть, это и есть наш Пончик?

Услышав эти слова, Винтик и Шпунтик бросились к своему вездеходу и через минуту уже мчались в Нееловку. Не прошло и часа, как они возвратились с Пончиком. Космонавты окружили со всех сторон вездеход. Пончик, который еще не опомнился от встречи с Винтиком и Шпунтиком, сидел на вездеходе и, разинув рот, смотрел на Знайку, на Фуксию и Селедочку, на Тюбика, на доктора Пилюлькина и на всех остальных космонавтов. От волнения он не мог произнести ни слова. Наконец сказал:

- Братцы! - и залился слезами.

Коротышки помогли ему слезть с вездехода и начали его утешать, а он подходил к каждому, каждого прижимал к груди и говорил, вытирая кулаком слезы:

- Братцы! Братцы!..

Больше ничего от него не могли добиться.

Винтик и Шпунтик рассказали, что, когда они вытряхнули Пончика из мешка, он тоже вначале громко заплакал, а потом всю дорогу только и де-лал, что твердил: “Братцы, братцы”, словно позабыл, какие еще на свете бывают слова.

Доктор Пилюлькин сказал, что это ничего, что Пончик скоро оправится от потрясения и заговорит попрежнему, как все нормальные коротышки. На-до только дать ему немного покушать, тогда он войдет в свою обычную ко-лею.

Так и на самом деле случилось. Пончика усадили за стол, поставили пе-ред ним тарелку борща и тарелку каши. Пончик быстро уписал все это и тут же начал рассказывать о том, что произошло с ним: и о том, как они вмес-те с Незнайкой залезли тайком в ракету и отправились на Луну; как путешествовали по Луне и попали в пещеру; как Незнайка провалился в подлунный мир, после чего Пончик остался совсем один; как он сидел в ракете, пока не прикончил все пищевые запасы, после чего тоже провалился в подлунный мир и попал в город Лос-Паганос, где принялся торговать солью; как сначала разбогател, потом разорился, потом стал работать на чертовом колесе и сделался членом Общества свободных крутильщиков.

- Вот и все, братцы. А теперь я приехал к вам, чтоб вы дали нам немножечко невесомости. Это облегчило бы тяжелый труд крутильщиков и помогло бы нам избавиться от жадных хозяев, - закончил свой рассказ Пончик.

- А как же Незнайка? Ты с тех пор не встречался с ним? - спросил Знайка.

- Э, Незнайка! - пренебрежительно махнул рукой Пончик. - Я даже говорить о нем не хочу. Да, по-моему, и нет теперь уже никакого Незнайки.

- Неужели погиб? - опечалились коротышки.

- Если бы погиб, то еще не так страшно, а то ведь превратился в бара-на! - воскликнул Пончик. - Его сцапали полицейские и отправили на Дурацкий остров, а все, кто попадает на этот остров, рано или поздно превращаются в овец или баранов.

- За что же его отправили на Дурацкий остров?

- За то, что торговал воздухом.

- Как это - торговал воздухом? - удивились все.

- Ну, это так говорится. Когда ктонибудь продает то, чего у него нет, то про него говорят, что он продает воздух. А Незнайка затеял продавать гигантские семена, которых у него не было, вот его и наказали за это. Так и в газете писали.

- Слушай, Пончик, а нельзя ли какнибудь все же спасти Незнайку? - спросила Селедочка. - Может быть, он не успел еще превратиться в баран-чика или в овечку. Не можем же мы оставить его в беде!

Пончик крепко задумался. Потом сказал:

- Нельзя ли мне еще тарелочку кашки? Может быть, у меня созревает ка-кой-нибудь план.

Ему быстро принесли тарелку каши. Он ее съел и сказал:

- План у меня созрел: мы захватим один из кораблей, на которых отво-зят лунатиков на Дурацкий остров. Эти корабли обычно заходят к нам в Лос-Паганос. Лунатиков мы освободим, за это они нам только спасибо ска-жут, а сами поплывем выручать Незнайку.

- А где искать Дурацкий остров, ты знаешь? - спросил Пончика Знайка.

- Об этом не беспокойся, - ответил Пончик. - Мы возьмем с собой ко-го-нибудь из старых моряков, а их у нас в Лос-Паганосе много. У меня да-же есть один знакомый безработный капитан Румбик. В общем, это дело пус-тячное. Был бы корабль, а капитаны найдутся!


Глава тридцать четвертая

НЕЗНАЙКА НА ДУРАЦКОМ ОСТРОВЕ


То, что рассказал о Незнайке Пончик, была правда. Во всяком случае, верно было то, что он действительно угодил на Дурацкий остров. После то-го как Незнайку, Козлика, Клюкву, Мизинчика, Чижика и других коротышек, ночевавших под мостом, задержал полицейский патруль, все они были посажены в полицейский фургон и доставлены в город Лос-Паганос. Там их посадили в трюм корабля, где уже томились сотни три таких же несчастных. Многие из них плакали, прощаясь с родной землей. Глядя на других, и Незнайка заплакал, а какойто толстенький, голопузенький коротышка взобрал-ся на пустую бочку, стоявшую посреди трюма, и принялся всех утешать. Он был без рубашки и босиком, но зато в соломенной шляпе и с пестрым шерс-тяным шарфом, обмотанным вокруг шеи.

- Братцы! - говорил он, протягивая к коротышкам руки. - Послушайте меня, братцы! Не надо плакать. Чего нам жалеть? Здесь жалеть нечего, а там нам хоть сытно будет. Вот увидите: сыты будем - какнибудь проживем. Не надо отчаиваться! Ведь и на Дурацком острове коротышки живут. А то, что там можно превратиться в баранов, так это, может, еще и неправда. Кто сказал, что это правда? Мало ли чего говорят! Поживем - увидим.

- Вот, вот, поживешь - увидишь, как станешь бараном! - проворчал Коз-лик.

- А ты молчи! - набросились на Козлика коротышки. - Его утешают, а он тут с баранами лезет!

- А мне и не надо, чтоб меня утешали.

- Тебе не надо, так не мешай тем, кому надо. Иди отсюда, пока не дали по шее!

Козлик обиделся и отошел в сторону. Голопузый между тем продолжал речь, вставляя чуть ли не после каждого слова две свои самые любимые фразы: “Поживем - увидим” и “Сыты будем - какнибудь проживем”.

Эта речь успокоительно подействовала на бедных лунатиков. Постепенно они утешились и перестали плакать. Все сразу повеселели и заговорили. Со всех сторон только и слышалось:

- Поживем, братцы, - увидим! Сыты будем - какнибудь проживем!

Только Козлик все хмурился.

- Нашли утешение! - ворчал он. - И баран проживет, если сыт будет! Бежать надо отсюда.

- Как же ты убежишь? - спросил Незнайка.

- Отсюда, конечно, не убежишь, а вот приедем на остров, так надо не сидеть сложа руки, а сделать лодку да уплыть.

Скоро корабль отчалил от берега, и началось плавание. Путь был долог и труден. Два дня и две ночи корабль бросало по волнам. Коротышки, которые до того и вблизи не видели моря, боялись, что корабль вот-вот опро-кинется и пойдет ко дну. В течение двух суток они не могли заснуть ни на минуту и к концу плавания еле на ногах держались. На третий день корабль наконец вошел в тихую, спокойную бухту, и измученных коротышек выпустили из сырого, мрачного трюма.

Бедняжки испустили радостный крик, увидев зеленый берег с растущими пальмами, персиками, бананами, ореховыми и апельсиновыми деревьями. Уже и то хорошо казалось, что наконец можно было ступить на твердую почву и не чувствовать, как под ногами все ходуном ходит. С диким визгом и ги-каньем коротышки высыпали на берег и взапуски побежали к деревьям. Там они начали скакать и плясать от радости, рвать бананы и финики, персики и апельсины, сбивать палками орехи с деревьев. Наевшись досыта, они принялись качаться на качелях, которые во множестве были устроены между деревьями, вертеться на каруселях и чертовых колесах, спускаться на ковриках с деревянных горок и спиральных спусков.

Неожиданно послышались удары колокола. Недолго думая коротышки бросились в ту сторону, откуда доносился звон, и увидели здание столовой с большими, открытыми настежь окнами. У дверей стоял повар в белом колпаке и звал всех обедать. Есть, однако же, никому не хотелось, так как все насытились фруктами. Коротышки в раздумье остановились у входа, но в это время послышался звон с другой стороны. Бросившись, словно по команде, в другую сторону, они увидели здание кинотеатра, облепленное сверху донизу цветными афишами. На самой большой афише было написано огромными буквами:

“Убийство на дне моря, или Кровавый знак. Новый захватывающий кинофильм из жизни преступного мира с убийствами, ограблениями, утоплениями, бросаниями под поезд и растерзаниями диких зверей. Только в нашем кинотеатре. Спешите видеть!”

Сообразив, что сейчас начнется киносеанс, коротышки бросились занимать места. Не успели они усесться, как погас свет и на экране забегали, заметались различные подозрительные личности в масках и без масок, с но-жами, финками, кинжалами и пистолетами в руках. Тут же появились вооруженные до зубов полицейские. Как те, так и другие преследовали друг дру-га, пользуясь всевозможными средствами передвижения: автомобилями, авто-бусами, вертолетами, самолетами, поездами, катерами, пароходами, подвод-ными лодками. Все поминутно падали, куда-то проваливались, шлепались в воду, тонули сами и топили других, дрались чем попало, палили друг в друга из пистолетов и автоматов. Бедные зрители визжали от страха, глядя на все эти ужасы.

Шум в зале, однако, становился все тише и постепенно совсем утих. Коротышки, измученные дальней дорогой, один за другим уснули прямо на сво-их местах, не дождавшись конца картины. Нужно сказать, что места в кинотеатре были устроены на манер мягких кресел с откидными спинками, какие бывают в автобусах дальнего следования. Откинув спинку назад, можно было удобно улечься и спать, словно в кровати, не выходя из кино. Все устали настолько, что проспали весь день и всю ночь и проснулись лишь на следующее утро.

Услышав колокол, призывавший к завтраку, коротышки вскочили на ноги и помчались в столовую. С аппетитом позавтракав, они выбежали из столовой и принялись играть в прятки, салочки, чехарду и другие интересные игры. Часть из них побежала к качелям и каруселям, другая часть, услышав зво-нок, вернулась в кинотеатр, сеансы в котором начинались с самого утра, вернее сказать, тотчас после завтрака.

Гоняясь друг за дружкой по апельсиновой роще, коротышки обнаружили посреди деревьев полянку с большой четырехугольной площадкой для игры в шарашки. Здесь же был обнаружен целый набор деревянных молотков с длинными ручками и пара шарашек, то есть все, что требуется для этой увлека-тельной подвижной игры. Нужно сказать, что шарашкой у лунатиков называется большой деревянный шар, величиной с коротышечью голову. Таких шарашек для игры употребляется две: черная и белая. Играющие делятся на две команды по дюжине игроков. Первая дюжина, вооружившись деревянными молотками, гоняет белый шар по всему полю, стараясь загнать его в ямку, имеющуюся в центре площадки, и не допустить в то же время, чтобы вторая команда загнала в эту же ямку черный шар. Выигрывает, разумеется, та команда, которая первой загонит в ямку свой шар.

Эта на первый взгляд бесхитростная игра на самом деле очень увлека-тельна и пользуется широкой популярностью среди лунатиков. Как и всякая игра, игра в шарашки имеет свои правила, а также свою тактику и страте-гию. Правила заключаются в том, что игроки не имеют права бить друг дру-га деревянными молотками по ногам и по головам; все остальное разрешает-ся: можно придерживать шарашку, наступая на нее ногой, можно выбивать ее за линию площадки, можно отталкивать противника плечом или рукой. Такти-ка и стратегия заключаются в том, что капитан команды может поделить своих игроков на два отряда: отряд нападающих и отряд защитников. Зада-чей нападающих является - загнать в ямку шарашку соперников; задача защитников - защитить свою шарашку от чужих игроков. Иногда капитан делит команду поровну, и такая система игры называется “6 на 6”. Иногда он считает нужным назначить в нападающий отряд семь игроков, а в защите оставить лишь пять. В таком случае система игры называется “7 на 5”. Быва-ет также система “8 на 4”, а также система “12”, то есть когда капитан вовсе не делит на отряды команду. Правда, и в этом случае игроки заранее уславливаются между собой, кто из них будет играть в защите, кто в нападении, но по ходу игры меняются между собой ролями, чтоб сбить с толку противников. Ясно без слов, что обилие стратегических приемов делает эту игру до чрезвычайности интересной.

Как только площадка была обнаружена, организовались сразу четыре команды шарашников, но поскольку все четыре не могли принимать участия в игре, то играли лишь две команды, а две другие стали ждать своей очереди. Правда, в этот день они так ничего и не дождались, зато на следующее утро проснулись пораньше и захватили площадку на весь день в свои руки. С тех пор в шарашки играли те, кто раньше проснется и раньше других до-бежит до площадки. Кончилось тем, что самые заядлые игроки решили не покидать даже на ночь площадку, а ложились спать тут же. Это им нипочем было, тем более что климат на Дурацком острове очень теплый, дождей поч-ти не бывает и спать можно хоть под открытым небом. Таким образом, осталось только две команды шарашников, зато играли они с утра до вечера, не зная, как говорится, ни отдыха, ни срока.

К тому времени и все остальные коротышки разделились, если можно так выразиться, по интересам. Помимо шарашников, здесь были карусельщики, колесисты, чехардисты, киношники, картежники и козлисты. Нетрудно догадаться, что карусельщиками называли тех коротышек, которые по целым дням вертелись на каруселях; колесистами - тех, что предпочитали вертеться на чертовом колесе. Чехардисты, естественно, были те, которые не признавали ничего, кроме игры в чехарду. Козлисты день-деньской сидели за столиками и изо всех сил стучали костяшками домино, играя в “козла”. Картежники, расположившись партиями по четыре, сидели на травке и играли в карты, преимущественно в подкидного дурака. Наконец, киношники с утра и до ночи сидели в кинотеатре и сеанс за сеансом смотрели различные кинофильмы. Нечего, конечно, и говорить, что такое однообразие в занятиях притупляло умственные способности коротышек, исподволь подготовляя переход их в животное состояние.

Считалось, между прочим, что смотрение кинофильмов является более ин-теллектуальным, то есть более полезным для ума занятием, нежели игра в шарашки или в “козла”. Это, однако, ошибка, так как содержание фильмов было слишком бессмысленным, чтобы давать какуюнибудь пищу для ума. Гля-дя изо дня в день, как герои всех этих кинокартин бегали, прыгали, пада-ли, кувыркались и палили из пистолетов, можно было лишь поглупеть, но ни в коем случае не поумнеть.

Нужно сказать, что Незнайка и Козлик также не избежали общего увлече-ния и по целым дням торчали в кинотеатре, неподвижно сидя на креслах и с утра до вечера пялясь на киноэкран. Однажды под вечер они вдруг почувствовали, что их спины словно одеревенели от неподвижности и даже не разгибаются, так что ни тот, ни другой не могли встать с места. Страшно перепугавшись, Незнайка и Козлик умудрились както соскочить со своих кресел на пол и, не разгибая спины, на четвереньках выползти из кинотеатра на воздух. Поползав на четвереньках по травке, они кое-как распря-мили свои позвоночники и поднялись на ноги. Первое время они ошалело смотрели друг на друга, словно не понимали, в чем дело. Наконец у Незнайки на лице появилось осмысленное выражение, и он сказал:

- Слушай, Козлик, когда же мы с тобой будем лодку делать?

- Какую лодку? - с недоумением спросил Козлик.

- Ну, не знаешь, какие лодки бывают? На которой по воде плавать.

- А зачем нам по воде плавать?

- Так мы же собирались удрать с этого Дурацкого острова.

- Ах, это! - воскликнул Козлик. - Ну что ж, завтра начнем делать лод-ку.

Назавтра они, однако, забыли, что собирались делать лодку, и с утра побежали качаться на качелях, вертеться на каруселях и спускаться с гор-ки на ковриках. Эти занятия так увлекли их, что всякие мысли о побеге снова вылетели у них из головы, и дни потекли попрежнему. Правда, Незнайка иной раз к концу дня спохватывался и говорил:

- Ой, Козлик, чувствую, что мы с тобой превратимся в баранов!

- Да что ты! - махал руками Козлик. - До сих пор не превратились, и дальше не превратимся. Кто это сказал? Никто не сказал. Поживем - уви-дим.

- Так ведь будет поздно, когда увидим.

- Ну ладно, завтра начнем делать лодку.

Но опять приходило завтра, и все оставалось как было. Козлик, увле-ченный катаньем, качаньем, верченьем и прочими развлечениями, уже и слышать ничего не хотел о побеге. Едва только Незнайка открывал рот, чтобы напомнить о лодке, Козлик нетерпеливо махал рукой и кричал:

- Завтра!

Кончилось тем, что и Незнайка перестал вспоминать о лодке.

Однажды друзья с утра забрались на карусель и довертелись до того, что Незнайка почувствовал головокружение и свалился на землю. С усилием поднявшись на ноги и пошатываясь словно пьяный, он принялся бродить по апельсинной роще. Перед глазами у него все было словно в тумане. Через некоторое время он вышел на опушку рощи и увидел вдали плотный деревянный забор, покрашенный голубой краской. Не понимая, как попал сюда. Незнайка остановился и в это время услышал какието странные звуки, доно-сившиеся из-за забора:

- Бэ-э-э! Мэ-э-э!

Решив узнать, какое существо издает эти странные звуки. Незнайка подошел к забору и хотел заглянуть в щель, но это ему не удалось, так как доски забора были пригнаны плотно. Недолго думая он ухватился за верхуш-ки досок руками и залез на забор. Перед его взором открылся зеленый луг, невдалеке тек ручей, а за ним чернел лес. На лугу, сбившись кучей, пас-лось стадо белых барашков. Два рыжих кудлатых пса стерегли их. Как только какойнибудь из барашков отбивался от стада, собаки с лаем бросались к нему и загоняли обратно.

У забора, поблизости от Незнайки, словно стог сена возвышалась куча бараньей шерсти. Несколько коротышек сидели на корточках возле кучи и, вооружившись большими ножницами, стригли баранов. Бедные животные покорно лежали на земле со связанными ногами и не издавали ни звука. Закончив стрижку, один из коротышек развязал барашка и, подхватив под животик ру-кой, поставил на ноги. Неловко переставляя затекшие от неподвижности ножки, барашек заковылял к стаду. Без своей пышной шубейки он казался чрезвычайно худеньким и до того комичным, что Незнайка, глядя на него, едва удерживался от смеха. Барашек между тем остановился и, повернув го-лову набок, жалобно заблеял:

- Бэ-э-э!

“Так вот кто здесь кричит!” - сообразил Незнайка.

От этой мысли ему почемуто стало не по себе.

В это время послышался шум мотора, и Незнайка увидел, что к шерстяной куче подкатила грузовая машина. Коротышки оставили стрижку и принялись грузить шерсть в кузов. Шофер увидел Незнайку и весело замахал рукой.

- Эй, а тебе тоже сюда захотелось? - закричал он. - Погоди, скоро и тебя остригут! Ха-ха-ха!

От этого смеха у Незнайки пробежал по спине холодок. Мигом вспомни-лись ему все рассказы о том, что делается с бедными коротышками на Дурацком острове. Оторопев от испуга, он соскользнул с забора и, не чуя под собой ног, побежал обратно.

- Стойте, братцы! - закричал он, подбежав к коротышкам, которые вертелись на карусели. - Стойте! Надо бежать скорее!

Видя, что его никто не слушает, Незнайка схватил Козлика за шиворот и стащил с карусели. У бедняги Козлика от долгого верчения голова пошла крутом, и он присел, ухватившись руками за землю. Сколько ни тащил его Незнайка кверху за шиворот, он продолжал стоять на четвереньках, издавая какието мычащие звуки.

- Козлик, миленький, надо бежать, голубчик! - закричал Незнайка в отчаянии.

Козлик поглядел на него помутившимся взглядом и сказал заплетающимся языком:

- Послушай, Незнайка, я до того зар-вер-вер-вертелся, что ни бэ ни мэ не могу сказать.

Пролепетав эти слова, он залился бессмысленным смехом, потом пополз на четвереньках и принялся громко кричать:

- Бэ-э-э! Мэ-э-э!

- Козлик, миленький, не надо! Не надо! - взмолился Незнайка.

Схватив обезумевшего Козлика на руки, Незнайка побежал с ним к берегу моря. Ему казалось, что Козлик вот-вот превратится в барашка и тогда его уже ничто не спасет. Скоро они были на опушке пальмовой рощи. Сквозь редкие стволы деревьев засверкала искристая поверхность моря. Вдали виднелась пароходная пристань - с высокой мачтой, верхушка которой была украшена развевающимся на ветру флагом. Напрягая последние силы, Незнайка выбежал на морской берег и в изнеможении упал на песок. Руки его сами собой разжались, и он потерял сознание.

Очутившись на берегу моря, Козлик некоторое время с недоумением озирался по сторонам. Прохладный морской ветерок освежил его, и голова у него перестала кружиться. Постепенно он понял, что сидит не на карусели, а на обыкновенном морском берегу. Рядом, раскинув руки, лежал Незнайка. Глаза у него были закрыты.

“Спит”, - решил Козлик.

И он стал глядеть на волны, которые с шипением и рокотом ритмично на-катывались на отлогий песчаный берег и, постепенно смолкая, убегали обратно в море. Неизвестно, сколько бы просидел Козлик, любуясь на волны, если бы его взгляд не приметил вдали темное пятнышко величиной с блоху. Сначала ему показалось, что какая-то птица реет над морем, но пятнышко постепенно приближалось, и скоро уже было ясно, что это не птица. Козлику стало казаться, что это не то дирижабль, не то самолет, но прошло еще немного времени, и он убедился, что это был пароход.

- Что за чудеса! - в изумлении пробормотал Козлик. - С каких это пор пароходы летают по воздуху?

Он принялся тормошить за плечо Незнайку. Увидев, что Незнайка не просыпается. Козлик страшно перепугался и принялся брызгать ему в лицо холодной водой. Это привело Незнайку в чувство.

- Где я? - спросил он, открывая глаза.

- Гляди - пароход! - закричал Козлик.

- Где пароход? - спросил Незнайка, приподнимаясь с земли и окидывая взглядом море.

- Да не там. Вон, вверху, - показал Козлик пальцем.

Незнайка задрал голову кверху и увидел паривший в воздухе пароход с трубами, мачтами, якорями и спасательными шлюпками, подвешенными над па-лубой. Незнайка застыл на месте от удивления. Пароход приближался, быст-ро вырастая в размерах. Уже на борту его можно было различить коротышек. Замирая от страха, Незнайка и Козлик смотрели на приближающуюся к ним громаду. От испуга у Козлика сам собою раскрылся рот, а глаза сделались совершенно круглыми. Он хотел что-то сказать, но слова застряли где-то посреди горла. Наконец ему удалось выдавить из себя:

- Что это?.. Почему это?..

- Невесомость! - закричал вдруг Незнайка. - Это не иначе, как Знайка. Я так и знал, что он прилетит к нам на выручку! Ура!

Он подбросил кверху свою шляпу и от радости принялся скакать по бере-гу.

Пароход тем временем описал дугу над пристанью и плавно опустился на воду. Незнайка и Козлик, взявшись за руки, бросились бежать к пристани. Не успели они подняться по лесенке, как увидели, что с корабля сходят по трапу Знайка, доктор Пилюлькин, Винтик, Шпунтик, Пончик и несколько незнакомых лунатиков. От волнения сердце бешено заколотилось у Незнайки в груди, и он остановился, не смея ступить дальше ни шагу, только пробормотал:

- Кажется, мне сейчас распеканция будет!

Знайка в сопровождении остальных коротышек подошел к Незнайке.

- Ну, здравствуй, - сказал он, протянув руку.

- А вы что же, голубчики, не могли прилететь раньше? - сказал Незнайка, даже не ответив на приветствие Знайки. - Мы тут их ждали, ждали, чуть не превратились в баранов, а им хоть бы что! Тоже спасители называются!

- Я с тобой, дураком, и разговаривать после этого не хочу! - сердито ответил Знайка.

- Ты бы лучше сказал спасибо, что хоть теперь прилетели, - сказал доктор Пилюлькин. - Как ты себя чувствуешь?

- Хорошо.

- Тогда марш сейчас же на пароход, а то здесь воздух, говорят, очень вредный. Нельзя находиться долго.

- Ну, капельку еще побыть здесь, я думаю, можно, - ответил Незнайка. - Мне ведь нужно остальных коротышек спасти. Нас сюда много приехало.

- Это мы и без тебя сделаем, - сказал доктор Пилюлькин.

- Нет, нет, братцы, без меня вы еще чтонибудь перепутаете, забудете когонибудь. Я сам должен всех разыскать. И еще вот что: нет ли у вас лишнего приборчика невесомости?

- Это для чего еще? - спросил Винтик.

- Я вот какую штуку придумал, - ответил Незнайка. - Мы зароем прибор невесомости на острове в землю, тогда вокруг образуется зона невесомости. Воздух над этой зоной уже не будет ничего весить и начнет подниматься вверх, а на его место со всех сторон будет поступать свежий морской воздух. Таким образом атмосфера на острове очистится, и никто уже не будет превращаться в баранов.

- Гляди-ка, - сказал восхищенно Шпунтик, - наш Незнайка тоже изобре-тателем стал.

- А что ты думаешь? За последнее время я просто ужас до чего поумнел. А свой метод очистки воздуха я придумал, еще когда сюда на пароходе ехал. В трюме, понимаешь, нечего было делать, вот я и принялся придумывать разные штучки.

- Ну ладно, - ответил Винтик. - Прибор невесомости у нас для тебя найдется. Кроме того, я вижу, тебе и ботинки понадобятся. Ну, это на пароходе получишь, а сейчас веди-ка нас и показывай, где коротышки, пока ктонибудь из них на самом деле не превратился в барана.


Глава тридцать пятая

ВРЕМЯ БОЛЬШИХ ПЕРЕМЕН


После того как скуперфильдовские рабочие овладели невесомостью и прогнали со своей фабрики Скуперфильда, все только и говорили об этом. Рабочие других фабрик тоже приезжали к космонавтам, а вернувшись, устраивали на своих фабриках невесомость. На некоторых фабриках рабочие до того осмелели, что даже без всякой невесомости брали власть в свои руки и прогоняли хозяев.

Полиция до такой степени была напугана всем происходящим, что перестала выступать против рабочих. Многие полицейские выбрасывали свои ружья и пистолеты, закапывали в землю свои полицейские мундиры и каски и, одевшись как обыкновенные коротышки, нанимались работать на фабрики и заводы. Они говорили, что это гораздо приятнее, чем летать сломя голову по воздуху в состоянии невесомости, получая ожоги, ранения и увечья.

Рабочие за свою работу теперь стали получать значительно больше, так как им уже не нужно было отдавать богачам часть своего заработка; товары же сильно подешевели. Поэтому каждый и питаться стал лучше, и покупал больше товаров. Поскольку товаров стало требоваться больше, все фабрики начали увеличивать выпуск продукции, а для этого им понадобилось больше рабочих. Безработных скоро совсем не стало, так как все, кто хотел работать, получали работу. В лакеях у богачей теперь никто не хотел служить. От них удрали и служанки, и горничные, и прачки, и швейцары, и полотеры, и в первую очередь повара. Все повара и поварихи предпочитали теперь работать в столовых и ресторанах, где они были сами себе хозяева. Столовых же и ресторанов с каждым днем становилось больше, так как многим теперь не хотелось затевать стряпню у себя дома. У каждого хватало денег, чтоб пообедать в ресторане или принести обед из столовой.

Бедняга Скуперфильд, который растерял все свои капиталы еще до того, как у него отобрали фабрику, не знал, как ему теперь быть. Сначала он ходил обедать к своим знакомым, но потом убедился, что знакомым это особенного удовольствия не доставляет, и кончил тем, что поступил работать на свою бывшую макаронную фабрику. Никто не препятствовал ему в этом. Все знали, что макаронное дело он любит, и надеялись, что работать он станет исправно и добросовестно.

После того как Скуперфильд проработал несколько дней подручным на тестомешалке, ему поручили работу на макаронном прессе. Здесь обязанностью Скуперфильда было следить, как из макаронного пресса бесконечным пучком лезли макаронные трубочки, и регулировать их плотность и толщину. Если тесто становилось слишком жидким - а это сразу отражалось на толщи-не трубочек, - он давал сигнал тестомешальщикам подбавить муки; если же тесто становилось слишком густым, он давал сигнал прибавить водички. Как только трубочки достигали надлежащей длины, Скуперфильд нажимал кнопку, в результате чего приходил в движение электрический нож и разрезал трубочки, которые падали в паровой котел, где их обдавало влажным горячим паром, после чего они попадали на конвейер, который тащил их в сушилку. Поработав у макаронного пресса с недельку, Скуперфильд придумал пристро-ить к прессу небольшое колесико с выступом. Колесико, вращаясь, время от времени нажимало на кнопку выступом и тем самым автоматически включало электрический нож. Благодаря этой рационализации Скуперфильду уже не нужно было нажимать каждый раз на кнопку, когда макаронина достигала необходимой длины, и он смог работать уже не на одном, а сразу на двух прессах. Он говорил, что на этом не остановится и добьется того, чтоб машина автоматически регулировала густоту макаронного теста и сама до-бавляла сколько нужно муки и воды. Теперь, когда работать приходилось ему самому, Скуперфильд хорошо понял, как важно облегчать труд рабочего. В общем, работать ему понравилось, тем более что вокруг всегда были коротышки, с которыми можно было поговорить, перекинуться шуткой, посове-товаться о каком-нибудь деле.

Теперь, окончив свой трудовой день, он часто покупал большую булку и, сунув ее под мышку, отправлялся гулять в зоопарк. Он очень любил смотреть на животных, особенно на водоплавающих птиц. Увидев плавающих посреди пруда уток, он смеялся от радости и кричал:

- Смотрите, утки! Утки!

И принимался бросать кусочки булки на берег пруда. Утки сейчас же подплывали к берегу и начинали клевать угощение. Со временем они так привыкли к этому, что стали узнавать Скуперфильда и, завидев издали его черный цилиндр, спешили к берегу, что приводило Скуперфильда в умиление. Скормив уткам полбулки, он говорил обычно:

- Теперь идите, миленькие, поплавайте, а завтра я вам еще принесу.

И уходил на площадку молодняка. Там он отдавал остатки булки маленьким медвежатам и, если поблизости публики было немного, просил у сторожа разрешения погладить когонибудь из зверят. Сторож иногда разрешал. Тогда Скуперфильд перелезал через ограду, гладил всех зверушек по очереди и, поцеловав на прощание какогонибудь хорошенького медвежонка, совершенно счастливый отправлялся домой.

В дни отдыха он уезжал с кем-нибудь из своих новых приятелей за го-род: в лес или на реку. Там он дышал свежим воздухом, слушал пение пти-чек, глядел на цветочки. Со временем он запомнил названия многих цветов, и для него они были теперь не просто синенькие, красненькие или жел-тенькие цветочки, а незабудки, ромашки, кувшинки, ландыши, колокольчики, ноготки, фиалочки, одуванчики, васильки, мускарики или анютины глазки. С тех пор как Скуперфильд стал называть цветочки по именам, они сделались для него как бы близкими и родными, и он еще больше радовался, когда ви-дел их.

- Как прекрасен мир! - говорил он. - Как хороша природа! Раньше я ни-чего этого не видел: ни цветов, ни травки, ни милых пичужек, ни красивой реки с ее чудесными берегами. Мне всегда было некогда. Я только и думал, как бы нажить побольше денег, а на все остальное у меня не оставалось времени, провалиться мне на этом самом месте, если я вру! Зато теперь я знаю, что настоящие ценности - это не деньги, а вся эта красота, что вокруг нас, которую, однако, в карман не спрячешь, не съешь и в сундук не запрешь!

Многие богачи, которые вместе с фабриками потеряли также свои доходы, вынуждены были поступить на работу и в конце концов поняли, что это даже лучше, чем по целым дням и ночам трястись над своими капиталами, теряя сон и аппетит и думая лишь о том, как бы облапошить когонибудь и не дать другим облапошить себя.

Были, однако же, богачи, которые хотя и потеряли заводы и фабрики, но зато сохранили свои капиталы. Рабочие считали, что эти деньги по праву принадлежат народу, так как богачи нажили их обманным путем, заставляя работать на себя других. Поэтому рабочие издали приказ все эти неправед-но нажитые денежки сдать в общую кассу и построить на них большие теат-ры, музеи, картинные галереи, стадионы, плавательные бассейны, больницы и прогулочные пароходики.

Пришлось богачам сдавать свои капиталы в общую кассу. Некоторые из них, однако, схитрили и часть своих денег припрятали для себя. Среди подобного рода хитрецов оказался и всемирно известный мануфактурщик Спрутс. Никто не знал в точности, сколько у него денег. Поэтому половину своего капитала он сдал, а другую половину оставил себе. Он рассчитывал, что, имея денежки, ему можно будет жить попрежнему, не трудясь.

Жить, однако же, без труда и оставаться честным вообще невозможно. Каждый коротышка нуждается в услугах других, - значит, и сам должен чтонибудь для других делать. Спрутс же захотел устроиться так, чтоб ни-чего для других не делать, а чтоб только другие делали для него. Ему в первую очередь надо было, чтоб ктонибудь варил для него обед, но так как все слуги от него убежали, то он стал ходить обедать в столовую. Сначала его там кормили, но в один прекрасный день к нему подошел главный повар и сказал:

- Слушайте, Спрутс, мы вот работаем на вас, готовим для вас разные кушанья, а вы для нас ничего не делаете, нигде не работаете, только еди-те.

- Но я же плачу за еду деньги, - возразил Спрутс.

- Откуда же у вас деньги, если вы нигде не работаете? Вы, стало быть, не все награбленные у народа денежки сдали?

Спрутс, конечно, не мог признаться, что утаил часть денег, и он ска-зал:

- Нет, я все сдал. У меня осталось лишь несколько фертингов, но я их уже проел и теперь буду работать.

С тех пор он решил не ходить больше в столовую, а накупил в магазине яиц, картошки и других разных продуктов и понес все это домой. Половину яиц он разбил по дороге, а из другой половины решил сделать яичницу, но зазевался, и яичница у него сгорела на сковороде. Тогда он принялся ва-рить в горшке картошку, но картошка разварилась, и из нее получилась ка-кая-то несъедобная слизь вроде клейстера, который употребляется для приклеивания обоев. Словом, за что он ни брался, у него каждый раз получалось не то, что надо, а то, что надо, почемуто не получалось. Все, что он варил, ему приходилось есть либо в недоваренном, либо в перева-ренном виде, а все, что жарил, он съедал недожаренным или пережаренным, а не то и вовсе сырым или горелым. От такой пищи у него часто болел жи-вот, и от этого он был злой, как пес.

В доме у него был, как говорится, свинушник, так как наводить чистоту теперь было некому, а самому Спрутсу было лень работать щеткой и шваб-рой. К тому же он не любил мыть посуду. Позавтракав, пообедав или поужинав, он ставил грязную посуду куда-нибудь на пол в угол, а на следующий день брал из шкафа чистую посуду. Поскольку посуды у него было много, то все углы скоро были завалены грязными чашками, блюдцами и стаканами, ложками, вилками и ножами, тарелками, мисками, соусницами, чайниками, кофейниками, молочниками, салатницами, графинами, старыми консервными банками и бутылками разных форм и размеров. На столах, на подоконниках и даже на стульях громоздились покрытые сажей горшки, чугунки, кастрюли, судки, котелки, противни, сковородки с остатками испорченных блюд. На полу всюду валялись лимонные и апельсинные корки, банановая кожура, яич-ная и ореховая скорлупа, обрывки бумаги, пустые пакеты, засохшие и покрытые зеленоватой плесенью хлебные корки, яблочные огрызки, куриные кос-ти, селедочные хвосты и головки. Нужно сказать, что эти хвосты и головки и даже целые рыбьи скелеты можно было увидеть не только на полу, но и на стульях, столах, шкафах, подоконниках, книжных полках, а также на спинках диванов и кресел.

Все это обилие пищевых остатков издавало неприятный запах и привлекало полчища мух. Господин Спрутс сидел среди всей этой дряни, надеясь, что новые порядки не продержатся долго, что постепенно все возвратится к старому и вернувшиеся к нему слуги наведут в доме чистоту и порядок. Время, однако, шло, перемен не было, а господин Спрутс все еще продолжал на что-то надеяться, не замечая, что сидит уже по самые уши в грязи.

Но беда, как иногда говорится, не является в одиночку. Скоро у Спрутса кончились запасы угля, а так как топить печи чемнибудь надо было, он принялся жечь мебель. Помимо ворохов всяческой дряни, на полу теперь ва-лялась обивка, содранная с диванов и кресел, а также выдранные из них пружины и войлок, обломки кушеток, зеркальных шкафов и стульев. В общем, вид вокруг был такой, будто в доме разорвалась фугасная бомба или произошло сражение.

Но Спрутс даже как будто и не замечал произведенного им же самим разгрома. Время от времени он совершал из дому вылазки, чтобы пополнить запасы продуктов. Делать это было, однако, не очень легко, поскольку личность он был известная: как-никак бывший миллиардер, председатель большого бредлама, владелец многочисленных сахарных заводов и знаменитой Спрутсовской мануфактуры. До недавнего времени его фотографии печатались чуть ли не ежедневно в газетах, и поэтому все его хорошо знали. Как только он появлялся в каком-нибудь магазине, продавцы и продавщицы сей-час же начинали над ним посмеиваться, отпускать по его адресу разные шуточки; некоторые даже просто говорили, что пора бы ему уже перестать ду-рить и, вместо того чтобы жить на ворованные деньги, поступить куда-ни- будь на работу и сделаться честным коротышкой.

- Смотрите, господин Спрутс, - говорили ему, - постарайтесь, голубчик, исправиться, а если будете продолжать дармоедничать, не будем отпускать вам продукты.

В ответ на это Спрутс обычно отделывался молчанием и только сердито сопел или же говорил, что он вовсе не Спрутс, а какойто другой коротышка, что вызывало со стороны продавцов новые шуточки. Все это чрезвычайно сердило Спрутса, а так как насмешки не прекращались и с каждым днем становились злей, он решил как можно реже появляться на улице и вылезал из дому только в случае крайней необходимости.

Однажды вечером, когда Спрутс сидел дома, в дверь постучал кто-то. Спустившись по лестничке и открыв дверь, Спрутс увидел при свете уличного фонаря коротышку со смуглым, широкоскулым лицом, украшенным небольшими черными, аккуратно причесанными усиками, такой же небольшой черной остроконечной бородкой и узенькими, беспокойно шмыгающими по сторонам черными глазками.

Это лицо показалось Спрутсу совсем незнакомым, но, когда пришедший сказал, что его зовут Жулио, Спрутс начал припоминать, что уже где-то слыхал его имя.

Пригласив Жулио в комнату, Спрутс сказал:

- Ваше имя, кажется, мне знакомо. Не можете ли вы напомнить, где мы с вами встречались?

- Встречались? Нет, - ответил Жулио, с удивлением разглядывая громоз-дившиеся вокруг залежи мусора, обломки мебели и рыбьи скелеты. - Я лишь имел возможность оказать вам услугу, когда вы захотели разделаться с Обществом гигантских растений.

- Ах, верно! - воскликнул Спрутс. - Однако, помнится, вы тогда неде-шево содрали с меня за эту услугу: три миллиончика фертингов, если не ошибаюсь.

- Не три, - хладнокровно ответил Жулио. - Разговор шел о двух миллионах. Впрочем, мне-то от этих миллионов ровным счетом ничего не досталось, так как эта скотина Скуперфильд треснул меня палкой по голове, а эти двое животных Мига и Крабс бросили меня одного в лесу и скрылись со всеми деньгами. С тех пор я скитаюсь по свету, стараясь отыскать это животное Мигу, а теперь вот решил обратиться к вам, надеясь узнать, где можно увидеть эту скотину Крабса.

- К сожалению, я не могу удовлетворить ваше любопытство, так как скотина Крабс давно сбежал от меня, прихватив с собой около миллиона моих собственных денег, - ответил Спрутс.

- В таком случае, не можете ли вы дать мне поужинать, так как если я не удовлетворю чувство голода, то могу совершить преступление: я с утра еще ничего не ел, - пояснил Жулио.

- Могу угостить вас только яичницей, - сухо пробормотал Спрутс.

Отправившись с гостем на кухню, Спрутс разломал пару стульев и расто-пил печь, после чего расколотил яйцо, но, вместо того чтоб выпустить его на сковородку, выпустил его на собственные штаны. Решив, что если дело пойдет так дальше, то ему вовсе не придется поужинать, Жулио отнял у Спрутса яйца и принялся за дело сам. Выбрав сковороду побольше, он соорудил гигантскую яичницу из двух десятков яиц, и они со Спрутсом уселись ужинать. Спрутс ел и только похваливал, так как ему уже давно не приходилось есть так хорошо приготовленную яичницу.

Сообразив, что Жулио может оказаться для него полезен, поскольку мог бы ходить за продуктами и помогать готовить обед, Спрутс предложил ему поселиться вместе. Жулио согласился, и с тех пор жизнь Спрутса приобрела более организованный характер. Доставку продуктов из магазинов Жулио целиком взял на себя, завтраки же, обеды и ужины они готовили вместе, при-чем Спрутс производил более грубую работу, то есть “делал” дрова из ме-бели, разжигал огонь в топке, чистил картошку, лук, репу, месил тесто; Жулио же осуществлял общее руководство и следил за качеством изготовляе-мых блюд.

Кроме заботы о пище, Жулио проявил также заботу о чистоте.

- У вас, голубчик, в этой комнате слишком много скопилось дряни, - сказал он однажды Спрутсу. - Однако убирать здесь не стоит. Мы попросту перейдем в другую комнату, а когда насвиним там, перейдем в третью, по-том в четвертую, и так, пока не загадим весь дом, а там видно будет.

Поскольку топить лишний раз печь им было лень, а по ночам бывало зяб-ко, Жулио придумал спать не на кроватях, а в сундуках. Забравшись вместе с периной в сундук и закрывшись в нем крышкой, можно было согреть дыха-нием воздух и спать, не ощущая холода.

В те времена как для господина Жулио, так и для господина Спрутса са-мым большим удовольствием было усесться вечерком, после дневных забот, у телевизора и начать проклинать новые порядки. По телевидению тогда часто показывали рабочих, которые теперь самостоятельно, без господ управляли своими фабриками и заводами. Особенный интерес представляло то, что мно-гие производственные процессы протекали теперь в состоянии невесомости. Господин Спрутс и господин Жулио невольно подсчитывали, какие выгоды могли бы иметь богачи, если бы невесомость досталась им, а не рабочим, и это прямотаки выводило их из себя. Но больше всего выводили их из себя разговоры о гигантских растениях, которые и на самом деле росли не по дням, а по часам. Не проходило дня, чтоб по телевидению теперь не показывали зреющих гигантских огурцов, помидоров, капусты, свеклы, арбузов, дынь, которые к тому же были посажены на землях, отобранных у богачей. И Спрутсу и Жулио становилось не по себе, когда они видели высоченные колосья наливающейся земной пшеницы.

- Вот она! Вот она где, погибель наша, растет! - говорил, брызгая слюной. Спрутс и грозился кулаком на экран телевизора.

- Все пропало! - горестно махал рукой Жулио. - Теперь уже нет никакой надежды на возвращение старого!

Однажды диктор объявил, что скоро будет передача из Космического городка, который построили прилетевшие космонавты. Спрутс и Жулио едва усидели на стульях, до того им не терпелось поскорей увидеть своих вра-гов. Наконец на экране появился Знайка. Он представил телезрителям своих друзей-космонавтов, с которыми прилетел на Луну, показал несколько маленьких уютных домиков, которые космонавты построили для себя сами. Зрители даже увидели один такой домик внутри. Потом были показаны различные научные приборы, и Фуксия рассказала о той научной работе, которая про-водилась космонавтами на Луне. Тюбик показал лунатикам несколько земных пейзажей, которые он нарисовал тут же, и рассказал, чем отличается жизнь на Большой Земле от жизни на Луне. После него выступил Гусля, который сыграл на флейте несколько мелодий, чтоб познакомить лунатиков с музыкой, которая в ходу у земных коротышек.

После музыкального антракта телезрителям был показан опытный огород с созревающими овощами, среди которых особенно выделялись гигантские арбу-зы.

Знайка сказал, что все овощи выросли размером не меньше, а даже немного больше, чем обычно вырастают на Большой Земле, что можно объяснить меньшей силой тяжести на Луне. За огородом было пшеничное поле, которое лунатики приняли вначале за какойто фантастический гигантский лес. Наконец телезрителям была показана космическая ракета, на которой был произведен беспримерный межпланетный полет. Ракета уже не стояла, как преж-де, на открытом воздухе, а была помещена в специальный ангар, который был построен позади пшеничного поля.

Как только Спрутс увидел ракету, он даже побледнел от злости.

- Все из-за этой треклятой ракеты! - прошипел он. - Если бы у меня был динамит, я бы ее тут же взорвал без всякого сожаления! Если бы не эта ракета, у нас все было бы попрежнему и мы жили бы в свое удовольствие, вместо того чтоб торчать здесь и с утра до вечера заниматься этой противной стряпней!

- У меня есть динамит, то есть я моту достать, - сказал Жулио.

И он принялся рассказывать Спрутсу, что когда-то у него был магазин разнокалиберных товаров, в котором он вел большую торговлю ружьями, пистолетами, порохом, пироксилином, динамитом и другими взрывчатыми веществами.

- Впоследствии я продал свой магазин, - сказал Жулио, - но так как мне спешно нужно было выехать из Давилона, то я не успел вывезти всех товаров, и у меня в тайнике на складе осталось несколько бочек пороха и два ящика с отличнейшим динамитом. Я уверен, что об этом тайнике никто ничего до сих пор не знает, и мы с вами можем проникнуть в него, но для этого потребуется съездить в Давилон.

- Завтра же поедем! - вскричал Спрутс, вскакивая от нетерпения со стула. - Я им покажу! Я этого больше терпеть не буду! Я их всех подниму на воздух!

В это время телепередача из Космического городка закончилась, и по телевидению начали показывать новую кинокомедию про какого-то бывшего богача, который не хотел работать, а так как его отказались кормить в столовой, он решил готовить для себя сам, только из его стараний ничего не выходило. Купленные яйца он положил на стул, а потом сел на них, па-кет с маслом уронил на пол, тут же наступил на него ногой и, пос-кользнувшись, упал да зацепился рукой за чайник с горячей водой и выплеснул ее себе прямо на лысину. Весь вечер он бился на кухне, наконец свалился в пустой сундук и заснул в нем, а наутро побежал устраиваться на работу.

- Это что? - кричал в возмущении Спрутс. - Это же про меня! Да как они смели? Разве они забыли, кто я? Я ведь им не какойнибудь замухрыш-ка! Я Спрутс! Пусть бы они попались мне раньше. Я б их скрутил! А теперь я кто? Кто, я вас спрашиваю! Теперь я для них никто, потому что все полетело к черту! Раньше меня небось и кормили, и одевали, и купали, и спать укладывали, и катали, и пылинки с меня сдували, всю грязь за мной убирали, всячески заботились обо мне, во! А теперь я сам должен о себе заботиться, сам должен все делать! Почему, я вас спрашиваю? С какой ста-ти! Раньше все меня почитали и уважали за мое богатство, заискивали пе-редо мной, низенько кланялись мне, а теперь все надо мной смеются да еще кинокомедии про меня снимают! Это же оскорбление! Я не потерплю этого! Я им покажу! Я их за это в клочки! Вдребезги! Где динамит? Дайте мне дина-миту! Завтра же едем за динамитом!

Он еще долго так разорялся. Насилу Жулио успокоил его и, пообещав завтра же с утра отправиться за динамитом, уложил спать в сундук.


Глава тридцать шестая

К ЗЕМЛЕ


Прошло несколько дней, с тех пор как Незнайка приехал со своими друзьями в Космический городок. Здесь все ему очень понравилось. Проснувшись поутру, он сейчас же отправлялся на огород и гулял там среди зарослей свеклы, морковки, огурцов, помидоров, арбузов или бродил среди высоченных стеблей гигантской земной пшеницы, ржи, проса, гречихи, чече-вицы, а также овса, из которого делается замечательная крупа для очень вкусной овсяной кашки.

- Здесь все почти как у нас в Цветочном городе, - говорил Незнайка. - Только в Цветочном городе было немножко лучше. Здесь как будто чего-то всетаки не хватает.

Однажды Незнайка проснулся утром и почувствовал какое-то недомогание. У него ничего не болело, но было такое ощущение, будто он очень-очень устал и не в силах подняться с постели. Время, однако, подходило к завтраку, поэтому он кое-как встал, оделся, умылся, но, когда сел завтракать, почувствовал, что абсолютно не хочет есть.

- Вот видите, какие еще здесь на Луне штучки бывают! - проворчал Незнайка. - Когда хочется есть, так есть нечего, а когда есть, что есть, так не хочется есть!

Кое-как справившись со своей порцией, он положил ложку на стол и вы-шел во двор. Через минуту все увидели, что он возвращается обратно. Лицо его было испуганно.

- Братцы, а где же солнышко? - спросил он, с недоумением озираясь вокруг.

- Ты, Незнайка, какойто осел! - ответил с насмешкой Знайка. - Ну ка-кое тут солнышко, когда мы на Луне или, вернее сказать, в Луне.

- Ну, а я и забыл! - махнул Незнайка рукой.

После этого случая он весь день вспоминал про солнышко, за обедом ел мало и только к вечеру успокоился. А на следующее утро все началось сно-ва:

- Где же солнышко? - хныкал он. - Хочу, чтоб было солнышко! У нас в Цветочном городе всегда было солнышко.

- Ты лучше вот что, голубчик, не дури! - сказал ему Знайка.

- А может быть, он у нас больной? - сказал доктор Пилюлькин. - Осмотрю-ка его, пожалуй.

Затащив Незнайку в свой кабинет, доктор Пилюлькин принялся тщательно обследовать его. Осмотрев уши, горло, нос и язык, Пилюлькин с недоумением покачал головой, после чего велел Незнайке снять рубашку и принялся стучать по его спине, по плечам, по груди и по животу резиновым молоточ-ком, прислушиваясь при этом, какой получается звук. Видно, звук получался не такой, какой надо, поэтому Пилюлькин все время морщился, пожимал плечами и тряс головой. Потом он велел Незнайке лечь на спину и начал нажимать ему ладонями на живот в разных местах, приговаривая:

- Так больно?.. Не больно?.. А так?..

И опять каждый раз сокрушенно качал головой.

Наконец он измерил Незнайке температуру, а также пульс и кровяное давление, после чего велел ему оставаться в постели, а сам пошел к коротышкам и потихоньку сказал:

- Беда, голубчики. Незнайка наш болен.

- А что у него болит? - спросила Селедочка.

- В том-то и дело, что ничего не болит, но тем не менее он серьезно болен. Болезнь у него очень редкая. Ею болеют коротышки, которые слишком долго пробыли вдали от своих родных мест.

- Ишь ты! - удивился Знайка. - Так его надо лечить.

- Как же его лечить? - ответил доктор Пилюлькин. - От этой болезни никакого лекарства нет. Он должен как можно скорей вернуться на Землю. Только воздух родных полей может помочь ему. Такие больные всегда очень тоскуют вдали от родины, и это может для них плохо кончиться.

- Значит, надо нам отправляться домой? Ты это хочешь сказать? - спросил Знайка.

- Да, и притом как можно скорей, - подтвердил доктор Пилюлькин. - Ду-маю, что если мы сегодня же отправимся в путь, то успеем долететь до Земли с Незнайкой.

- Значит, нужно отправляться сегодня же. И нечего тут больше думать, - сказала Фуксия.

- А как же быть с Пончиком? - спросил Знайка. - Он ведь остался в Лос-Паганосе со своими крутильщиками. Не можем же мы покинуть его здесь одного.

- Мы со Шпунтиком сейчас же отправимся за Пончиком на вездеходе, - сказал Винтик. - К вечеру туда приедем, завтра утром обратно. В полдень здесь будем.

- Придется отлет назначить на завтра, - сказал Знайка. - Раньше никак не управимся.

- Ну что ж, до завтра, я думаю, Незнайка выдержит, - сказал доктор Пилюлькин. - Только вы, братцы, действуйте без промедления.

Винтик и Шпунтик тотчас же выкатили из гаража вездеход, взяли с собой Козлика, которого учили управлять вездеходом, и все трое покатили в Лос-Паганос. Доктор Пилюлькин поспешил сообщить Незнайке, что принято решение отправиться в обратный путь. Эта весть очень обрадовала Незнайку. Он даже вскочил с постели, стал говорить, что, как только вернется домой, сейчас же напишет письмо Синеглазке, так как когда-то он обещал ей и теперь его мучит совесть за то, что он не выполнил обещания. Решив исправить свою ошибку, он заметно повеселел и принялся распевать песни.

- Не горюй, братцы! - говорил он. - Скоро увидим солнышко!

Доктор Пилюлькин сказал, чтоб он вел себя неспокойнее, так как его организм ослаблен болезнью и ему нужно беречь силы.

Вскоре радость Незнайки понемногу утихла и сменилась нетерпением.

- Когда же Винтик и Шпунтик вернутся? - то и дело приставал он к Пилюлькину.

- Они сегодня не могут приехать, голубчик. Они завтра приедут. Ты уж какнибудь потерпи, а сейчас лучше ляг и поспи, - уговаривал его доктор Пилюлькин.

Незнайка ложился в постель, но, полежав минуточку, вскакивал:

- А вдруг они не приедут завтра?

- Приедут, голубчик, приедут, - успокаивал его Пилюлькин.

В те дни в Космическом городке гостили астроном Альфа и лунолог Меме-га и приехавшие вместе с ними два физика Квантик и Кантик. Все четверо приехали специально, чтоб познакомиться с устройством космической ракеты и скафандров, так как сами собирались построить ракету и совершить космический полет к Земле. Теперь, когда тайна невесомости была раскрыта, межпланетные полеты стали доступны и для лунатиков. Знайка решил подарить лунным ученым точные чертежи ракеты и велел, чтоб им отдали оставшиеся запасы лунита и антилунита. Альфа сказал, что лунные ученые сохранят Космический городок в порядке и устроят здесь космодром с площадкой для посадки прибывающих на их планету космических кораблей и для запуска ракет на другие планеты.

Когда космонавты пришли к решению возвратиться на Землю, Знайка, Фук-сия и Селедочка отправились в ангар, чтобы произвести тщательную проверку работы всех узлов и механизмов ракеты. В проверке участвовали и Альфа с Мемегой, а также Кантик и Квантик. Для них это было чрезвычайно полезно, так как они получили возможность практически ознакомиться с устройством ракеты. К тому же было решено, что Альфа и Мемега совершат по-лет на ракете вместе с космонавтами. Достигнув поверхности Луны, космонавты пересядут в ракету НИП, а Альфа с Мемегой возвратятся на ракете ФИС обратно в Космический городок.

Проверка механизмов ракеты заняла все оставшееся в распоряжении космонавтов время и закончилась только к вечеру.

Завершив последние испытания. Знайка сказал:

- Теперь ракета готова к полету. Завтра утром включим невесомость и отбуксируем космический корабль на стартовую площадку. А сейчас - спать. Перед полетом надо хорошо отдохнуть.

Выйдя из ангара и закрыв дверь на ключ, космонавты отправились в Космический городок. Не успели они скрыться вдали, как из-за забора высунулись две головы в черных масках. Некоторое время они безмолвно торчали над забором и только посапывали носами. Наконец одна голова сказала голосом Жулио:

- Наконецто убрались, чтоб им провалиться сквозь землю!

- Ничего. Пусть лучше взлетят на воздух! - проворчала другая голова голосом Спрутса.

Это на самом деле были Спрутс и Жулио.

Подождав еще немного и убедившись, что поблизости никого нет, Жулио сказал:

- Ну-ка, перелезай через забор, я тебе подам ящик с динамитом.

Спрутс, кряхтя, залез на забор и спрыгнул с другой стороны. Жулио поднял с земли ящик и стал подавать его Спрутсу через забор. Спрутс протянул кверху руки, стараясь подхватить ящик. Но ящик оказался очень тяжелый. Спрутс не удержал его и полетел вместе с ним на землю.

- Что ж ты швыряешь! - зашипел на него Жулио. - Там ведь динамит, а не макароны! Так шарахнет, что и мокрого места не останется!

Он перелез через забор вслед за Спрутсом и попытался открыть дверь ангара.

- Закрыта! - пробормотал он со злостью. - Придется делать подкоп.

Включив потайной фонарь и присев у стены, оба злоумышленника вытащили из карманов ножи и принялись рыть ими землю.

Коротышки в Космическом городе уже давно спали. Никто не ждал ничего плохого. Не спали лишь Знайка и профессор Звездочкин. Они были заняты математическими расчетами: необходимо было вычислить траекторию полета космического корабля, для того чтоб, поднявшись, он точно попал в отверстие, имевшееся в лунной сфере, сквозь которое можно было выбраться на поверхность Луны.

Уже было далеко за полночь, когда Знайка и профессор Звездочкин за-кончили все расчеты и стали ложиться спать. Раздевшись, Знайка выключил электричество и, забравшись в постель, уже хотел натянуть на себя одея-ло, но как раз в это время раздался взрыв. Стены комнаты затряслись, с потолка с грохотом посыпалась штукатурка, стекла из окон вылетели, кровать, на которой лежал Знайка, перевернулась, и он выкатился из нее на пол.

Профессор Звездочкин, который спал в этой же комнате, тоже оказался на полу. Закутавшись в одеяло, Знайка моментально выскочил во двор и увидел поднимающийся кверху столб пламени и дыма.

- Ракета! Там ведь ракета! - закричал он выскочившему вслед за ним профессору Звездочкину.

Они бросились вперед, не обращая внимания на падавшие сверху обломки дерева, и, подбежав к месту, где раньше стоял ангар, увидели груду дымя-щихся развалин. К месту происшествия уже бежали остальные коротышки.

- Здесь произошел взрыв! Кто-то взорвал ракету! - закричал Знайка голосом, прерывающимся от волнения.

- Это не иначе, как полицейские! - воскликнул Квантик. - Они решили отомстить нам!

- Как же мы теперь полетим обратно? - спрашивали коротышки.

- Может быть, удастся починить ракету? - сказал Мемега.

- Как же чинить? Может быть, тут и самой ракеты не осталось, - ответила Фуксия.

- Спокойствие, братцы! - сказал Знайка, который первый овладел собой. - Надо быстренько растащить обломки и выяснить, что с космическим кораблем.

Коротышки принялись за работу. К рассвету место было расчищено, и все увидели, что силой взрыва ракету перевернуло набок. У нее начисто был оторван хвост, поврежден основной двигатель и вышиблены стекла иллюминаторов.

- Такие повреждения не удастся исправить и в две недели, - озабоченно сказал Знайка. - Придется отложить полет.

- Что ты, что ты! - воскликнул доктор Пилюлькин. - Об этом и думать не смей! Незнайка не выдержит две недели. Его надо отправить сегодня же.

- Ты же видишь, - ответил Знайка, показывая рукой на изувеченную ра-кету.

- А может быть, можно подняться на поверхность Луны просто в скафандрах? - сказала Селедочка. - Ведь наши скафандры приспособлены для полетов в состоянии невесомости. Поднявшись на поверхность Луны, мы сядем в ракету НИП и полетим к Земле.

- Это верная мысль! - обрадовался Знайка. - Но не повреждены ли скафандры? Они ведь в ракете.

Фуксия и Селедочка бросились к кабине ракеты и принялись нажимать кнопку, которая приводила в действие электромотор, открывавший дверь в шлюзовую камеру. Мотор, однако, не действовал, и дверь оставалась закрытой. Тогда инженер Клепка, который к тому времени совершенно поправился после ранения, залез внутрь кабины через разбитый иллюминатор и открыл дверь скафандрового отсека.

- Братцы, скафандры целы! - закричал он, убедившись, что скафандры были невредимы.

- Ура! - закричали, обрадовавшись, коротышки.

Инженеру Клепке удалось исправить электромотор и открыть дверь шлюзовой камеры. Коротышки тотчас же принялись вытаскивать наружу скафандры и тщательно проверять их.

К полудню в Космический городок вернулись Винтик, Шпунтик и Козлик с Пончиком, и космонавты начали приготовления к отлету.

Весть о том, что космонавты собираются улетать, быстро разнеслась среди нееловцев, и они всей деревней пришли, чтоб попрощаться со своими друзьями.

- Весь опытный огород и все посадки вокруг Космического городка мы дарим вам, - сказал нееловцам Знайка. - Теперь плоды уже скоро созреют, и вы уберете их. Вам одним это будет не под силу, но вы позовите на по-мощь коротышек из других деревень. Вместе вам легче будет. И в дальнейшем старайтесь выращивать побольше гигантских растений. Пусть гигантские растения распространятся по всей вашей планете, и тогда никакой нужды у вас больше не будет.

Нееловцы плакали от радости. Они целовали Знайку и всех остальных коротышек. А Козлик тоже был рад, так как Винтик и Шпунтик подарили ему свой вездеход.

- Как жаль, - говорил Козлик Незнайке. - У нас теперь самая настоящая жизнь начинается, а ты улетаешь!

- Ничего, - говорил Незнайка. - Мы еще прилетим к вам, и вы к нам прилетайте. А мне сейчас уже нельзя больше здесь оставаться. Мне очень хочется увидеть солнышко.

Как только Незнайка вспомнил про солнышко, слезы сейчас же закапали из его глаз. Силы покинули его, и он опустился прямо на землю. Доктор Пилюлькин подбежал и, увидев, что у Незнайки глаза сами собой закрылись, поскорей дал понюхать ему нашатырного спирта. Незнайка пришел в себя, но был очень бледен.

- Ну, как нам лететь с тобой? - убивался доктор Пилюлькин. - Тебе на-до в постели лежать, а не в космический полет отправляться. Не знаю, как ты в таком состоянии до Земли доберешься!

- Ничего, - сказал Винтик. - Мы со Шпунтиком возьмем креслокачалку и приспособим к нему колесики. Можно будет возить Незнайку в этом кресле, чтоб он не тратил лишних сил.

Так они и сделали. Как только кресло было готово, Знайка отдал команду надеть всем скафандры. Коротышки тотчас принялись надевать скафандры, а Кантик и Квантик надели скафандр на Незнайку.

Нужно сказать, что скафандры эти несколько отличались от тех, которыми пользовались Незнайка и Пончик. На макушке гермошлема такого скафандра был установлен небольшой электродвигатель с четырехлопастным пропел-лером вроде вентилятора. Пропеллер, вращаясь, поднимал космонавта в воз-дух. Придавая своему телу то или иное положение в пространстве, космонавт мог направлять свой полет в любую сторону. Помимо этого, пропеллер мог действовать на манер парашюта. При падении с большой высоты космонавт мог включить электродвигатель, и быстро вращающийся пропеллер тот-час бы замедлил падение.

Как только скафандры были надеты, Знайка приказал всем привязаться к длинному капроновому шнуру, который был приготовлен заранее. Все тотчас выполнили приказание. В то же время Кантик и Квантик и Альфа с Мемегой усадили Незнайку в креслокачалку, прикрепили его ремнями к сиденью, чтоб он не вывалился в пути, а кресло тоже привязали к капроновому шну-ру.

Наконец все приготовления были закончены. Космонавты прикрепили к по-ясам альпенштоки, ледорубы и геологические молотки и выстроились в це-почку. Знайка, стоявший впереди всех, включил прибор невесомости, который был прикреплен к скафандру у него за спиной, и нажал кнопку элект-родвигателя. Послышалось мерное жужжание. Это завертелся пропеллер. Знайка, потеряв вес, плавно поднялся в воздух и потащил за собой остальных космонавтов.

Лунатики ахнули от изумления, увидев, как космонавты длинной верени-цей поднялись в воздух. Все закричали, замахали руками, захлопали в ла-доши, стали подбрасывать в воздух шапки. Некоторые даже прыгали от возбуждения. Многие плакали.

Космонавты между тем все быстрей и быстрей поднимались кверху. Скоро они превратились в едва заметные точки и наконец совсем скрылись из ви-ду. Лунатики, однако, не расходились, словно надеялись, что пришельцы с далекой планеты Земли еще вернутся и они снова увидят их. Прошел целый час, и два часа прошло, наконец прошло три часа. Лунные коротышки начали терять надежду снова увидеть своих друзей.

И действительно, ждать больше было нечего. Космонавты в это время уже пробирались по наклонному ледяному тоннелю в оболочке Луны. Воздух здесь был крайне разрежен, поэтому пропеллер создавал слишком слабую тягу. Все же с помощью ледорубов, которыми вооружились космонавты, им удалось преодолеть все препятствия и пробраться в сосульчатый грот, а оттуда проникнуть в пещеру, из которой был выход на поверхность Луны.

Здесь Знайка решил поделить весь отряд на две группы. Первую группу необходимо было отправить вперед, чтобы, не теряя ни минуты, произвести проверку ракеты. Ведь с тех пор, как ракета НИП опустилась на поверхность Луны, прошло много времени, и она могла быть повреждена метеорами, не говоря уже о том, что в космический полет невозможно было отправляться без тщательнейшей проверки работы всех приборов и механизмов. В первую группу Знайка решил назначить себя, профессора Звездочкина, а также Фуксию и Селедочку. Остальным велел пока остаться в пещере и заняться добычей кристаллов лунита и антилунита, запас которых необходимо было доставить на Землю.

Доктор Пилюлькин сказал, что Незнайка чувствует себя очень плохо, поэтому его нужно немедля отправить в ракету, где он может освободиться от тяжелого скафандра. Но Знайка сказал:

- Сейчас наступила лунная ночь. Солнце зашло, и на поверхности Луны очень холодно. Если ракета повреждена, то и в ней нельзя будет находиться без скафандра. Лучше вы пока побудьте с Незнайкой в пещере. Здесь все же теплей. Если же выяснится, что ракета в исправности, мы сообщим вам, и вы сейчас же доставите Незнайку к нам.

Отдав распоряжение никому не выходить из пещеры, чтобы не подвер-гаться лишний раз действию космических лучей, Знайка отправился в обратный путь в сопровождении Фуксии, Селедочки и профессора Звездочкина.

Некоторые воображают, что, когда на Луне ночь, там очень темно и ни-чего не видно, но это неправда. Точно так же, как в лунную ночь нашу Землю освещает Луна, так и Луну освещает наша Земля, но поскольку земной шар значительно больше лунного, то и света от него получается больше. Если Луна с Земли кажется нам размером с небольшую тарелку, Земля с Луны выглядит, как большой круглый поднос. Наука установила, что свет Солнца, отражаемый нашей Землей, освещает Луну раз в девяносто сильней, чем тот свет, которым Луна освещает Землю. Это значит, что в той части Луны, с которой видна Земля, ночью можно свободно читать, и писать, и рисовать, и заниматься разными другими делами.

Как только Знайка и его спутники вышли из пещеры, они увидели над со-бой черное, бездонное небо с мириадами сверкающих звезд и огромным светящимся диском ярко-белого и даже слегка голубоватого цвета. Этот диск и была наша Земля, которая на этот раз была видна не в форме серпа или полумесяца, а в виде полного круга, так как Солнце освещало ее уже не бо-ковыми, а прямыми лучами.

Освещенные земным диском, поверхность Луны и видневшиеся вдали горы были красноватого цвета: от светло-вишневого до пурпурного или тем-но-багрового, а все, что оставалось в тени, все, куда не проникал свет, вплоть до мельчайших трещинок под ногами, светилось мерцающим изумрудно-зеленым цветом. Это объяснялось тем. 410 поверхность лунных пород об-ладала способностью светиться под воздействием невидимых космических лу-чей. Куда бы космонавты ни обратили свой взор, они везде наблюдали как бы борьбу двух цветов: красного и зеленого, и только видневшаяся вдали ракета светилась ярко-голубым цветом, словно кусочек весеннего свет-ло-голубого земного неба.

Космонавты, оставшиеся в пещере, решети не терять время зря и принялись за добычу лунита и антилунита. Ледорубы и геологические молотки дружно застучали о скалы. Впрочем, никакого стука не было слышно, потому что звук, как это теперь уже всем известно, не распространяется в без-воздушной среде.

В напряженной работе прошло около часа. Скоро от Знайки было получено по радиотелефону распоряжение доставить Незнайку в ракету. Знайка сообщил, что ракета не пострадала от метеоров, герметизация не нарушена; од-нако многие механизмы нуждаются в регулировке, а аккумуляторы - в смене электролита и зарядке. На все это потребуется не менее двенадцати часов, поэтому все оставшееся время Знайка велел использовать для добычи и пог-рузки в ракету лунита и антилунита.

Доктор Пилюлькин, ни секунды не медля, отправился внутрь, везя перед собой креслокачалку, на котором лежал Незнайка в своем скафандре. Когда Пилюлькин наконец доковылял до ракеты. Незнайка ослабел настолько, что не мог встать с кресла, и его пришлось нести на руках. С помощью Знайки, Фуксии и Селедочки Пилюлькину удалось втащить Незнайку в ракету. Здесь с Незнайки стащили скафандр, сняли одежду и уложили на койку в каюте.

Освободившись от тяжелого скафандра, Незнайка почувствовал некоторое облегчение и даже порывался встать с койки, но постепенно силы снова покинули его. Слабость наступила такая, что ему трудно было пошевелить ру-кой или ногой.

- Что это за болезнь такая? - говорил Незнайка. - Мне кажется, будто я весь свинцовый и мое тело весит втрое больше, чем нужно.

- Этого не может быть, - отвечал ему Знайка. - Ты ведь на Луне и дол-жен весить не втрое больше, а вшестеро меньше. Вот если бы ты попал на планету Юпитер, то действительно весил бы там втрое или, точнее говоря, в два и шестьдесят четыре сотых раза больше, чем на Земле. Зато на Марсе ты весил бы втрое меньше. А вот если бы ты угодил на Солнце…

- Ну ладно, ладно, - перебил его доктор Пилюлькин. - Не утруждай его этими цифрами. Позаботься лучше, чтоб скорей отправляться в полет.

Знайка ушел, и они вместе со Звездочкиным занялись проверкой работы электронной вычислительной машины. Через несколько часов все механизмы были проверены, но ракета не могла отправиться в полет до тех пор, пока не закончится зарядка аккумуляторов, от которых зависела исправная рабо-та всех осветительных и отопительных приборов, а также двигателей.

Доктор Пилюлькин не отходил ни на шаг от Незнайки. Видя, что силы Незнайки падают, он не знал, что предпринять, и очень нервничал. Правда, как только была включена невесомость и ракета отправилась наконец в путь, самочувствие Незнайки сделалось лучше. Но опять ненадолго. Скоро он снова начал жаловаться, что его давит тяжесть, хотя, конечно, никакой тяжести не могло быть, поскольку он, как и все остальные в ракете, находился в состоянии невесомости. Доктор Пилюлькин понимал, что эти болез-ненные ощущения являются следствием угнетенного психического состояния больного, и старался отвлечь Незнайку от мрачных мыслей, ласково разго-варивая с ним и рассказывая ему сказки.

Все остальные коротышки заглядывали в каюту и вспоминали, какие еще бывают сказки, чтоб рассказать Незнайке. Все только и думали, чем бы по-мочь больному.

Спустя некоторое время они заметки, что Незнайка перестал проявлять интерес к окружающему и уже не слушает, что ему говорят. Глаза его медленно блуждали по потолку каюты, пересохшие губы что-то беззвучно шептали. Доктор Пилюлькин изо всех сил прислушивался, но не мог разобрать ни слова.

Скоро глаза у Незнайки закрылись, и он заснул. Грудь его попрежнему тяжело вздымалась. Дыхание со свистом вырывалось изо рта. Щеки горели лихорадочным румянцем. Постепенно дыхание его успокоилось. Грудь вздымалась все меньше и реже. Наконец Пилюлькину стало казаться, что Незнайка и вовсе не дышит. Почувствовав, что дело неладно, Пилюлькин схватил Незнайку за руку. Пульс едва прощупывался и был очень медленный.

- Незнайка! - закричал, испугавшись, Пилюлькин. - Незнайка, проснись!

Но Незнайка не просыпался. Пилюлькин поскорей сунул ему под нос склянку с нашатырным спиртом. Незнайка медленно открыл глаза.

- Мне трудно дышать! - прошептал он с усилием.

Увидев, что Незнайка снова закрыл глаза, доктор Пилюлькин принялся трясти его за плечо.

- Незнайка, не спи! - закричал он. - Ты должен бороться за жизнь! Слышишь? Не поддавайся! Не спи! Ты должен жить, Незнайка! Ты должен жить!

Заметив, что лицо Незнайки заливает какая-то странная бледность, Пилюлькин снова схватил его за руку. Пульс не прощупывался. Пилюлькин прижался ухом к груди Незнайки. Биения сердца не слышалось. Он снова дал понюхать Незнайке нашатырного спирта, но это не произвело никакого действия.

- Кислород! - закричал Пилюлькин, отбрасывая склянку с нашатырным спиртом в сторону.

Винтик и Шпунтик схватили резиновую подушку и помчались в газовый от-сек, где хранились баллоны с кислородом, а Пилюлькин, не теряя ни секунды времени, принялся делать Незнайке искусственное дыхание. Коротышки, собравшиеся у дверей каюты, с тревогой следили, как доктор Пилюлькин ритмически поднимал руки Незнайки кверху и тут же опускал их вниз, плот-но прижимая к груди. По временам он на минуточку останавливался и, прислонившись ухом к груди Незнайки, старался уловить биение сердца, после чего продолжал делать искусственное дыхание.

Никто не мог сказать, сколько прошло времени. Всем казалось, что очень много. Наконец Пилюлькину послышалось, будто Незнайка вздохнул. Пилюлькин насторожился, но продолжал поднимать и опускать руки Незнайки, пока не убедился, что дыхание восстановилось. Увидев, что Винтик и Шпунтик принесли подушку с кислородом, он велел понемногу выпускать кислород из трубочки около рта больного. Коротышки с облегчением заметили, как страшная бледность стала исчезать с лица Незнайки. Наконец он открыл глаза.

- Дыши, дыши, Незнайка, - ласково сказал доктор Пилюлькин. - Теперь дыши, голубчик, самостоятельно. Глубже дыши. И не спи, дорогой, не спи! Потерпи капельку!

Он велел еще некоторое время давать больному кислород, а сам принялся вытирать со лба пот платочком. В это время кто-то из коротышек взглянул в иллюминатор и сказал:

- Смотрите, братцы, уже Земля близко.

Незнайка хотел приподняться, чтоб посмотреть, но от слабости не мог даже повернуть голову.

- Поднимите меня, - прошептал он. - Я хочу еще разочек увидать Землю!

- Поднимите его, поднимите! - разрешил доктор Пилюлькин.

Фуксия и Селедочка взяли Незнайку под руки и поднесли к иллюминатору. Незнайка взглянул в него и увидал Землю. Теперь она была видна не так, как с Луны, а в виде огромного шара со светлыми пятнами материков и тем-ными морями и океанами. Вокруг земного шара был светящийся ореол, который окутывал всю Землю, словно теплое, мягкое пуховое одеяло. Пока Незнайка смотрел, Земля заметно приблизилась, и земной шар уже невозможно было охватить полностью взором.

Увидев, что Незнайка устал и тяжело дышит, Фуксия и Селедочка понесли его обратно в постель, но он сказал:

- Оденьте меня!

- Хорошо, хорошо, - сказал доктор Пилюлькин. - Отдохни немного. Сей-час мы оденем тебя.

Фуксия и Селедочка уложили Незнайку в постель, надели на него жел-тенькие, канареечные, брюки и оранжевую рубашку, натянули на ножки чу-лочки и обули ботиночки, наконец повязали на шею зеленый галстук и даже надели на голову его любимую голубую шляпу.

- А теперь несите меня! Несите! - зашептал прерывающимся голосом Незнайка.

- Куда же тебя нести, голубчик? - удивился Пилюлькин.

- На Землю! Скорее!.. На Землю надо!

Увидев, что Незнайка снова лихорадочно дышит и весь дрожит, Пилюлькин сказал:

- Хорошо, хорошо. Сейчас, голубчик! Несите его в кабину.

Фуксия и Селедочка вынесли Незнайку из каюты. Доктор Пилюлькин открыл кабину лифта, и все четверо спустились в хвостовую часть ракеты. Вслед за ними спустились Винтик и Шпунтик, профессор Звездочкин и другие коротышки. Увидев, что Фуксия и Селедочка остановились у двери, Незнайка забеспокоился:

- Несите, несите! Что же вы?.. Откройте дверь!.. На Землю! - шептал он, жадно ловя воздух губами.

- Сейчас, миленький, погоди! Сейчас откроем, - отвечал Пилюлькин, стараясь успокоить Незнайку. - Сейчас, голубчик, спросим у Знайки, можно ли открыть дверь.

И сейчас же, словно в ответ на это, в громкоговорителе послышался го-лос Знайки, который продолжал оставаться на своем посту в кабине управления:

- Внимание! Внимание! Начинаем посадку. Приготовьтесь к включению тяжести! Всем приготовиться к тяжести!

Коротышки, не успевшие сообразить, что должно произойти, неожиданно ощутили тяжесть, которая подействовала на них, словно толчок, сбивший всех с ног. Винтик и Шпунтик первые сообразили, что произошло, и, вскочив на ноги, подняли с пола больного Незнайку, а Пилюлькин и Звездочкин помогли подняться Фуксии и Селедочке.

Не успели коротышки освоиться с тяжестью, как последовал второй тол-чок, и все снова очутились на полу.

- Земля!.. Приготовиться к высадке! - раздался голос Знайки. - Открыть двери шлюза.

Профессор Звездочкин, который находился ближе всех к выходу, решительно нажал кнопку. Луч света сверкнул в открывшейся двери.

- Несите меня! Несите! - закричал Незнайка и потянулся руками к све-ту.

Винтик и Шпунтик вынесли его из ракеты и стали спускаться по металлической лестничке. У Незнайки захватило дыхание, когда он увидел над головой яркое голубое небо с белыми облаками и сияющее в вышине солнышко. Свежий воздух опьянил его. Все поплыло у него перед глазами: и зеленый луг с пестревшими среди изумрудной травы желтенькими одуванчиками, бе-ленькими ромашками и синими колокольчиками, и деревья с трепещущими на ветру листочками, и синевшая вдали серебристая гладь реки.

Увидев, что Винтик и Шпунтик уже ступили на землю. Незнайка страшно заволновался.

- И меня поставьте! - закричал он. - Поставьте меня на землю!

Винтик и Шпунтик осторожно опустили Незнайку ногами на землю.

- А теперь ведите меня! Ведите! - кричал Незнайка.

Винтик и Шпунтик потихоньку повели его, бережно поддерживая под руки.

- А теперь пустите меня! Пустите! Я сам!

Видя, что Винтик и Шпунтик боятся отпустить его. Незнайка принялся вырываться из рук и даже пытался ударить Шпунтика. Винтик и Шпунтик от-пустили его. Незнайка сделал несколько неуверенных шагов, но туг же рух-нул на колени и, упав лицом вниз, принялся целовать землю. Шляпа слетела с его головы. Из глаз покатились слезы. И он прошептал:

- Земля моя, матушка! Никогда не забуду тебя!

Красное солнышко ласково пригревало его своими лучами, свежий ветерок шевелил его волосы, словно гладил его по головке. И Незнайке казалось, будто какое-то огромное-преогромное чувство переполняет его грудь. Он не знал, как называется это чувство, но знал, что оно хорошее и что лучше его на свете нет. Он прижимался грудью к земле, словно к родному, близ-кому существу, и чувствовал, как силы снова возвращаются к нему и болезнь его пропадает сама собой.

Наконец он выплакал все слезы, которые у него были, и встал с земли. И весело засмеялся, увидев друзей-коротышек, которые радостно приветствовали родную Землю.

- Ну вот, братцы, и все! - весело закричал он. - А теперь можно снова отправляться куда-нибудь в путешествие!

Вот какой коротышка был этот Незнайка.